Проект "Дементор"

      Гермиона часто видела Малфоя в библиотеке и на уроках рун. Куда чаще, чем в их общей гостиной. Чередование дежурств принесло свои плоды, и их общение было сведено к необходимому минимуму.       После последнего разговора с Малфоем прошло четыре дня. Всё это время Гермиона была без палочки. К счастью, предметы в начале года всё ещё носили теоретический характер и пропажу не заметили даже Гарри и Рон. А в четверг вечером, вернувшись из гостиной Гриффиндора, Гермиона обнаружила на своей кровати лакированную шкатулку. Поддавшись порыву, она откинула крышку, даже не проверив посторонний предмет на наличие опасности, и вскрикнула от изумления.       Виноградная лоза, десять и три четверти дюйма в длину и содержит сердцевину из сердечной жилы дракона. Внутри коробки лежала её волшебная палочка, которую она купила перед поступлением в Хогвартс семь лет назад. Никакой записки не было, но Гермиона и так без труда поняла, кто мог оставить палочку, которую последний раз она видела в Малфой Мэноре.       Быстро спустившись в гостиную, Гермиона, не раздумывая, вбежала вверх по лестнице в комнату Малфоя, чтобы получить объяснения. Благодарить она его точно не собиралась, но она чувствовала, что должна что-то сказать.       Малфой в комнате не оказалось. Только ухнул у окна, переехавший из общей гостиной в комнату хозяина, филин. Гермиона первый раз была в его комнате и была удивлена педантичному порядку и минимализму обстановки – в комнатах Гарри или Рона всегда царил творческий беспорядок, а эта комната была очень похожа на её собственную. Не считая изумрудного покрывала и штор.       Поняв, что Малфой вероятнее всего уже ушёл в ночной обход, Гермиона подавила в себе желание зайти и осмотреться и быстро захлопнула дверь. Возвращаясь в свою комнату, она напомнила себе, что возвращение палочки, конечно, хороший поступок, но вряд ли он означает, что Малфой изменился в лучшую сторону. Таких как он, по мнению Гермионы, изменить было просто невозможно. Она твердо пообещала себе, что правильнее всего будет и дальше его игнорировать, и даже порадовалась тому, что Малфоя не оказалось в комнате. Кроме того, как она и предполагала, Рон не заметил смену палочки, а Гарри удовлетворился версией о том, что её прислали совой из Министерства. Гермиона не смогла бы ответить себе на вопрос, почему не рассказала честно о случившими даже Джинни, с которой она почти всем делилась, но она чувствовала, что это было наиболее правильным решением.       В начале октября у них была сдвоенное занятие со Слизерин по трансфигурации. Директор Макгонагалл продолжала вести свой предмет, пока ей не удалось найти себе достойную замену, что нарушало традиции Хогвартса, но очень радовало Гермиону, которая обожала её уроки.       Однако Рон, с которым в этот раз они сидели вместе, не давал ей сосредоточиться на лекции. Он постоянно клал руку ей на коленку или накрывал её ладонь, лежащую на парте, своей или же просто шептал ей на ухо какие-то глупые шутки прямо посреди занятия. В конце концов, Гермиона устала в тысячный раз шикать на него и просить не отвлекать, поняв, что это его совсем не останавливает. Смирившись с ладонью на своём колене, она пообещала себе, что в следующий раз сядет с Джинни, несмотря на настойчивое сопротивление Гарри.       Гермиона посмотрела в сторону ряда слизеринцев и наткнулась на взгляд Малфоя, устремленного прямо на неё с Роном. Малфой сидел совсем один на последней парте, с которой отлично видел, что происходило в классе. Гермиона встретилась с ним взглядом всего на секунду – он тут же с самым равнодушным видом перевел своё внимание на окно, однако этого было достаточно, чтобы увидеть выражение брезгливости на его лице.              Старосту тут же заполнили противоречивые чувства – с одной стороны ей захотелось немедленно скинуть со своего колена руку Рона, с другой – её разозлило это выражение осуждения на лице Малфоя.       После занятия Миневра Макгонагалл объявила засуетившимся ученикам:       – Старосты школы прошу вас задержаться ненадолго.       – Что опять? – воскликнул Рон чуть громче, чем следовало, чем заслужил недовольный перекрестный взгляд Гермионы и директора Макгонагалл, но ни капли не смутился.       Перед тем как уйти с Гарри и Джинни Рон наклонился и поцеловал Гермиону в щеку, как ей показалось довольно демонстративно и совершенно неуместно.       – Я буду ждать тебя в столовой, – сказал он на прощание, подмигнув ей. Гермиона в очередной раз заметила, каким самоуверенным он стал после войны, а в общении с другими стал больше позволять себе, в то время как Гарри наоборот ушёл в себя.       – Прошу присаживаетесь, – Макгонагалл указала им на первую парту, занимая место напротив за письменным столом.       Старостам не оставалось ничего другого, как вместе сесть за парту перед директором. Окинув обоих цепким взглядом, директор сказала:       – Хотела сказать вам, что очень довольна вашей работой. Честно скажу, у меня были сомнения, когда я ставила вас в пару, но я рада, что вам обоим хватило благоразумия оставить разногласия и исполнять свою работу добросовестно.       – Спасибо, директор Макгонагалл, – сказала Гермиона, поняв, что от Малфоя никакой реакции не дождешься.       – Я также хочу, чтобы вы провели занятия с пятикурсниками по поводу их профориентации. Вы оба сейчас на своем потоке являетесь учениками с самыми высокими баллами, я полагаю, вполне способны обсудить с младшими студентами их профессиональные перспективы и помочь им решить, какие предметы лучше выбрать для изучения на шестом и седьмом курсе, – сказала Макгонагалл.       – Конечно, директор, я с удовольствием проведу такое занятие. Как насчёт конца следующей недели?       Директор Макгонагалл перевела на молчавшего Драко Малфоя задумчивый взгляд.       – А что насчёт вас, мистер Малфой? – спросила она, и в её голосе послышались недовольные нотки.       – А что насчёт меня, госпожа директор? – невозмутимо спросил он, не изменив равнодушного выражения лица.       – Вы не хотите помочь мисс Грейнджер с проведением семинара?       – Разве для этого задания необходимы оба старосты?       – Мистер Малфой, вам не кажется, что староста должен проявлять больше участия в жизни школы?       – Вы полагаете, мисс Грейнджер одна не справится с возложенным на неё поручением без моей помощи? – не остался в долгу он.       Гермиона поражённо наблюдала за их нарочито вежливой перебранкой. Взглядом директора Макгонагалл казалось можно резать хлеб, однако Малфой сохранял поразительную невозмутимость.       Макгонагалл наградила Малфоя глубоким вдумчивым взглядом из-под тонких очков и произнесла:       – Мистер Малфой, сказать по правде, все учителя обеспокоены вашей учёбой. С начала учебного года прошло больше месяца, однако вы проявляете поразительное равнодушие ко всем предметам. На моих уроках вы едва ли сказали хоть слово за всё время.       – Директор Макгонагалл, спасибо за вашу заботу, только не понимаю, чем она может быть вызвана, – ответил Малфой с едва скрываемой злостью. В этот момент он стал так похож на своего отца, что Гермионе захотелось немедленно покинуть класс, чтобы не находиться с ним рядом.       – Мистер Малфой, чтобы не происходило во время войны, сейчас я в первую очередь директор вашей школы и ваш преподаватель. Вы ошибаетесь, если думаете, что я или другие преподаватели ваши враги. Уверяю вас, это не так, – строго сказала Макгонагалл.              – Раньше вы были одним из лучших учеников, а сейчас я всерьез опасаюсь за вашу сдачу Ж.А.Б.А.       – Я просто перестал хотеть кого-то впечатлить, если вы понимаете, о чём я. А с моим интересом к учёбе всё в полном порядке, – Малфой стал более серьёзным, когда речь зашла об экзаменах.       – Вот как? – спросила директор. – Напомните, какие предметы вы выбрали для сдачи?       – Трансфигурация, защита от тёмных искусств, зельеварение, нумерология и древние руны, – не задумываясь, ответил он.       – Достойный выбор и крайне высокая планка. Насколько мне известно, мисс Грейнджер собирается сдавать те же предметы? – обратила на неё своё внимание директор и Гермиона кивнула. – Но они необходимы ей для работы в Министерстве, а чем собираетесь заниматься вы после окончания Хогвартса, мистер Малфой?       – Ничем, как все и ожидают от наследника семьи Малфоя, разве нет? – резко ответил он и сложил руки на груди, показывая, что желает закончить тему.       В классе повисла неловкая пауза. Гермиона тысячу раз пожалела, что стала свидетельницей этого разговора. Ей казалось, что личные дела Малфоя не должны её касаться. Неожиданно Драко первым нарушил молчание и, будто вдогонку, к предыдущим словам сказал:       – Я собираюсь сдать Ж.А.Б.А. на самый высший балл, директор. У меня нет намерений провалить экзамены, я не настолько разочарован во всём.       Пришла очередь Гермионе удивиться. Всё, что касалось предстоящих экзаменов невероятно волновало её, и самоуверенность Малфоя безумно раздражала.       – Говоришь так, будто это просто, Малфой.       Малфой медленно перевёл на неё взгляд, и холодные серые глаза заинтересовано сверкнули.       – Да, – сказал он, намеренно растягивая слова. – А что в этом такого сложного, Грейнджер? Я ведь уже сдавал С.О.В. на высший бал. Ох, ты так покраснела, прости, ты не знала? Тот самый С.О.В., на котором тебе не хватило одного балла до высшего. Гермиона подумала, что никогда не хотела так вцепиться в его худую физиономию, как сейчас. Её щёки припекало от злости. Учёба была её доспехами, в ней она была безупречна и неуязвима, а он кольнул её в самое сердце.       – Мистер Малфой… – попыталась вмешаться директор, но это уже не могло остановить Гермиону.       – Уж кто бы говорил, Малфой. Я свои баллы получила честно, а вот всё, чем ты можешь похвастаться, это то, что твой отец был тогда на короткой ноге с Гризельдой Марчбэнкс[1]!       – Мисс Грейнджер… – начала было Макгонагалл, но была прервана.       – Ха-ха, Грейнджер, если уж комиссия и будет кому-то натягивать оценку в этом году, то только тебе, ты ведь теперь героиня войны. Так что не волнуйся, в этом году ты, наконец, получишь свой высший балл.       – А я и не волнуюсь, я и так его получу, но только потому, что много работаю.       – Вот как? – на губах Малфоя заиграла ядовитая ухмылка. – Я вижу, над чем ты работаешь во время урока, но до высшего балла комиссия тебя дотянет, во что бы то ни стало, не беспокойся.       – Ты… – Гермиона задохнулась от злости и почти прошипела. – Думаешь, ты теперь можешь говорить такие отвратительные вещи?! И мне не нужно ничего натягивать, как ты выразился, я и сама прекрасно всё сдам, а вот как сдашь ты теперь, когда слово твоей семьи ничего не стоит, мы ещё увидим.       – Смирись, просто есть те, кому учиться просто, такие как я, кто одарен от природы, а есть те, кто вынужден зубрить день и ночь, чтобы получить хотя бы «выше ожидаемого».       – Ты никогда не получишь высший балл, скорее на гремучей иве розы зацветут, ты просто хвастун и самовлюбленный…       – Довольно! – директор Макгонагалл даже хлопнула руками по столу, чтобы привлечь к себе внимание, и Гермиона сразу же поняла, как далеко зашёл их спор, да ещё и перед директором. – Минус десять баллов Гриффиндор и Слизерин… за возмутительную перебранку, которая недостойна старост школы.       – Простите, директор, – Гермиона тут же от стыда опустила глаза в пол. Директор Макгонагалл только махнула рукой и жёстко посмотрев на Драко Малфоя сказала:       – Крайне возмутительную… не ожидала от вас обоих. Просто удивительно, как вам удается исполнять обязанности старост без драк, или вы бранитесь только в присутствии директора?       – Но мы… – начал было Малфой, но быстро прервался, бросив короткий изучающий взгляд на Гермиону.       – Мистер Малфой, я крайне рада вашему амбициозному подходу к экзаменам, но советую вам всё же взяться за учёбу серьезнее. И отлучками в Малфой Мэннор вы не поднимите свой средний балл, – продолжила Макгонагалл. – А теперь оба свободны.       Когда они оказались в коридоре, Гермиона смогла, наконец, перевести дух и уже хотела быстро удалиться в столовую, как вдруг была остановлена голосом Малфоя.       – Так значит, Макгонагалл не в курсе, что мы дежурим по очереди? Врешь своему разлюбимому директору, Грейнджер? Не ожидал от тебя, очень интересно…       – Это… – Гермиона на секунду замялась. – Это не так уж и важно. Или хочешь пойти ей рассказать? Тогда вперед!       Малфой лишь усмехнулся и направился в противоположную сторону. В последний момент Гермиона вспомнила нечто важное и окликнула его.       – Ну чего тебе ещё, Грейнджер? – устало спросил он.       – Я хотела спросить, Макгонагалл сказала, что ты отлучался в Малфой Мэннор. Ты забирал мою палочку?       – А вот это тебя точно не касается, – глаза Драко сузились. – Ты что-то ещё хотела?       – Ну… эм… – Гермиона медленно сдвигала губы, но слово, крутившееся на языке, так и не покинуло её рта.       – Тебе, наверное, это неизвестно, – усмехнулся Малфой, наблюдая за ней. – Но воспитанные люди обычно говорят «спасибо».       – Ну, уж нет! Катись ты к горгульям! Я потеряла палочку по твоей вине в том числе! – жарко воскликнула Гермиона, но через секунду уже более спокойно добавила. – Но ты можешь прийти на собрание по профориентации, чтобы Макгонагалл видела, что ты не равнодушен к учёбе, я подготовлю материалы. Считай это что-то вроде… жеста мира? Брови Малфоя удивленно поднялись.       – Я подумаю, – сказал он, развернулся и ушёл.       С того дня Гермиона с Малфоем больше не общались. Он действительно пришёл на собрание и молча просидел в углу под прицельными взглядами младшекурсников пока она вела профориентирование. Однако это не помешало Гермионе с чистой совестью поставить галочку в графе «учавствовал» в списках посещавших напротив его имени и передать их Макгонагалл, почувствовав, что больше не в долгу перед Малфоем за возврат палочки.       Дни полетели с сумасшедшей скоростью. Для Гермионы октябрь слился в одну череду занятий и вечеров в библиотеке. Седьмой курс действительно оказался непростым, особенно для тех, кто собирался учиться, а Гермиона Грейнджер твердо решила, что ничто не остановит её на пути к высшему баллу Ж.А.Б.А. Случай в кабинете Макгонагалл и заявление Драко Малфоя подстегнули, её и она взялась за учёбу со всем усердием, на какое была способна. А если она видела его занимающемся в библиотеке, то с необъяснимой жадностью набирала книг в два раза больше, чем лежало у него на столе, и непременно оставалась до самого закрытия. Гермиона не смогла бы объяснить себе причины этого одностороннего соревнования, ведь Малфой не обращал на эти усилия ровным счетом никакого внимания, но чувствовала, словно у неё над головой засиял дамоклов меч в виде предстоящих экзаменов.       К её удивлению даже Рон перестал возмущаться её вечной занятостью и практически невозможностью видеться в выходные. Только один раз Рон заметил, что «в начале года Гермиона всегда начинает учиться, как бешеная, потом успокаивается». Гермиона могла только порадоваться такому философскому взгляду своего молодого человека, решив, что Рон, наконец, понял её.       Всё изменилось в худшую сторону с наступлением ноября за неделю до начала первого матча по квиддичу между Гриффиндор и Слизерин. С приближением даты соревнования повышался и градус возбужденности Рона. Гермиона надеялась, что ей удастся избежать всеобщего накала страстей, однако оказалась вовлеченной в спор с Роном и Дином Томасом в гостиной Гриффиндора.              – Мне кажется, совершенно несправедливо, что Слизерин разрешили учувствовать в этом году в чемпионате. Они так отличились в предыдущем году, что правильнее было бы запретить им играть в квиддич в этом году… а лучше вообще навсегда! Я до сих пор помню, как выгорела арена для соревнований в мае, – заявил Томас под одобрительные кивки других участников команды.       – Мне будет просто противно играть с этими трусами из Слизерин на следующей неделе. Сомневаюсь, что у них кто-то ещё способен показать хорошую игру, на их месте я бы сразу попросил судью признать поражение, – авторитетно сказал Рон. – По-моему, Макгонагалл с ними слишком мягка.       – Ты не прав, Рон, – вступилась Гермиона за любимого преподавателя. – Не нужно сейчас всех настраивать против другого факультета, когда все и так, как на пороховой бочке. Хочешь, чтобы на матче дело дошло до драки?       – Удивительно! Не знал, что ты на стороне Слизерин, может, ещё и болеть за них будешь через неделю? – недовольно спросил Рон.       – Рон, я ни на чьей стороне, но в Хогвартсе тысячу лет существовало четыре факультета, и они не должны находиться в разных условиях, – поучительно сказала она и не смогла удержаться от колкого замечания. – Или ты не хочешь играть с сильным соперником, неужели ты боишься проиграть Слизерин?       От присутствующих в гостиной послышались смешки и одобрительные шепотки, однако Рон стоял и молчал.       – А может быть, я не хочу быть в равных условиях с теми, кто во время битвы за Хогвартс отсиживался в подземельях, пока мой брат сражался, чтобы умереть? – спросил он и, бросив на Гермиону быстрый взгляд, покинул гостиную.       В гостиной повисло тяжелое молчание. Гермиона поймала неодобрительный взгляд Гарри, который не принимал участие в споре, но слышал всё с самого начала. Злясь на себя, что невольно стала адвокатом Слизерин, она отложила с колен «Самый расширенный курс зельеварения» и быстрым шагом направилась за Роном.       Она догнала его на втором пролёте винтовой лестницы и положила руку на его плечо.       – Рон, прости меня, – тихо сказала она. – Я была не права, я не подумала, само как-то вырвалось.       – За что ты извиняешься? – ответил Рон, взглянув на неё через плечо и поставив своим вопросом в тупик.       – Я… в последнее время мы мало времени проводим вместе, – нашлась Гермиона. Рон опустил напряженные плечи и развернулся к ней, заключив в объятия.       – Я не злюсь, просто докси под хвост попала, ты же меня знаешь, – сказал он, положив подбородок на её макушку.       – Почему бы нам не пойти куда-нибудь в выходные после матча только вдвоём? – мягко сказала она, погладив его по спине.       – Зачем ждать выходных? Приходи завтра на мою тренировку, потом прогуляемся перед ужином.       – Но у меня доклад по нумерологии… – Гермиона замолчала, натолкнувшись на хмурый взгляд Рона.       – Ну, доклад куда важнее… – начал он.       – Нет-нет, – уверенно сказала она. – Я приду. Конечно, я приду. Во сколько начало?       – В пять. Но если этот твой доклад, правда, важен, то не нужно.       – Нет, Рон, мы же уже решили, я его потом сделаю. Я очень хочу придти посмотреть, как ты тренируешься, – уверенно сказала она.       – Хорошо, – Рон сразу повеселел и поцеловал её. – Знаешь, сегодня на Защите от тёмных искусств мы повторяли создание патронусов, и мне в голову пришла одна идея.       – Какая?       – Смотри, – воодушевлённо начал он. Твой патронус выдра, а мой – той-терьер.       – И что? – не поняла она.       – Как что? Разве терьеры не охотятся на выдр? По-моему, это не может быть простым совпадением.       – Рон, – Гермиона закатила глаза, но в то же время не смогла сдержать улыбку, – Ну что за глупости у тебя в голове, в самом деле!       – Ну, это же ты у нас умная, а я только темный фон для твоей светлой головы, – притворно возмутился он, и Гермиона засмеялась.       Расстались они на хорошей ноте впервые за долгое время, и Гермиона, возвращаясь в свою комнату, подумала, что, наконец, поняла, как вести себя с Роном, чтобы в их отношениях царили мир и покой.       «Просто нужно чем-то жертвовать, это нормально в отношениях. А доклад я и ночью могу сделать», – примирительно подумала она.       Как и ожидалось сидеть на холодной деревянной скамье в начале ноября, наблюдая, как игроки совершают хаотичные движения по полю, оказалось для Гермионы тем ещё удовольствием. Она пожалела, что не уговорила пойти с собой Гарри, находясь под позитивным влиянием вчерашнего вечера и решив поддержать Рона, как его девушка. Поодаль от неё сидели Парвати Патил и Риона О’Нил, которые пришли на тренировку к своим молодым людям. Рон как-то упрекал Гермиону, что она не ходит на его тренировки, в то время как «Парвати и Риона не пропускают ни одной». Однако Гермиона не захотела сидеть с ним, предпочтя одиночество, опасаясь, что они могут затянуть её в свою секту поклонниц квиддича.       Когда время перевалило за шесть часов, и Гермиона уже готова была бежать к мадам Помфри, убеждённая, что подхватила простуду, а ещё ей продуло спину, игроки, наконец, плавно снизились и направились в раздевалку. Надеясь, что Рон быстро переоденется, и не будет болтать со всеми подряд, Гермиона подхватила сумку, и спустилась к раздевалкам, где не дул такой пронизывающий ветер.       Когда она подошла к раздевалкам, то увидела сцену, которая заставила её остановиться в тени коридора.       Сборная Слизерин в полном составе стояла напротив игроков Гриффиндора, двери в раздевалку были открыты и оттуда доносились недовольные возгласы гриффиндорцев. Вид у всех был такой, что было понятно – вот-вот произойдёт драка. Пока Гермиона раздумывала, успеет ли она сообщить мадам Трюк или лучше остаться на месте, конфликт приобрёл особо острый оборот, когда в толпе слизеринцев она заметила Драко Малфоя.       – Вы совсем идиоты раз не понимаете? – зло выговаривал Блейз Забини. – Каждому даётся один час на тренировку, а вы уходите со стадиона в шесть двадцать, как будь-то, так и надо!       – Слышь, угомонись, – весьма грубым тоном ответил ему Ричи Кут. – Если хотите, можете оставаться на двадцать минут дольше, кому вы нужны?       – Ты прекрасно знаешь, что мы не можем оставаться на стадионе после начала ужина! – зло воскликнул капитан Слизерин, выходя вперёд. – Ты думаешь, я не понимаю, что вы сделали это нарочно?!       – Да пошёл ты, Ургхарт, – из раздевалки показался Рон. – Засунь свои предположения в одно место. Или можешь побежать нажаловаться директору или вашему новому куратору, если конечно не жаль оставшегося от тренировки времени. Надеюсь, вы хоть оторваться от земли успеете.       – Ах, ты! – воскликнул капитан и непременно набросился бы на Рона, если бы Малфой не остановил его, положив руку на плечо.       – Успокойся Ургх, Уизел того не стоит, – спокойно сказал он и, посмотрев на Рона тяжёлым взглядом добавил. – Мы будем говорить с вашим капитаном, где она?       – Её сегодня нет, – усмехнулся Рон, сложив руки на груди. – Говори со мной.       – Как удачно, – едко заметил Малфой. – Конечно, при твоей сестрёнке ты бы не решился такое провернуть, верно? Она бы тебе быстро яйца открутила.       – Рот свой закрой, слизняк, – на виске Рона запульсировала жилка и он покрылся красными пятнами.       – Ты не понял меня, Уизли? Быстро надевайте свои подштанники и выметайтесь из раздевалки, – как ни в чём не бывало, продолжил Малфой.       – А то что, Малфой? Когда закончим, тогда и уйдём, – нагло заметил Рон, и, обернувшись через плечо, саркастично заметил. – Думаю, ещё минут десять-пятнадцать нам хватит, да парни?       Игроки гриффиндора одобрительно засмеялись, явно показывая, что не собираются отдавать раздевалку другой команде так просто.       – Ты просто гений Уизли, впрочем, как и всегда, – с ледяным спокойствием произнёс Малфой. – Минус тридцать баллов Гриффиндору. За непунктуальность игроков сборной по квиддичу.       Гермиона готова была поклясться, что увидела, как уши Рона за секунду стали пунцовыми от гнева. Он со злостью сжал кулаки и посмотрел прямо на Малфоя, словно никого другого в коридоре для него не существовало.       – Ты что сказал, Малфой?! Совсем обнаглел? Ты не имеешь…       – Минус пятьдесят баллов Гриффиндору. За оскорбление старосты. Можешь продолжать, Уизли, твоя несообразительность доставляет мне удовольствие. И если через минуту вы всё еще будете здесь, то я сниму с вас ещё сто баллов, и Гриффиндор начнёт год в минусе.       – Ты пожалеешь об этом, Малфой! Жалкий Пожиратель смерти! – лицо Рона приобрело выражение полнейшей ненависти. Внезапно он выхватил из кармана волшебную палочку, и наверняка атаковал бы Малфоя проклятием, если бы Гермиона не оказалась проворнее.       – Экспеллиармус! – воскликнула она, почти не задумываясь.       Палочка Рона отлетела в сторону. Гермиона незамедлительно встала между гриффиндорцами и слизеринцами, направив палочку на Забини и Угхарта, которые были уже готовы выхватить свои. Драко Малфой стоял неподвижно, не сделав даже попытки защититься, словно он нарочно хотел попасть под атаку Рона.       – Гермиона, ты… – начал было Рон, но она прервала его.       – Что здесь происходит? Вы сошли с ума? Решили убить друг друга из-за раздевалки? Не самая лучшая причина. Опустите все палочки немедленно.       Под пристальным взглядом Гермионы все слизеринцы медленно убрали палочки, однако их взгляд выражал готовность ответить на любую угрозу.       – Гермиона, они просто спровоцировали нас… – попытался начать Рон, но Гермиона не позволила себе выслушать его. Сейчас она в первую очередь была старостой и только потом другом.       – Рон и все остальные, быстро освободили раздевалку, я считаю до трех, – Гермиона обвела своих гриффиндорских товарищей гневным взглядом и добавила, всё ещё сжимая в руках палочку. – Если у меня будут из-за вас проблемы с директором – прокляну каждого. Один…       Дальше считать не понадобилось. Гриффиндорцы, проявив неожиданное единодушие, тут же потянулись в коридор. У многих выражение лица казалось виноватым, а Дин Томас даже буркнул «Извини», когда проходил мимо. Команда Слизерин быстро зашла в раздевалку по-прежнему, не произнеся ни слова. Гермиона поймала быстрый взгляд Малфоя, но не смогла бы его расшифровать, в любом случае это явно была не благодарность.       Когда за последним игроком захлопнулась дверь раздевалки, Гермиона и Рон остались в пустом коридоре совершенно одни. Рон, резко повернувшись к ней спиной, поднял свою волшебную палочку и быстро зашагал прочь по коридору. Гермиона поспешила за ним.       – Рон, что это сейчас было? Что на тебя нашло?! – воскликнула она, поравнявшись с ним, но он не сбавил шаг и не ответил.       – Рон, да ответь же мне что-нибудь, – она нетерпеливо схватила его за рукав, заставляя остановиться. Некоторое время они так и стояли посреди пустого коридора под гробовое молчание Рона и тяжёлое дыхание Гермионы. Она была всё ещё под воздействием сильных эмоций от произошедшего. Никогда она ещё не использовала дуэльное заклинание против Рона. Её доброго и весёлого Рона.       – А что мне ответить, – медленно проговорил он, наконец, разворачиваясь к ней и испепеляя её тяжелым взглядом. – Что ты заступилась за Слизерин? Опозорила меня перед моей командой? Ты вообще ни во что меня не ставишь, я был просто идиотом!       – Рон, ты всё переворачиваешь! Что я должна была делать, по-твоему? – возмущенно воскликнула она.              – А, по-моему, это у тебя всё с ног на голову, Гермиона. Я не узнаю тебя, ты получила этот проклятый значок и словно стала другим человеком! Смотришь на меня свысока, постоянно критикуешь, ты стала словно чужая! – почти выплюнул он то, что так долго копил в себе.       – Это не так! Мне жаль, что пришлось встать между вами, но признай, что ты просто не можешь смириться с тем, что я теперь староста. У меня есть обязанности, и… – попыталась объясниться она, но Рон не стал слушать.       – Старостами становятся только напыщенные зазнайки, такие, как мои старшие братья. И да, мне неприятно видеть, как ты становишься одной из них!       – Неправда! Родители Гарри тоже были старостами школы, и они были прекрасными людьми[2], – сказала она до того, как поняла, что пример не самый удачный.       – Знаешь, у нас с тобой бывали недопонимания, но я не помню, чтобы за семь лет всё было настолько плохо! – зло сказал Рон.       – Что ты имеешь в виду? – непонимающе спросила она.       – А ты не догадываешься? Ты не только вечно цепляешься ко мне, к этому я давно привык, – он невесело усмехнулся. – Но ты, то поманишь меня, как щенка, то через минуту занята и тебе никто не нужен. Тебе не хочется близости со мной, ты ведешь себя так будто мои прикосновения и мои чувства… тебе словно плевать на них!       – Это не так! – снова повторила она, отрицательно качая головой.       – Да что ты? – в его голосе звучала неподдельная обида. – А мы вообще с тобой встречаемся? Потому что пара поцелуев в не назовешь отношениями, разве нет? Другие уже давно не ограничиваются этим, но ты просто не хочешь дать мне большего. Может, думаешь, я тебя недостоин и ждёшь кого-то получше, я уже не знаю, что у тебя в голове.       – Рон! – воскликнула она, почувствовав, как покраснели её щёки то ли от неловкости, то ли от злости, но тут же понизила голос. – Мы же уже это обсуждали, я просто… я не могу так… так быстро.       – Ну, разумеется! – воскликнул он. – Да ты никогда не будешь готова! Ты хочешь, чтобы всегда всё было только по-твоему и на твоих условиях!       – Рон, не кричи, – почти умоляюще прошептала она. – Пожалуйста, только не здесь. Если считаешь меня зацикленной на учёбе и эгоистичной, то отлично! Только я всегда такой была, и если ты только сейчас это понял, то…       – Да! Отличная идея, можешь не продолжать. Нам нужно расстаться, – сказал он и, уходя, добавил. – Если мы вообще были вместе.       Гермиона осталась стоять в пустом коридоре одна. Определённо, седьмой курс, от которого она ждала так много, обернулся полной катастрофой. Она не могла понять Рона. Ей вовсе не казалось, что она как-то сильно изменилась. Ей просто не хотелось торопить их отношения, а Рону нужно было все здесь и сейчас. Во всех смыслах. Неужели он не мог понять, как важна ей учёба и должность старосты. Ведь она тысячу раз говорила ему об этом.       Весть об их ссоре быстро распространилась в узком круге гриффиндорских старшекурсников. На следующее утро за завтраком Джинни одобряюще похлопала её по коленке и подлила побольше тыквенного сока.       – Не обращай внимание на Рона. Он позлится и отойдёт.       – Джинни. Не нужно за меня беспокоиться. Я и правда была с ним резка.       – Да брось! – воскликнула Джинни. – Жаль, что Слизнорт пригласил меня вчера вечером в клуб[3], будь я на тренировке, Рон бы понял, что значит по-настоящему «резка». Я бы наложила на него заклинание острого поноса.       – Нет такого заклинания….       – Гермиона, Рон, может, и самый глупый из моих братьев, – продолжила Джинни. – Но даже ему хватит мозгов понять, что он не может упустить такую девушку. Не верю, что говорю это, но будь к нему снисходительнее. Иногда мне кажется, что он побаивается тебя и от этого психует. Это защитная реакция, как у нарла по весне[4]. И приходи на игру со Слизерин в субботу вместе с Гарри.       Гермиона не нашлась, что ответить, однако решила, что глупо пропускать игру, на которой будет присутствовать вся школа. Даже ноябрьский день выдался на редкость солнечным и теплым. Она села вместе с Гарри, которого настойчиво рекомендовали, но так и назначили в качестве комментатора матча. После нескольких попыток, Гарри выяснил, что постоянно следит за ловцами, не особо углубляясь в остальную игру.              Дважды перепутав счёт и назвав Элвина Скоткинса «Сэмвеллом Эткинсоном», Гарри вежливо отказался от этой почётной должности, предпочтя участь обычного зрителя. Гарри словно пытаясь приободрить её, старался давать какие-то комментарии игре, однако в какой-то момент так увлёкся, что подбежал к ограждению и почти наполовину высунулся на поле, чтобы разглядеть какой-то особо важный момент.       Гермиона не особо разбиралась в правилах, но поняла, что игра идёт необычайно напряжённо. Рон показывал себя молодцом, трижды отразив удар соперника уже в первые минуты матча. А вот у Слизерин дела шли не очень. В самом начале матча их вратарь Майлз Блетчли получил отскочившем от биты Ричи Кута бладжером в плечо, из-за чего на скорости влетел в опору кольца, чуть не оставив команду Слизерин без ворот, а себя без головы. Пострадавшего вратаря тут же унесли в больничное крыло, а на его место встал Блейз Забини, который, по словам комментатора, даже не знает какой стороной стоять в воротах, поскольку до этого всегда играл в нападении. В самом деле, почти сразу новый вратарь умудрился пропустить три квоффла подряд. Кроме того, соперники играли очень жёстко, что особо отмечалось комментатором.       – Сегодня команды показывают жесткую игру, вот-вот кто-то снова слетит со своих метёл, нам остаётся гадать, кто следующий? – громогласно вещал комментатор.       Гермиона старалась не смотреть на Рона. Каждый раз, кидая взгляд на его фигуру у колец, она вспоминала ту ужасную сцену в коридоре. Поэтому она старалась сосредоточиться на других игроках, но из всех больше всего взгляд приковывал к себе Малфой, который гонял на своей метле по полю, словно сумасшедший. Один раз блаждер чуть не отправил его в свободный полёт, однако он смог увернуться в последний момент.       За десять минут до конца матча снитч так и не был пойман, а Гриффиндор вёл с опасным для противника счётом 40:180.       – Рональд Уизли показывает потрясающую игру! Его оппоненту Блейзу Забини есть чему у него поучиться! Ну же Забини, надеемся, ты не уснул там на метле! – продолжал комментатор. – Счет становится довольно опасным. Если и дальше всё так пойдёт, Слизерин не спасёт даже золотой снитч. Но что это? Неужели ловец Драко Малфой заметил золотой снитч?! Он входит в опасную петлю… В то же время капитан команды Гриффиндор Джинни Уизли идёт в атаку на кольца соперника. Берегись Забини! Не зря её называют «Красной ведьмой»!       Гермиона увидела, как Малфой резко спикировал вниз на своей метле к основанию противоположной трибуны и полетел вдоль деревянных лесов. Через несколько секунд он уже взмыл вверх с вытянутой рукой. Тут же прозвучал сигнал к концу матча.       – Отличный рывок Драко Малфоя приносит команде Слизерин 150 очков. Игра окончена победой команды Гриффиндор! Счёт 190:200! – после этих слов трибуны Гриффиндора взорвались победными криками, болельщики не сразу поняли, что произошло, а комментатор невозмутимо продолжал. – Кто бы мог подумать: капитан команды Джинни Уизли и загонщик Демельза Робинс забросили два квоффла подряд всего за несколько секунд до того, как был пойман снитч! Если бы не эти двое, не видать Гриффиндору победы! Что за игра! Не помню такого с матча Гриффиндор с Пуффендуем 1996 года[5]!       Гермиона и Гарри радостно аплодировали вместе со всеми, а затем спустились к раздевалкам, чтобы поздравить игроков. Гарри с восторгом встретили в команде, они с Роном крепко обнялись. Гермиона попыталась тоже подойти поздравить Рона, но желающих среди гриффиндорцев было так много, что она быстро смешалась с толпой. Рон только наградил её деланно равнодушным взглядом и не стал делать попытки приблизиться.       – Гермиона! – на неё налетела Джинни, вся потная, но абсолютно счастливая.       – Джинни, поздравляю! – Гермиона попыталась изобразить на лице самую радостную улыбку. – Это твоя победа, ты потрясающий капитан, а гол в конце… супер!       – Пойдём в гостиную Гриффиндор, все собираются праздновать до утра! – Джинни старалась перекричать восторженную толпу гриффиндорцев.       – Прости, я не могу… неважно себя чувствую…       – Что ты говоришь? Я не слышу ничего!       – Говорю, что не могу, есть дела! Извини! Ещё раз поздравляю! – Гермиона быстро вытащила ладонь из захвата Джинни и скрылась в толпе.       Гермиона испытала малодушное облегчение, когда покинула шумные трибуны, ей совсем не хотелось видеть, как Рон веселится, нарочно игнорируя её. Она побродила немного по окрестностям. Прошла по кромке Запретного леса, чувствуя, как под ногами хрустит замерзшая трава. Спустилась к озеру и посидела у лодочного сарая, задумчиво смотря на воду. Возвращаться в безлюдные комнаты старост, когда весь факультет праздновал, не очень хотелось, но она сама выбрала сегодня одиночество, и эта мысль даже немного грела.       Поднявшись через час после окончания матча в спальни старост, она, назвав пароль, вошла в гостиную и чуть не вскрикнула от удивления. Посреди гостиной Драко Малфой и Дафна Гринграсс страстно целовались. Судя по разбросанной форме, на поцелуях они останавливаться не планировали. Заметив вошедшую, Малфой резко отстранился от девушки, уставившись на неё. Гермиона, не мешкая ни секунды, развернулась и быстро покинула гостиную.       Остаток вечера она провела у Хагрида, попивая чай с малиной, находясь в крайне разочарованном расположении духа, думая о том, почему всё вокруг складывается совсем не так, как она хотела, а ещё испытывая странное раздражение. Словно в ответ на её хандру по стеклам домика забарабанил поздний осенний дождь.