Одолень-трава

Дракон оказался огромным. Больше лошади, больше телеги, больше дядькиного сарая, где хранились припасы. Пожирая взглядом ящера, Милош подходил ближе, любуясь тем, как переливается на солнце черно-золотая чешуя. «Боишься?» — Нет, — покачал головой юноша, а после, решившись, коснулся ладонью драконьего бока. Ящер оказался очень теплым, если не сказать горячим. — Как ты со мной разговариваешь, Огнеяр? «Раз уж ты моя пара, то ты слышишь меня и в истинном обличии, — вздохнул в его голове Змей. — Забирайся. Лететь будем до заката, переночуем в лесу и с рассветом снова в путь.» Перепончатое крыло опустилось на землю перед омегой, приглашая его подняться на спину диковинного зверя. Счастливо улыбаясь, Милош принялся взбираться вверх, радуясь признанию своего альфы. Он сказал, что они пара! Он сказал это! Значит, понимает! Значит, чувствует! Хребет Змея топорщился вверх острыми роговыми шипами — между ними парнишка и устроился, как будто в ладном седле. «Подними воротник, надевай рукавицы и держись, — велел Огнеяр, расправляя крылья. — Со встречным ветром я ничего не могу сделать.» — Ты удивительный, — шепнул Милош, погладив шею дракона. — И я счастлив, что ты предназначен мне судьбой. На это Змей не ответил ничего, зато омега ощутил, как под кожей ящера напряглись и заработали мышцы, посылая тело в полёт. Земля ушла вниз, дыхание перехватило от жути и восторга. Никто, кроме птиц, не видал лесов и полей с высоты! А сейчас Милош сам, подобно птахе, взмывает в небеса, глядя, какими крошечными становятся прежде высокие деревья. — Огнеяр! Это… это невероятно! Какой ты! Ах, какой! «Горло простудишь, — усмехнулся в голове омеги довольный Змей. — Думай, я услышу.» Под крылом ящера вверх столбом поднимался густой чёрный дым. Приглядевшись, Милош рассмотрел обгорелые остовы домов, сиротливо торчавшие вверх трубы каминов и очагов… «Что это?! — ахнул он, уже догадавшись. — Огнеяр! Это… это ты сотворил?! Зачем?! Там же люди…» «Которые бросили камень в спину моему истинному, — бесстрастно напомнил Змей, закладывая вираж над сожженным городом. — Я никому не спускаю обид, Милош. Обидели тебя — считай, задели и меня.» Вцепившись в костяной гребень Змея, юноша молчал, заплутав в собственных чувствах. С одной стороны он страдал, оплакивая тех, кого знал, а с другой… с другой он всем своим существом проживал мгновение, когда Огнеяр, терзаемый яростью, дохнул негасимым пламенем с небес. Гнев дракона страшен. И справедлив. Он был в своем праве отомстить за раненого истинного. «По-другому я бы не смог, мой вишнёвый, — голос альфы теперь звучал в мыслях Милоша так же громко, как и при обычной беседе. — Ненавидишь меня?» «Нет, — покачал головой паренёк, забыв, что Огнеяр не видит того, что творится на его спине. — Ты моя пара, как можно?! я… я понимаю… и принимаю…» «Хорошо, — в горле дракона клокотало пламя, согревавшее юношу, словно бы тот оседлал жаркий очаг. — Омега должен следовать за своим альфой до самого конца.» * * * Двое суток пути промелькнули для Милоша незаметно. Полёт совершенно зачаровал его: юноша рассматривал пестрое лоскутное одеяло земли, мелькавшее внизу, любовался городами и, радуя седока, Змей заходил на дополнительный круг, чтобы можно было рассмотреть здания и людей, в панике разбегавшихся от крылатой тени. Милош, как умел, пытался унять их тревогу, приветливо взмахивая рукой, но это помогало мало. Люди знали, чего бояться. Дракон в вышине пугал их самим своим существованием, поэтому никто не обращал внимания на тоненькую фигурку всадника, а если и обращал, то мало ли, что привидится от ужаса. По мере продвижения к цели, землю все плотнее укрывали белые снега. Широкие ленты рек постепенно затянуло льдом и вскоре юноша с удивлением находил на них обозы: лошадей, что тянули странные телеги на узких полозьях. «Это сани, — объяснил мальчишке Огнеяр. — Мы летим туда, где зимой передвигаются в таких вот повозках». Ночевали они прямо на снегу. Змей находил высокое место для посадки, снижался, мягко толкался лапами в землю и, не оборачиваясь человеком, сворачивался кольцом, устраивая Милоша в теплом убежище под крылом. Там можно было снять шубу, расстелить её и улечься, чтобы тут же провалиться в глубокий исцеляющий сон, всем телом ощущая дыхание своей пары. Поутру Огнеяр улетал куда-то в леса, чтобы вернуться с добычей. Выдыхая столб пламени, дракон разводил костер, который не гас даже без дров. Перекинувшись человеком, Змей разделывал оленя и готовил завтрак, пока Милош топил в крошечном котелке, прихваченном из старого замка, снег. Под снежным настом находилась клюква, которая отправлялась в кипяток, и спустя час омега и его альфа вполне сносно подкрепляли силы, чтобы отправляться дальше. Милош успел задремать и едва не свалился с дракона, когда тот огласил небеса трубным ревом. «Что ты?! Что происходит?!» «Родная сторона, — ответил Змей, и Милош услышал радость в мыслях своего истинного. — Мы дома!» Вскоре омега понял, что это действительно так. Люди больше не разбегались в ужасе, заметив в вышине крылатую тень. Напротив, теперь они выбегали из домов и приветливо махали руками, провожая взглядами стремительный полёт Змея. Города больше не попадались — вместо них встречались небольшие селения, да и способ постройки домов весьма отличался от привычного Милошу каменного строительства, но зато повсюду сверкал чистой белизной снег, деревья стояли, будто хрустальные — все от ствола до самой крошечной веточки покрытые искрящимся инеем. И над всем этим великолепием катилось по небу зимнее оранжевое солнце. «Твой край всегда такой холодный? — спросил Милош. — Не подумай, что мне не нравится…» «Только половину года, — рассмеялся Огнеяр. — Лето у нас прекрасное. Успеешь нагреться. Смотри. Вон туда, видишь? Там город. Мы прибыли». Омега щурился, пытаясь разглядеть, как можно больше. Как же это было красиво и так не похоже на его серую каменную родину! Город стоял на берегу широкой и замерзшей реки. Возвышаясь над ней, он походил на невиданную драгоценность: огромный, яркий, изумительный. В центре, за высокими бревенчатыми стенами, находился чудесный расписной… дом… «Княжеский терем, — пояснил Огнеяр, а Милош попытался повторить незнакомые слова, правда вышло у него плохо. — Детинец». «А это? — парнишка едва не свалился со спины дракона, и тому пришлось чуть качнуться, закидывая зазевавшегося седока обратно. — Там!» «Пристань и ладьи. Но сейчас зима, они на сходнях. Спустят на воду, когда закончится ледоход. Воинская слобода, торговые ряды, кузнечная слобода, кожевенная, гончарная…» Милош восхищенно оглядывал расписные дома, нарядных людей, махавших снижавшемуся дракону, странные повозки-сани, сновавшие по заснеженным улицам туда-сюда. «Спускайся и отойди на пару шагов в сторону, — велел Огнеяр, едва под лапами хрустнул примявшийся снег. — Дай мне обернуться». Юноша спрыгнул с крыла и сразу же провалился в сугроб по колени. Со смехом пытаясь выкарабкаться, он всем существом впитывал новую для себя жизнь, где снег лежит не только в горах, где хищного дракона встречают приветливыми улыбками и где из дерева возводят такие изумительные строения. Оглянувшись через плечо, Милош увидел, как Змея окутывает гудящее пламя, в котором извивается золотая чешуя, а затем огонь сжался, уменьшился до человеческой фигуры, одетой теперь не в плащ, а в теплую соболью шубу, вот только не было на ней золотого шитья и самоцветных камней, зато была плотная кожа, напоминавшая змеиную — чёрная, будто ночь. Шапки Огнеяр, видимо, не любил. Вместо неё прямые серебристо-серые волосы дракона схватывал узкий золотой венец. — Идём, вишнёвый мой, — приказал альфа, потянув парнишку за руку. — Выбирайся из сугроба, и идем. Шагая подле Змея, он крутил головой, изумляясь всему новому, что видел вокруг. Более всего парнишку поражали высокие деревянные строения, возвышавшиеся вверх на несколько этажей. И резьба на окнах и под крышами, напоминавшая драгоценное кружево, и яркие краски одежд тех, кто в этих домах жил… Звон бубенцов заставил Милоша потрясенно остановиться, провожая взглядом повозку, которую Огнеяр именовал «сани». Запряженные тремя резвыми скакунами сани мчались по широкой улице, причем кони шли странно, непривычно: центральный смотрел вперед, а левый и правый отворачивали от него морды — каждый в свою сторону. — Нам сюда, — подхватив Милоша под руку, Змей увлек его в сторону шумного и людного торга. Вот теперь и вовсе стало непонятно, куда бросить взор. Омега хлопал глазами, пока они стремительно проходили сквозь ряды с тканями и лентами, мехами и россыпями всевозможных бус. Далее шли лавки оружейников, где на бархате и парче лежали, сверкая на зимнем солнце, всевозможные кинжалы, мечи, шлемы и кольчуги, звонко звенели монеты, перекочевывая от покупателей к продавцам, и отовсюду раздавалась чужая гортанная речь. Змей бросил в ладонь коробейника, торговавшего сластями, несколько золотых чешуек, и тот, с поклоном, вручил Огнеяру огромного алого петушка на палочке. — Держи гостинец, — передал невиданную диковинку Милошу тот. — Подожди меня пару минут, мой вишнёвый. — Куда ты? — обеспокоенно подался к альфе парнишка. — Спрошу, дома ли воевода княжеский, — Огнеяр ласково коснулся ладонью щеки омеги. — Быстро вернусь, не успеешь леденец дососать. И давай-ка вот что сделаем… В глаза мне смотри… Милоша заставлять и не нужно было. Улыбнувшись, поднял он взгляд, окунаясь в сияние, что вспыхивало в глубине драконьих очей. Казалось, там действительно пляшет живой огонь… Звуки торга стихли, погасли, словно бы потонули в тумане, а когда Змей отстранился, вернулись вновь, только теперь Милош понимал каждое сказанное слово. — А ну, недорого, купите свежего творога, — звонкий голос летел над толпой, призывая скорее подойти за товаром. — Кому яблочек мочёных, кому окуней копчёных? — вторил басом другой. — Эй, подходите! На платки расписные поглядите! Становитесь в ряд, забирайте все подряд! — Не держи язык за зубами: покупай пироги с грибами! И все это сразу, одновременно — ярко, интересно, изумительно! — Огнеяр, есть ли то, что тебе не подвластно?! — Милош аж дышать забыл от восторга. — Я теперь все-все понимаю! Неопределенно покачав головой, Змей отвернулся, отыскивая взглядом вооруженных людей, одетых в одинаковые алые кафтаны — княжьих гридней. — Можешь пройтись по торгу, оглядеться, — позволил он омеге. — Я рядом буду. Вон там. Кивнув в сторону шестерых альф, обходивших ряды по кругу, чтобы блюсти установленный в городе порядок, Огнеяр стянул с руки юноши рукавицу и вложил в его ладонь несколько теплых золотых чешуек. — Что приглянется, купишь. Милош смотрел в спину уходящему мужчине, прижимая к груди сжатую в кулак руку. Нет, не станет он ничего покупать — сохранит. И будет держать у сердца, чтобы согревали, пока их отношения с Огнеяром не станут настоящими, как бывает между истинными… как были у его родителей… — Здрав будь, царевич иноземный. Из какого государства к нам пожаловал? Милош растерялся, глядя на высокого и очень красивого альфу, поклонившегося ему. Голубые глаза незнакомца лучились улыбкой, так и не коснувшейся губ. Русые волосы мягкими кудрями сбегали на широкие плечи из-под высокой парчовой шапки, отороченной белым мехом. На поясе мужчины омежка приметил богатые ножны, в которых, судя по всему, таился не менее ценный меч — оружие, достойное знатного господина… Господина, который по ошибке принял Милоша за равного себе. — Не царевич я, — ответил он, отступая на шаг. — Но гость… — Гостям мы завсегда рады, — теперь улыбка расцвела и на губах. — Есть у нас, чему подивиться. А я вот тебе дивлюсь, краса заморская. Милош вздрогнул, когда альфа напоказ стиснул в пальцах орешек и с треском расколол скорлупу, похваляясь перед ним силой. — Угощайся, — довольный произведенным эффектом, незнакомец протянул омеге почти раскрытый орех. — Меня Велимиром величают. — А я Милош… — Идем, на тройке прокачу с ветерком? — предложил альфа, все еще улыбаясь. — Побывать в наших краях и не промчаться с присвистом по дороге — это ж, считай, ничего не видеть! Милош смутился, отвел взгляд, не зная, как лучше объяснить новому знакомому, отчего он никуда с ним не пойдет, но было уже поздно: на плечи легли тяжелые Огнеяровы ладони. — Омега со мной, — голос Змея звучал глухо. — Здрав будь, Горыныч, — усмехнулся Велимир. — Не знал, что ты воротился уже. Отцу скажу, чтобы пир готовил. — Не надо пира, — мотнул головой Огнеяр. — Князю передай, с закатом у него буду. Новости есть важные. Милош, мы уходим. — Свидимся, краса заморская, — озорно подмигнул парнишке новый знакомый. — И на тройке прокачу, как обещался! Через торг шли быстро и молча. Милош всем телом ощущал гнев своей пары, который прорывался наружу сполохами живого пламени, изредка сбегавшими по шубе альфы с плеч до самых пят. Но чем он так провинился? Тем, что заговорил с чужаком? — Ты не виноват, — словно услышав мысли мальчишки, обернулся Огнеяр. — На себя злюсь. Пришли. Они стояли перед частоколом с резными воротами, за которыми находился чей-то двор и высокий терем, расходившийся на два крыла. — Как тебя назвал Велимир? Горыныч? Что это означает? Вместо ответа мужчина дёрнул плечом, отчего по шубе вновь пробежал яркий огонь. — Горит? Вот потому и Горыныч, — ответил он, касаясь губ Милоша подушечкой большого пальца. Омега нервно сглотнул, ощущая себя подле Змея маленьким и слабым, но это ощущение нравилось ему невысказанным обещанием… Хотелось прижаться и снова попытаться поцеловать Огнеяра, вот только момент оказался упущен: ворота распахнулись, являя взору кряжистого седого альфу, чья окладистая борода спускалась по мощной груди до самого пояса. — Огнеяр Горыныч, друже, — прогудел похожий на медведя мужчина, порывисто обнимая Змея. — Воротился? Ну, входи! Ждали тебя, ой, ждали! А кто с тобой? Неужто… — Нет, воевода, — осадил Огнеяр. — Сиротка это. Я за него теперича в ответе.