Season of Death / Сезон Смерти

Любовь — это временное помешательство.

Она пробуждается, как вулкан, а потом затихает.

И когда она затихает, приходится принимать решение.

Нужно понять, переплелись ли ваши корни настолько крепко,

что теперь разлука кажется чем-то невозможным.

Потому что именно это и есть любовь. Луи Берньер «Мандолина капитана Корелли»

Дым стелился по разрушенной территории Хогвартса. Несмотря на то, что битва закончилась несколько часов назад, в воздухе всё ещё витал запах озона. Войне, которая казалась бесконечной, пришёл конец. Гермиона в равной степени ждала и боялась этого дня. Девушка не могла просто сидеть сложа руки и думать о том, что случилось. Поэтому она вызвалась волонтёром в спасательные группы, чтобы хоть чем-то себя отвлечь. Время шло безжалостно и неумолимо. Лучшее, что Грейнджер могла сделать, чтобы почтить память своих погибших друзей, так это как можно быстрее доставить их в морг. Её работа состояла в том, чтобы пронумеровать, упаковать и транспортировать тела с помощью портключа в больницу Святого Мунго, где и происходила официальная регистрация всех погибших. Далее информация отправлялась в Министерство магии и уведомлялись семьи. Весна должна была стать временем для новых начинаний и распускающихся цветов, ежегодным обещанием возрождения. Вместо этого в воздухе витал лишь душный запах могильных букетов, а атмосфера была пронизана горем от бесконечных похорон и неутихающей скорби в домах погибших. Ливни, которые, казалось, должны были принести облегчение, лишь усиливали меланхолию. Как будто сами небеса тоже оплакивали потери. Ежегодное обещание возрождения превратилось в сезон смерти. За эту весну Гермиона пережила гораздо больше, чем за все пять лет войны. Магия сильно помогала в нудной и тяжёлой работе. Однако, облегчая физическую нагрузку, она стократно усиливала эмоциональное напряжение. Некоторые мёртвые лица друзей просто разрывали её сердце пополам. Лаванда, изувеченная Сивым, не смогла вовремя залатать свои раны, чтобы дождаться помощи. Парвати лежала всего в нескольких футах от неё в луже собственной крови лицом вниз. Гермиона почти не сомневалась, что Патил поразило режущее проклятие, когда та пришла на помощь своему возлюбленному. Деннис Криви, парнишка невысокого для своих восемнадцати лет роста. На нём не было заметных ран, и смерть сделала его похожим на маленького ребенка. Но хуже всего было обнаружить тело Невилла. Гермиона плотно сжала челюсти, чтобы сдержать подступающие к горлу рыдания, и обхватила лицо друга ладонями. Она не помнила, как упала на колени рядом с ним, однако тело сохранило это воспоминание в виде ярких синяков. Её больше не волновало, что она являлась частью спасательной группы. Душевная боль обвивалась вокруг её груди и рёбер, словно колючая проволока, режущая и обжигающая при каждом новом вздохе. Это было несправедливо, несправедливо, несправедливо. Слова эхом отдавались в её голове, заглушая все остальные звуки. Несколько мгновений спустя кто-то бережно и осторожно погладил Грейнджер по спине. Она не отстранилось только потому, что знала — это был Эрни Макмиллан. В конце концов девушка всё же позволила ему обнять себя и увести — за все эти годы он делал так уже бесчисленное количество раз. Тихое и такое знакомое бормотание под ухом было достаточно успокаивающим, чтобы отвлечь её, пока они шли. Он усадил её на холодный обломок камня посреди разрушенного замка и не уходил, пока ей не стало чуточку лучше. Лишь спустя какое-то время, когда Гермиона более-менее пришла в себя и смогла притвориться, что у неё всё в порядке, она убедила его вернуться к их заданию. Грейнджер знала, что работа лучше всего помогала Эрни справляться со стрессом. Парень мог вкалывать часами до потери пульса — независимо от того, насколько это было трудно или же тяжело. Только так он мог выпустить свою боль наружу. После того как Макмиллан ушёл, Гермиона сразу же отыскала взглядом другого человека, находящегося неподалёку. Его светлые волосы было легко заметить, особенно когда они блестели в лучах раннего утреннего солнца; к тому же пару лет назад он вытянулся и стал выше всех своих однокурсников. Малфой разминал шею длинными пальцами и оглядывал окрестности, как будто пытаясь решить, в каком направлении двигаться дальше. Внезапно он замер, и, обернувшись, обвёл здоровым глазом территорию вокруг, пока в конце концов не увидел её. Драко всегда мог определить, когда Гермиона смотрела на него, даже во времена учёбы в Хогвартсе. Малфой окинул девушку внимательным взглядом и, сказав что-то своей группе, направился в сторону Грейнджер. Когда блондин подошёл ближе, то она увидела, что его лицо было перепачкано в крови и саже. На мгновение девушке показалось, что небольшая красная струйка сочится прямо из-под кожаной повязки, скрывающей его правый глаз. Но когда он рукой смахнул с тонкой царапины алые капли, Гермиона почувствовала, что её тревога и беспокойство за него, наконец, отступили. Потеря Невилла очень сильно ударила по ней. Кровь стучала в ушах, пока она наблюдала, как Малфой неуклонно сокращает расстояние между ними. Грейнджер подалась вперёд, впиваясь пальцами в и без того покрытые синяками колени, с помощью боли пытаясь усмирить своё участившееся дыхание. С одной стороны, ей безумно хотелось, чтобы он утешил её, с другой же — она готова была вскочить и убежать прочь. Драко был единственным, кто одной фразой мог как поддержать, так и уничтожить её. В конце этой битвы они могли успокоить себя только тем, что никто из них не пострадал. Оба понимали, что сейчас была не та обстановка, чтобы выплеснуть напряжение привычным им способом. Обычно после сражений они либо ссорились, либо трахались. Однако в этот раз было не время и не место ни для первого, ни для второго, поэтому они были вынуждены занять себя другими делами. Вместе Драко и Гермиона были похожи на ураган — обжигающие и страстные перед лицом смерти, потерь и разрушений. При этой мысли девушку охватил такой ужас, что ей стало трудно дышать. Скоро она получит ответ на вопрос, который преследовал её каждый раз, когда они расставались на несколько дней. Останется ли что-то между ними теперь, когда всё завершилось? Означает ли, что их отношениям пришёл конец так же, как и этой войне? Насколько сильно переплелись их жизни? Если Малфой решил порвать с ней, то это будет удар, от которого она вряд ли сможет оправиться. Невилл заполнял собой пустоту, образовавшуюся в сердце Гермионы, когда война разъединила её с Роном и Гарри, разбросав по разным военным подразделениям. Лонгботтом стал её лучшим другом. И когда, ко всеобщему удивлению, Малфой вернулся в строй после своего дезертирства, то он тут же стал практически преследовать Грейнджер. Они дрались и кидались в друг друга боевыми заклинаниями, цапались и переругивались — и после нескольких месяцев напряжённых отношений, наконец, трахнулись. Какие бы испытания ни обрушивала на них война, они неизменно возвращались друг к другу. Если Гермиона потеряет и его, то это будет уже слишком. Она подняла глаза и моргнула от удивления. Драко возвышался над ней и, нахмурившись, наблюдал за её внутренней борьбой. Девушка так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, когда именно он подошёл. Малфой расстегнул свой плащ и, сев рядом с ней, укрыл их обоих тяжёлой тканью. Он прижал Гермиону одной рукой к себе и губами коснулся её макушки. Под тёплой мантией в его объятиях девушка начала согреваться. Сковавшее её напряжение наконец-то постепенно отступало. Присутствие Драко оказало на неё целительное действие. Как будто он забрал часть её страданий и она снова смогла нормально дышать. Но пульсирующая боль в мышцах живота и спины являлись горьким подтверждением того, что Гермиона была на пределе. — Кто это был? — прошептал он ей в волосы. Она почувствовала, как горло вновь что-то сдавило. — Невилл, — выдохнула Грейнджер. Глаза наполнились слезами, и она зажмурилась, чувствуя, что на неё снова накатывает волна горя и отчаяния. Блондин нервно сжал пальцы на её талии, и Гермиона, убрав руки с колен, развернулась к нему лицом. Она прислонилась щекой к его мягкому, шерстяному свитеру, связанному Молли Уизли, и прислушалась к медленному ровному биению его сердца. Это подействовало на неё успокаивающе. Драко нежно поглаживал Гермиону по спине, пытаясь хоть как-то её утешить. И она приняла его молчаливую поддержку, так как меньше всего на свете ей хотелось сорваться на глазах у стольких людей. Как бы она ни желала полностью уйти в себя и в свою боль, сейчас ей было необходимо сдержаться и взять под контроль свои эмоции. — Скольких вы нашли? — спросила она, когда снова почувствовала, что может говорить. — Пятерых. И ещё несколько знакомых мне Пожирателей, но не то чтобы они были мне близки. А вы? — Девять человек. Они ещё немного посидели в тишине, пока внезапно не услышали горький плач, разнёсшийся по окрестностям. Девушка снова напряглась. — Это не Рон, — тихо произнёс Драко, прежде чем она обернулась посмотреть, кого оплакивали в этот раз. — Тогда кто? Она приподняла голову и посмотрела на Малфоя, который внимательно изучал спасательную группу, остановившуюся недалеко от них. Блондин помрачнел и скорбно поджал губы. — Похоже, это второй близнец. Боль потери снова пронзила её сердце, но в душе она понимала, что, по крайней мере, Джордж снова воссоединился с Фредом. С тех пор как Фреда убили, его брат-близнец был полностью опустошён. Как будто потерял часть себя. Драко снова перевёл взгляд на девушку. — Нужно отвести тебя домой. Всё внутри неё протестующе сжалось при мысли о том, что она снова окажется в пустом доме её родителей. Совершенно одна. — Но здесь ещё столько всего нужно сделать, и Молли… — Грейнджер, — выдохнул Малфой с еле скрываемым раздражением в голосе. — Ты сделала более чем достаточно, чтобы помочь выиграть эту войну и положить ей конец. Тебе не нужно больше разрывать своё сердце на части и самостоятельно разбираться с последствиями. Не забывай, что в ближайшие месяцы тебе ещё предстоит столкнуться с кучей бюрократических формальностей. Теперь, когда мы победили, нет больше необходимости продолжать разрушать себя. Кроме того, Артур уже увёл Молли. Вероятно, чтобы дать успокаивающего зелья и поехать домой. Или где они там сейчас остановились. Девушка закусила губу, и они с Драко ещё несколько мгновений смотрели друг другу в глаза. — Ты не хочешь возвращаться домой со мной, так? — наконец спросил он. Отчаяние, которое готово было поглотить Гермиону, если бы Малфой разорвал их отношения и ушёл прочь, рассеялось, словно туман в ярком свете солнца. Дышать стало немного легче. — Нет, я хочу! Я просто подумала… — она сглотнула. От неуверенности и смущения её щёки запылали. — Подумала что? Что я брошу тебя при первом удобном случае? Грейнджер, ты никогда от меня не избавишься, — на его лице появилась едва заметная ухмылка. Губы Гермионы тоже слегка изогнулись в подобии улыбки. Однажды ночью, когда они выпили неимоверное количество вина, Малфой сказал ей очень важную вещь. Что если они выживут и всё ещё будут вместе, когда война закончится, он не отпустит её. Что ей же будет лучше, если его убьют в финальной битве или даже раньше, потому что Гермионе легче будет избавиться от колонии морских ракушек на корпусе корабля, чем от него. Однако она не позволяла себе верить этим словам, так как они были сказаны под воздействием алкоголя. И, кроме того, на Драко, да и на неё тоже, очень давила война. — К тому же представители Министерства находятся здесь специально, чтобы завершить оставшиеся восстановительные работы. Всё будет сделано менее чем за час. Уверяю, по нам не будут скучать. Нам нужно отдохнуть и прийти в себя, чтобы позже мы смогли помочь им привести этот проклятый замок в порядок. У нас и так будет плотный график, чтобы подготовить школу к приёму студентов этой осенью… Она бросила на него сердитый взгляд исподлобья. Чёрт бы его побрал за то, что он точно знал, как можно убедить её уйти. Драко ухмыльнулся, как будто был совершенно уверен в том, что она с ним согласится. — Возможно, ты прав. Чтобы восстановить школу, потребуется много времени и сил, не говоря уже о… — она оглянулась через плечо, ища глазами место, где лежал Невилл. Не говоря уже о пережитом горе, грядущих похоронах и неизбежных допросах, которые необходимо было выдержать, чтобы окончательно избавиться от военных обязанностей. Впереди было ещё много неприятных моментов. Драко поднялся на ноги и потянул Гермиону за собой. — Да, всё остальное тоже потребует много наших усилий, — мягко сказал он. — Так что давай пойдём и подготовимся к следующей битве, а? Девушка кивнула и проследила взглядом за патронусом Малфоя, которого тот послал сообщить руководству об их уходе. Блондин крепко сжал её руки в своих, чтобы трансгрессировать, но Гермиона внезапно остановила его. Драко в нетерпении изогнул бровь. — Куда мы пойдём, Малфой? Твоё поместье было разрушено. — Я прекрасно об этом знаю, Грейнджер. У меня есть недвижимость по всей стране, но именно сейчас я планировал переместиться в таунхаус в Лондоне. Скорее всего, ни в одном из моих домов нет еды, так что самым разумным будет остановиться там, где рядом можно взять что-нибудь навынос. А теперь, если у тебя больше нет вопросов, то нас ждёт ванна и кровать с нашими инициалами. Настоящая ванна и комфортная для сна постель казались ей раем после месяцев войны, когда она была вынуждена спать на жёстких бугристых матрасах и принимать душ за минимальное время, чтобы успеть разместить остальных участников Сопротивления по другим убежищам. — Тогда пойдём домой. Эти слова по-настоящему тронули Драко. Услышав их, он перестал хмуриться, морщинка между бровей разгладилась, и взгляд серых глаз заметно смягчился. Он нежно провёл рукой по костяшкам её пальцев. Гермиона расслабилась и, полностью доверившись Малфою, позволила ему закрутить себя в вихре трансгрессии — оставляя эту главу их жизни позади.