Редкий винтаж

      — Как все прошло с мистером профессором? — спросил Чимин, стоя на своей кухне и помешивая жареный рис, который он готовил, в то время как Тэ наблюдал за ним со своего места на стойке.       — Думаю, все прошло нормально, — ответил небрежно Тэ. — После того, как ты ушел, мы немного поговорили. Он попросил мой номер, но я отказал.       — Почему ты сказал «нет»?       — Я просто… не был уверен.       — Так… это все, на этом вы закончили?       — Он дал мне свой номер, когда я отказался и попросил позвонить, если я передумаю.       — Ты уже звонил ему?       — Нет.       — Ты собираешься позвонить ему?       — Вероятно, нет.       Чимин выключил огонь и разделил еду на две порции, взяв столовые приборы, они ушли в гостинную.       — А почему бы и нет?       — Минни… ты знаешь, что случилось в прошлый раз, когда я встречался с таким парнем. Он разбил мне сердце и заставил почувствовать себя идиотом, — Тэ рухнул обратно на диван и взял свою тарелку, запихнул горку риса в рот и прожевал, прежде чем продолжить. — Я думаю, что мне просто лучше с тупыми парнями. Они обычно горячие и не возражают, когда ты кидаешь их, получив несколько узлов.       Чимин протянул руку и взял еду Тэ, отложив ее в сторону, чтобы он мог взять своего друга за руки.       — Ким Тэхен! Во-первых, ты слишком умен, чтобы на самом деле в это верить. Ты самый блестящий человек, которого я знаю, а этот засранец был идиотом, потому что не ценил что имел. А во-вторых, он был твоим доцентом, почти на пять лет старше, и он воспользовался своим положением, чтобы сблизиться с тобой. Просто ты омега, попавший на его удочку. Не все альфы такие.       — Что, если он разобьет мне сердце? — прошептал Тэ. Блеск его глаз потускнел, он пустил взгляд вниз и неуверенность буквально окутала его.       — Тогда я проколю ему шины и буду ждать, чтобы купить нашу следующую порцию напитков и крылышек. Я даже не буду жаловаться, когда ты скажешь: «Я же тебе говорил». Хорошо? Так что, если ты чувствуешь, что тебе нравится этот альфа — дай ему шанс.       — Тьфу! Хотел бы я просто сказать этому мудаку, просто… ОДИН раз ему в лицо за то, что он сделал со мной. Просто чтобы убрать этот груз с сердца.       — Без проблем. Давай сделаем это.       — Что? — спросил Тэ, выглядя смущенным.       — Давай найдем его в соц.сетях, вычислим где он находится и завтра ты выскажешь ему все что думаешь.       — Подожди… Правда? Ты сделаешь это для меня?       Чимин сжал руки Тэ, а затем крепко обнял его.       — Я готов на все ради тебя.       Они ели и смотрели телевизор, Тэхен, конечно же, сразу же выбирал убийцу в каждом шоу. Чимин сказал ему, что он должен быть детективом. Они выследили бывшего Тэ в его социальных сетях и выяснили, что он все еще работает в университете, но теперь в качестве полноправного профессора. Немного порыскав, они узнали, что по субботам он работает неполный день.

***

      — Ты готов это сделать? — спросил Чимин, убирая прядь волос с лица Тэ.       — Ага. Ты, наверное, захочешь остаться здесь.       — Я буду смотреть, чтобы дверь не сбежала.       — Звучит неплохо.       Как только Тэхен без стука открыл деревянную дверь, изнутри послышался тихий ритмичный стук, смешанный с тихими стонами. Чимин наблюдал, как лицо его лучшего друга сменилось с безразличного на каменно-холодный гнев. О черт. Тэ вошел внутрь, и всего через несколько мгновений молодая женщина-омега пробежала мимо Чимина, торопливо застегивая рубашку. Внутри Чимин слышал голоса, так как тяжелая дверь все еще была приоткрыта.       — Ух ты, Сэм. Я вижу, ты все еще занимаешься своими старыми трюками.       — Тэхен? Что ты здесь делаешь?       — В основном я пришел, чтобы снять кое-что с моей груди… но, очевидно, я также спас молодую леди от действительно разочаровывающего сексуального опыта.       — Окей, чтобы это ни было, я готов.       Каким бы любопытным он ни был, Чимин не хотел подслушивать и вторгаться в частную жизнь Тэ, поэтому закрыл дверь, что приглушило звуки голосов и заставило их казаться непонятным бормотанием. Он стоял и прислушивался к шепоту двух тонов голоса, переходящего туда и обратно, громкость медленно повышалась, пока он не смог различать крики.       — Потому что ты солгал мне, ты, сукин сын!       — Я не лгал!       — Ты сказал мне, что любишь меня, чтобы залезть ко мне в штаны и трахаться за моей спиной! Если это не ложь, то что же тогда?       — Я никогда не говорил, что собираюсь брать тебя замуж, но я все же любил тебя!       Раздался громкий треск, как будто кто-то провел руками по столу, отправляя все на пол.       — Ты не можешь так поступать с тем, кого любишь!       — Тогда, может быть, мне просто нравилось трахать тебя? И что с того?       — Нахуй иди.       — Это было так по-взрослому.       — О, как будто я хочу услышать это от тридцатилетнего парня, которого я только что застал трахающимся с девятнадцатилеткой на вид.       — По крайней мере, я не зациклен на какой-то херне, которая произошла пять ебаных лет назад!       Последовало долгое молчание, и Чимин начал волноваться, пока не услышал голос Тэ, достаточно близко к двери, чтобы он мог понять, хотя он и не кричал.       — Я не могу поверить, что я действительно позволил тебе так долго влиять на меня. Раньше я думал, что это моя вина в том, что произошло между нами, но теперь я вижу, что ты просто тело в твидовом пиджаке. Ты заставляешь молодых омег думать, что ты такой глубокий и зрелый, но на самом деле ты просто полон лжи и ложной мудрости. Как жалко.       Дверь рядом с ним открылась, и появился Тэхен. Чимин мгновенно обнял его, чувствуя страдание, которое было в его запахе, но он мог сказать, что оно уже исчезало. Он обхватил ладонями щеки Тэ и заглянул ему в глаза.       — Ты в порядке, Тэ?       — Я в порядке. Даже более чем. С меня хватит. Пойдем.       Тэ взял Чимина за руку и вывел их из здания на теплое солнце прекрасного дня. Он посмотрел на своего лучшего друга и обнаружил, что тот действительно казался счастливым, более легким, чем обычно, как будто он был в нескольких секундах от того, чтобы просто… убежать собирать цветы или что-то в этом роде. Они были на полпути, когда Чимин заметил знакомый профиль через дорогу.       — Тэ, это не мистер профессор? — просил Чимин, указывая на альфу.       Чимин наблюдал, как Тэхен замер, а затем широко и счастливо улыбнулся. Он посмотрел на него, и Пак просто подтолкнул его к профессору.       — Давай. Иди за своим горячим профессором. Я буду готов услышать все о том, как тебе присунули в его кабинете.       — О, да ладно тебе! — сказал Тэ, выглядя оскорбленным. — Мы, по крайней мере, сделаем это в библиотеке.       Чимин засмеялся и развел руками. Он смотрел, как Тэ бежал трусцой по траве, и альфа остановился, когда заметил, что омега преграждает ему путь. Юнги открыл рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успел, Тэ поцеловал его. Чимин улыбнулся при виде этого зрелища и, надеясь на лучшее для своего друга, пошел прочь, направляясь домой.       Позже, той же ночью, когда Чимин отмокал в своей ванне с бокалом вина, Диппи сидела на краю и хлопала лапой по пузырькам. Он прижимал телефон к уху, и Тэхен наносил ему удар за ударом… буквально о его встрече с господином профессором, известным как Мин Юнги, которая началась с признания во взаимном интересе, за которым последовало «признание века»… за этим последовал секс… за которым последовал секс… за которым последовал тихий ужин, а затем, очевидно, сладкие объятия и поцелуи в постели альфы всю ночь. Чимин был рад за своего друга. Тэхен заслуживал счастья больше, чем кто-либо другой. Он был лучшим другом, самым отзывчивым и искренним человеком в его жизни, и Чимин был бесконечно благодарен за то он нашел этого альфу.       Наступило утро понедельника, и Чимин боялся работы, зная, что каждый вечер будет задерживаться допоздна, чтобы успеть все сделать для Даен к среде. Он решил, что если ему суждено быть разочарованным в этот день, то он должен хотя бы потрясающе выглядеть. Ему нравилось выглядеть симпатичным, перед Чонгуком, даже если он знал, что альфа не хотел от него большего, чем то, что у них было, но ему нравилась мысль, что альфа считает его красивым, это было приятно и заставляло его стесняться, когда он ловил чужой взгляд. Поправив прическу и макияж, он начал с нижнего белья: чисто-белых трусиков с высокой талией из атласа и кружева со встроенными подвязками. Он надел пару темно-синих чулок и закрепил их на подвязках, прежде чем облачиться в обтягивающую изумрудно-зеленую бархатную юбку-карандаш, которая заканчивалась чуть выше колена и имела разрез сзади до середины бедра. Шелковистая белая блузка, которую он заправил в юбку, и звезда шоу — его синие- зелено-белые туфли на каблуках в оксфордском стиле. Они были очаровательными и винтажными, перевязанными лентами вместо шнурков, и он чувствовал себя на миллион баксов, когда смотрел в зеркало. Он пришел рано, и когда вошел в конференц-зал, там был только Чонгук.       — Эм… Здравствуй, — сказал Чимин, входя в комнату.       Чонгуку было физически тяжело, когда он смотрел как Минни входит в конференц-зал. Его наряд был таким сексуальным, даже совсем не откровенным. Юбка, которую он носил, была из изумрудного бархата, а ткань облегала каждый изгиб его тела. Он мог видеть небольшой холмик члена, мягкий и сжатый под слоями одежды, но все еще свидетельствующий о его мужественности. Он обожал это в Чимине, то, как он носил вещи, которые большинство людей в наши дни считали исключительно женскими, но он всегда выглядел так лихо, потрясающе для своего пола.       Альфа провел свои выходные в основном за работой, просто чтобы чем-то занять свой разум. Он отправился в бар неподалеку от своего отеля и провел там несколько часов в субботу, где к нему подходили разношерстные омеги, предлагая успокоить его беды. Чон хотел бы, чтобы все было так просто, чтобы он мог просто прыгнуть в постель с кем-нибудь другим и двигаться дальше. Но мысль о том, что в его постели будет кто-то, кроме его Минни, была такой неприятной перспективой, что он был уверен, что даже не сможет возбудиться. В итоге он вернулся в свою комнату. Один. Ему действительно нужно было избавиться от этой одержимости тем, кто не хотел его возвращения. В этот момент ручка Чимина соскользнула с блокнота, на котором она лежала до этого, и омега наклонился, чтобы поднять ее. Чонгук знал, что ему не следует смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Как мужчине удалось добиться такой задницы?       — Итак… как тебе Сан-Франциско? — спросил Чимин, устраиваясь на своем стуле посередине стола.       — Мне действительно здесь нравится. Я уже несколько лет подумываю о том, чтобы переехать сюда.       — О… Это здорово.       Чимин не думал, что это было здорово. Все, о чем он мог думать, это то, что ему понадобится новая работа, если пребывание Чонгука станет постоянным, потому что он никогда не сможет видеть его долго и не хотеть большего… черт возьми, он уже хотел большего, а ведь прошла всего неделя.       — Да.       Чонгук открыл рот, чтобы спросить Чимина о Седжуне, не в силах перестать задаваться вопросом кто они друг-другу. Ему нужно было знать, был ли омега занят. Но как только он разомкнул губы, в комнату вошел сам предмет его вопроса, и он захлопнул рот, когда другой альфа бросился к Чимину и занял соседнее место.       — Боже мой, Мин! Ты готов сегодня обедать? Я надел свой лучший костюм. Что ты думаешь? — Седжун отодвинул свой стул от стола, чтобы показать темно-серые брюки и черную рубашку на пуговицах с галстуком в серебристую и угольную полоску.       — Очень лихо, — ответил Чимин с тем же смехом и улыбкой, от которых у Чонгука заболел живот от ревности. — Вопрос в том, готов ли ты?       — Я РОДИЛСЯ готовым! Серьезно, ты самый лучший на свете! — Седжун крепко обнял Чимина, сжимая его до тех пор, пока Чимин не запищал в знак протеста.       — Хорошо, хорошо! — пожаловался Чимин, вырываясь из объятий Седжуна и поправляя свои взъерошенные волосы и одежду.       Омега взглянул на Чонгука и слегка, несколько неловко улыбнулся, на что Чонгук сделал все возможное, чтобы ответить. Там не было места для большего, чем это, прежде чем начало прибывать все больше людей, и вскоре стол был полон, и собрание началось. Как только заседание было завершено, все отправились по своим рабочим местам.       Чимин не выходил из своего кабинета до конца дня, торопясь сделать все вовремя к своему крайнему сроку в среду. Он проводил все свои исследования и планировал, зная, что ему нужно сделать это как можно скорее, чтобы дать Седжуну время выполнить свою часть работы над визуалом. Он и Седжун хорошо работали вместе. Альфа всегда словно понимал его с полуслова, и Чимин знал, что им повезло быть в паре. Он видел, как некоторые другие копирайтеры боролись со своими арт-директорами, два видения боролись друг с другом. Но он и Седжун были хорошо отлаженной машиной, они работали в тандеме, продвигая идеи друг друга и создавая удивительные вещи.       В 11:30 Чимин увидел, как Хеджин вошла в офис, и понял, что пришло время осуществить вторую фазу своего плана. Он вышел из своего маленького кабинета, и Седжун в мгновение ока оказался рядом с ним, практически вибрируя от возбуждения. Чимин помахал рукой, когда Хеджин подошла, и он заметил, как красиво она выглядела в своем летнем желтом платье и туфлях на каблуках. Ее темные волосы были длинными и волнистыми, доходили до талии. Он видел, что она застенчиво смотрит на Седжуна, и почувствовал удовлетворение от того, что их влечение было взаимным. Она остановилась перед ними и улыбнулась, заправляя волосы за одно ухо, и Чимин был почти уверен, что Седжун действительно немного упал в обморок.       — Ты готов идти, Чимин?       В этот момент Чимин заметил Чонгука, выходящего из соседнего кабинета, и понадеялся, что альфа подыграет его маленькой уловке. Чимин хлопнул себя по лбу и ахнул.       — О боже мой! Я только что вспомнил! У меня сегодня встреча за обедом с мистером Чоном! — Чимин увидел, как Чонгук оглянулся на звук его имени, приподняв брови. — Это действительно важно… Ничего, если вы двое пойдете сегодня, а я в следующий раз угощу всех обедом, чтобы загладить свою вину?       Седжун посмотрел на Чимина широко раскрытыми глазами, которые говорили: «Какого хрена ты делаешь?», но Хеджин слегка застенчиво улыбнулась, щеки покраснели, когда она ответила.       — Это было бы нормально для меня, если это нормально для тебя, — она посмотрела на Седжуна, и альфа совершенно растаял.       — Да. Меня это устраивает.       Чимин положил руку каждому из них на плечо и повел их к двери.       — Большое вам спасибо. Увидимся в следующий раз. Повеселитесь!       Наблюдая, как они входят в лифт, он почувствовал чье-то присутствие рядом с собой и понял, что это Чонгук. Он посмотрел на альфу и не мог перестать улыбаться.       — Я не знал, что у нас была встреча за обедом, — сказал Чонгук, пытаясь сохранить хладнокровие, когда эта великолепная улыбка, наконец, была направлена на него.       — У нас ее и нет, но я целую вечность пытался пригласить этих двоих на свидание, и теперь они наконец-то вдвоем! — Чимин завизжал, хлопая в ладоши и подпрыгивая, явно в восторге.       — Свидание? — разум Чонгука закружился от этой информации. — А вы с Седжуном не…? — он позволил вопросу повиснуть в воздухе, и Чимин рассмеялся.       — Нет! Нет, нет, нет, нет, нет. НЕТ! Он для меня как старший брат. Фу., — Чимин скорчил гримасу, как будто он только что съел лимон, словно он никогда не слышал ничего более отвратительного. — Не поймите меня неправильно, я обожаю Седжуна. Он лучший арт-директор, с которым я когда-либо работал, но романтически… это твердое «нет».       Чонгук почувствовал, как сильное напряжение покинуло его, когда он понял, что Чимин и Седжун были просто друзьями и коллегами. Боже, он не осознавал, как напряжен был его желудок все это время, пока он не расслабился. Черт возьми. Чимин не встречался с Седжуном… Но реальный вопрос был в том, как он заставил Чимина думать о нем больше, чем просто как о своем боссе? Альфа отказался от всякого внутреннего притворства, что он не против того, чтобы быть просто партнером на ночь. Он хотел Чимина так, как никогда раньше никого не хотел. Он был буквально идеальным омегой для него, красивым, умным и сексуальным. Чон наблюдал за ним всю последнюю неделю, и с каждым днем он тонул все глубже. Он наблюдал, как его милые маленькие винтажные наряды меняются каждый день, начиная от свободных брюк с высокой талией и пуговиц, которые подчеркивали его талию и делали его более мужественным, до юбок и чулок на высоких каблуках, которые раздвигали границы пола и заставляли его выглядеть таким интригующим и уникальным. Чон наблюдал за ним вместе с другими сотрудниками, видел, как они обращались к нему за советом и указаниями, которых они не получали от своего руководителя группы. Он видел, как Чимин задерживался допоздна, чтобы закончить дела, которые ему не следовало делать, потому что это была работа Даен. И самое главное, он видел элегантность и силу, с которыми он справлялся с постоянными унижениями и оскорблениями Даен. Минни был совершенен.       — Что ж, возможно, нам стоит отправиться на эту встречу за обедом.       — Что? — ответил Чимин, глядя на него в замешательстве.       — Я бы не хотел, чтобы Седжун подумал, что ты лжешь, — сказал Чонгук, его желудок скрутило, когда он ждал своего отказа.       — Ты знаешь… Я бы с удовольствием. Дай мне забрать свои вещи.       Чимин быстро прошел в свой кабинет и схватил свою маленькую сумочку. Он знал, что не должен был этого делать. Он сам на что-то надеялся, но как он мог отказаться от обеда с Куки? Он мечтал о нем каждую ночь, тосковал по нему каждый день. Даже если это было глупо, и он просто собирался в конечном итоге причинить себе боль, он все равно хотел этого. Это стоило того, чтобы просто иметь возможность провести время с альфой, который ему нравился, видеть его красивое лицо, улыбающееся ему, слышать, как его ровный голос произносит его имя. Итак, он бросился обратно к себе, и они ушли вместе.       Чонгук думал, что Чимин не может быть более очаровательным, но он обнаружил, что ошибался. Когда они шли по улице к ближайшему кафе, альфа наконец заговорил с ним. Их единственная ночь вместе состояла в основном из секса и разговоров о сексе, единственным отличием были краткие честные признания после их первого раунда. Но теперь Чимин был предоставлен самому себе на целый час, и он хотел получить ответы на некоторые вопросы, которые жгли его всю последнюю неделю.       — Итак, я не думаю, что когда-либо спрашивал… Что это за увлечение винтажной одеждой и стилем? Я имею в виду, ты уже знаешь мою историю, — сказал Чонгук с легкой улыбкой, потирая волосы на затылке по своей нервной привычке.       Чимин тихо рассмеялся, и Чонгук немного растаял от красоты Омеги, идущей рядом с ним.       — Ну, моя мать забеременела мной, когда ей было всего шестнадцать и почти все время воспитанием занималась бабушка. Она была омегой, как и я, а в молодости была лаунж-певицей. Многие из моих старинных вещей принадлежали ей. Всю мою жизнь она очаровывала меня историями о былых временах, о какой-нибудь кинозвезде, которой она когда-то пела, или о знаменитом гангстере, который посылал ей цветы. Она была просто такой, понимаешь? Ее глаза горели, когда она рассказывала о тех днях: о атласных платьях и сорочках с блестками; я влюбился в это.       — Думаю она потрясающая.       — Да. Она скончалась несколько лет назад.       — Сожалею. А как насчет твоих матери и отца, ты с ними общаешься?       — Нет. Теперь у нее новая семья. Мне всегда казалось, что… Я — ошибка, которую она совершила, когда была молодой и глупой, и сейчас мне не очень-то рады в ее идеальной жизни с печеньем. Поэтому я оставляю ее в покое, и она каждый год присылает мне рождественскую открытку. Я встречался со своим отцом только один раз, когда мне было десять. Я понятия не имею, где он. Тэхен действительно моя единственная семья, — Чимин пожал плечами и посмотрел на Чонгука. — А как насчет тебя? Ты говорил, что тебя тоже воспитывали бабушка и дедушка насколько я помню?       Чонгуку было так грустно, что родители Чимина так легко отшвырнули его в сторону. Он не понимал, как можно было так легко отказаться от этого сокровища.       — Мои родители погибли в автокатастрофе, когда я был еще слишком мал, чтобы помнить. Я вырос со своими бабушкой и дедушкой, как если бы они были моими родителями. Они все еще живы и вместе доживают до пенсии, хотя моя бабушка хочет переехать куда-нибудь в теплое место, и я думаю, что если бы она переехала сюда, то заставила бы дедушку последовать за ней, чтобы она могла жить ближе к пляжу.       — Это так мило. Держу пари, они действительно гордятся тобой.       Чонгук почувствовал, как тепло разлилось внизу живота, и все, что он хотел сделать, это притянуть Минни к себе и поцеловать. Он хотел переживать ту ночь фантазий снова и снова до конца своей жизни. Но как именно можно было сказать своему любовнику на одну ночь, что он хочет большего? Что он хочет просыпаться рядом с Чимином каждое утро и ложиться с ним в постель ночью, что он хочет долгих, чувственных ночей и спокойных, приятных пробуждений вместе, где он мог бы перевернуть Чимина на спину и скользнуть в это идеальное место между его ног. Он понятия не имел, и ему казалось, что если бы он сказал правду, то в конечном итоге сказал бы гораздо больше, чем хотел изначально.       Чимин нашел Чонгука гораздо более мальчишеским и забавным, чем он думал сначала, и это только добавило ему очарования. Большую часть времени он выглядел таким строгим и казался серьезным, но он шутил с Чимином и делился с ним улыбками, обнажая свои кроличьи зубы, от которых Чимину захотелось поцеловать его снова. Он хотел затащить Чонгука в самое близкое личное пространство и позволить альфе вылизать свой рот, пока он задирает юбку и отодвигает трусики в сторону, чтобы скользнуть глубоко внутрь него, но это было исключено.       Они сидели в маленьком кафе и разговаривали. Они говорили о себе, о своих симпатиях и антипатиях. Это было гораздо больше похоже на свидание, чем имело на то право, когда они ели и возвращались вместе, болтая и смеясь. Только две темы казались слишком запретными для обсуждения, и, конечно, это были именно те вещи, о которых им нужно было поговорить. Работа и их совместная ночь.       Когда они вернулись в офис, то Чонгуку пришлось спешить на селекторное совещание, а Чимин исчез в своем кабинете, чтобы продолжить свою работу. Седжун прибыл вскоре после этого и устроил ему разыгрывание обеда с Хеджином. Очевидно, он уже был влюблен и был уверен, что в течение 6 месяцев они будут счастливы в браке. Пак слушал с удивлением, и когда Седжун заверил его, что он будет свидетелем на его свадьбе, Чимин просто рассмеялся и сказал, что для него это большая честь. Он не видел Чонгука до конца дня и подумал, что тот, должно быть, ушел. В любом случае, он был слишком занят, чтобы отвлекаться. Ему нужно было закончить свой проект, помимо того, что он имел дело со своими обычными обязанностями. Пак смотрел как садится солнце за окном его кабинета, и, когда Седжун уходил, он предложил остаться и помочь, но Чимин был не совсем в том месте, где он действительно мог бы помочь, поэтому он отмахнулся от него и наблюдал, как все остальные медленно выходили, включая Даен, которая остановилась, чтобы напомнить ему о крайнем сроке в среду.       Как только он остался совершенно один, то откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул, пробежав руками по своим аккуратно уложенным светлым локонам, взъерошив их, прежде чем встать, чтобы размять спину и руки. Потянувшись, он понял, насколько неудобными стали его чулки и подвязки. По правде говоря, он был на работе уже более 12 часов. Поскольку он был один, омега решил, что может немного отбросить свои приличия и снять их. Он наклонился, развязал шнурки на своих оксфордских каблуках и сначала со вздохом снял их, пошевелив пальцами ног и с облегчением согнув ноги, прежде чем задрать юбку, чтобы она обвилась вокруг талии. Как раз в тот момент, когда Чимин потянулся, чтобы отцепить первую скрепку от чулка, дверь в его кабинет открылась, и в дверях появился Чонгук. Они оба замерли в тот момент, когда их глаза встретились, создавая атмосферу напряжения, когда они поддерживали зрительный контакт. Ни для кого не было секретом, что проносилось в их головах, образы и воспоминания об их совместной ночи, той единственной идеальной ночи.        Чонгук как раз собирался уходить, когда заметил свет, льющийся из приоткрытой двери кабинета Чимина. Задаваясь вопросом, был ли он все еще там, или, возможно, просто оставил свой свет включенным, Чонгук отправился на разведку. Он ожидал одного из двух: либо Чимин, как обычно, работает за своим столом, либо пустой кабинет. Чего он не ожидал, так это увидеть Чимина в чулках, бархатной юбке, задранной вокруг талии, длинных стройных ногах, одетых в чулки и трусиках с подвязками. Пиздец. Это были все фантазии, которые у него когда-либо были одновременно, за исключением того, что это была не фантазия, это была реальная жизнь, и он был боссом Чимина… но когда стоял там, демонстрируя красивое нижнее белье, взъерошенные светлые волосы, он был намного больше похож на его Минни. Чон почувствовал, как жар поднимается под воротник, когда его тело разморозилось, и он был готов выйти из помещения, как будто оно было в огне, за исключением того, что огонь не вызывал у него стояка. Но когда он уже собирался двинуться, Чимин двинулся первым, его тонкие пальцы скользнули вниз к застежке подвязки и расстегнули ее. Весь воздух разом вышел из легких Чонгука.       Чимин понятия не имел, что он делает, но он не мог остановиться, когда осторожно расстегнул каждый из зажимов, закрепляющих его чулки. Он хотел, чтобы Куки снова прикоснулся к нему. Омега хотел, чтобы тот похвалил его, обнял и трахнул до беспамятства. Он знал, что был сумасшедшим из-за того, что делал, но его потребность перевесила его разум, и когда он расстегнул последний ремешок, то взглянул на альфу и обнаружил, что тот смотрит на его бедра, где свободно висели ремни с подвязками. Омега сосредоточил свое внимание на бедрах альфы, и не было никаких сомнений в том, что он уже был тверд. Пак мог видеть очертания длинного члена, прижатого к материалу брюк. Чонгук тоже этого хотел. Он наклонился и использовал свои руки, чтобы стянуть чулки вниз и снять их, вышагнув из них. Выпрямившись, он потянулся за спину и расстегнул молнию на юбке, прежде чем покачать и стянуть ее вниз по бедрам, пока она тоже не упала на пол, и он остался в одной белой блузке и таких же белых трусиках. Он неловко расстегивал жемчужные пуговицы своей блузки, пока она не распахнулась, открывая его еще больше. Куки по-прежнему не двигался, но и не отводил взгляда.       Чонгук чувствовал каждый удар своего учащенного сердца в своем члене, когда смотрел, как его Минни раздевается для него. Когда омега стоял там в одной открытой блузке и белых трусиках, он был таким чертовски чистым и сексуальным, что Чонгук не мог этого вынести. Чимин буквально был омегой его мечты, стоя прямо перед ним, выглядя таким мягким и застенчивым, когда он обхватил себя тонкими руками, прикрываясь.       — Куки… ты прикоснешься ко мне снова? Просто… еще раз? Мне очень нужно, чтобы кто-нибудь прикоснулся ко мне… пожалуйста.       — Боже… Да. Я с удовольствием прикоснусь к тебе, детка.       Прозвище звучало слишком интимно, но так правильно. Чимин разжал руки и протянул свои маленькие, мягкие ладони в приглашающем жесте. Чонгука не нужно было просить дважды. Он сразу же двинулся вперед и через мгновение заключил Чимина в объятия. Подняв его и усадив на свой стол, он занял пространство между пышными, бледными бедрами. Чон пристально посмотрел в эти красивые серые глаза, обхватил его лицо своими большими теплыми руками, а затем поцеловал. Это было необходимо и болезненно, так что они оба дрожали, пальцы Чонгука касались мягких щек Чимина, а руки Чимина вцепились в рубашку альфы. В поцелуе была невероятная тоска, которая была почти болезненной, но лучший вид боли — острое облегчение от чего-то, чего ты даже не осознавал.        Для Чимина, их первая ночь вместе… была похожа на фантазию. Что-то дикое и безумное, что необходимо просто записать в свой дневник и сохранить для себя, пока он не состарится и не поседеет, чтобы вспоминать «старые добрые времена», когда он был молод и красив, и мог затащить в постель самого красивого альфу, которого он когда-либо видел. Но это было как-то гораздо реальнее. Это открыло что-то внутри него, какие-то шлюзы, которые слишком долго сопротивлялись приливу его потребности. Не просто сексуальная потребность, хотя она всегда была там, всегда присутствовала под его кожей… это была потребность в привязанности, внимании и похвале. Он хотел, чтобы альфа сказал ему хотя бы… один раз, какой он красивый, такой, какой он есть. Не то, каким красивым он был бы, ЕСЛИ БЫ, не то, как сексуально он выглядел бы В ЧЕМ-ТО, просто…сам он. Он хотел, чтобы Чонгук сказал ему, что он прекрасен, как и в ту первую ночь, даже после того, как снял все нижнее белье. Когда он провел руками по каждому изгибу и углублению тела Чимина, и это единственное, мягкое слово, которое слетело с его губ, как низкая, нетерпеливая нота… «Красивый».       Куки целовал Чимина до онемения, пока он не превратился в тесто в объятиях альфы, льня к его прикосновениям; все его внимание было приковано ко рту, руки обхватывали его лицо, а твердый член, который он чувствовал, был прижат между его ног, прямо к его собственному, столь же твердому. Чимин целовал и целовал, пока не кончился кислород в легких, пока все его мысли не заняло лишь одно имя: Куки, Куки, Куки. Его нос был полон бергамота и кожи, рот был полон вкуса и ощущения альфы, а кожу покалывало при каждом прикосновении. Чимин прервал поцелуй и хотел понюхать Чонгука, но знал, что не должен, поэтому воздержался. Он застонал, когда рот Чонгука нашел его шею, а зубы прошлись по чувствительной вене, сразу после чего его успокоил влажный язык Альфы. Чонгук приподнялся и повел бедрами, прижимая их друг к другу, кашемир и шерсть его брюк легко скользили по атласу трусиков.       Через несколько мгновений он немного откинулся назад и сбросил свою белую шелковую рубашку, так что остался в белых трусиках с высокой талией, которые одновременно служили поясом для подвязок. Ему было странно, как нижнее белье с высокой талией, консервативное и бабушкино, может быть намного сексуальнее, чем стринги в правильном контексте, и он знал, что с этим альфой это был правильный контекст. Чонгуку этот вид понравился так же сильно, как и ему самому. Ему нравился его стиль ретро-мегеры, который идеально сочетался с пышной фигурой Чимина. Но когда альфа посмотрел на него сверху вниз, а его руки скользнули по плечам и груди к атласу и кружевам трусиков, он сказал именно то, что Чимину нужно было услышать.       — Как же ты прекрасен… И, Боже, я хочу сохранить этот образ в своем мозгу, чтобы смотреть на него снова и снова вечно… Я бы предпочел увидеть всего тебя, — прошептал он, зацепив кончиками пальцев за верх нижнего белья Чимина. — Могу я это снять?       — Да, — выдохнул омега.       Чимин позволил Чонгуку стянуть с него трусики и приподнял бедра, чтобы он мог просунуть их под задницу и вниз по ногам. Уже такой мокрый, он почувствовал хлюпанье чего-то скользкого по прохладному дереву своего стола, когда снова опустился на него. Чонгук опустился перед ним на колени, снял трусики с лодыжек и отложил их в сторону. Чимин ожидал, что он встанет, но он этого не сделал. Он остался там, опустившись на колени на пол у его ног, и медленно, его большие, горячие руки скользнули вверх по изящным лодыжкам и икрам Чимина, двигаясь по коленям и внутренней стороне бедер, раздвигая бедра.       Чонгук двигался медленно, ткнулся носом в бедро Чимина, поднимаясь все выше, к нуждающемуся и пульсирующему входу. Но альфа явно не торопился. Он… нюхал его, и Чимин понял, что он нюхает его смазку. Не по-звериному, дико, как обычно делали альфы, а как знаток вина, который пытался уловить каждую нотку в особенно изысканном напитке. Чимин посмотрел вниз и почувствовал, как дрожит каждый мускул на его бедрах, когда они напряглись, готовясь к… чему-то. Не оргазм, а просто напряжение, предвкушение.       — Что ты делаешь? — дрожащим голосом спросил Чимин.       — Я чувствую твой запах… ммм… ты пахнешь прямо как вишневый ликер… мой маленький вишневый мальчик. Тебя это беспокоит?       — Н-нет… Просто, никто никогда…не нюхал меня раньше.       — Это чертово преступление, детка… потому что я хочу пить тебя до тех пор, пока не смогу больше глотать твою сладость, а потом я хочу продолжать. Я не могу забыть твой вкус… Боже, я мечтал об этом каждую ночь… Просыпался с ним на кончике языка.       — О боже… Чонгук… пожалуйста… пожалуйста, — умолял Чимин, и он был не слишком горд, чтобы признать, что был близок к тому, чтобы заплакать.       Вещи, которые Чонгук сказал ему, такие грязные и в то же время такие абсолютно благоговейные, заставляют его чувствовать себя желанным. Ни один альфа никогда не тратил время на то, чтобы просто заставить его чувствовать себя хорошо или оценить его тело так, как это делал Чонгук. Все всегда было в темноте, под одеялом, торопливо и нетерпеливо. Это всегда заставляло его задуматься, стыдятся ли они его тела так же, как и он, не нравится ли им то, что они видят. Это заставляло его чувствовать себя грязным и дешевым. Но Куки… его Куки заставлял его чувствовать себя чем-то бесценным и прекрасным, произведением искусства, на которое нужно смотреть, редкой и дорогой бутылкой виски, которую нужно медленно потягивать и наслаждаться в полной мере. Он чувствовал себя дорогим.       — Ложись обратно на стол, вишенка… позволь мне позаботиться о тебе.       Чимин сделал, как ему было сказано, и откинулся спиной на стол. Он почувствовал, как эти сильные руки тянут его к краю, а затем они переместились на заднюю часть его бедер, чтобы держать его открытым и поддерживать ноги, пока пятки Чимина не смогли найти плечи альфы, чтобы опереться. Как только рот альфы встретился с его влажной дырочкой, и его язык лизнул пульсирующий вход, Чонгук застонал глубоко и низко, звук чистого мужского удовлетворения, и он пронесся прямо по позвоночнику Чимина, когда тепло разлилось в нижней части живота. Он приподнялся со стола с криком удовольствия, когда Чонгук расплющил свой язык и лизнул его сильнее.       Тело Чимина было таким горячим. Его кожа покрылась мелким блеском пота, пока рот Чонгука сотворял с ним волшебство. Самой горячей частью были звуки, которые издавал альфа, как будто ему доставляли удовольствие, как будто вылизывание Чимина доставляло ему какое-то невыразимое блаженство. Он рычал и стонал в дырочку, зарываясь лицом между его булочек, трахая его так, как будто от этого зависела его жизнь, глотая его смазку, как будто он умирал от жажды. Не потребовалось много времени, чтобы тело Чимина начало напрягаться, пальцы ног сжались, а спина выгнулась дугой, когда он задрожал всем телом. Его кульминация обрушилась на него, и он выкрикивал «Куки», как мантру, как будто это было единственное слово, которое он знал. Альфа не остановился даже после оргазма, он продолжал использовать повышенную чувствительность Чимина, когда омега зажал его голову бедрами и зарылся руками в волосы, всхлипывая от чистого, неподдельного удовольствия. Альфа работал одним, а затем двумя пальцами вместе с языком, готовя его к члену, и Чимин хотел этого, он отчаянно нуждался в этом.       — Трахни меня, трахни меня, трахни меня, — Чимин умолял снова и снова, когда возбуждение прокатилось по его животу, а член дернулся и потек.       Когда Чонгук отстранился, ему пришлось использовать руки, чтобы бедра Чимина перестали сжимать его голову. Он чувствовал дрожь, его член был таким твердым, что причинял боль, а возбуждение таким сильным, что оно было доминирующей силой в его теле, подталкивающей его сделать то, о чем умолял Минни. Ему нужно было трахнуть его, дать ему свой член до тех пор, пока омега не сможет больше терпеть, пока он не будет полностью удовлетворен. Он стоял на дрожащих ногах и смотрел на Чимина, распростертого на столе, как картинка из сексуального календаря на офисную тематику. Он уже выглядел таким разбитым: его бледная кожа блестела от пота, красные губы приоткрывались при каждом вздохе, спина слегка выгнулась, руки подняты над головой. Он был видением.       — Ты готов, детка? — спросил Чонгук, обхватывая ладонями бедра Чимина, так что его ноги все еще свисали со стола.       — Да. Я так готов. Трахни меня, Куки.       Альфа помог Чимину сесть, свесив ноги с края. Чонгук не потрудился снять всю свою одежду. Он просто снял пиджак и галстук, отбросив их в сторону, прежде чем расстегнул белую рубашку, позволив ей распахнуться. Он расстегнул штаны и просто спустил их достаточно, чтобы освободить свой член и снова потянулся к Чимину. Альфа подсунул руки под ноги омеги и обхватил его ладонями за спину, чтобы поддержать.       — Держись за меня, Минни.       Чимин обнял альфу за шею и прижался к нему, и Чонгук притянул его вперед так, что стол теперь упирался в поясницу, а не задницу. Он почувствовал, как кончик члена Чонгука прижался к его дырочке, и заскулил, когда головка начала входить. Он задавался вопросом, привыкнет ли его тело когда-нибудь к этому первому проникновению, растягивающему его так широко, и он надеялся, что нет, ему нравился небольшой ожог от интенсивного растяжения. Чон не торопился, проникая в омегу, покусывая и нежно посасывая его шею, чтобы отвлечь, и вскоре он смог полностью заполнить собой тело омеги. Альфа застонал, как только вошел полностью, и тупые ногти Чимина вцепились ему в спину, когда он тоже застонал.       — Черт… он такой большой… Забыл, какой он большой… ннгх, — Чимин заскулил, когда его тело затрепетало от вторжения, заставив Чонгука снова застонать.       — Ты льстишь мне, Минни, — прошептал Чонгук ему на ухо, заставив омегу вздрогнуть.       — Двигайся… пожалуйста, двигайся. Я готов. Чонгук начал медленно, просто отступил на дюйм и сместился вперед, позволяя влажности Чимина хорошенько покрыть его, чтобы он не причинил ему вреда, двигаясь слишком сильно или быстро. Он начал медленное скольжение, позволяя бедрам взять верх, когда сосредоточился на омеге в своих руках. Чон наблюдал, как его ресницы затрепетали, а рот приоткрылся в стоне, брови опустились, а остальная часть лица расслабилась.       — Тебе это нравится, детка? Ах… черт возьми, ты такой тугой.       Руки Чимина переместились на затылок Чонгука, чтобы он мог притянуть его к себе для поцелуя, который был коротким, но интенсивным: Чимин пососал его язык и прикусил нижнюю губу. Но даже когда их губы разомкнулись, его руки на затылке Чонгука держали его лицо близко, так что они дышали вместе, вдыхая стоны, которые издавал один из них.       — Обожаю это, альфа… ннгх… Это так приятно, Куки.       — Ты такой хорошенький, Минни. Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел. Я мог бы смотреть на тебя каждый день до конца своей жизни и никогда не уставать. Тебе следует поклоняться каждый день.       Чимин продвигался вперед, пока их носы не соприкоснулись, и он не почувствовал вишневый вкус своего собственного слика от горячего дыхания Чонгука. Его руки скользнули вверх и запутались в волосах альфы, отчаянно нуждаясь в большей похвале Чонгука. Он никогда не хотел слышать, как кто-то говорит так сильно, как хотел услышать ровный голос альфы, хриплый от удовольствия, когда он осыпал его похвалами.       — Б-больше… черт, Куки. Поговори со мной еще…       Чонгук внимательно посмотрел в серые глаза Чимина и увидел, что они потемнели от удовольствия. Пак был потрясающим, поэтому он осыпал его похвалами, позволяя теплоте и правде из своего сердца смешиваться с его словами.       — Такой идеальный, детка… такой идеальный для меня. Ты прекрасен в своем удовольствии. Видеть тебя каждый день и не прикасаться к тебе — это ад. Ты не можешь знать, как ты мучаешь меня… ммм… черт. Каждый милый маленький наряд, который ты носишь, заставляет мое сердце биться быстрее… зная, что под ним, но не имея возможности прикоснуться, увидеть и почувствовать тебя… как будто я умираю. Все… ах… все, что я хочу делать каждый раз, когда вижу тебя, это вот что. Я хочу доставить тебе удовольствие и похвалить тебя, как ты того заслуживаешь, потому что ты действительно этого заслуживаешь, Минни.       Чимин застонал в рот Альфы, когда его тело снова начало сжиматься и трепетать, мышцы подергивались, напряжение нарастало в нижней части живота до тех пор, пока он не смог этого вынести. Это было похоже на резиновую ленту, балансирующую на грани разрыва, но неспособную освободиться. Он бормотал всякую чушь альфе, восхваляя и отчаянно умоляя. У него были слезы от нетерпения, затуманившие зрение, когда его член запульсировал, и он сжался вокруг погружающегося, вторгающегося члена альфы. Язык Чонгука выскользнул изо рта и лизнул рубиновые губы Чимина. Альфа посмотрел ему прямо в глаза.       — Красивая.       Это было все, что требовалось. Чимин разлетелся на части в мощном оргазме, его тело содрогнулось и сжалось, когда волна за волной удовольствия захлестнула его, и он кончил, добавив беспорядка на животе и груди и орошив торс Чонгука жемчужинами спермы. Он почувствовал, как альфа связал его узлом как раз в тот момент, когда его оргазм подходил к концу, и он прильнул к альфе, когда тот заполнил его теплыми струями семени. Этот момент был мощным для них обоих, погруженных в свое удовольствие, тела дергались в толчках волн, как одно целое. Когда они начали спускаться, их губы встретились в долгом, медленном поцелуе, языки соприкоснулись, пробуя, оценивая.       Чимин отстранился от поцелуя и посмотрел в лицо Чонгуку. Он был таким красивым, и его слова пронеслись в голове Чимина по кругу. Мог ли он доверять своим словам, или это были просто слова, сказанные в порыве страсти. Он не знал, но у него больше не было терпения, он больше не мог ждать. Его не волновало, что Чонгук все еще связывает его узлом, и что отрицательный ответ сделает все это неловким. Терпение покинуло его, и теперь он был безрассуден. Пак отодвинулся достаточно далеко, чтобы видеть лицо Чонгука, чтобы он мог прочитать его эмоции. Он обхватил челюсть ладонями, и руки вокруг него напряглись.       — Ты это имел в виду?       — Что?       — Ты имел в виду то, что сказал? Что ты… хочешь меня? Нравлюсь тебе больше, чем просто секс? Я имею в виду… секс — это здорово! Секс с ТОБОЙ — это как… действительно здорово. Но я имею в виду, я просто думаю, что если ты передумаешь, то, может быть… эм, я имею в виду, что это было бы нормально? Блять. Я собираюсь заткнуться, — Чимин захлопнул рот, когда начал что-то бормотать.       Чонгук был ошеломлен, когда посмотрел на Чимина и увидел, как его красивое лицо порозовело, глаза опустились, а руки, которые сжимали его челюсть, скользнули вниз, чтобы прижаться к груди. Быстрый словесный шквал, которым он только что был поражен, сказал ему две вещи. Во-первых, Чимин подумал, что в первую очередь он не хотел большего, и когда он прокрутил в голове их разговор… возможно, это была его вина в том, что он не был ясен. И, во-вторых, он хотел большего с ним.       — Ты что, шутишь?! — резко сказал Чонгук, и Чимин слегка вздрогнул.       — Мне жаль, но мы не обязаны… Я просто, — Чонгук прервал его мягким поцелуем, прежде чем отстранился и столкнулся носами.       — Я хотел большего с тобой с того самого момента, как впервые увидел тебя, и каждая минута, проведенная с тобой с тех пор, только увеличивала это. В тот день… Я думал, ты не хочешь быть со мной, потому что я босс, и я понимал, я старался держаться на расстоянии, но… Боже, когда я думал, что ты влюбляешься в кого-то прямо у меня на глазах… У меня было разбито сердце. Я хотел встряхнуть тебя и спросить: «Почему не я? Почему ты не можешь влюбиться в меня?»       — Но я думал… ты сделал вид, что не хочешь меня. Но ты хотел меня все это время?       — Боже, детка, я так сильно хотел тебя. Я не мог перестать думать о тебе.       Чимин засмеялся, когда слезы наполнили его глаза, а затем он смеялся и плакал одновременно, обнимая альфу, как мог, в несколько неловком положении, все еще будучи связанным узлом. Он не мог поверить, что это было на самом деле, и в этот момент он был счастливее, чем когда-либо за долгое-долгое время.       — Я тоже! Я не мог забыть тебя.       Чонгук начал осыпать поцелуями все его лицо и губы, и Чимин захихикал и купался в похвале и любви, когда Чонгук сжал его крепче. Чимин начал мурлыкать, что вызвало более глубокое мурлыканье у Чонгука. Они оставались такими, игриво ласковыми, пока узел Чонгука не ослаб.       — Нам все еще нужно поговорить… но я бы хотел надеть одежду для этого, — сказал Чимин, все еще улыбаясь.       — Согласен.       Чонгук осторожно вышел из Чимина, и омега тихо зашипел. Они собрали одежду Чимина, и Омега направился к двери, прижимая все свои вещи к груди. Чонгук не мог не смотреть на его задницу, когда Пак уходил, кусая губу при виде прозрачной гладкой и жемчужной спермы, стекающей по внутренней стороне его бедер. Блядство. Это была его сперма, вытекшая из Чимина, и он на секунду почувствовал головокружение, прежде чем последовать в ванную. Чонгук вошел следом за Чимином, и омега выглядел удивленным.       — Куки? Что ты делаешь?       — Позволь мне привести тебя в порядок, детка. Я хочу заботиться о тебе.       — Ты… хочешь это сделать? Тебя это не смущает? — спросил Чимин, его щеки порозовели.       — С чего бы это? Я причина твоего беспорядка, почему это должно меня беспокоить?       — Я не знаю… другим парням просто не очень нравилось делать такие вещи. Они сказали, что это не работа альфы — заботиться об этом… и что я должен просто позаботиться о себе сам.       — К черту это. Серьезно, к черту их всех. Забудь все, что они тебе когда-либо говорили. Они ничего не знают. Я покажу тебе, чего ты должен ожидать от любовника.       Чимин просто посмотрел на него широко раскрытыми глазами и молча кивнул. Чонгук взял у него одежду и положил ее на маленькую стойку, прежде чем намочить бумажные полотенца теплой водой. Он заставил Чимина наклониться над раковиной и осторожно провел по внутренней стороне бедер, удаляя слизь и сперму с кожи. Чон использовал несколько бумажных полотенец, пока Чимин не стал максимально чистым. Он встал и почистил живот Чимина так же, как и свой собственный. Чимин оделся, а Чонгук застегнул рубашку и застегнул ремень. Чонгук посмотрел на Чимина и подумал, что он выглядит как мечта: все еще такой разбитый, с растрепанными волосами, выцветшей помадой и размазанной подводкой для глаз. Он выглядел восхитительно.       — Спасибо тебе, Куки.       — Это пустяк, Минни.       Вернувшись в кабинет Чимина, они сели на два стула перед столом Чимина, повернувшись друг к другу. В комнате все еще пахло сексом, и Чимин надеялся, что к завтрашнему дню он исчезнет. Атмосфера теперь была другой, немного более напряженной. Пришло время для серьезного разговора.       — Хорошо, я начну, — сказал Чимин, потянувшись вперед и взяв Чонгука за руку. — Чонгук, ты мне действительно нравишься. Больше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал. Я знаю, что ты живешь в Нью-Йорке, и я не встречаюсь на расстоянии… но я хочу попробовать.       — Я тоже хочу попробовать, детка. Я не шутил, когда сказал, что подумываю о том, чтобы переехать сюда.       — Итак… У меня есть предложение, — сказал Чимин, сложив пальцы перед собой и выглядя так мило, что Чонгук не смог удержаться от улыбки.       — Удиви меня.       — У нас есть три недели, прежде чем ты вернешься в Нью-Йорк… Так что давай просто… попробуем это сделать. Давай вместе станем полноценной парой. Съезжай из своего отеля и приезжай пожить ко мне. Давай проведем вместе как можно больше времени, насколько это возможно, прежде чем ты уедешь. И не сдерживайся. Не притворяйся милее, чем ты есть, или не терпи меня, потому что это вежливо. Веди себя так, как если бы мы встречались несколько месяцев. Дай мне свое худшее "Я" , и я дам тебе свое. Если по прошествии трех недель мы захотим попробовать еще, то можем какое-то время путешествовать на большие расстояния, летая друг к другу, когда сможем, пока не придумаем что-нибудь еще. Если это не сработает, тогда мы разойдемся в разные стороны, без обид, без вреда. Мы расстанемся с взаимными комплиментами и согласимся, что мы, по крайней мере, попытались. Как ты думаешь?       Чонгук представил себе все, что только что сказал Чимин, и почувствовал, как его сердце наполнилось нежностью. Честно говоря, это звучало как абсолютная мечта и отличная идея. Им предстояло сделать большой выбор, и на это было не так много времени. Это был пробный запуск, чтобы посмотреть, есть ли у них потенциал стать чем-то большим.       — Ладно. Я согласен. Давай сделаем это. Мы попробуем в течение этих трех недель, а после этого примем решение. Что бы ни случилось, никаких обид. Чимин улыбнулся и кивнул, но через мгновение его улыбка погасла.       — Насчет совместной работы…       — Я буду честен, я не думаю, что мы должны пока говорить людям. Нет, пока мы не узнаем, что мы хотим делать. Я не хочу, чтобы это повлияло на твою карьеру. Ты трудолюбивый работник, и не должен терять из-за этого свое будущее. Как только мы узнаем, серьезно ли это, мы вместе пойдем в отдел кадров. Чимин вздохнул с облегчением.       — О, слава богу. Я согласен, — Чимин посмотрел на него и протянул руку. — Итак… бойфренды? Чонгук взял его за руку и со смехом пожал.       — Бойфренды.