Проект "Дементор"

      Стены, сложенные из темного камня, были тускло подсвечены факелами. Справа и слева вздымались ряды пустых скамей, но впереди темнели многочисленные человеческие фигуры. Зал номер десять не использовался много лет, но теперь здесь, как и двадцатью годами ранее, проходили все слушания по делам Пожирателей смерти и всех причастных к преступлениям Волан-де-Морта во второй магической войне.       Их было человек пятьдесят, и на всех, насколько он мог видеть, были мантии сливового цвета с вышитой серебряной буквой «В» на левой стороне груди. Они смотрели на них снизу вверх, равнодушно возвышаясь над подсудимыми. Некоторые члены Визенгамота[1] не пытались скрыть своего осуждения. Драко взглянул на отца, который был также прикован к креслу волшебными цепями, и мать — единственную из семьи Малфоев, кому позволили свободно сидеть перед судом.       В стороне от судебной коллегии стоял Кингсли Брутсвер, с уверенным видом заложив руки за спиной, ощущая вес своего нового положения — он только что официально заступил на должность министра магии[2].       Драко видел среди присутствующих и других известных волшебников — тех, у кого после захвата Министерства магии Темным лордом, не хватило смелости и достоинства уйти в отставку с насиженного места, подобно Тиберию Огдену[3] или Гризельде Марчбэнкс[4]. Многие из судей еще год назад почли бы за честь снискать расположение Малфоев, а теперь, в очередной раз, сменив сторону, смели смотреть на их семью, как на отъявленных преступников.       Драко не сомневался, что многие из них с удовольствием спляшут на их костях, несмотря на бывшие симпатии. Весь этот фарс было просто невозможно вынести даже с фамильной малфоевской невозмутимостью, но он обещал. Он обещал матери. По мнению Драко, она и так достаточно натерпелась. Ради своей матери он сделает всё, чтобы не потерять лицо. Визенгамот не заставит их унизиться и потерять свое положение. Они все не посмеют так поступить с ними. Драко был убежден в этом, но в тоже время боялся даже допустить, что может ошибаться.       — Люциус Абраксас Малфой Второй, Нарцисса Друэлла Малфой, Драко Люциус Малфой, вы доставлены в Совет Магического Законодательства, чтобы ответить на предъявленные вам обвинения, связанные с деятельностью Пожирателей смерти, — произнес Огден. — В ходе подготовки к судебному разбирательству, достопочтенная коллегия пришла к выводу, что ваши дела являются взаимосвязанными, а потому могут быть рассмотрены в рамках одного судебного разбирательства. Мы выслушаем свидетельства по вашему делу. И перед тем как вынести приговор, вам будет дано право на последнее слово. Вам все понятно?       Малфои неровно кивнули.       — Тогда перехожу к озвучиванию обвинений, — продолжил Огден. — Люциус Малфой Второй, вы обвиняетесь в пособничестве Тёмному Лорду, а именно — с вашего молчаливого согласия и в вашем доме была убита профессор магловедения Чарити Бербидж. В подвалах принадлежащего вам Малфой-Мэннора содержались и истязались волшебники, маглы и гоблины, обозначенные в списке, являющиеся приложением один точка три по данному делу.       С этими словами Огден продемонстрировал коллегии список, который был достаточно длинным, чтобы произвести нужное впечатление.       — Кроме того вы были незаконно освобождены из Азкабана, в который ранее были помещены за нападение на Министерство магии вместе с одиннадцатью другими Пожирателями смерти восемнадцатого июня тысяча девятьсот девяносто шестого года. Вы также обвиняетесь и в других преступлениях, которым вы содействовали, являясь Пожирателем смерти и близким сторонником Тёмного лорда, — Огден зашуршал пергаментом и продолжил. — Нарцисса Друэлла Малфой, вы обвиняетесь в пособничестве Темному Лорду, а также Пожирателям смерти, в частности известной нам всем преступнице Беллатрисе Лестрейндж. В вашем доме содержали и пытали тех, на кого указывал Темный лорд. Отдел магического правопорядка приходит к выводу, что за эти преступления вы несете ответственность наравне со своим мужем, поскольку также являетесь хозяйкой Малфой-Мэнора, а значит должны нести ответственность за те преступления, которые совершались под его крышей.       Драко заскрежетал зубами, хотя постарался не подавать виду. Обвинения, предъявленные его матери были, по его мнению, абсурдными. Весь магический мир должен благодарить её за то, что победа над Темным лордом стала возможной, а вместо этого дорвавшиеся до власти ничтожества пытаются выставить её преступницей. Определенно от этой коллегии не стоило ждать ничего хорошего. Его семье запретили даже пользоваться услугами профессиональных защитников во время заседания, а это уже о многом говорило.       — Что касается вас, Драко Люциус Малфой, вы обвиняетесь в том, что вступили в ряды Пожирателей смерти. Вас также обвиняют в покушении на убийство Альбуса Дамблдора, — Огден остановился и поднял взгляд на обвиняемых. — Вам понятна суть предъявленных обвинений?       — Я и моя семья виновны не больше, чем многие из здесь присутствующих, — послышался сбоку уверенный, хоть и приглушенный голос отца.       — Мистер Малфой, — поднялась со своего места Марчбэнкс. — У вас еще будет возможность сказать слово в свою защиту, а пока не нарушаете порядок заседания или вы будете удалены из зала, вам это понятно?       — Предельно, — коротко ответил Люциус.       — Тогда перейдем к допросу свидетелей. Вызывается свидетель защиты — Гарри Джеймс Поттер.       Драко приложил все силы, чтобы не обернуться на вошедшего в зал человека. Поттер неспешно прошёл через зал и остановился у кафедры для дачи показаний.       Члены Визенгамота зашептались между собой. Конечно, все взгляды были устремлены на вошедшего героя войны. Отовсюду раздавались шепотки, восторженные ахи и вздохи, что казалось Малфою омерзительным. При виде Поттера, в груди Драко поднялось мощное чувство злости. Меньше всего ему хотелось, чтобы свидетелем не самого лучшего дня в истории его семьи был Золотой мальчик, который, несмотря на произошедшее, продолжал раздражать его одним только присутствием.       — Мистер Поттер, мы рады приветствовать вас, — Тиберий расплылся в дружелюбной улыбке. — Позвольте от лица Визенгамота выразить нашу самую сердечную признательность. Ваша помощь магическому миру неоценима.       — Спасибо, мистер Огден, то есть я хотел сказать «Господин Старейшина», — бодро ответил Гарри Поттер. — Приятно видеть вас снова. Хотя в нашу первую встречу я и сам был на месте обвиняемого.       — Мистер Поттер, право это было так давно, кто из нас в молодости не совершал необдуманных поступков.       Среди членов коллегии раздались ободрительные смешки, и Драко подумал, что выражение гадливости на его лице от этого откровенного лебезения просто невозможно скрыть.       Наконец судья перешел к делу.       — Мистер Поттер, вы знакомы с теми серьезными обвинениями, которые предъявляются семье Малфой. Вы сами вызвались свидетельствовать на стороне защиты. Что вы можете пояснить коллегии по данному делу?       — Что ж, пожалуй, я начну с самого начала.       Следующие полчаса Гарри Поттер неторопливо и подробно изложил события, начиная с сентября прошлого года. Рассказал о существовании даров смерти, чехарде с палочками, затронул убийство Дамблдора и роль во всем этом Северуса Снегга. Подробно описал события в доме Малфоев и Битвы за Хогвартс. К удивлению Драко, Поттер не упомянул ничего из того, что произошло в Выручай-комнате.       «Как мило с твоей стороны, Поттер, — с раздражением подумал Драко. — Уж не ждёшь ли ты, что я тебе в ноги брошусь со слезами благодарности?».       Члены Визенгамота слушали очень внимательно, почти не прерывая рассказ расспросами. Им посчастливилось услышать всю историю из первых уст, а не читать домыслы журналистов. Изредка члены коллегии перешептывались или удивленно восклицали. Под конец Гарри Поттер произнес:       — Я прошу уважаемую коллегию учесть ту неоценимую помощь, которую оказала Нарцисса Малфой всему магическому миру, рискнув солгать Волан-де-Морту. Я хочу также обратить внимание коллегии, что Дарко Малфой также пытался помочь нам во время плена в Малфой-Мэноре, и пусть его помощь и не была столь активной, как стоило бы, и он боялся открыто пойти против Темного лорда, он, по крайней мере, не пытался ему помогать. Я прошу уважаемую коллегию быть снисходительной к Драко и Нарциссе Малфой, поскольку верю в то, что они способны понять свои ошибки.       «Не была столь активна, как стоило бы… боялся открыто пойти против Темного лорда, — со злостью повторял слова Поттера про себя Драко. — Сволочь, что может понимать такой, как ты. У тебя никогда не было семьи, ты не знаешь о чем говоришь», — он демонстративно смотрел в противоположную от Поттера сторону, а, если бы не магические цепи, то с удовольствием заткнул бы уши или врезал бы этому зазнавшемуся болвану по роже, чтобы прервать этот бенефис Золотого мальчика.       Между тем Огден продолжил расспрашивать Поттера.       — Мистер Поттер, а что вы можете сказать в защиту Люциуса Малфоя?       — Что касается Люциуса, то мне сказать нечего. Однако не думаю, что он каким-то образом мог существенно повлиять на решения Волан-де-Морта. Люциус Малфой был всего лишь пешкой и отнюдь не самой полезной.       — Что ж, Мистер Поттер, если это все, то мы вас больше не задерживаем, спасибо вам за участие, — произнес Огден.       — Если это возможно, то я бы хотел присутствовать на оглашение приговора.       — Как угодно, мистер Поттер, — кивнул Огден, позволяя Поттеру занять пустующее место рядом с Кингсли. — Но вынужден напомнить, что адвокаты семьи Малфой добились, чтобы судебное разбирательство осуществлялось в закрытом заседании. Посему после суда все присутствующие должны дать Непреложный обет о неразглашении подробностей дела.       Огден с усталостью вздохнул, поправив очки. По всей видимости, адвокаты Малфоев выпили из него немало крови, отрабатывая свой баснословный гонорар.       — Коллегия собирается заслушать министра магии Кингсли Брутсвера, — тем временем продолжил Огден. — Господин Министр, мы в курсе, что вы подробно ознакомились с документами, предоставленные Отделом магического правопорядка, а также непосредственно принимали участие в расследовании по делу семьи Малфой. Вы готовы изложить свои выводы по делу?       — Готов, уважаемые члены Визенгамота, — Кингсли поднялся с места и прошёл за кафедру.       У него в руках была стопка пергамента, однако он начал свою речь, обращаясь прямо к коллегии.       — Как вы знаете, мои выводы по данному делу уже подготовлены и представлены на обозрение уважаемым судьям. Дело семьи Малфоев является сложным и неоднозначным. Собранные в процессе расследования сведения, позволяют сделать выводы о том, что Люциус Малфой разделял идеи Темного Лорда и был его последователем, однако никогда не пользовался его расположением, поскольку всегда преследовал только личные интересы. Нам также известно, что Темный лорд завладел Малфой-Мэнером насильно и неоднократно угрожал членам семьи Люциуса Малфоя. На мой взгляд, Люциуса Малфоя сложно назвать фанатиком или жестоким убийцей. В битве за Хогвартс он не участвовал, находился при Волан-де-Морте. Допросы других Пожирателей смерти показали, что Темный лорд был крайне недоволен тем, что Драко не примкнул к Пожирателям, а остался в замке. Драко Малфой также не пытался непосредственно навредить кому либо, кроме случая с Альбусом Дамблдором. Однако просмотр воспоминаний мистера Поттера, который являлся непосредственным очевидцем убийства, показал, что Драко Малфой сознательно отказался от убийства профессора, хотя у него имелась возможность окончить задуманное. Задокументированный отчет просмотра воспоминаний Гарри Поттера также представлен в материалах дела.       Члены Визингамота зашуршали пергаментом, а Кингсли перевел дух и продолжил:       — Хотя, на мой взгляд, это не снимает с Драко Малфоя ответственности за то, что он провел Пожирателей смерти в Хогвартс в прошлом году, я обращаю внимание присяжных, что он находился под давлением своей тети Беллатрисы Лестрейндж, которой, как мы все хорошо знаем, сложно отказать. Что касается Нарциссы Малфой, то, по моему мнению, ей не могут быть предъявлены какие либо обвинения, по причине отсутствия её вины в каких-либо преступлениях, поскольку она не может нести ответственность за проступки мужа, сына или сестры. Тем более её ложь Волан-де-Морту в Запретном лесу, вне зависимости от того, какими причинами она руководствовалась, сыграла важную роль в исходе войны.       Кингсли замолчал, но вдруг, вспомнив что-то, добавил:       — Ах да, чуть не забыл. Мистер Малфой, я имею в виду Малфой старший активно сотрудничает с органами магического правопорядка, он даёт показания против Пожирателей смерти и уже помог в поимке множества скрывавшихся последователей Волан-де-Морта. Скажу от лица органов магического правопорядка — Люциус Малфой является ценнейшим источником сведений и кхм… полезных связей. Кроме того, — Кингсли вытащил из отворота накидки вскрытый конверт. — Это письмо я получил из банка Гринготтс сегодня утром. Его прислал поверенный господина Малфоя. От лица семьи Малфой в Фонд помощи пострадавшим от Второй магической войны было направлено сто тысяч золотых галлеонов. Также семья Малфой открывает счет, который будет ежегодно перечислять солидные суммы в этот фонд.       По залу пробежали взволнованные шепотки, среди которых Драко смог уловить одобрительные и одновременно удивленные величиной суммы. Сам же Драко подумал, что если это помогло произвести нужное впечатление на Визенгамот, то отец еще дешево отделался.       — Принимая во внимание раскаяние семьи Малфой, которое они выразили во время допросов, а также их попытку загладить причиненный ущерб, полагаю, что уважаемая коллегия может смягчить наказание и выбрать меру, не предполагающую заключения в Азкабан.       Мать сидела слишком далеко от Драко, однако она послала в его сторону ободряющий взгляд. Отец смотрел прямо перед собой, и это заставило Драко принять более уверенный вид. Каким бы ни был исход, он в первую очередь Малфой и не может потерять достоинство.       — Господин Министр, присяжные учтут ваше мнение. Если на этом все, обвиняемые могут сказать последнее слово в свою защиту. Мистер Малфой, прошу вас.       Люциус не мог подняться с кресла, поскольку был прикован магическими цепями, однако он заставил свой голос прозвучать ровно:       — Хотя я надеюсь, что многие из присутствующих поймут причину моих поступков, я готов взять всю ответственность за произошедшее на себя. Моя жена и сын ни в чем не виноваты. Когда то я разделял убеждения Пожирателей смерти, но я был молод, я заблуждался и теперь искренне раскаиваюсь. Что касается предъявленных обвинений, то все мои проступки были совершены под угрозой смерти со стороны Темного лорда. Я делал все, что необходимо для защиты моей семьи. Если бы я не подчинился Темному лорду он бы убил не только меня, но и моих жену и сына. Я прошу вас проявить снисхождение к Нарциссе и Драко.       Огден кивнул, выслушав Люциуса, и, повернувшись к Нарциссе, вежливо произнес:       — Леди Малфой.       Нарцисса неуверенно подняла глаза на присяжных.       — Я всего лишь хотела уберечь сына и мужа и очень боялась сестру, — её голос коротко сорвался. — Вы не представляете, на что способны эти люди, если им не подчиняться. Прошу вас… я раскаиваюсь и прошу о снисхождении к мужу и сыну.       — Драко Малфой, вам есть что сказать? — спросил Огден.       — Я тоже… сожалею, — выдавил Драко и добавил. — Я и мои родители никогда не хотели подчиняться приказам Темного лорда, но у нас не было выбора, он бы не оставил нас в покое.       — Очень хорошо, — подвел итог Огден. — Для принятия решения по этому сложному делу присяжные должны удалиться для тайных переговоров, прошу всех ожидать. Пятьдесят судей покинули зал номер десять. Ждать пришлось недолго. Через четверть часа все они заняли свои места. Драко не знал, добром или злом обернется для его семьи такая поспешность коллегии, хотя в нём и теплилась небольшая надежда на то, что влияние и деньги отца помогут им выкрутиться из ситуации, как и всегда. Он не отвел глаза от присяжных и не собирался пялиться в пол. Пусть, возможно, их семью ненавидят и сделают сегодня козлами отпущения, но будь что будет, он не станет прятать глаза.       — Коллегия приняла решение, — громко провозгласил Огден. — Люциус Малфой, Нарцисса Малфой, Драко Малфой признаны виновными по предъявленным им обвинениям. Коллегия сочла справедливым назначить следующее наказание. Люциус Малфой приговаривается к пожизненному содержанию в Азкабане, Нарцисса Малфой к одному году заключения в Азкабане, Драко Малфой приговаривается к семи годам заключения в тюрьме Азкабан.       Драко показалось, что мир ушел у него из-под ног, и в зале стало нечем дышать. В один момент тысяча мыслей пронеслась у него в голове. Ему казалось, что абсолютно у всех в этом зале на лицах застыло мрачное торжество. Он не мог поверить в произошедшее. Неужели чаша терпения магического сообщества к их семье переполнилась и им припомнили все старые грехи?       Председательствующий будто нарочно сделал значительную паузу. Драко казалось, что вот сейчас суд будет объявлен завершенным и дементоры поволокут их всех в застенки Азкабана.       — Однако, — абсолютно невозмутимо продолжил Огден. — Принимая во внимание поступок Нарциссы Малфой, которая рискнула защитить Гарри Поттера, а также то, что обвиняемые добровольно покинули Темного лорда во время сражения, раскаяние обвиняемых, а также другие смягчающие факторы, коллегия пришла к заключению, что наказание необходимо отсрочить сроком на семь лет, в течение которых семья Малфой будет находиться под наблюдением Министерства. Если в течение семи лет никто из обвиняемых не будет замечен в любых магических правонарушениях, приговор будет отменен. Но если хоть кто-то из обвиняемых будет уличен даже в попытке совершить преступление…       Тиберий Огден снова сделал паузу и выразительно посмотрел из-под очков на Люциуса Малфоя.       — Повторяю, если кто угодно из семьи Малфой будет замешан в преступлении, Визенгамот будет вправе собраться по этому делу вновь и привести приговор в отношении всех обвиняемых в исполнение. На этом судебное заседание окончено.       Сердце Драко так бешено билось, что он услышал звук падающих цепей и шуршание мантий судей, как через вату. Он встал с места только когда отец и мать подошли и обняли его.       — Мы можем возвращаться домой, — счастливо сказала Нарцисса. Её лицо было, наконец, спокойно, как раньше до войны. Драко неожиданно понял, насколько она была несчастна последние два года.       К членам семьи подошел Кингсли Брутсвер. Он протянул Драко тонкий лакированный чехол.       — Мистер Поттер просил вам передать, — Министр улыбнулся краешком губ.       Вряд ли Драко по собственной воли смог бы принять что-то от Поттера, даже если это его помощь на суде, кроме одной единственной вещи во всем мире. Почти с благоговением Драко поднял крышку, чтобы увидеть палочку из боярышника, с которой он так долго был разлучён[5].       Последнее, что заметил Драко, покидая зал номер десять, ухмылку Поттера, которая просто так и кричала: «Надеюсь, ты будешь помнить этот день до конца жизни».       Однако почему то это совсем не волновало Драко.