Момент хрупкой жизни

***

Сегодня наступил долгожданный день для всего королевства – свадьба юных принца и принцессы. Во время свадьбы будет проведена и коронация, так как отец молодой девушки еще давным-давно дал клятву своему народу: как только его единственная дочь – Лин – выйдет замуж за особу голубых кровей – он тут же назначит нового правителя. И за всю свою короткую жизнь принцесса неоднократно убеждалась в том, что ее отец сдержит любое обещание, даже если оно было крайне жестоким. Примером тому были многие, кто работал во дворце ранее. Кого-то просто уволили, кого-то вовсе изгнали из королевства, а кого-то – жестоко казнили. Именно поэтому отец Лин, король Роберт, среди стран, что были по соседству, имел статус крайне жестокого короля, которому не стоило рыть яму, ведь рано или поздно ты бы сам в эту же яму попал. Но на самом деле этот король был вовсе не таким, каким мог бы показаться на первый взгляд, ведь он всегда поступал справедливо. Каждый человек, который заслуживал какого-либо наказания, был наказан. Поэтому жители знали, что далеко не всегда король жесток, а даже наоборот. Правда, строгим он был. И строг был к каждому, кроме одной единственной персоны. Именно его дочь стала той, кто получил всю его любовь и заботу. Именно к ней он был наименее строг, а когда та была ещё совсем маленькой – очень много времени на неё он тратил. Очень часто откладывал дела государственной важности, только чтобы побыть с дочерью дольше. Многих приводило в замешательство такое поведение правителя, ведь всего лишь какая-то маленькая девочка получает столько отцовской любви, сколько никому и не снилось. Ведь именно он научил её быть сильной, всегда добиваться своего. Именно благодаря отцу она сейчас такая, какая есть. Любил он дочь свою, да хотел для неё лишь только хорошей жизни. И делал всё для этого, иногда даже не подозревая о том, насколько плачевными могут оказаться последствия такой заботы. И вот принцессу уже одевают в пышное свадебное платье, над прической колдуют служанки, делая из юной леди неописуемую красавицу. А Лин сидит на месте, ни одна мышца ее лица, казалось, не способна и шевельнуться. Зелёные глаза стали стеклянными, девушка сегодня вовсе не в настроении. Ещё бы. Ведь сегодняшний день полностью перевернет её жизнь с ног на голову; разделит на "до" и "после". И все её слова о нежелании связывать свою судьбу с Хваном оставались проигнорированными. Никто не хотел и слышать об этом. Разделяла она свои эмоции только с мистером Уильямсом, который каждый вечер приходил в покои принцессы с чашкой ароматного чая и какой-то небольшой книжкой в зелёной обложке. В книге этой были небольшие рассказы о приключениях неких путешественников, что хоть как-то отвлекали девушку от грустных мыслей. И абсолютно каждый вечер мистер Уильямс своим бархатным голосом зачитывал ей интересные строчки, пока та спокойно делала небольшие глотки вкусного горячего напитка. Дворецкий действительно старался поднять ей настроение, вот только его стараний все же было недостаточно. Каждую ночь на подушке юной леди появлялись следы от соленых слез, что проливала Лин. Горячие капли обжигали кожу, катились вдоль щек и прямо к подбородку, после чего падали то на постель, то на подушку, то на пол. Не могла она сдержаться, когда сердце в груди так сжимается, болит. И ведь никто помочь ей в этой трудной ситуации не может. Даже мистер Уильямс порой лишь томно вздыхал в ответ на её высказывания о тяжёлой доле. А чем мог помочь ей обычный дворецкий, который буквально работает на её отца? Абсолютно ничего. И от этого понимания и Уильямсу, и самой Лин было тошно. Но сейчас уже деваться некуда. Свадьба состоится сегодня. От осознания всего происходящего принцесса так и хотела заплакать, но понимала, что при таком количестве гостей это – немыслимо. Людей в огромном зале становилось все больше, различные почетные персоны приходили на этот великий праздник. Принц Хван стоял рядом со своим отцом и о чем-то перешёптывался с ним. А в это время иные дамы одна за другой подходили к нему, поклонялись будущему королю, и кокетливо хлопали глазками, пытаясь привлечь хоть какое-то его внимание. – «Как смешно», – думал юноша, а на лице лишь ухмылку лёгкую показывал. А ведь улыбается он дамам в ответ, некоторым даже подмигивает. И не смущает никого, что у Хвана невеста имеется, которая женой ему станет совсем скоро. Вероятно, это остальных леди не волновало, ведь как сладко наблюдать за тем, как юноша обращает внимания на других особ женского пола, позабыв о Лин вовсе. А служанки всё крутятся вокруг молодой принцессы, делают ей макияж; остались последние штрихи и невеста будет полностью готова к одному из самых главных праздников в своей жизни. Ноги подкашиваются, тело дрожит, ком в горле застрял. Лин покидает свои покои, направляется в огромный зал. Все гости уже сели по местам. Красное ковровое покрытие было расстелено вдоль огромного помещения. У двери принцессу встретил её отец, которого она, натянув улыбку на милое личико, взяла под руку, после чего оба зашагали к жениху, что взглядом девушку так и зазывал к себе. Отец, видать, чувствует, как переживает дочь его. Но всё равно продолжает вести её на путь несчастной жизни. Принц опять прожигает её насквозь своим взглядом. Карие, почти чёрные глаза прямо в душу смотрят, не давая ей покоя. И вот, стоит уже принцесса напротив него у алтаря, пока священник произносит свою унылую речь, которую, казалось, мало кто слушал. И вот произнёс он главную фразу, от которой и зависело то, состоится этот брак или нет. – Согласны ли Вы, Хван Хёнджин, взять в законные жёны себе Лин Грант. Оберегать её ото всех бед земных, быть с ней рядом в горе и в радости, в богатстве и в бедности, – буквально кричит священник, да так, чтобы на весь зал было слышно. – Да, – произнёс Хван. И также громко. Дабы каждый, кто пришёл на эту чёртову свадьбу услышал его волшебный голос, от которого остальные дамы, что сидели здесь, казалось, готовы были расплавиться, словно кусок масла под лучами палящего солнца. – Согласны ли Вы, Лин Грант, взять в законные мужья себе Хван Хёнджина. Быть прилежной женой ему, поддерживать во всех невзгодах... – Да! – нагло перебивает она священника, дабы не тянуть эти мучения так долго. Сказала она это через комок в горле. Как же больно было это говорить. И вот сейчас, стоя у алтаря напротив своего уже мужа, она понимает, что назад пути больше нет. Слёзы медленно подступают к глазам, но девушка старается держать себя в руках, вовсе не показывай истинных эмоций. Для гостей – она в порядке. Она счастливая жена, что сейчас от счастья опустошит все до единого бокалы, что стоят на праздничном столе, будет танцевать и веселиться. Только бы все думали, что у неё все хорошо. А внутри всё взрывается, словно феерверки внутри запускают. А феерверки эти сжигают всё на своём пути, не оставляя в душе ни одного живого местечка; убивают изнутри. Хотя... Можно ли убить то, что внутри, когда там уже давно огонёк жизни погас. – Если тебе хочется плакать – плачь, не сдерживай себя, дорогая. Слёзы на свадьбе – это нормальное явление для женщин, – шепчет ей прямо в лицо Хёнджин, наклонившись к ней настолько близко, что становилось страшно. – Вы ошибаетесь, мистер Хван. Мне вовсе этого не хочется, – убрав всю свою обиду подальше, запихнув свою злобу куда-то глубоко, шёпотом произнесла девушка. Хотя хотелось ей взять то, что под руку попадется, и бросить ему это прямо в лицо, будь то керамическая тарелка, что только лишь одним своим ударом доставит ему боль, или же букет колючих алых роз, что оставят на лице его раны, из которых медленно будет сочиться алая кровь; а после ран возможно будут шрамы, которые всякий раз, когда Хван глянет в зеркало, будут напоминать ему об этом злосчастном дне – дне его свадьбы. – Если есть здесь в этом кто-то, кто против союза этих двух сердец, – вновь начал священник. – То пускай скажет прямо сейчас, либо молчит об этом всю оставшуюся жизнь! – Лин бросила мимолётный взгляд на гостей, после чего снова опустила глаза, смотря прямиком в пол. Хоть в глубине души она пылко верила в то, что найдется безумец, который сейчас станет протестовать. Но проходит секунда. Две. Три. Лин считала у себя в голове. И вот спустя уже минуты три священник продолжает свою нудную речь. – Если протестующих нет, то... – небольшая напряжённая пауза звучала словно барабанная дробь. Как будто сейчас должно было произойти что-то невероятное. – Объявляю вас мужем и женой! – на весь зал раздался голос пожилого священника. – Жених может поцеловать невесту, – улыбнулся тот. По спине Лин пробежался холодок. Позволить Хвану поцеловать себя? Ну уж нет. Хоть эта свадьба и состоялась, девушка ещё вовсе не готова жить по правилам своего с недавних пор мужа. А он уже тянется к ней, рука его вокруг талии девушки обвилась, ещё пара секунд и их губы сольются в мягком нежном поцелуе. Между лицами молодой пары оставались считанные миллиметры, вот-вот парень поцелует пухлые алые губы своей жены. Девушка не позволит этому случиться, поэтому немного поворачивает голову в сторону. Да так, что юноша коснулся своими губами лишь её мягкой нежной кожи на щеке. А ей противно. Мерзко от его губ, от его прикосновений. Мерзко от него самого.

***

Коронация произошла сразу после свадьбы. Теперь они – не принц и принцесса, а король и королева – правители государства. Все гости громко аплодируют, на их лицах появляются улыбки. В зале громко оркестр играет чудесную музыку, что всякий раз ласкала слух. Лин сглатывает ком, что давно в горле застрял, после чего поворачивается к толпе присутствующих, окидывая всех тяжёлым взглядом. – А сейчас – танец молодоженов! – выкрикнул Фредерик, стоя где-то рядом с оркестром. Молодые вышли на средину зала, готовые показать всем тот самый танец, что разучивали они так долго. Ведь именно сейчас на них направлены множество десятков взглядов, все внимательно осматривают даже самую мельчайшую деталь, что на глаза им попадется. А Лин на мужа смотрит, замечает в его взгляде некий вызов, а на лице его ухмылка хитрая мелькает. – Потанцуем, моя королева?