Мы не упоминаем это

«Лучше бы у меня был дар уборки…» — пробормотал я, оттирая ковёр от следов размазанного картофеля. Вообще, убираться мне нравилось. Гораздо больше, чем смотреть эти видения, уверял я себя. Мне казалось, что у меня даже талант. Разве всякий бы смог за два часа отмыть кухню и часть гостиной от пяти взорванных кастрюль с ахиако? Я был почти уверен, что дверь просто ошиблась. Как вообще можно судить о способностях человека в пять лет? Я даже несколько раз пробовал подольше стоять, держась за медную ручку и думая о мытье полов или стирке одежды, но изображение упорно не хотело меняться. Но я не отчаивался: мне думалось, рано или поздно дверь признаёт свою оплошность и сделает новую картинку. — Ну вот и всё. — довольно произнёс я, с любовью рассматривая плоды своих трудов. Одна часть ковра вдруг потянулась в мою сторону и крепко «обняла», прижавшись ко мне своим пушистым ворсом. — Не за что, Касита. — засмеялся я, поглаживая мягкую пряжу. — Боже, Бруно! Как чисто! — воскликнула Джульетта, появившись на пороге. Восхищённо оглядываясь вокруг, она вдруг виновато посмотрела на меня. — Почему ты не дождался моего возвращения? Это ведь я сглупила, оставила кастрюли закрытыми без присмотра! Здесь же всё было в супе! — Да мне совсем не сложно! — тут же заверил я, провожая сестру на кухню. — Это меньшее, что я мог для тебя сделать. — Ты и стол к обеду накрыл?! — изумлённо уставилась Джульетта на красиво разложенные тарелки и приборы, лежавшие на свежепостиранной скатерти. — Господи, Бруно, ты мой спаситель! — она с благодарностью заключила меня в объятия. — Мама бы пришла в ярость, узнав, что я испортила кастрюли, перепачкала весь этаж и, Бог ты мой, не приготовила almuerzo(1)! — За кастрюли можешь не волноваться, я отнёс испорченные сталевару и купил новые. — Бруно… У меня нет слов. — Они и не нужны. — мягко улыбнулся я. — Для меня счастье помочь своей семье. Дверь кухни отворилась, и мы в испуге повернули головы, ожидая увидеть на пороге маму. — Когда уже починят мой зонт? — проворчала Пепа, отряхивая мокрое платье от грязи прямо на ковёр. — Я заходил к Раулю, он занесёт его вечером. — пробормотал я, с болью глядя на следы, оставляемые босоножками сестры. — Признаться, засуха начинает немного подбешивать. — невозмутимо продолжала Пепа, расхаживая по гостиной с капающим облачком над головой. — Я всё утро мечтала, как после смены займу свои мысли чем-то помимо отвратительной юбки, подаренной мне в прошлом году, но сейчас у меня даже нет на это настроения… — Пепа… — шикнула Джульетта, увидев моё перекошенное лицо. -… конечно, приятно, что каттлея в их саду процветает, но когда видишь её каждый день на протяжении пяти лет, радость весьма притупляется… — Пепа! — Что?! — рассерженно рявкнула та. Но, проследив за взглядом Джульетты, сестра тут же изменилась в лице. — Ой, Бруно, прости, пожалуйста. Давай я уберу… — Нет-нет, не нужно! — я быстро схватил со стула новое платье и кинул Пепе. — Переодевайся и садись за стол, я всё приберу сам! Взяв тряпку в руки, я принялся оттирать грязные брызги, с опаской глядя на часы. Только бы успеть, только бы успеть… — Бруннито. — послышался знакомый голос за моей спиной. Я в страхе повернул голову: на пороге стояла мама, оглядывая меня с недовольным видом. — Я, кажется, ещё утром просила прибрать Каситу. Разве это так сложно? Тем более, что других дел у тебя пока нет. Садись за стол, домоешь позже. Я с виноватым видом поплёлся за матерью. Пепа уже хотела открыть рот, но я лишь махнул рукой, мол, всё в порядке. Я ведь сам был виноват: прекрасно знал привычки сестры и не учёл их. — Итак, прежде всего хочу напомнить, что через неделю мы отмечаем пятнадцать лет со дня появления Энканто. Это очень важное мероприятие, и к нему нужно отнестись со всей ответственностью. Пепа незаметно скорчила гримасу, а Джульетта тихонько вздохнула. Пять лет назад маму избрали старостой, ведь мы с сёстрами уже выросли и в усиленной родительской опеке не нуждались. Альма относилась к должности очень серьёзно, поэтому все праздники проходили по высшему разряду. Джульетта всю неделю готовила угощения вместе с хозяйками из других семей, Пепа целыми днями торчала на полях, чтобы в конце недели собрать весь посаженный урожай, а я… я был кем-то вроде разнорабочего. Но меня это совершенно не пугало, наоборот, в праздники я мог оказать наибольшую помощь. Меня пугало кое-что другое. — Каждый год мы вместе со старейшинами определяем программу мероприятия, и этот год не исключение. С минуты на минуту они уже будут здесь. Брунитто, будь добр, убери грязь с порога. Сестры обменялись со мной сочувственными взглядами. Старейшинами являлись несколько бабушек лет шестидесяти-восьмидесяти, которые помнили ещё ту жизнь до Энканто и, что самое главное, помнили моего отца. И… скажем так, в сравнении с ним, по их мнению, я изрядно проигрывал, и они с удовольствием мне об этом напоминали. Закончив с полом, я услышал стук в дверь и тут же убрал тряпку подальше. — Вот и они. — нервно пробормотала мама и побежала встречать гостей. Мы с сёстрами в ожидании встали возле дверей. — Альма, дорогая! — поприветствовала пожилая дама, проходя в комнату с маминой помощью. За ней последовали другие члены совета старейшин, которые, правда, были гораздо младше своей предводительницы. — Добрый день, сеньора Магдалена. — Здравствуй, Пепа. — кивнула старейшина, оценивающе оглядев сестру. — Слышала, что благодаря тебе в этом году собранный урожай побил рекорд последних десяти лет. Очень похвально. — Благодарю, сеньора Магдалена. Настала очередь Джульетты. — Добрый день, сеньора Магдалена. — Добрый, Джульетта. — заулыбалась старейшина, удовлетворённо оглядывая девушку. — Твой утренний ахиако был превосходным. Всё Энканто благодарно тебе за твой труд. — Спасибо, сеньора Магдалена. — Добрый день, сеньора Магдалена. — произнёс я, потирая вспотевшие ладони. — Здравствуй, Бруннито. — процедила старейшина, грозно осматривая меня с ног до головы. — Что это на тебе? По-твоему, растянутое пончо — подходящий наряд для встречи с советом? Твой отец не ленился надевать белоснежную рубашку на такие важные мероприятия. Я почувствовал, как стыдливо краснею. Про рубашку я совсем забыл. Если честно, я терпеть не мог ходить в одной рубашке, особенно в белой. Но с другой стороны, что мне стоило надеть её хоть раз? Да и пончо было уже действительно весьма потрепанным… — Что ж, Альма, какие будут предложения по проведению на этот раз? — поинтересовалась Магдалена, тяжело сев на стул. — Я думаю, нужно организовать большой общий стол, как в прошлом году, вынести из каждого дома по столу и стульям… — А кто это будет организовывать? Семьи сами будут выносить? — спросила старейшина, поджав губы. — Помню, Педро на все праздники всё подряд таскал: ящики с едой, бочки с агуардиенте… — Я могу вынести. — перебил я, с вызовом глядя на совет. Старухи посмотрели на меня с крайнем удивлением. — Брунитто, взгляни на себя, ты же совсем худощавый! Твой отец другое дело, такой был крепкий малый, одним махом… — Но я хочу помочь! — снова перебил я, в надежде глядя на маму. По её лицу было видно, что она тоже не в восторге от такого обилия воспоминаний, тем более в данном контексте. — Бруно, мы же уже договорились, что в этом году ты будешь вести конкурсы и викторины… — мягко произнесла Альма, пытаясь сменить тему. — Как?! Бруно ведущим? — вдруг встрепенулась Магдалена, уставившись на меня так, будто я обвиняюсь в убийстве. — С такими патлами разве можно показаться на люди? — Помню, Педро был любимцем публики, все девушки были от него без ума, а уж как дети любили! — вторила другая старейшина. — Но после того случая да с твоим даром… Брунитто, тебя боятся. — Эх, был бы сейчас Иусеф жив, как бы он помог! — вздыхала третья. — Такой славный был юноша, весёлый, умный, ещё в том городе так хорошо вёл праздники! — Он погиб при пожаре? — сочувственно поинтересовалась мама. — Нет, это произошло чуть меньше года назад. Как староста, вы должны были знать об этом. — произнесла Магдалена и посмотрела на маму очень недовольным взглядом. — Был с молодой женой на конной прогулке, лошадь Каталины понесла, а Иусеф помчался любимую спасать. Жену уберёг, а самого лошадь забила насмерть. — А потом выяснилось, что Каталина носит ребёнка. — продолжила вторая старейшина. — Осталась вдовой, ещё и с дитём под сердцем! Услышав последнюю фразу, я тут же повернулся к матери. Её лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но в глазах читалось невероятное сострадание к бедной женщине. Альма её прекрасно понимала. Взгляд мамы устремился к лестнице, там, где висел портрет отца. — Предлагаю перенести совещание совета на улицу. Хочу навестить Каталину. Что касается должности ведущего… на правах старосты я имею право назначать того, кого сочту нужным. И менять Бруно я не собираюсь. Пепа, ты идешь с нами. Джульетта и я попытались поддержать сестру взглядами, с облегчением провожая старейшин из дома. Не мне одному тогда приходилось несладко. Пепу ждал долгий экскурс по всем полям Энканто с необычайно нудными наставлениями Магдалены. А Джульетте, как самой старшей и самой покладистой из детей Альмы, приходилось всё время улыбаться и ходить с благоговейным лицом, стремясь держать задранную планку. — У меня уже губы болят. — пожаловалась сестра, массируя щеки. А я всё не мог оторвать взгляда от отцовского портрета. Если в прошлых годах меня критиковали только за мой дар и за случай с зерном (которое я, кстати, лично вырастил с помощью Пепы и уже давно отдал с лихвой семье Триго), то теперь они сравнивали меня с Педро даже во внешности! Неужели мы были так не похожи? Я посмотрел сначала на картину, потом в зеркало на стене. У моего папы аккуратно подстриженные волосы блестящего каштанового цвета; каждая прядка непроизвольно лежит на своём месте. У меня длинные спутавшиеся кудри тусклого чёрного цвета, извазюканные в песке и, похоже, в крысиных экскрементах. У Педро идеально отглаженная белоснежная рубашка, у меня отцовские старое пончо чуть ли не до пола и сиреневая рубашка с подвернутыми подолом и рукавами. Возможно, на папе они смотрелись бы отлично, одежда-то расчитана на высокого широкоплечего атлета, а не на полутораметрового тощего парня, на котором всё это добро висит как на вешалке. Ну ещё стоит отметить, что Педро был всеобщим любимцем и не имел дара, которого бы боялась и ненавидела вся деревня. «Мда, мы действительно совсем не похожи, " — с грустью подумал я. — Ты чего? — удивлённо спросила Джульетта, увидев, что я до сих пор стою посреди комнаты. — Может, мне подстричься? — пробормотал я, оценивающе рассматривая свою «причёску». — Ты что, всерьёз воспринимаешь слова этих… — Джульетта запнулась, пытаясь подобрать подходящее слово. — В общем, это всего лишь придирки, они же каждый год зудят одно и тоже! — А если они правы? Может, если я стану похожим на отца… — Что? Что тогда? — Меня смогут принять. Джульетта замолчала, посмотрев на меня с такой жалостью, что аж самому стало не по себе. — Бруно, к тебе и так хорошо относятся… — Джул, не надо, я ведь всё прекрасно понимаю. Я не использую дар уже пять лет, испорченное зерно вернул сразу же, как только смог, но никто не желает ни о чем забывать. Может, смена имиджа сможет оказать хоть какое-то влияние. — Каким образом? — Ну… Магдаленовский список «1000 и 1 недостаток Брунитто, которых не было у его отца» сократится на несколько пунктов. Джульетта грустно улыбнулась. — Давай так. Ты оставляешь свою причёску и всё остальное в покое и идешь на праздник. Если всё пройдёт успешно, в чем я нисколько не сомневаюсь, ты остаёшься таким, какой ты есть, если нет — я лично закажу в магазине Фиделя белую рубашку и парикмахерские ножницы. — Почему ты так не хочешь, чтобы я изменился? — Просто я знаю, как ты любишь эти рубашку и пончо, а ещё ненавидишь расчёсываться по пять раз на дню. — улыбнулась Джульетта. — Не стоит обманывать ни себя, ни других. «Какая же всё-таки у меня классная сестра! " — с теплотой подумал я. Через несколько часов на пороге Каситы появилась Пепа. Вернее, не появилась, а влетела, как пуля, еле-еле сдерживая огромную чёрную тучу на голове. — Я… — Давай лучше в твоей комнате. — быстро перебил я сестру прежде, чем она пробьёт молнией обивку дивана, как это было в прошлый раз. — Ладно. — рыкнула Пепа и громко потопала на второй этаж. Едва мы с Джульеттой сели на солнечную лужайку, как гром над головой сестры тут же издал громогласный рык. — У меня просто ужасные, нет, отвратительные новости! — гремела Пепа. — Во-первых, эти старые клячи решили, что нужно провести расширение, и уже к завтрашнему дню у нас будут готовы три новых поля! Каково, а? Но это ещё не самое страшное! Самое страшное — мама прекрасно поладила с этой Каталиной! — Что же в этом плохого? — ляпнул я и тут же пожалел, почувствовав на себе испепеляющий взгляд сестры. — Не перебивай! Так вот, отказывается, что у этой Каталины совершенно нет родственников и, в виду беременности, её сад в совершённом запустении. Она продала почти все семейные реликвии и драгоценности и теперь у неё нет возможности даже купить хлеба. И знаете что? Меня приставили к ней, видите ли я должна в короткие сроки вырастить в её саду что-нибудь съестное! Как вам? Я, конечно, понимаю, наш дар был послан Небесами ради благополучия жителей Энканто и всё такое, но не тогда же, когда меньше через неделю у нас праздник! Радует одно: вам предстоит страдать вместе со мной. Мы с Джульеттой переглянулись. — Мама отвела Каталину к повитухе и оказалось, что роды будут уже на этой неделе! И поэтому сеньора должна выполнять какой-то комплекс упражнений «для улучшения внутреннего состояния роженицы». Я так понимаю, пирожками это не лечится, поэтому вот. — Пепа протянула Джульетте бумажку. — Ты должна выполнять их вместе с ней каждый день. А на тебя, Бруно, повесили уборку её дома. На самом деле, я был невероятно счастлив помочь (правда, перед Пепой пришлось состроить печальную гримасу: мне не очень хотелось её злить ещё больше). Во-первых, каждый день на протяжении пяти лет убираться в одном и том же помещении, пусть даже и в таком чудесном, как наша Касита, немного надоедает. А во-вторых, это была прекрасная возможность доказать всем, что я не такой страшный и опасный, каким меня все представляют. Каталина оказалась чудесной женщиной. Она неустанно благодарила нас, старалась во всём помочь и подсобить и вообще относилась к нам с такой огромной душевной теплотой, что даже Пепа работала в её садике с неким удовольствием. И что самое главное, она совершенно не боялась меня. Первое, что сделала Каталина при знакомстве со мной — сказала, что у меня очень милые кудряшки и что мне очень идёт отцовское пончо. В общем, мы здорово поладили. Роды начались ночью, за сутки до праздника. Я узнал об этом, когда увидел ранним утром Джульетту, мирно спавшую за кухонным столом. — Джул? — А, что? — вскрикнула сестра, резко подняв голову. — А, это ты, Бруно, приветик. — Ты что, не спала всю ночь? — Угу. У Каталины начались схватки и меня поволокли с собой, на случай, если что-то пойдёт не так. Представляешь, я видела ВСЁ. — прошептала Джульетта, в ужасе округляя глаза. — Мне кажется, мне слегка подпортили психику. Но зато я в числе первых познакомилась с малышами Анитой и Пабло. — У Каталины двойняшки? — изумлённо спросил я. — Ага. Ты бы видел, как наша мама смотрела на них. Не знала, что она может быть… такой. Или знала, но очень давно. Я понимал, что Джульетта имела в виду. Всю последнюю неделю мама, как только заканчивала приготовления к празднику, тут же бежала к Каталине. Она регулярно интересовалась её самочувствием, старалась дать ей дельные советы или просто поддержать. Видимо, мама хотела дать этой девушке то, что ей самой не хватало, когда она в одиночку воспитывала нас троих. — Ой, будильничек. — пробормотала Джульетта, выключая звонок. — Пора вставать. — Сколько ты спала сегодня? — обеспокоенно спросил я. — Э… ну, может, полчаса. — И как ты собираешься готовить в таком состоянии?! — Как будто у меня есть выбор. — грустно улыбнулась Джульетта. Из коридора послышался знакомый дверной грохот. — Я так больше не могу! — в отчаянии выкрикнула Пепа, плюхаясь на диван. — Эта засуха меня скоро доконает! Хоть бы одно облачко на небе появилось для приличия! Знаете, о чем я думаю, чтобы вызвать ливень?! О том, что и завтра, и послезавтра, и после послезавтра я буду опять стоять на том же месте и опять вызывать дождь! — Пепа вдруг повернулась ко мне и в сердцах воскликнула. — Бруно, может, ты хотя бы дождик предскажешь? Это ведь в каком-то смысле что-то плохое, верно? «Пепа! " — послышался сзади возмущённый голос, а я почувствовал, что краснею. — Бруно, прости, пожалуйста, я совсем не то хотела сказать… — прошептала сестрёнка, с сожалением глядя на меня. — Ничего… страшного. — произнёс я, выдавив улыбку. — В принципе, всё так и есть… — Нет, не так, не так! — запротестовала Пепа, подходя ко мне. — Твой дар… как дождь. С одной стороны, он может казаться ужасным, от него мокро и сыро, но с другой, он даёт жизнь всему живому, позволяет природе обновиться! И я буду очень признательна, если ты покажешь дождик в своём видении! А даже если не получится, ничего страшного! — Я согласна с Пепой! — кивнула Джульетта. — Что ужасного может быть в том, чтобы просто посмотреть прогноз погоды? — Нет! — твёрдо заявил я, качая головой. — Я поклялся больше никогда не использовать свой дар, мне не нужны риски… — Бруно. — перебила Джульетта, обменявшись с Пепой многозначительными взглядами. — Мы всё прекрасно понимаем. Но нельзя изменить мнение людей о себе, целыми днями убираясь в Касите, и уж тем более нельзя отказываться от своего дара. Мы не верим, что ты приносишь несчастье, и хотим, чтобы ты показал это другим. Поверь, даже если ты не похож на нашего отца, это не значит, что тобой не будут гордиться. — Тем более, я уже договорилась с сеньором Триго, что ты дашь ему прогноз на сегодня. — вклинилась в разговор Пепа. — Что? — я в изумлении уставился на сестру. — Как ты его уговорила? Как тебе вообще пришло это в голову, после…после… — После того случая пятилетней давности? — усмехнулась Пепа, махнув рукой. — Бруно, ты столько раз прикрывал меня перед матерью, столько раз исправлял мои огрехи и прощал мои причуды, что договориться с сеньором Триго, который и так мне должен за сотню часов, проведённых на его участке, для меня пустяк. Надо было тебе сразу сказать о нашем договоре, просто я начала немного… не с того. У Джул красивые речи лучше получаются. Я потрясено смотрел на сестёр, на их полные надежды лица. Они действительно хотели помочь, верили в меня, Пепа готова была снова пожертвовать годами своего труда и хорошими отношениями с семьёй Триго, лишь бы я снова опробовал свой дар. — Девочки… У меня нет слов. — Они и не нужны. — подмигнула Джульетта. — Для нас счастье помочь своему братику. Честно говоря, я думал (может даже надеялся), что за пять лет смог разучиться наводить всю эту пургу и прочее. Но я вмиг подготовил лунки, огонь и листья, словно занимался этим ещё вчера. — Готова? — с надеждой на отрицательный ответ спросил я у Пепы. — Да! Я вздохнул и взял сестру за руки. Поднялся вихрь и я с надеждой заглянул в глубь темно-серых клубьев дыма. — Я вижу тучи… из них валит дождь и огромные комья мокрого снега… они накрывают собой всё Энканто… — Град?! — в ужасе пробормотала Пепа, оборачиваясь и вглядываясь в зелёные картины видения. — На всё Энканто? Сегодня? Но я не смогу защитить разом все поля… — Всё в порядке! — поспешно прервал я отчаянные крики сестры, поворачивая её голову обратно к моему лицу — Поля надёжно защищены огромным полотном! Я как можно быстрее разогнал видение и выбросил зелёное стекло с изображением подальше в песок. — Полотно? Откуда возьмётся полотно?! — перепуганно вопрошала Пепа. — Град в Энканто последний раз был лет этак двенадцать назад, люди совершенно к нему не готовы! — Предсказания не могут ошибаться. — выдавил я из себя, молясь, чтобы моё изречение не стало правдой. Никакого полотна в видении не было — в нём все растения до единого погибли. — Я так понимаю, предсказание имело в виду эти полотна. — сказал я, открывая дверь небольшой каморки. — Боже, Бруно, откуда это всё? — недоуменно произнесла Пепа, разглядывая стопку простынь, пододеяльников, обивок дивана, наволочек… — Это всё, что попало тебе под горячую руку. — хмыкнул я, доставая огромный холщовый мешок и складывая туда по несколько стопок белья. — Недавно выдалось пару свободных вечерочков и я решил заштопать дыры от молний. — Ты меня вгоняешь в краску. — ошарашенно протянула Пепа, помогая мне складывать вещи. Каким-то чудом мы с несколькими огромными баулами доковыляли до центральной площади. — И что теперь? — пропыхтела сестрёнка, окидывая мешки нервным взглядом. — У нас всё равно не получится успеть накрыть все поля Энканто! — Вдвоём — нет, но если подключить остальных… — я оценивающе оглядел колокольную башню. — Пошли. Я взял Пепу за руку и повёл к сооружению, намереваясь подняться на самый верх. — Что ты хочешь сделать? — ошеломлённо вопрошала сестра, едва поспевая за мной. — Предупредить всех, конечно же. Добравшись до колоколов, я взялся за верёвку и что было силы стал раскачивать её в разные стороны. Послышался гулкий звон, испугавший меня самого и привлекший внимание людей снизу. Вскоре у колокольни собралась внушительная толпа, в недоумении смотревшая на нас с сестрой. — Думаю, достаточно. — громко произнесла Пепа, стараясь перекричать оглушающий звон. Я оставил верёвку в покое и повернулся к собравшимся. От страха и напряжения у меня сводило ноги. Если не получится — моя репутация в глазах горожан будет погребена навечно. — Послушайте! — крикнул я со всей мочи. — Через несколько часов Энканто накроет град! Нужно защитить поля и сады! — Что он несёт? — послышался снизу насмешливый голос. — На небе ни облачка! Толпа дружно подняла головы. Погода оставалась точно такой же, какой была весь прошедший месяц. Солнце по-прежнему пекло в полную силу, а о возможном ливне даже речи быть не могло. — Просто поверьте мне! Я… я видел видение! Горожане тут же недовольно загудели. — Но оно было хорошим! Уверяю вас, в нём все плоды ваших трудов были спасены! От вас лишь требуется накрыть участки вот тем бельём, что в мешках внизу! Если не хватит — берите из дома простыни, занавески, шторы, всё что угодно! Прислушайтесь ко мне — и град не причинит никакого вреда! Закончив свою речь, я в надежде взглянул на толпу. Ни одна живая душа не сдвинулась с места. Неужели не поверили? Неужели предсказание всё же сбудется? Но вот маленькая фигурка отделилась от общей массы людей и подошла к мешку. Разглядев одежду и характерные бороду и причёску, я не смог поверить своим глазам — это был сеньор Триго! Он подошёл к какому-то человеку в толпе, перебросился с ним парочкой слов, и тот послушно направился за бельём. Вскоре все собравшиеся горожане потихоньку расстащили принесённые нами вещи. — Ничего себе. — пробормотала Пепа, глядя вслед последней уходящей паре с несколькими наволочками в руках. — Получилось. — Тук-тук-тук по дереву. — скороговоркой проговорил я, постучав по балкам. — Магдалена научила. Помогает прогонять дурные мысли. — тут же пояснил я, увидев огромные от удивления и испуга глаза сестры. Не прошло и часа, как небо заволокли чёрные тучи и поднялся шквалистый ветер. Мы с Пепой укрылись в небольшом магазинчике, находившемся как раз напротив огромного ячменного поля. Я напряжено смотрел в окно, наблюдая, как на плотные куски ткани падали крупные комки ледяного снега. На нервах я извел весь сахар и соль в лавке и обстучал всё деревянные поверхности. Только бы получилось… А если всё же нет? Тук-тук-тук по дереву! Можно ли вообще менять предсказания, увиденные в вихре будущности? Соль через левое плечо! Но ведь никаких полотен там и в помине не было, значит, будущее уже изменено? А если видение показало погубленные растения уже после того, как с них сняли бельё? Сахар через левое… через левое ведь? Как только сквозь оконную раму пробился лучик солнца, я пулей вылетел из магазина и побежал проверять ячмень. Взявшись за край простыни, закреплённой на нескольких палках, я осторожно заглянул внутрь. Крупный росток как ни в чем не бывало стоял, радуясь затекшей через нижние отверстия ткани воде. Неужели удалось?! Моё сердце готово было выскочить из груди от счастья. Но новый укол сомнений тут же омрачил мою радость. А если повезло только ячменному полю? Вдруг… — Бруно! — послышался вдалеке ликующий голос. Я обернулся и с удивлением обнаружил, что его хозяином был сеньор Триго. — Это фантастика! Весь мой урожай цел, предсказание сбылось! Да ещё и земля хорошенько промочилась! Послушай, — его лицо стало совершенно серьёзным, — я не верю, что ты мог наслать такую погоду специально, а значит, ты действительно помог нам своими видениями избежать катастрофы. Мы действительно должны извиниться перед тобой и высказать свою благодарность. — с этими словами сеньор Триго протянул свою огромную загорелую руку. Я стоял в изумлении, не в силах пошевелиться. Это всё происходило на самом деле. Моё видение помогло мне. Помогло нам. Пусть и не совсем так, как я себе это представлял. Я с радостью протянул в ответ свою руку и Триго крепко пожал её, отчего моё лицо болезненно скривилось. — Я буду очень признателен, если ты и дальше будешь предсказывать погоду. Так мы могли бы заранее готовиться к любым её причудам и реже беспокоить твою сестру по пустякам. — Конечно, я согласен! — выкрикнул я обезумевшим от радости голосом. — Теперь у меня появился маленький помощник. — с любовью произнесла Пепа, обнимая меня за плечи. — О, Бруно, я так тобой горжусь! Пошли скорее к Джул, она будет в восторге от таких новостей! — Вообще, меня Каталина ждёт. — виновато произнёс я. — Но если хочешь, можешь держать интригу до моего прихода. — Уф, Бруно, где я, а где секреты. — засмеялась Пепа, вприпрыжку убегая к нашему дому. Приоткрыв дверь, я осторожно заглянул в комнату. Молодая мама мирно спала на кровати, обнимая двух прелестных младенцев. Я как можно тише попытался пройти внутрь, но, как это всегда бывает, половица под моей ногой издала предательский скрип. Каталина сморщила нос, немного поморгала и уставилась на меня непонимающим от сна взглядом. — Бруно, это ты? — наконец спросила девушка. — Простите, пожалуйста, что разбудил. — смущённо пробормотал я, с любопытством пытаясь разглядеть лица малышей. — Ничего страшного. Подойди сюда, посмотри. — тепло улыбнулась Каталина, подзывая меня рукой. — Можно? — тихо воскликнул я и как можно тише и быстрее подошёл к кровати. Двое младенцев мирно посапывали, смешно дергая носиками и изредка взмахивая маленькими кулачками. — Они чудесные. — искренне прошептал я, со счастливой улыбкой разглядывая крошек. — Просто ты без ума от детей. — по-доброму захихикала Каталина, смотря на моё полное умиления лицо. — Это правда. — пожал плечами я. — Когда я показывал видения крысок малышам, не думал, что так привяжусь к юной публике. — Твоё завтрашнее выступление пройдёт превосходно, я уверена. — мягко произнесла Каталина, положив свою руку на мою. — Ты так долго готовился, уверена, они оценят. Я смущённо улыбнулся. Кроме Каталины, никто не знал, что я придумал на день рождения Энканто. Я смастерил несколько декораций, придумал пару сюжетов и отрепетировал всё с хвостатыми артистами. Взрослым придётся сказать, что крысы плюшевые, но я то знал, что никакая игрушка не заменит живого артиста. — Спасибо. А ваши дети и правда замечательные. Это ведь Анита? — указал я на младенца с тёмным хохолком и длинными ресницами. Каталина кивнула. — Она очень похожа на вас. — Да. — с любовью прошептала девушка, нежно гладя дочь по кругленькой щечке. — А Пабло — копия Иусефа. Лицо Каталины вдруг омрачилось. — Не могу поверить, что он не со мной. Он так мечтал о детях. — пробормотала девушка с болью в голосе. Но затем она повернула голову и одарила меня печальной улыбкой. — Мне так повезло с вашей семьёй. Глядя на вас, тройняшек, я вижу, какие вы дружные, как поддерживаете друг друга, и очень надеюсь, что мои дети будут брать с вас пример. И ваша мама… она невероятная женщина. Её силе духа и выдержке может любой позавидовать. Она знает, через что мне пришлось пройти… — Каталина едва сдерживала слезы. — Когда твой муж погибает ради тебя и твоих детей на твоих же глазах… это очень страшно. И очень больно. Ты лишаешься своей главной опоры и поддержки. Тебе приходится быть невероятно мужественной и сильной, чтобы пройти через все невзгоды. Груз ответственности притупляет чувства, и ты уже не можешь быть такой же открытой к окружающим, даже к своим близким. Каталина вытерла слезы рукой и виновато посмотрела на меня. — Ох, Бруно, прости, пожалуйста, что нагрузила тебя… — Моя мама рассказала вам о том, что случилось на реке? — неожиданно для себя выпалил я. — Да. — после недолгого молчания призналась Каталина. — Она знает, что понять её сможет только тот, кто пережил ту же утрату. Альма старается во всём помочь мне, потому что сама желала поддержки в тот нелёгкий период. Я просто хочу сказать… она очень любит вас, Бруно. Просто должность старосты, магия вашей семьи…она принимает это очень близко к сердцу. Она не хочет показаться слабой или уязвленной, потому что того требует её долг. Хотя это и не всегда правильно. Я смотрел на Каталину и не мог вымолвить ни слова. В последние несколько лет нам и вправду не хватало матери. Мы виделись только во время приёмов пищи, и то, они были похожи скорее на официальные встречи коллег, обсуждающих дела компании, нежели на милые семейные трапезы. В остальное время мама пропадала, регулируя возникающие конфликты, решая вопросы строительства, организации новых земельных участков и так далее. Она никогда не делилась с нами своими проблемами, твердя извечное «пока мы заботимся о благополучии Энканто, у нас всё в порядке». А ведь маму до сих пор гложила утрата нашего отца, и эти дур… старейшины лишь подливали масло в огонь своими идиотскими напоминаниями о нём. А сколько ещё треволнений она скрывала, пытаясь справиться с ними самостоятельно? — Бруно… — Каталина мягко погладила меня по плечу. — Я понимаю, ты волнуешься за маму, но ты не сможешь помочь ей, пока она сама этого не захочет. — Да… да, наверное, вы правы… Я надеялся на то, что раз мама открылась Каталине, рано или поздно она сможет довериться и нам. Мы ведь уже были достаточно взрослыми и всё могли понять. Но в любом случае, думал я, пока мама не созрела для откровенных разговоров, самым лучшим для неё будет выполнять свою работу. — Я совсем забыл про ваш пол. — виновато улыбнулся я и побежал за ведром и тряпкой. — Бруно, дорогой, я ведь уже не в положении… — попыталась запротестовать Каталина, но её голос заглушила вода, струящаяся в ведро из крана. — Поверьте, мне не сложно. — произнёс я, проводя мокрой тряпкой по полу. — Тем более, я хотел рассказать вам об одной вещи. Сегодня я впервые за пять лет вызвал видение. В нём был дождь с градом, и я предупредил жителей, чтобы они успели укрыть свои участки. Урожай был спасён. — Бруно, это же замечательно! — воскликнула Каталина, искренне радуясь за меня. — Я рада, что ты наконец нашёл применение своему дару. — Это да… Но дело в том, что в видении все растения погибли. Их спасение придумал я. И каким-то образом то, что я выдумал, оказалась явью, нежели то, что выдало предсказание. Но… как такое может быть? Каталина улыбнулась. — Будущее изменчиво. Мы каждую секунду своей жизни создаём его своими решениями и поступками. Цель твоего дара — показать возможные варианты событий, которые человек в состоянии поменять. Твои способности невероятно сложны, Бруно, но даю тебе слово — однажды они окажут невероятное влияние на всех нас. Наконец, тот день настал. Праздник, к которому мы готовились так долго и тщательно и который должен был показать, окупились ли наши труды. Пепа сидела под исполинским деревом вместе с небольшим ураганным вихрем, напряжённо наблюдая, как фермеры пересчитывали количество собранного урожая. Джульетта помогала накрывать на огромных размеров стол. А я с неописуемой радостью наблюдал, как детишки с интересом разглядывали миниатюрные костюмчики для крысиного представления. Это они ещё не знали про сюжет! Та тётка с амнезией… — Ещё одна партия? Нельзя было сразу выдать все коробки?! — прервал мои мысли резкий голос матери. Та стояла рядом с сеньором Альфредо, отвечавшим за фейерверки. — Сеньора Альма, вы ведь сами просили дополнительную партию… — Я просила подготовить её ещё вчера! — нервно выдала мама, забирая из рук Альфредо коробку. — Теперь придётся искать, куда положили первую партию. — Сеньора Альма! — окликнула Каталина, подходя к маме с коляской в одной руке и розовым свертком в другой. — Мне нужно покормить Аниту, она совсем раскапризничалась, не могли бы вы присмотреть за Пабло? — А… я… — запнулась Альма, переводя взгляд с коробки на коляску. — Я могу попросить кого-нибудь ещё, если вам трудно… — Нет! Я сама справлюсь. — твёрдо произнесла мама, хватаясь за ручку коляски. — Джульетта, как там с едой? — Сейчас побегу за закусками! — крикнула сестрёнка, беря в руки подносы. — Сеньора Альма, проверьте, такая длина верёвки подойдёт? — донёсся крик из глубины деревянной сцены. — Santa Virgen María, почему нельзя сделать всё вовремя! — воскликнула мама, оставив коляску у сцены и положив коробку на балки. — Если размотать, то будет примерно… — сеньор Модесто протянул верёвку до самой лужайки. — Достаточно. — поджала губы Альма, направляясь за сеньором. — Меня больше заботит вот та карусель, хочу проверить, насколько крепко прицеплены сидения. — Пепа! — позвал сестру сеньор Франческо, вдруг возникший на том месте, где недавно были мама и Модесто. — Сможешь зажечь факелы? В прошлый раз вечером сидели в полутьме, хочу на этот раз их заранее испробовать. — Позвать меня к вам, а не подойти самому — отличный повод вызвать грозовую тучу! — проворчала сестра, подбегая к сеньору. Сверкнула молния — и факелы зажглись. И тут я в ужасе заметил, что лежащая рядом верёвка загорелась. Пламя с огромной скоростью продвигалось ближе к сцене, где по-прежнему стояла коляска и коробка с факелами. Всё, что было потом, происходило будто бы в замедленной съёмке. Я вскочил и побежал за Пабло, пытаясь опередить огонь. Но пламя было неумолимо, и едва я коснулся ручки коляски, как раздался взрыв. Последнее, что пронеслось перед глазами — вспышка ослепительного света, а потом всё стало совершенно темно. Через какое-то время я услышал рядом с собой голоса, какие-то были мне знакомы, один из них вроде даже принадлежал Пепе. Я чувствовал, как кто-то приподнимает мне голову, пытается что-то сказать, но я не разбирал слов. Открыть глаза и посмотреть мне не удавалось. И пошевелиться тоже. Дышать становилось слишком трудно и больно. Хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось… Мне даже казалось, что я видел отца. Он так по-доброму улыбался мне, что у меня возникло какое-то непреодолимое желание пойти за ним… как вдруг я заметил, что отец хочет что-то сказать. Кажется, это было «не умирай, Бруно»… и почему-то голосом Пепы. Неожиданно я почувствовал у себя во рту вкус арепас. Инстинктивно сглотнув, я ощутил, что снова могу двигаться, и поспешил открыть глаза. Передо мной сидели Джульетта и Пепа с огромными от ужаса заплаканными глазами. — Бруно! — крикнули они почти хором и тут же стиснули меня в невероятно крепких объятиях. Передо мной вдруг очутилась мама. Лицо её было очень бледным и испуганным. — Бруно, с тобой всё хорошо? — пробормотала она надрывистым голосом, не в состоянии оправиться от шока. Я не ответил, в страхе оглядываясь вокруг. В горящих обломках, казалось, не было ни единой души. — Где Пабло?! И тут я увидел её. Каталина, закрыв лицо руками, безудержно рыдала, склонясь над обломками коляски. Каждый раз вспоминая о том, что случилось на том злосчастном празднике, у меня сжимается сердце. Я видел Каталину пару раз, но значительно позже. Анита выросла, превратившись в прекрасную девушку, но её мать уже не могла радоваться красоте дочери. Я вообще больше не видел, чтобы Каталина улыбалась. Потеря сына окончательно сломила её. Как и нашу маму. В том, что случилось, каждый в нашей семье винил себя: Пепа за то, что не углядела верёвку, когда поджигала факелы; Джульетта за то, что была далеко, когда сцена загорелась, считая, что младенца в первые пять минут можно было спасти; я за то, что не сообразил откатить коляску подальше или хотя бы закрыть собой Пабло. Но мама… ей было труднее всего. Она очень изменилась. Подготовка к праздникам теперь велась за месяц, сцену она велела выстроить из камня, а фейерверки и прочие огнеопасные вещи она распорядилась изготавливать по минимуму или вообще запретить. Но всё это было лишь верхушкой айсберга. Джульетта теперь часто работала ночью; какой бы не была ситуация, будь то мелкий порез или незначительная простуда, в любое время суток она вставала и начинала готовить. Пепу я почти перестал видеть: она уходила, едва начиналась заря, и приходила, когда наступали поздние сумерки. Что касалось меня… я по-прежнему оставался главным по уборке Каситы, но тогда к моим обязанностям прибавились предсказания. Плохо это было или хорошо — даже сейчас не могу понять. Стабильной была ситуация с предсказаниями погоды или пола будущего ребёнка — здесь было не за что меня винить, да и сама по себе новость была, по сути, нейтральной. Девочка — хорошо, мальчик — тоже хорошо; солнце — придётся заготовить бочки с водой; дождь — починить теплицы. Вот только люди на этом не останавливались, желая заглянуть в будущее своих личных вопросов. Я был изначально против, но просьб было настолько много, что мама дала на такие видения добро. У меня были и хорошие предсказания, и плохие, и горожане почему-то решили, что их содержание зависит от меня. Они приносили мне всякие гостинцы, подарки, сувениры, надеясь «задобрить» меня (?!) И потом с удивлением смотрели на зелёные изображения и с возмущением вопрошали: «Неужели за несколько бочек аугардиенте нельзя было предсказать что-нибудь получше?» Но ведь хорошие видения были, и поэтому люди шли, в надежде, что удача улыбнётся им. Впоследствии я уже стал привыкать к извечным жалобам, просьбам, угрозам и проносить их мимо ушей, но мама… Мама не давала забыть ни о каком проступке любого из нас. Поначалу мной и моими сёстрами двигало чувство вины из-за неспасённого мальчика, чувство долга перед Энканто, но годы шли, и нам всё сложнее было нести эту ношу. Последние три года было особенно тяжело. Джульетта часто засыпала прямо на кухонном столе и блюда готовились в несколько раз медленнее, чем прежде. Пепе всё труднее удавалось вызвать дождь или солнце — хоть какую-нибудь эмоцию. А я из последних сил сдерживал себя, чтобы не послать куда подальше хозяев золотых рыбок, которые сначала пичкали своих питомцев черти чем, а потом приходили жаловаться ко мне! Апогеем стал один из летних вечеров. Я в десятый раз за день намывал противень, морально готовясь к очередным нотациям в духе «Брунитто, как же так, сеньора София так хорошо к тебе относилась, а ты ей предрёк морщины на лбу! " Услышав дверной скрип, я тут же напрягся и, скорчив радостную гримасу, направился в коридор. Увидев, что на пороге стоит Пепа, я почувствовал глубочайшее облегчение. — Мама дома? — тихо пробормотала сестра каким-то отсутствующим голосом. — Нет. — ответил я и машинально закрыл своей спиной ковёр, который только недавно заштопал. Но никаких грозовых молний, раскатов грома или шквалистых ветров не последовало. Пепа просто плюхнулась на скамью, безразлично уставившись в одну точку. Я смотрел на сестру в полном недоумении. Ни ярости, ни досады, ни отвращения, ни радости… Случилось что-то явно очень серьёзное. — Ну… и как прошёл день? — осторожно спросил я, прервав невыносимую тишину. Знаешь… — начала Пепа блеклым голосом. — Я сегодня не смогла вызвать дождь. Потом попробовала вызвать солнце, потом ураган, грозу, снег… Ничего не получилось. Мне кажется, я больше вообще ничего не чувствую. — Сестра повернулась ко мне; на её лице была горькая усмешка. — Представляешь, какова будет реакция мамы? Она будет в бешенстве. Хотя… мне уже и на это наплевать. Видеть Пепу такой было невыносимо. Я даже не знал, как ей помочь. Мы просто молча ждали чего-то. Снова послышался дверной скрип. Мы с Пепой натянули фальшивые улыбки (ненавижу, когда она так неестественно улыбается. Пепа и фальшь — совершенно несовместимые вещи) и пошли в коридор. На этот раз это была Джульетта. Она тоже пыталась имитировать радость, но у неё это совсем плохо получалось. Подойдя поближе, я с тревогой заметил, что на глазах сестры блестят слезы. — Мама здесь? — прошептала она совсем тихо. Я и Пепа помотали головой, с беспокойством глядя на сестру. И вдруг Джульетта закрыла голову руками и тихо заплакала, медленно сползая по дверному косяку. — Боже, Джул, что с тобой? — испуганно вскричали мы с Пепой, садясь рядом с сестрёнкой. — Я… я… не смогла по-помочь. — отчаянно всхлипывала Джульетта. — Августин… он… он такой добрый юноша… он… всё это время не хотел беспокоить меня… видел, что я очень устаю… и вот, когда у меня выдался свободный день… я ещё утром хотела занести его арепас, но проспала почти до вечера, а он… он даже ничего мне не сказал, сказал… сказал, что даже рад, что я отдохнула… а моя лепёшка… она… она совсем не помоглаааа… — Джульетта зарыдала с новой силой, беспомощно обнимая свои коленки. — Он…сказал, что ничего страшного, даже улыбнулся… но… но его глаза были такими печальными… он ведь совсем ничего не видит без очков… — Сестрёнка вдруг замолчала, убрав с лица ладони, и в испуге посмотрела на нас. — А вдруг мой дар пропал? Вдруг я теперь буду… бесполезной? — последнее слово Джульетта произнесла с таким ужасом, что я невольно обнял её ещё крепче. — Боже, что же скажет мама?.. — Не думай об этом. — прошептала Пепа, гладя сестру по голове. — Всё будет хорошо. — кивнул я, хотя у самого внутри кипели ярость и тревога. Я ещё ни разу не видел, чтобы Джульетта плакала. Она всегда такая нежная, спокойная, готовая в любую минуту выслушать и броситься на помощь. Она всегда пренебрегала собой ради других, а теперь так боится разочаровать нашу мать. Джульетта ведь всегда была идеальной в глазах окружающих, и упасть с такой высоты ей будет очень больно. Теперь ей самой нужна была помощь. Им обеим. — Я поговорю с Альмой. — твёрдо заявил я. — Что? — сестры растерянно посмотрели на меня. — Бруно, не надо… — залепетала Джульетта, хватая меня за руку. — Она же тебя съест! — поддакнула Пепа. — Так больше продолжаться не может. В конце концов, оберегать вас — моя прямая обязанность как брата. — Но, Бруно… И тут в дверь постучали. Мы тут же выстроились в шеренгу, нацепили улыбки и в ожидании уставились на дверь. Послышался скрип, и перед нами возникла мама. Пурпурный сарафан, низкий плетёный пучок, грозное выражение лица — всё в ней выглядело устрашающе. Мать оглядела нас строгим взглядом и медленно подошла к Пепе. — В чем дело, hija? Мне сегодня сообщили, что ты не смогла полить участок у сеньора Пельмазо. Я надеюсь, ты понимаешь, что это может грозить неурожаем в конце сезона. — Да, mamá. — машинально кивнула Пепа. Теперь пришла моя очередь. — Брунитто, сеньора София была в ярости. Как можно было вообще такое предсказать? Ты ведь знал, как она относится к своей внешности, хочешь подорвать наши отношения со всеми жителями Энканто? — Perdona, mamá, такого больше не повторится. Недовольный взгляд матери пал на Джульетту. Та вся съежилась, не смея даже посмотреть на Альму. — Джульетта, я… — Mamá, espera. Мама изумлённо уставилась на меня, отчего мои ноги непроизвольно задрожали. — Hijo, ты перебил меня? — Да. — как можно увереннее заявил я. — Я хочу сказать… что мы больше не можем постоянно работать. Нам необходим отдых, хотя бы маленькая передышка. Если горожанам небезразлична судьба их главных покровителей, они в состоянии позаботиться об их самочувствии. Закончив свою маленькую речь, я даже сумел взглянуть матери в глаза. Та была в полнейшем шоке. Что ж, видимо, меня расстреляют на рассвете. — Брунитто… — НЕТ! — хором вскричали сестры, закрыв меня своими хрупкими фигурками. — Бруно не виноват! — Это мы его подговорили! — Только не ругай его! — Пожалуйста! — Да не хотела я его ругать! — воскликнула мама, совершенно ошарашенная нашим поведением. Мы с сёстрами, не шевелясь, молча наблюдали, как она медленно садится на скамью, собираясь с мыслями. — На собрании я говорила с местными жителями, они также считают, что вам необходима подмога. Да я и сама вижу, что вы не справляетесь со своими обязанностями. Но Энканто с каждым днём расширяется, и мы не можем оставить людей без поддержки. И вот к какому решению я пришла. Мы с сёстрами взволнованно переглянулись. — Мадригаль нужны наследники, продолжители рода. И для этого мне нужно обеспечить каждому из вас достойную пару. Проще говоря, я хочу обзавести вас мужьями. И женой, разумеется.