Мы не упоминаем это

Я с нежностью глядел на увлекшуюся очередной рукописью Агату и пытался поверить в то, что с нашей встречи прошло целых три месяца. Три месяца, десятки прочитанных книг, сотни лунных вечеров у фонтана, несколько выученных крысками команд, тонны вычищенного песка и парочка не совсем удачных попыток придать моим волосам мало-мальски приличный вид. И трепещущее чувство необъятной любви, которое не покидало меня ни на секунду. В тот момент это чувство достигло своего апогея, смешавшись с волнительным предвкушением. Я стоял в идеально подогнанном под мою фигуру тёмно-синем костюме, от которого веяло упоительным ароматом — фирменным парфюмом Агустина, которым модельер всегда спрыскивал свои творения. Моя рука в сотый раз тянулась проверить, на месте ли бархатный футляр. И каждый раз, касаясь его мягкой поверхности, я чувствовал накатывающие волны мурашек по коже. В голове не укладывалось — через несколько минут я должен был сделать Агате предложение. Для меня это был неимоверно важный шаг, и мне казалось, что должно пройти минимум полгода, чтобы решиться на него. Но для мамы три месяца были пределом ожиданий. В конце концов, её главной целью было создание нового поколения Мадригаль — и противиться этому одержимому желанию было бессмысленно. Но в тот момент я понял, как сильно мне самому хотелось сделать этот шаг. Создать собственную семью. — Так, финальная проверка. — пробормотал Агустин, сосредоточенно оглядывая меня со всех сторон. Стряхнув несколько пылинок с пиджака и поправив выбившиеся прядки из каким-то чудом уложенной причёски, он отошёл на несколько шагов и осмотрел меня критическим взглядом. — Idealmente. — наконец сказал Агустин, крайне довольный своей работой. — Так, смотри сюда, — деловито произнёс Феликс, указывая вниз, — ножку вот так вот выводишь, как в батман тендю, в ан фасе будет особенно красиво смотреться… — Феликс, задолбал уже со своей ножкой! — закатила глаза Пепа, отталкивая жениха. — Значит слушай, ведешь себя уверенно, но не слишком, чтобы не показалось заносчиво и смотрелось мило, но не так, чтобы плаксиво, прояви мужественность, но при этом ласково… — И про ножку всё-таки не забудь! — пытался достучаться Феликс. — И не тереби галстук, не дай бог отвалится, весь образ насмарку! — умолял совсем рядом Агустин. — И нежно, нежно, но при этом смело… — не смолкая, тараторила сестрёнка. — Пепа, ты его так вконец запутаешь, помолчите все минутку! — послышался возглас Джульетты. Она подошла ко мне и мягко улыбнулась, глядя прямо в глаза. — Бруно, не переживай. Помни, что мы здесь рядом… — Да, и если ты вдруг будешь падать в обморок, мы обязательно тебя подхватим! — Не упадёт он в обморок, Пепа! — строго прервала сестру Джул. — И самое главное — сделай это от чистого сердца. — Она положила ладонь на мою грудь, отчего я ещё отчётливей услышал учащённые гулкие удары внутри. — Выскажи ей всё, что чувствуешь, не сковывай себя лишними мыслями. Такую речь она запомнит на всю жизнь. — Джульетта, отойдя назад, тихонько подтолкнула меня в спину. — Давай. Я с благодарностью оглядел родные лица, светившиеся теплом и поддержкой. С уверенностью посмотрев вперёд, я сделал глубокий вдох и зашагал к скамейке, слыша позади восторженный визг Пепы, «Красава!» Феликса, «Гениальный фасон!» Агустина и счастливый вздох Джульетты. — Агата! — негромко позвал я. Девушка вздрогнула, слегка напрягшись, повернула голову и невольно ахнула, оглядев меня расширенными от изумления и восхищения глазами. Воздух был буквально пропитан обоюдным волнением. Агата, бросив книгу, вскочила со скамейки, разглаживая платье трясущимися от возбуждения руками. — Агата, — вновь повторил я, сделав несколько шагов и взяв ладони возлюбленной в свои, желая унять дрожь изящных пальцев. Взглянув в её бездонные карие глаза, я улыбнулся, вспоминая наставления старшей сестры, — до встречи с тобой я был уверен, что никогда не смогу ощутить любовь и никто не полюбит меня самого. Мне всегда казалось, что в этом виноват лишь я сам, что мои дар, внешность, сама моя сущность делают меня монстром в глазах окружающих. Но ты… ты сумела разглядеть во мне что-то большее, чего я сам не мог увидеть в себе. Сумела принять мои изъяны, странности, недостатки, несмотря на предрассудки общества. Сумела полюбить чудовище. И разубедить меня в том, что я таковым являюсь. За всю твою доброту, искренность, нежность мне не расплатиться никогда. Но кое-что я всё же могу сделать. Я бережно достал из кармана футляр и опустился на одно колено. — Агата, ты станешь моей женой? Девушка, закрыв рот ладонями, потрясённо смотрела то на кольцо, то на меня блестящими от слез глазами. Наконец она опустила руки, открыв свою счастливую улыбку. — Да, — прошептала Агата. Внутри меня будто взорвался фейерверк. Я с нежностью взял хрупкую ладонь возлюбленной и аккуратно надел на её палец кольцо, не сводя глаз с полного радости лица Агаты. — Боже, как это трогательно! — послышался ироничный возглас. Я повернул голову и тут же напрягся. К нам, шатаясь, плелся Тристан, видимо, изрядно выпивший. — Ты, Агата, наверное, безумно счастлива! — продолжал он развязным тоном, в котором не трудно было уловить горечь. — Ты ведь всю жизнь об этом мечтала — расколдовать принца, который в благодарность поведёт тебя под венец! Вот только сможет ли сделать тебя этот никчёмный нытик счастливой — большой вопрос! Увидев, как омрачилось лицо Агаты, я яростно сжал кулаки. За мою жизнь мне много наговорили гадостей, но испортить нашу помолвку я позволить не мог… И тут за спиной Тристана возникла высокая фигура, заставившая меня ликующе улыбнуться. — Ещё одно слово — и молния прилетит тебе в голову! — грозно рявкнула Пепа, сверля сеньора безумными от гнева глазами. — Как у тебя хватило наглости сказать такое про моего riso?! Короче так: либо ты сью же секунду проваливаешь отсюда, либо пожалеешь, что вообще научился издавать звуки своим поганым ртом! — Советую её послушаться. — с тихой злостью произнесла Джульетта, угрожающе постукивая скалкой по ладони.- Иначе я засуну эту штуку так глубоко, что ни одна лепёшка не сможет её оттуда выудить! — Какого чёрта мы вообще с ним разговариваем?! — зарычал Феликс, хватая пьяного Тристана за грудки. — Пересчитать ему все рёбра надо и дело с концом! — Абсолютно с тобой согласен. — кивнул Агустин, норовясь дотянуться распарывателем до швов на рубашке сеньора. — Да вы чего, друзья, разве я могу помешать браку этой сладкой парочки! — саркастическим тоном уверил Тристан. — Он быстро развалится и без моей помощи! Секунда — и сеньор повалился на землю, огретый молнией, скалкой, тёмным кулаком, да к тому же ещё лишившись рукавов. Несколько мгновений моя семейка молча сверлила Тристана ненавидящим взглядом, а затем, вдруг вспомнив про наше существование, все они дружно повернули головы, тут же одарив нас восторженными улыбками. — О Боже, какие вы лапочки! — завизжала Пепа, подбегая к нам и тут же стиснув меня и Агату в крепких объятиях. — Я даже слезу пустила, вот честное слово! Поздравляю с официальным вступлением в команду обрученных! К тому времени моя сестрёнка и Феликс были уже помолвлены и поверьте, мой будущий зять превзошёл любые ожидания! Всё началось на одной из наших встреч гурманов. (эта бескультурная зараза Агустин обзывала их попойками) Моя мама тогда самым настойчивым образом намекала, что пора бы делать предложение, и Феликс очень переживал по этому поводу. — Mío amor достойна самого лучшего! — сокрушался он, в отчаянии глядя на плескавшийся в стакане ликёр. — Я хочу, чтобы этот день навсегда остался в её памяти, но все мои идеи кажутся такими мелкими, такими невзрачными! Бруно, навёл бы хоть на какую-нибудь мысль, ты ведь наверняка знаешь, что может тронуть за душу mío sol! — Ну… — в задумчивости протянул я, водя пальцем по песку. — Она в восторге от книжных любовных признаний. Когда принцы поют слезливые серенады под окном возлюбленной. Что-то в таком духе. — Серенады, говоришь… — слегка удрученно пробормотал Феликс. — Но где мне взять их? — Пфф, открой любой томик и спой текст оттуда. — Что значит «открой любой и спой оттуда»?! — возмущённо воскликнул Феликс. — Я не буду уподобляться каким-то книжонкам! Мне хочется, чтобы это была уникальная песня! — И где ты такую возьмёшь? — спросил Агустин, отхлебнув зелёного чая из кружки с леопардом. После того случая он не пропускал ни одной нашей встречи, утверждал, что лучше перестрахуется, чем снова переживёт те незабываемые эмоции. Хотя мне казалось, что ему просто было с нами весело, пусть даже и без спиртного. — Не знаю. — огорчённо пробурчал Феликс. — Я сам придумывать песни не умею. Но и просто списать текст какого-то там Шекспира мне совсем не хочется. Желание помочь совсем отчаявшемуся другу натолкнуло меня на безумную идею. — А что, если…я помогу тебе написать? — неуверенно предложил я. — Серьёзно? Ты умеешь? — вскинул брови Агустин. — Эээ, если честно, я не пробовал, но навык пения и игры на гитаре у меня есть. — А Пепе точно понравится? — прищурился Феликс. — Ну, я постараюсь. А вообще, у меня уже есть стаж в любовных делах. Благодаря нам с mízcalo Джул уже два года как замужем. Верно говорю, Агустин? — Угу. — усмехнулся тот, потирая усы. — Эти двое ворвались в три часа ночи ко мне домой и заставили лезть на коня, который чуть меня не убил. — Какой ты все-таки неблагодарный! — с наигранной обидой толкнул я зятя. — Без нас бы ты так и мялся, пока Джульетта страдала бы с тем амбалом! — Ну ладно, ладно, — поспешно произнёс Агустин, — мне даже понравилось. Можешь не переживать, Фел, Бруно у нас лучшая сваха Энканто. — Раз так, я буду только рад твоему участию, amigo! Но о чём нам написать? — О твоей любви к Пепе, наверное. — иронично заметил я. — Само собой, о любви! Давай конкретнее! — Ну вот что тебе нравится в Пепе? Что делает ваши отношения особенными? — начал я с наводящих вопросов. — Её сумасбродство. — помолчав немного, произнёс Феликс с улыбкой. — От неё можно ждать чего угодно. И эта непредсказуемость возбуждает во мне бурю эмоций. А ещё у Пепы весной появляются классные веснушки. — Так, буря эмоций… — сосредоточенно забормотал я, пробуя на языке звучание слов. — Буря… буйства… буйства будят… будят, будоражат… будоражат эмоции. Эмоции, эмоции… сумасбродство, эмоции… надо как-то подобрать рифму… сумасбродство слишком длинно, нужно что-то более ёмкое… сумасшествие, безрассудство… — Безумие? — робко предложил Феликс. — Безумства? Да, да, точно, безумства! Безумства, эмоции… не подходит…чувства! Безумства-чувства! Её безумства — твои чувства! В порыве вдохновения я схватил чехол, одним движением вытащил гитару и самозабвенно провёл рукой по струнам. — Её безумства — твои чувства… точнее, ты ведь обращаешься к ней, значит, «твои безумства — мои чувства»… Ах как твои безумства… ммм, мои чувства. Что мои чувства? Буйства, будоражат, точно! Тихонько промычав пришедший в голову мотив, я быстро подобрал пару аккордов, несколько раз попробовал соединить с боем и как можно выразительнее пропел получившиеся две строчки: — Ах как твои безумства будоражат мои чувства! Каково, а? Как тебе, Агустин? — У тебя прям талант. — восхищённо кивнул тот. — В пьяном угаре тронуть душу трезвого… — Хорош уже, cuatro ojos, мы за вечер сделали всего пару глотков! — Давай уже дальше! — с нетерпением оборвал меня Феликс. Такими темпами мы сочинили целых два куплета и просто сногсшибательный припев! Будущий Мадригаль рассказывал о своих отношениях с Пепой, я обрамлял его слова в рифму, а Агустин с неподдельным любопытством наблюдал за нашим творческим процессом. Песня получилась действительно здоровской и уникальной, как Феликс и хотел. Но то, как он её исполнил, было просто за гранью реальности. Начнём с того, что руку и сердце Аморозо решил предложить посреди ночи в полнолуние. Спросонья услышав громкие звуки гитары, я подумал, что это чья-то совершенно неуместная глупая шутка, но как только мне удалось уловить мотив нашей песни, я тут же побежал к Джульетте, в чьей комнате окна выходили на ту же сторону, что и окна Пепы. Агустин, конечно, был крайне недоволен моим поздним визитом (надеюсь, я не прервал реализацию главной цели Альмы последних лет), однако пение Феликса всё равно на дало бы спокойно спать, да и самому зятю было интересно услышать, как будущий родственник сделает предложение. Вся наша троица высунула головы в окно. По левую сторону выглядывала Пепа, освещая своими ослепляющими солнечными лучами всю улицу. А внизу, стоя на одном колене и держа в руках гитару, пел Феликс. Я слушал его, невероятно довольный написанным нами текстом — про тепло в январе как нельзя подходило моей сестричке. Но тут мой взгляд скользнул по кустам, растущим около Каситы, и я, прищурившись, с удивлением обнаружил там труппу Аморозо, одетую в костюмы ярких цветов. Я довольно улыбнулся — так и знал, что Феликс не согласиться на просто песню. Первый куплет был закончен, а за ним должен был последовать припев, и вдруг танцоры огромной волной вынырнули из своих укрытий. Наши восторженные вздохи слились в один дружный возглас, когда девушки в лёгких голубеньких платьицах, встав рядом, изобразили гигантское облако, из которого лился дождь — это парни в тёмных костюмах, которых было почти не видно на фоне такой же тёмной земли, подхватывали партнёрш на руки и, красиво кружась, спускали «капли» вниз. Каждая новая строчка из песни сопровождалась новым погодным явлением: сначала вышли танцовщицы в ярких лимонных платьях, в вальсе изображая сияющие солнечные лучи; затем завертелись белоснежные «снежинки» в воздушных прозрачных вуалях; кульминацией этого невероятного представления стала исполинских размеров радуга, в которой у каждого «цвета» имелся свой фасон костюма и связка движений. Гениальная хореография талантливого Аморозо просто захватывала дух! Я с любопытством взглянул на Пепу. Её огромные от возбуждения глаза светились невероятным восторгом, а по щекам струились счастливые слезы, раскрашенные разными оттенками взаправдашней радуги над головой сестрёнки. Закончив петь, Феликс вдруг подмигнул Касите и та вмиг превратила балкон в изящную лестницу, точь-в-точь как на картинках Пепиных книжек. Аморозо, не сводя очарованного взгляда с возлюбленной, стал медленно подниматься по ступеням, положив ладонь на слегка выпирающий карман. Сестрёнка с трепетом наблюдала за женихом, только что не подпрыгивала от ликования. Наконец, Феликс ступил на площадку. Мы с Джул чуть не спихнули Агустина вниз, пытаясь разглядеть каждую деталь этого знаменательного момента. — Пепа, — прошептал без пяти минут зять, осторожно опускаясь на колено и торжественно распахивая крышку футляра, — ты — лучшее, что случалось со мной в жизни. Твой смех, твои слезы будят во мне необъятную любовь, которой никогда не будет конца! Позволишь ли ты дарить это искреннее чувство тебе каждый день, mío amor? Станешь ли ты моей… женой? Последнее слово Феликс произнёс с особым трепетом и невероятной надеждой. — Да! — прозвучал в ту же секунду звонкий возглас Пепы. — Да, ДА, ДАААА!!! Кинувшись жениху на шею, сестрёнка громко рассмеялась, с жаром впившись в губы безумно счастливого танцора. Наша троица издала дружное умилительное «ах!», на которое обрученные обратили внимание лишь через несколько минут, вдоволь насладившись первым шагом на пути к созданию семьи. — Mío sol, — начал Феликс, глядя на меня с хитрым прищуром, — ничего этого бы не случилось, если бы не… Я тут же приложил палец к губам, многозначительно взглянув на друга. Тот вскинул брови, но я лишь настойчиво шикнул, ясно дав понять, что хочу оставить своё соучастие в тайне. — Если бы не что? — спросила Пепа, с недоуменной улыбкой глядя на жениха. — Если бы Бруно не повёл тебя на мою вечеринку, — выкрутился Феликс, незаметно подмигнув мне. — Слушай, а ведь и правда! — воскликнула Пепа, подбегая к перилам. Касита, смекнув благодарный порыв сестры, в одно мгновение проложила проход между нашим балконом и лестницей. Сестрёнка тут же кинулась меня обнимать, а там уже подключились Феликс, Агустин, Джульетта… «Не хватает лишь Агаты.» — пронеслось у меня в голове, когда я оказался в самом центре семейных обнимашек. — «И мамы.» Я растерянно повертел головой. Мама не могла не услышать всего этого и уж тем более не могла пропустить помолвки своей дочери… И вот я увидел её. Мама стояла на своём балкончике и с тихой улыбкой наблюдала за нами. Я вдруг заметил, как за последние месяцы помягчел её взгляд. И смотрела она с неким интересом, будто видела нас всех впервые. Как будто слегка оттаяла после длительной заморозки. И от этого мама казалась какой-то…робкой даже. Хотя, может, мне было просто непривычно видеть что-то помимо властного выражения лица. Как бы то ни было, мне совсем не хотелось, чтобы она стояла там одна. Я слегка постучал ногой по полу и кивнул в сторону Альмы. Касита всё поняла без слов, тут же проложив кафель между нашим и маминым балконами. Теперь присутствие Альмы заметили все. — Мама, ты здесь! — радостно крикнула Пепа, помахав тыльной стороной ладони. — Я теперь обручена, представляешь?! — Идёмте к нам, сеньора Альма, — позвал Феликс, протягивая той руку. — Зови меня мамой, amado. — с теплотой ответила Альма, протягивая ладонь. — Это было превосходно, Феликс. Лучшей партии для моей hija я и представить не могу. — Мама с гордостью оглядела сестёр, стоявших в обнимку с любимыми. — Я так рада, что вы нашли друг друга. Обрести человека, с которым можно будет с уверенностью идти рука об руку по жизни — это очень важно… На последней фразе её голос слегка дрогнул. Я знал, что мама имела в виду, и было очень тронут тем, что она смогла хоть немного открыться перед нами. Мамин взгляд остановился на мне. Он был таким нежным, полным любви и даже некого облегчения, что на моей душе стало ещё теплее и радостнее. — Теперь твой черёд, hijo, — произнесла мама. Это прозвучало не как приказ или распоряжение, а как-то очень просто и совсем искренне. — Уверена, ты будешь счастлив с Агатой. И я очень жду, когда ты предложишь ей свои руку и сердце. И вот этот момент настал. Но мамы рядом не было. В последний момент случился форс-мажор, какая-то проблема с переделом земель или с мирскими сборами, или ещё с чем-то. Я не винил Альму в этом. Кому, как не нашей семье, знать — благополучие Энканто превыше всего. И всё же без неё наша помолвка с Агатой казалась какой-то неполной, незавершённой… — Вы чего нахмурились? — недовольно спросила Пепа, возвращая меня в реальность. — У вас же впереди свадьба! И у нас с тобой, кстати, Феликс, тоже! Но чур у нас первее! — Вдруг сестрёнка издала восторженный вздох, с азартом глядя то на меня, то на Джул. — Слушайте, мы же можем теперь родить по ребёнку одновременно! И у нас будет новое поколение тройняшек! У меня будет девочка, у Джул будет девочка, у тебя, Бруно… — Не-не-не, я рожать не собираюсь, — шутливо отрезал я, — разве только Агата согласится… — Очень на это надеюсь, — послышался знакомый голос за моей спиной. Я тут же обернулся, расплывшись в слегка изумлённой счастливой улыбке. — Мама? У тебя же вроде собрание старейшин, обсуждение дел, не требующих отлагательств… — Не требует отлагательств ваша помолвка. — со всей серьёзностью заявила Альма. — Всё остальное может подождать. Я не мог поверить в услышанное. Только мы с сёстрами могли понять, насколько трудным был для матери такой выбор. И осознание этого заставляло меня в оцепенении смотреть на маму. Мой взгляд, похоже, несколько обескуражил её. Она неуверенно посмотрела в сторону, туда, где стояла Агата. Та тихонько тронула меня за руку. — Я очень рад, что ты пришла, — наконец вымолвил я с искренней улыбкой. Увидев, как мама улыбнулась в ответ, я вдруг понял, до чего мне не хватало этой радости в её глазах. Я уловил сзади еле заметное движение. Альма, кажется, тоже его увидела и вдруг взяла меня за руку. — Я горжусь тобой, мой querido Бруно. Я замер. Эта фраза словно перенесла меня обратно, на двадцать три года назад. И мама вдруг показалась мне снова юной девушкой, надёжно уберегающей под крылом своих детей. Расчувствовавшись, я кинулся обнимать Альму. Я не знал, что произошло с ней за последние месяцы, но был невероятно счастлив этому. Я действительно чувствовал её любовь и гордость за меня, чувствовал, как наши отношения потихоньку стали улучшаться. Не передать словами, как мне были важны тогда те ощущения после нескольких лет невидимой дистанции между мной и мамой. — Кстати, сеньора Альма согласилась провести сегодняшний день с нами! — послышался радостный голос Агаты. — Будем подбирать тебе новый гардероб! Я разжал объятия и в недоумении уставился на возлюбленную. Последняя фраза слегка омрачила столь прекрасный момент. Как я ненавидел носить что-то помимо отцовских пончо, рубашки и штанов, больше всех прочих осознавали разве что Агустин и его мама, пытавшиеся всеми правдами и неправдами угодить мне с комфортабельностью костюмов на сегодняшнюю помолвку и свадьбу Джул. Ну и сестры с мамой, которые уже давно оставили попытки подобрать мне что-то иное для повседневных будней. — Гардероб… — с сомнением протянул я. — А может, лучше займёмся нашей свадьбой? Ну там, обговорим размер торта, цвет скатертей… — Бруно, — негромко произнесла Агата, посмотрев на меня выразительным взглядом, — можно тебя на минуточку? Не дожидаясь ответа, она схватила меня за руку и поволокла за угол соседнего дома. — Послушай, — вкрадчивым голосом начала Агата, — это ведь прекрасный шанс сблизится с твоей матерью! А ничто так не сближает нас, девочек, как шоппинг! Тем более ради любимого человека! Обещаю, если тебе не понравится, мы ничего покупать не будем. Устоять перед просящим взглядом огромных карих глаз было невозможно. В конце концов, подумал я, разве так сложно один раз пересилить себя? Тем более, когда у нас с мамой всё начало налаживаться и когда она была готова посвятить нам весь день, что абсолютно немыслимо! И Агата очень хотела познакомиться поближе с будущей свекровью. О таких отношениях невесты и матери многие парни могли только мечтать! — Ладно, — смиренно кивнул я, — думаю, ты права. Если это действительно поможет вам узнать друг друга, я буду только рад. — Ты чудо, caro! — улыбнулась Агата и, быстро поцеловав меня, потащила обратно к остальным. Пепа, конечно, была немного уязвлена такой заинтересованностью мамы мной, но Феликс тут же вырулил ситуацию, предложив сестрёнке начать придумывать их свадебный танец (обожаю его!). И вот наша троица была уже на пути к магазину сеньора Раймона, наследника ещё одной крупной династии модельеров Энканто. От ожесточённой конкуренции семей Белеза и Конфисо спасали лишь разные взгляды на моду и направления деятельности. Агустин и его мама обожали всё вычурное, донельзя красивое и броское, и обязательно вышитое на заказ, с долгими примерками и правками, что не пользовалось спросом в повседневной жизни, зато было нарасхват для праздников и прочих мероприятий. Род Конфисо же был за лаконичность и простоту кроев и фасонов, что отлично подходило для будней, но было довольно скудно для пышных торжеств. Поэтому Агустин спокойно отнёсся к нашему походу к Раймону, лишь сказав что-то типа «люди не умеют достойно относиться к искусству, нося его в обычной жизни». (наверное, он до сих пор обижался на то, что я раз пять чуть не заляпал его костюм для помолвки по дороге до дома Агаты) — Наверное, стоит в этот раз стол для закусок сделать побольше. — задумчиво произнесла мама. — На свадьбе Джульетты тарелки на нём еле уместились. Какой тогда был размер? — Триста двадцать на сто десять. — тут же ответил я. С подготовкой торжества сестры мы с Пепой развернули такую эпопею, что я, кажется, на всю жизнь запомнил каждую мелочь. — Оптимальный вариант — пятьсот двадцать на двести шестьдесят. И первоначальная белая окраска стола мне больше понравилась, чем «орех». — «Венге» тоже неплохо бы смотрелось. — А флористика зала? Бело-голубые каттлеи будут выглядеть лучше всего. — Всё зависит от тематики. Такой цвет подойдёт для рустик или для шебби-шик. Джул тогда остановилась на акварельном стиле… Я замолчал, обернувшись в поисках Агаты. Та шла немного позади, с округленными глазами вслушиваясь в наш с мамой разговор. — Какую ты хочешь тематику? — поинтересовался я, притягивая девушку к себе. — Это ведь наша свадьба, и я хочу, чтобы ты принимала в её организации активное участие! Не стой в стороне. — Да… я просто… слегка в шоке. — немного смущённо призналась Агата. — Ты столько всего про это знаешь, всякие размеры, «венге», рустик… — Я сам сходил с ума поначалу. — с ободряющей улыбкой произнёс я. — Со временем и ты вольешься в этот безумный мир названий оттенков салфеток и пятидесяти видов узоров на тортах. А пока я буду нашей технической частью, а ты — идейной. Так в каком стиле ты хочешь нашу свадьбу? — Ну… я… — Агата мечтательно закатила глаза. — Не знаю, как описать… чтобы это было что-то красивое, сказочное… — Как в иллюстрации из той книги? — подсказал я. Агата в недоумении посмотрела на меня. — Из какой книги? — Не знаю, рисунок мне показала Пепа, но название отказалась говорить, только захихикала и сказала: «Тебе, rizo, это знать необязательно! " Там такой просторный светлый зал в жёлто-розовых тонах, оплетенные розами колонны и девушка в золотистом платье… Кажется, я угадал, так? — улыбнулся я, видя, каким трепетом озарилось лицо Агаты. — Да, — слегка дрожащим голосом прошептала та. — Тогда решено! Светло-коралловые каттлеи, к ним скатерть персикового цвета, посуду можно взять пастельных тонов с пудровыми оттенками… — Предлагаю всё же сначала разобраться с одеждой, — усмехнулась мама, кивая на вывеску магазина. Очутившись внутри среди белых стен и ровных рядов вешалок, я невольно напрягся. Пиджак вдруг нестерпимо стал жать. От самого запаха нового текстиля становилось тошно. Не любил я новую одежду. Она всё время сковывала движения и заставляла тебя постоянно держать руку на пульсе, чтобы не испачкать и не помять её. И этот нестерпимый аромат белизны сразу вызывал у меня дискомфорт. Поэтому я обожал старые отцовские вещи. Они были растянутыми, мягкими, пахли как-то по-родному, в них можно было закутаться и закрыться от внешнего мира. В них можно было пойти куда угодно и не думать о том, как ты выглядишь. Но вдруг мой взгляд остановился на Агате и маме, с интересом разглядывающих протянутый Раймоном буклет. Их оживлённый гомон и увлечённые лица невольно вызывали улыбку. Ещё год назад я даже и мечтать не смел о том, чтобы невеста вместе с мамой обсуждали мой новый гардероб. Всё это казалось таким невероятным и в тоже время необычайно хрупким. И этот краткий миг счастья мне совсем не хотелось портить своей блажью. Я вновь повернулся к вешалкам и попытался отыскать что-нибудь интересное среди груды темно-серых брюк. Но это было уже не нужно: Раймон, успевший сбегать на склад, нёс в руках огромную кучу вещей, от количества которых мне стало не по себе. — Сеньора Альма, вы не пожалеете, что заглянули ко мне! — радостно щебетал модельер, развешивая одежду на крючки в примерочной. — Я давно хотел приодеть вашего сына! Его пренебрежительное отношение к такой поистине прекрасной фигуре меня просто убивало! Я сдавленно прыснул. Тонкий маркетинговый ход. — Абсолютно с вами согласна! — кивнула Агата, легонько толкнув меня в бок. — Бруно ни в какую не хочет признавать, что у него суперская внешность! — Так, всё, больше льстивых комментариев я не выдержу! — усмехнулся я и юркнул в примерочную прежде, чем кто-либо заметил румянец на моих щеках. — Текстиль — просто пальчики оближешь! — не смолкал голос Раймона за шторкой. — Приталенный крой подобрал с идеальными пропорциями, будет восхитительно смотреться с узкими брюками и объемным жакетом! Как бы там что не смотрелось, а подобранный комплект меня уже неимоверно бесил. Ткань обтягивала каждый изгиб тела, а жакет, казалось, весил килограмм пять, не меньше. — Ну что, ты готов? — послышался нетерпеливый возглас Агаты. Ладно, подумал я, надо просто выйти и сказать, что такой фасон не для меня, что ко всяким приталенным вещам у меня не лежит душа и вообще… Я распахнул шторку и вышел вперёд. — Вау!!! — восторженно воскликнула Агата. — Genial! — с придыханием произнёс Раймон. — Прекрасно смотрится. — с довольной улыбкой кивнула мама. Я в недоумении вскинул брови. Им что, правда понравилось?! Закравшееся в душе любопытство заставило меня как можно быстрее повернуться к зеркалу. Увидев своё отражение, я замер, в потрясении округлив глаза. Признаться, наряд смотрелся действительно потрясающе. Нет, Агустиновские костюмы были тоже очень здоровскими, просто я всегда просил делать их свободного кроя и максимально простыми, как бы зять не старался меня переубедить. А в этой одежде я выглядел совсем по-иному. Складывалось впечатление, будто это и не я вовсе. Краем глаза я увидел лица Агаты и Альмы. Девушка буквально пожирала меня взглядом, с упоением разглядывая каждую деталь. А мамины глаза светились такой теплотой, такой любовью, что весь дискомфорт от одежды тут же исчез. — Тебе очень идёт, hijo. — ласково произнесла Альма, подойдя ко мне и поправив рукава жакета. — И хорошо подходит для каждодневного выхода. — Каждодневного? — с тревогой переспросил я. — Но… не думаю, что это приемлимо для моей песочной комнаты. И крысам здесь совсем негде прятаться. — Amado, одежда вообще не предназначена для того, чтобы в ней держать животных. — заметила мама с иронией. — А что касается твоей комнаты, то тебе просто нужно быть несколько аккуратнее. Пойми, Бруно, совсем скоро ты станешь семейным человеком, тебе нужно подавать правильный пример будущему поколению. Я права, Агата? Та уже хотела было кивнуть, но, перехватив мой взгляд, слегка растерялась. — Ммм… ну… полагаю, да… — потерянно промямлила девушка. — Кстати, я полистала каталог, и, как мне кажется, эта рубашка смотрелась бы очень стильно с короткими волосами. — С короткими?! — ошеломленно воскликнул я. — Что-то вроде этого. — мама протянула буклет с открытым разворотом, на котором позировал молодой мужчина с очень знакомой мне причёской.- Как тебе, mi niña? Агата в смятении смотрела то на фотографию, то на меня. — Да, смотрится очень здорово… — неуверенно произнесла она. — В смысле, если Бруно самому нравится. — Я подумаю, — пообещал я. Портить такую идиллию резким отказом мне не очень хотелось. — Ну что, раз мы выбрали, идём домой? — А как же остальные obras maestras de la moda? — подал голос Раймон. — У нас осталось ещё парочка прекраснейших комплектов! Благодаря этому злосчастному замечанию сеньора Конфисо мы проторчали в его магазине до позднего вечера. По дороге к Касите Агата с мамой о чём-то увлечённо болтали, а я плелся позади, еле волоча ноги и заодно огромные пакеты в руках. Не знаю, устал ли я больше в физическом или же моральном плане. Ну не мог я получать удовольствие от этих нескончаемых примерок. Не моё это. Но если подумать, мама была права — нам с Агатой предстояло стать одной семьёй и с моей стороны было просто неуважительно расхаживать в одежде тридцатилетней давности. Я понимал, что менять свои привычки будет нелегко, но мне было ради чего меняться. Но для одного дня изменений, как мне казалось, было предостаточно. Поэтому когда Пепа стала уговаривать меня примерить купленное, я ей сразу же отказал (тем самым объявив холодную войну между нами минимум на неделю). Очутившись в своей комнате, я уже хотел бросить пакеты и с наслаждением плюхнуться на песок, но вовремя остановил себя, не удержавшись от раздраженного вздоха. Аккуратно поставив покупки, я медленно направился к своему гамаку, который находился непростительно далеко — у противоположной каменной стены. Но стоило мне сделать несколько шагов, как крыски бросились ко мне навстречу, радостно попискивая. — Привет-привет! — улыбнулся я и тут же предупреждающе выставил руки вперёд, увидев, как несколько зверьков приноровились забраться ко мне на плечи. — На меня лезть нельзя! Это всё новое, понимаете? Крысеныши недоуменно глядели на меня своими глазками-бусинками, и от их пронзительного взора у меня защемило сердце. Позволить зверькам залезть на себя я не мог, на то, чтобы переодеться, сил уже не хватало, поэтому я молча погладил крысок и поковылял к гамаку. В изнеможении опустившись на постель, я обвёл взглядом свою комнату. За последние месяцы она во многом изменилась. Мы с Агатой вычистили весь песок, все мои личные вещи теперь аккуратно лежали с правой стороны, а с левой были организованы отдельные места для сна, питания и туалета крыс. Таким переменам мама была несказанно рада, она давно мечтала о порядке в моей комнате. А что касается меня… Если честно, меня мой творческий бардак всегда устраивал. Мне нравилось, что мои крысы бегали, ели и даже гадили там, где хотели. Вещи лежали хаотично, но так я находил их даже быстрее. Постоянное поддержание частоты отвлекало бы меня от главного — моих видений. Но теперь в моей жизни должен был наступить новый период. Нам с Агатой предстояло стать одной семьёй, а супругам ради счастья партнёра свойственно меняться. Ради меня Агата проводила недели в моей комнате, пытаясь вычистить песок, научить крыс базовым санитарным нормам и отучить меня от суеверных привычек. А с каким восторгом она разглядывала каждый комплект одежды в магазине Конфисо! Мне очень хотелось, чтобы Агате было комфортно со мной, чтобы она увидела, как я ценю её заботу. Ведь она действительно хотела помочь мне, думал я, потому что искренне любила. И ради нашего счастья я был готов на что угодно. Я, конечно, предполагал, что подготовка сразу двух свадеб будет чем-то безумным, но я даже представить не мог, что это окажется безумием таких масштабов! Касита за пару месяцев из дома превратилась в свадебную контору, где на каждом шагу лежали схемы рассадки гостей, образцы тканей для штор и скатертей, фотографии и рисунки различных вариантов причёсок и украшений, списки вариантов декора, листы с именами лучших флористов, фотографов, парикмахеров… От всей этой нескончаемой праздничной суеты и хаоса можно было сойти с ума. Спасали лишь не покидающие ни на секунду чувства невообразимого счастья и трепета. В голове не укладывалось: ещё два года назад мы с Пепой точно также собирались в гостиной и ломали голову, какими цветами украсить свадебную арку, а теперь сами стали виновниками торжеств! И теперь моя сестрёнка была полноправным командиром всей этой праздничной вакханалии, поскольку её свадьба была назначена на месяц раньше, чем наша с Агатой (мама почему-то настаивала сделать всё наоборот, но я поспешно уговорил её уступить первенство Пепе, иначе бы рисковал прийти на свою свадьбу с простреленной молнией головой). И несмотря на то, что сейчас был уже вечер, а сестрёнка с шести утра была на ногах, она все также бодро и скурпулезно руководила процессом, на этот раз пытаясь что-то втолковать оформителю зала: — Сеньор Люсио, это, по-вашему, «миндальное искушение»? — спросила Пепа и тут же сама ответила. — Нет, нет и нет! Это вылитый «утренний кофе» и он будет отвратительно смотреться с цветом хлебных корзинок! — Вот, — пропыхтела подбежавшая Джул, протягивая сестре тарелку с тортом и ложку, — попробуй вот этот. Пепа с серьёзным видом отправила в рот маленький кусочек и принялась тщательно его жевать, сосредоточенно щурясь. — Ну как? — с отчаянной надеждой прошептала Джульетта. — На мой взгляд слегка…ммм, приторно. — вынесла вердикт Пепа. — Ты же в прошлый раз говорила, что недостаточно сладко! — возмущённо вскричала Джульетта. — Ну я не знаю, Джул, ну не ощущается вот этой вот вкусовой гармонии! Может, стоит попросить сеньора Матео, он профессиональный кондитер… — Нет! — упрямо заявила Джул, с раздражением выхватывая из рук Пепы тарелку. — Это мой свадебный подарок! И я расшибусь в лепёшку, но сделаю всё, чтобы ты осталась им довольна! Даже если придётся выслушивать ещё сотни твоих идиотских придирок… Джульетта потопала на кухню, а Пепа так и осталась стоять, глядя на образцы скатерти и в задумчивости посасывая ложку. Наконец, она вытащила её изо рта и внимательно осмотрела. — А может и достаточно сладости… — взгляд Пепы вдруг остановился на мне. — О, Бруно, на, попробуй, много сахара или в самый раз? Или не хватает? — Не-не, пусть будет на твоё усмотрение… — усмехнулся я, отталкивая руку сестры вместе с ложкой от своего лица. — Кстати, у тебя на четыре часа запланирована разработка свадебного танца! — воскликнула Пепа, сверяясь со списком дел — кипой бумаг толщиной в несколько сантиметров. — А уже без пяти минут! Так что давай быстренько иди к Феликсу, он там, в другом конце холла. У вас на всё про всё час, потому что ровно в пять у нас начинается предсвадебная фотосессия! — У тебя там что, день по часам расписан? — с любопытством спросил я, пытаясь заглянуть сестре через плечо. — По минутам! — с гордостью улыбнулась Пепа, легонько стукнув мне по носу карандашом. Её взгляд вдруг затуманился, и она мечтательно возвела глаза к небу. — Мне так хочется, чтобы свадьба прошла безупречно! А для этого нужно чёткое расписание, трудолюбие и спокойствие! И с последним я даже неплохо справляюсь, правда-правда! — уверяющие закивала сестрёнка и вдруг перешла на заговорческий шёпот. — Но на всякий случай я сделала десять копий всех свадебных бумаг, двадцать копий расписания на эти два месяца и спрятала по всему дому непромокаемые плащи. Я невольно улыбнулся. Пепа начала продумывать свою свадьбу с того самого дня помолвки с Феликсом (если не раньше). Все эти месяцы сестрёнка проводила в постоянной работе, метаясь между подготовкой к торжеству и поливкой полей. Она старалась держаться как можно спокойнее и организованее, пыталась учесть каждую мелочь, грезя об идеальной свадьбе. То, как она старалась не терять самообладания, не волноваться и не срываться даже при возникновении каких-то крупных проблем, нас просто поражало. Не трудно было догадаться, какое огромное значение имела для Пепы её свадьба. — У тебя очень здорово получается. — поддержал я, дружески похлопав сестру по плечу. — Уверен, всё пройдёт просто прекрасно! — О, спасибочки, rizo! — с благодарностью воскликнула Пепа, чмокнув меня в щеку. — У тебя тоже всё будет супер! По крайней мере, шикарный танец вам с Агатой обеспечен! Черт, уже четыре часа! А ну-ка марш к Феликсу! — ¡Sí, comandante! — шутливо отозвался я и побежал разыскивать танцора. Тот стоял у окна и, ритмично щелкая пальцами и напевая мелодию, придумывал связку для, видимо, их с Пепой танца. Феликс то резко выставлял руки и ноги в разных позах, то замирал, то хватал стоящую рядом швабру и пытался повторить те же движения с ней. Творческий процесс так его увлёк, что мне не хватало духу прервать друга и я просто наблюдал, как он с сосредоточенным выражением лица пытался соединить несколько элементов. Но вскоре Феликс и сам заметил моё присутствие. — Amigo, ты же знаешь, я не люблю, когда мою работу видят незаконченной. — укоризненно произнёс он. — Прости, не сдержался. — виновато улыбнулся я. — Очень красиво получается. — Правда? — глаза Феликса воодушевленнно заблестели. — Моя Пеппита очень хочет, чтобы танец был превосходным. А я сделаю его не просто превосходным — лучшим в своём роде! — А нам с Агатой можно что-то хотя бы приближённое к этому уровню? — с усмешкой спросил я. — Обижаешь! За твою восхитительную песню к нашей помолвке я такой танец поставлю — гости умрут от зависти! — Можно и без жертв. — засмеялся я. — Главное, чтобы Агате понравилось. — Всё сделаем! — заверил Феликс и вышел на середину комнаты. — Смотри, я уже думал над стилем, идеальный вариант — румба. Упор делается на гибкость тела, в танце раскрываются глубокие и яркие чувства — флирт, страсть, раскрепощенность! Движения невесты будем продумывать непосредственно с ней, а твою начальную связку я уже подготовил. Вообще, зная темперамент будущего зятя, я должен был предугадать, какой танец он для нас придумает, но тем не менее, увидев предназначенные мне элементы, я почувствовал, как округлились мои глаза и запылали щеки от неловкости. С такой… выразительностью двигать всем телом, особенно его задней частью, я точно бы не смог (и не только из-за отсутствия профессиональной подготовки).Но по довольному лицу Феликса было видно, что он ничуть не сомневался в успехе своего танца. — Тут главный акцент делается на бёдра. — со знанием дела пояснил он, закончив связку и подходя ко мне. — Это очень важно, и на отработку движений этой части тела уходит наибольшая часть времени. — Феликс скрылся за моей спиной и вдруг схватил меня руками с обоих боков. — Связка начинается с движения ягодиц влево. Соблюдаем ритм три четверти: и — раз… — Стоп-стоп-стоп! — поспешно произнёс я, сбрасывая с себя ладони танцора. — А может лучше поставить что-то… менее бодрое? — В смысле? — изумился Феликс. — Ну… что-то классическое, типа вальса или медленного танца. — неловко предложил я. — У нас просто стиль свадьбы немного другой, такой, знаешь, романтичный, сказочный… — А, мне что-то Пепа говорила, да. — слегка разочарованно произнёс Феликс. — Типа принц с принцессой. — Ну да, что-то в таком духе. — подтвердил я, виновато глядя на друга. — Ну, ладно, принцесса так принцесса, — с досадой вздохнул он. — Хотя ты даже не понимаешь, от чего отказываешься… — Абсолютно понимаю. Но ведь даже лучше, если у нас танцы будут в разных стилях? И у вас сто процентов с Пепой получится эффектнее, разве это плохо? Феликс лукаво прищурился. — Знаешь, на что давить, хитрец, — ухмыльнулся он. — Ладно, будут вам нежность и грация. Только в таком случае мне нужно будет учесть фасон платья. Переговорите с Агустином по поводу ваших нарядов, потом пусть покажет мне выкройки. — Без проблем. — улыбнулся я. — Спасибо, Фел. Серьёзно, огромное спасибо! — Бруно, если бы не твоя песня, помолвка с mío amor не получилась бы такой прекрасной. Танец — меньшее, что я могу для тебя сделать. — серьёзно произнёс Феликс. — Ваша помолвка не получилась бы без твоей невероятнейшей постановки! — с уверенностью ответил я. — Да, и это тоже. — скромно усмехнулся Фел. — Ладно, иди искать нашего lechuguino. Если честно, я понятия не имел, где был Агустин. Я не видел его уже несколько недель, а Джул на все вопросы давала односложные ответы или отмахивалась, всецело увлёкшись разработкой свадебного меню (и особенно Пепиного торта). Я надеялся достучаться до сестры в этот раз, но на кухне никого не оказалось. Подойдя к заваленному продуктами и грязными мисками столу, я с интересом стал разглядывать схему торта на свадьбу сестры. Посередине были нарисованы восемь коржей, а рядом с ними уйма пометок и рисунков. Рядом с верхними ярусами были расписаны варианты украшений: сахарные тюльпаны, лимонные бабочки, тучки из чёрной малины, апельсиновое солнце… Чуть пониже — невероятное количество всевозможных начинок: манго, ореховое суфле, жженая карамель, шоколадная помадка, клубника с фисташками, пропитанные ликёром трюфели… Я с любопытством стал оглядывать стол в поисках такой же бумаги с нашим тортом, как вдруг чья-то рука схватила меня и резко дёрнула в ту сторону, где только что была стена. Не успел я оправиться от шока, как мою талию тут же обхватила сантиметровая лента. — Бёдра, грудь, плечи, рост, — бормотал Агустин, быстрыми движениями перемещая ленту по всему моему телу. Измерив меня с ног до головы, он очутился у своего стола, заваленного кусками ткани, выкройками, рулонами кальки, пуговицами, разноцветными нитками и огромной швейной машиной. — Восемьдесят восемь, восемьдесят, четырнадцать с половиной. — пробубнил Агустин, записывая данные в толстенный блокнот. — Размеры без изменений. Так, посмотрим… «Валлес», тридцать на сорок пять. В руки модельера полетел кусок синеватой ткани. — Нитки — хлопок, «морская волна». С верхних полок скатилась катушка. Агустин зарядил машинку, положил ткань под лапку и одним движением прострочил. Попросив у Каситы булавку и ножницы, он принялся вручную прокладывать швы. Я не мог оторвать глаз от слаженной работы дома и зятя. Я ещё ни разу не видел Агустина за шитьём. В прошлый раз он сам пришёл ко мне в комнату, снял мерки, записал несколько пожеланий и через две недели вернулся уже с идеально пошитым костюмом. А в этот раз Агустин даже не поздоровался, ни на секунду не отрываясь от своего дела. В работе он выглядел очень сосредоточенным и даже уставшим, хотя, насколько мне было известно, одежду он шил только нам. — Вот. — Агустин продемонстрировал аккуратно прошитый образец ткани. — Такого цвета я планирую сделать костюм для танца. Плюс золотые элементы. Какие-нибудь пожелания ещё есть? Фасон, запонки, сюртук, пиджак или фрак? — Эээ… — я растерянно заморгал, пытаясь переварить эту тарабарщину. — В темпе, Бруно, в темпе, у меня ещё куча народу после тебя! — Ещё кто-то? — в недоумении спросил я. — Двести сорок семь заявок, представляешь? — ликующе улыбнулся Агустин, взмахивая своим блокнотом. — Мама решила отойти от дел, так что все заказы к свадьбе теперь идут ко мне! Здорово, правда? — Конечно, здорово! — искренне обрадовался я. Агустин давно мечтал стать востребованным модельером в Энканто и вполне заслуженно — его работы действительно были очень достойными. Теперь я понял, почему он пропадал так долго, а также откуда столько штанг для одежды с кипами костюмов и уставшее выражение лица. Но даже несмотря на бессоные ночи (на которые явно указывали красные глаза и мешки под ними), выглядел Агустин по-настоящему счастливым. У него наконец появился шанс проявить себя после стольких лет ожиданий — и мне его радость была более чем знакома. — У тебя и после свадьбы наверняка не будет отбоя от клиентов! Ликующее выражение лица друга вдруг померкло. Агустин печально оглядел плоды своих трудов и посмотрел мне в глаза с грустной улыбкой. — Клиентов вообще не будет, Бруно. Я оставляю профессию. — То есть как?! — ошарашенно воскликнул я. — У тебя ведь настоящий талант, перед тобой только-только открылись карьерные возможности, как ты можешь бросить всё в начале пути?! Агустин лишь горько усмехнулся. — Бруно, в жизни ведь не всё так однозначно. Иногда приходится делать выбор. Я выбрал семью. Джульетта не сможет оставить своё дело, а дети требуют внимания, заботы, поддержки, особенно на первых порах. Может, когда они вырастут, я снова займусь дизайном одежды, но к тому времени я вряд ли уже буду нужен, появятся новые таланты… Но я ни о чем не жалею, правда. Может, буду скучать по шитью, но жалеть о своём выборе никогда не стану. Я потрясённо смотрел на зятя. Его слова эхом проносились в моей голове. Отказаться от мечты ради семьи, ради дела супруги — очень сильный поступок. Особенно понимаешь это, когда видишь горящие глаза Агустина за работой и множество невероятных нарядов, висящих на стенах эскизов и лежащих на полу стопок этюдников, которые каком-то образом уживались с растениями в саду Джул. И в голове тут же появлялся закономерный вопрос: а смог бы я также? — Я так понимаю, пожеланий у тебя никаких нет. — подытожил Агустин, вставая со стула с блокнотом в руках. — Пошли тогда к Феликсу. — Он сказал, что ему нужен фасон платья. — вспомнил я. — А это уже не твоя зона ответственности, Бруно. — заговорчески улыбнулся Агустин. — Агата уже была у тебя?! — И не только она. Многим деталям наряд обязан Пепе. Ей очень хочется, чтобы твоя операция прошла превосходно. — Она уже и тебе успела рассказать. — усмехнулся я. — Жду не дождусь узнать, какое же кодовое название. Но, если честно, тогда меня заботило далеко не это. Проникновенная речь Агустина прочно засела у меня в голове. Мне тоже предстояло сделать свой выбор. Дело в том, что последние месяцы дела у Агаты в библиотеке пошли в гору, правда, не обошлось без моего скромного участия. Просто я видел, как она грезила поделиться своим читательским опытом с остальными, привить жителям города любовь к книгам, да и вообще реализовать себя в сфере, которую горячо любила. Я понимал, что меня, Пепы и ещё нескольких редких посетителей Агате не хватало, и мне безумно хотелось ей чем-то помочь, но я не знал чем. До того момента, пока вновь не встретил Пако. Он играл с какой-то ребятней во дворе музыкальной школы и, завидев меня, тут же бросился навстречу. — Сеньор Бруно! — радостно воскликнул мальчик, крепко сжимая меня своими маленькими ручками. — Привет, мышонок! — улыбнулся я, приятно удивлённый таким тёплым приветствием. — Вы знаете, меня очень-очень хвалят в школе, говорят, что я очень способный, даже мою фотографию на доску почёта хотят повесить, правда-правда! — с жаром поделился мальчик, глядя на меня горящими от возбуждения и восторга глазами. — Я и не сомневался, — с уверенностью произнёс я, ощущая внутри гордость и счастье за бывшего ученика. Краем глаза я увидел робко мнущихся рядом детей и приветливо помахал рукой. Те переглянулись и наконец решились подойти к нам. — А мне учительница тоже говорит, что я молодец. — тихо пробормотала девочка, смущённо поглядывая на меня. — Нас даже в пример другим ставят! — с живостью сказал мальчик. — Это Имельда и Гектор, мы с ними в одном ансамбле играем. — пояснил Пако. — Благодаря вам у меня теперь есть лучшие друзья и играю я почти как взрослый тоже из-за вас! Может, я могу вам чем-то помочь, сеньор Бруно? — Что ты, мне ничего не… — хотел было отказаться я, растроганный словами мальчика, но вдруг вспомнил об Агате. — А хотя, знаешь, есть кое-что. Скажите, вы любите читать? Ребята слегка скривились. — Не очень. — честно призналась Имельда. — Просто это трудно и не всегда интересно. — добавил Гектор. — А если бы вам кто-нибудь почитал вслух? — хитро улыбнулся я. — Если только что-нибудь не скучное. — немного подумав, ответила Имельда. — Только некому нам читать. — пожал плечами Пако. — Взрослые с утра до ночи в работе. — А я знаю того, кто вам бы с удовольствием рассказал увлекательную историю. — подмигнул я. — Вон там видите дом с красной крышей? Это библиотека. Там работает очень милая девушка — Агата, она обожает книги, но к ней мало кто ходит. И я буду очень рад, если вы пойдете к ней и скажите, что хотите послушать какую-нибудь сказку. Договорились? — А мы только один раз должны послушать? — с подозрением спросила Имельда. — Один. — усмехнулся я. — Но если понравится, можете приходить сколько угодно, ещё и своих знакомых можете позвать. Ну ладно, давайте, идите. Дети побежали к домику и зашли внутрь, а я встал возле окна, с осторожностью и любопытством глядя через стекло.Ставни были плотно закрыты и я не мог услышать разговоров в библиотеке, но мне хватало того, что я видел лицо Агаты. Сначало оно было удивлённым, даже потрясённым, когда девушка увидела юных посетителей, а затем преобразилось невероятным воодушевлением, едва дети произнесли пару фраз. Агата буквально запорхала вдоль книжных полок, с ликующей живостью показывая малышам разные книжки. Видя невесту такой окрылённой, я ощущал, как на меня самого накатывало всеобъемлющее счастье, ведь я абсолютно понимал, что испытывала возлюбленная в тот момент. Радость признания — ни с чем не сравнимое чувство. И я готов был вечность смотреть на то, как Агата рассказывала детям выбранную ими историю, жестикулируя руками и строя гримасы под стать персонажам из книги. Время пролетело незаметно, и вот уже дети выбежали на улицу, увлечённо обсуждая прочитанное. — Ну как? — с трепетом спросил я, хотя по взбудораженным лицам детворы было уже всё понятно. — Нам очень понравилось! — с широкой улыбкой заявила Имельда. — Сеньорита Агата очень здорово читает! — с энтузиазмом отозвался Пако. — А ещё она дала нам чаю с конфетами! — довольно прочавкал Гектор, вытирая рукавом вымазанный в шоколаде подбородок. — Вы просто чудо, мышата! — воскликнул я, сгребая в объятия всех троих. — Вы даже не представляете, как это важно для меня и Агаты! — Мы обязательно расскажем о библиотеке всем-всем, кого знаем! — заверил Пако. Ребятня разбежалась по домам, а я остался кружить около библиотеки, посчитав, что моё появление сразу после неожиданных посетителей окажется подозрительным. Подождав двадцать минут, я наконец решил зайти внутрь. — Привет. — произнёс я, едва сдерживая расплывающуюся от предвкушения улыбку. — О, Бруно, привет!!! — радостно воскликнула Агата. Подбежав к выходу, она кинулась мне на шею, чуть не сбив с ног. — Господи, ты даже не представляешь, что сегодня произошло! — Что же? — У меня впервые за две недели были посетители! И это были дети! Причём их не тащили насильно родители, а они сами пришли, сами захотели, чтобы я им почитала! Они такие милые! Сказали, что им было очень интересно и что обязательно придут ещё! Мне так хотелось приучить здешних ребят к чтению, и вот, у меня потихоньку стало получаться! — И я абсолютно уверен, что скоро здесь будет толпа юных книголюбов. — ответил я, нежно целуя девушку в нос. И был прав. Пако и его друзья сдержали обещание, и с каждым днём в библиотеку стало приходить всё больше и больше маленьких читателей, а иногда к ним подключались и взрослые. Агата была на седьмом небе от счастья. Такой жизнерадостной я её прежде не видел. Да и она сама признавалась, что такого спроса на книги до этого никогда и не было. Агата впервые почувствовала себя не одинокой в своей любви к бумажным историям. А я смотрел на неё и предвкушал, как после всех свадебных хлопот смогу вновь вернуться к предсказаниям. Но я и не думал о том, что будет после венчания. Агустин был прав — если оба супруга будут поглощены своим делом, страдать будут дети. Но разве я мог отнять у Агаты только-только обретённое счастье в угоду себе? Ведь до этого она чувствовала себя ненужной, лишней в нашем мире. А теперь Агата обучала детей чтению, даря радость и им, и их родителям. А мой дар непредсказуем. Как бы я не старался, он всё равно мог принести несчастье. Я не властен над сутью видений и всегда есть риск навлечь кому-то горе и страдания. И тем более, те два года предсказаний были действительно прекрасными. В моей жизни их было бы вполне достаточно, не так ли? И в конце концов, мне предстояло стать мужем и родителем. И моей прямой обязанностью было делать всё, чтобы каждый член семьи был счастлив. — Бруно? — ворвался в мои размышления знакомый голос. Я вздрогнул и помотал головой. — Amigo, ты чего застыл? Нам ещё танец нужно придумать! — А где Агустин? — спросил я, недоуменно оглядываясь. Я даже не заметил, как вернулся в холл. — Да ушёл уже давно! Отдал выкройки и убежал. Ладно, смотри, раз у тебя будут позади фалды, нужно… Феликс что-то бормотал про особенности построения движений, а я всё никак не мог сосредоточиться. В голове вертелся лишь один вопрос. — Фел… — тихо произнёс я. — Фел, можно спросить? — Не волнуйся, я подберу несложные элементы… — Нет, я не про это. Я хотел спросить…когда вы с Пепой поженитесь, ты оставишь хореографию? Феликс замолчал. Я осторожно повернул голову и увидел, как потемнело лицо друга. Он согнул несколько раз выкройку, положил в карман и отошёл на несколько шагов, встав спиной ко мне. Черт, наверное, обиделся, подумал я. — Да. — наконец произнёс Феликс после минутного молчания. — Так будет правильно. Я понимаю, как трудно придётся mío amor с её даром во время беременности, родов, воспитания детей. Мне хочется стать для неё надёжной опорой и поддержкой, а с танцами… Может, можно было бы совмещать и личную жизнь, и работу, но это сложно. А хуже всего от этого будет ребёнку. Помню, когда был мальцом, отец от рассвета до заката проводил время в поле. Благодаря этому я стал дорожить каждым мгновением, проведённым с ним. Но всё же мне его очень не хватало. Особенно остро я ощутил это два года назад, когда его не стало. Повисла пауза. Затем Феликс повернулся лицом ко мне, смотря куда-то вдаль. — Но всё же он был хорошим отцом. — произнёс он с грустной улыбкой. — Всему, что умею делать, я обязан ему. Он с пелёнок учил меня чистить картошку, обращаться с ослами, чинить мебель… Перенял от него столько житейской мудрости. Да, у него были недостатки, куда уж без них. Но благодаря его примеру я понимаю, каким отцом хочу стать сам. Феликс поднял глаза на меня. — Эй, amigo, ты чего? — с тревогой спросил он, вглядываясь в моё лицо. — Ты не загоняйся так, у вас ещё свадьба не прошла, дети-то только следующий шаг… — Да-да, я понимаю, мне просто… нужно подышать воздухом. Очутившись на улице, я прислонился к холодной стене Каситы, шумно вдыхая запах морозного вечера. Небо уже заволокли сумерки, и люди разбрелись по домам, желая отдохнуть после тяжёлого трудового дня. Город стоял в безмолвии. Я медленно двинулся вдоль разноцветных каменных построек, потерявших свою яркость в тусклом лунном свете. До этого о детях я как-то не думал. Нет, с нашей мамой, конечно, о наследниках не думать невозможно, но вот так вот, всерьёз обо всём поразмыслить… Я ощущал, как внутри меня росла паника. Я не знал, каким отцом мне быть. Как вообще быть отцом. Ведь у меня его никогда не было. Когда я был маленьким, то часто представлял, будто папа жив. Будто я с ним играл, показывал им своих крысок, рассказывал, как их зовут и что они любят делать, а он внимательно слушал и даже ругал тех, кто говорил, что мой дар плохой… В стенах родной Каситы я будто ощущал отцовское присутствие. А особенно я любил рассматривать одну фотографию. Мама думала, что потеряла её, а я не сказал ей, что фото у меня, думал, что она отнимет… Эта фотография всегда была со мной. Я достал её из кармана рубашки. Снимок был сделан за месяц до того рокового дня. На нём была изображена мама, сиявшая лучезарной улыбкой и обнимающая свёртки с моими крохотными сестрами. А справа от мамы стоял папа. Его доброе лицо выглядело очень счастливым. А в руках папа бережно держал меня. Педро был бы прекрасным отцом. И его самоотверженный поступок — тому подтверждение. А тогда, как я думал, мне самому предстояло стать главой семьи. И я очень боялся не справиться с этой ролью. Сделать своего же ребёнка несчастным. Особенно ужасной эта участь кажется тому, кто рос безотцовщиной. Кто всю жизнь мечтал об отце, который сможет научить, показать, что хорошо, что плохо, поддержать, защитить. Сколько себя помню, мне всегда этого не хватало, особенно в подростковом возрасте. Когда все вокруг только и делают, что обвиняют тебя в твоём даре, а дальше уже приплетают внешность, характер, поведение. Сестры, если даже постараются, понять не смогут, а мама сама страдает от давления горожан и совета старейшин. И после всего этого ты не видишь другого выхода, кроме как стоять у портрета отца и чуть ли не с криками просить: «Ну хоть ты скажи, что я не плохой! Я бы очень хотел стать таким, как ты, но я не могу! Разве я заслуживаю за это быть изгоем?! Почему, почему тебя нет рядом, когда ты так нужен?..» И вот у тебя самого должен появиться ребёнок. И теперь тебе предстоит его учить, оберегать и защищать. А как дать то, чего у тебя всю жизнь не было? И вдруг в голове пронёсся один из разговоров с Агатой: " А у меня нет родителей. Точнее, они были, но очень-очень давно. Моя мама умерла при родах. А папа во время пожара ещё в том городе получил серьёзные ожоги. Это очень подкосило его здоровье, и он скончался, когда мне было три года. Меня к себе взяла семья Хадо, которая сама потеряла кормильца во время революции. Миссис Хадо была невероятной женщиной, добрейшей из всех, что я знала. Она в одиночку воспитывала сына и двоих дочерей, ещё и взяла меня под своё крыло. Хадо часто говорила: «Дети — цветы жизни. Как бы не было тяжело, они всегда станут твоей отрадой и поддержкой». Я ей обязана очень многим. Но, к сожалению, её не стало, когда мне исполнилось четырнадцать. И главой семьи стал юный Хадо, который тогда был чуть старше меня самой… " Агата лишилась родителей, будучи совсем ещё малышкой. А подростком помогала такому же осиротевшему мальчику заботиться о семье. И после такого она не отказывалась иметь детей, хотя я не мог даже представить себе, как ей страшно было решиться на этот шаг. Агата с рождения была обделена материнской любовью, в то время как у меня была мама, которой пришлось в одиночку воспитывать тройню. Да, судьба не во всём была ко мне благосклонна, но у меня были сестры, их мужья, мама, невеста. Я не мог изменить того, что уже случилось, но мог измениться сам. У меня не было примера в виде отца, но я чётко осознавал, чего мне не хватало в своём детстве и что я мог хотя бы постараться дать своим детям. Поддерживать их во всём, отстаивать их право на любые внешность, взгляды, вкусы, характер, оберегать и защищать, дав им насладиться беззаботной детской порой, не окуная с малолетства в тяготы взрослой жизни. Дарить им как можно больше любви, какой бы дар они не получили. Но для этого нужно было начать хотя бы с моральной подготовки. Я свернул за угол и стал внимательно рассматривать вывески, гадая, правильно ли запомнил расположение магазина. И вдруг встал как вкопанный, уставившись на яркую витрину с открытым ртом. За стеклом в приглушённом свете восковых огней стояли игрушки. Здесь было буквально всё, что мог пожелать ребёнок: огромный барабан с деревянными палочками, наряженные куклы с огромными глазами, качалки в виде серых осликов, цветастые домики с миниатюрными человечками внутри… Игрушек было так много и все они были такими яркими и красочными, что сидящий где-то на самой глубине души маленький мальчик неистово ликовал, прося немедленно зайти внутрь и всё потрогать. Мой внутренний порыв был абсолютно понятен: у нас с сёстрами в детстве почти не было игрушек. Первые пять лет их не было потому, что людям было не до этого — нужно было заботиться прежде всего о крове и пропитании. А потом у нас появились дары и стало уже как-то не до игр… Поэтому, зайдя в магазин, я еле-еле сдерживал себя, чтобы с жадностью не захапать всё, что только поместится в руках, и не притащить на кассу. Сначала я украдкой покатал паровоз по лежащим на полу рельсам, затем стал разглядывать картинки на кубиках, а потом совсем немножко помахал блестящей саблей. Но вдруг мой взгляд остановился на витрине с плюшевыми игрушками. Я тут же положил саблю и с трепетом взял в руки вязаного мишку с лиловым брюшком и белой мордочкой. Пистолетики и вагончики это, конечно, здорово, но больше всего в детстве я мечтал иметь вот такого вот мягкого друга. Правда, у меня потом появились крыски, но в тот момент, как я увидел этого медведя, мне хотелось только одного — взять этого пушистика с собой. Стал бы первым подарком для сына или дочери. Я уже хотел идти к кассе, как вдруг услышал разговор двух женщин, стоявших по ту сторону прилавка: — Представляешь, я, когда носила Бениту, даже к ослам не могла подходить, сразу начинала задыхаться! — Это тебе ещё повезло! Организм включил режим самозащиты. А то, бывает, подходят всякие беспечные будущие мамаши, мол, погладить кошечку, собачку, а потом — бац! — и заработали гельминтоз, а то и что похуже. — Да, всякую живность в такой уязвимый для организма период лучше за километр обходить. Поэтому вот, куплю Бените попугайчика, чтобы больше всяких бродячих котят домой не таскала! Беременные подружки, расплатившись за игрушку, ушли, начав болтать про вред свежих фруктов для младенца, а я стоял у кассы в ступоре, пытаясь переварить подслушанное: — Сеньор, вы платить будете? — раздражённо спросила продавщица. — Да, сейчас. — я поспешно вынул из кармана несколько монет и вдруг замер, в задумчивости глядя на женщину. — Скажите, а правда, что животные… эм, негативно влияют на протекание беременности? — Пфф, ясен красен. — фыркнула та. — Аллергия, воспаления от укусов, про инфекции вообще молчу. — И что, совсем ничего нельзя сделать? — угасающим голосом спросил я. — Не, ну если вам всё равно на здоровье жены и ребёнка, то ради Бога, держите, кого хотите. — усмехнулась женщина. — Но вообще, к этому вопросу нужно подходить серьёзно. Особенно если дома водятся паразиты, вроде тараканов, мышей, крыс… — Крысы не паразиты. — тут же возразил я. — Как же не паразиты? Всю заразу по улицам собирают, бешенство переносят, от одних их экскрементов можно столько хвори нахватать, не говоря уже о том, как это отразится на здоровье и жизни ребёнка! Вот что я скажу вам, молодой человек — если не хотите серьёзных проблем в будущем, избавьтесь от всей живности, особенно от грызунов, вычистите дом от их дерьма, и чем раньше, тем лучше! Уж я-то сколько всего повидала за свою жизнь… — Я понял, спасибо, сдачи не надо. — дрогнувшим голосом бросил я и поспешил выйти на улицу. Оказавшись снаружи, я сел на крыльцо и в отчаянии откинул голову назад, прислонившись к стене. От волнения и ужаса заходилось сердце. Я прекрасно понимал, что этот шаг был неизбежен, но я не мог на него решиться. Не мог вновь лишиться друзей, как тогда двадцать лет назад, которые прожили со мной всю жизнь. Которые были со мной всегда, чтобы не случилось. Я неимоверным усилием заставил себя посмотреть вниз, на сумку, висящую у меня на плече. Положив на неё руку, я ощутил, как внутри мирно шевелятся во сне тёплые брюшки. Двадцать две маленькие крыски, имена которых я знал наизусть и каждую из которых всегда безошибочно отличал от другой. Ради меня они научились ходить исключительно в отведенный им туалет и больше не сидели в складках одежды или в космах волос, теснясь в небольшой сумке, но никогда не оставляя меня в одиночестве. А теперь мне нужно было оставить их самих. Собравшись с духом, я легонько постучал пальцем по сумке и несколько раз цокнул языком. Крыски тут же вылезли наружу, в ожидании глядя на меня своими чёрными глазками. — Послушайте, — сиплым голосом начал я, — вы — мои самые лучшие друзья на свете. Без вас я бы не смог прожить ни дня в своей дурацкой комнате. Да и вообще моя жизнь была бы в сто раз ужаснее. Но сейчас… я не могу вас оставить у себя. У меня… у меня должна появиться своя семья, дети, понимаете? Мне… очень тяжело прощаться с вами, правда. Вы можете прибегать, когда захотите, я буду вам давать столько еды, сколько нужно, буду с вами видеться… Но жить как раньше вместе мы не сможем. Простите меня. Последние фразы давались с огромным трудом. Я с болью глядел на непонимающие мордочки зверьков. Каждая секунда этого прощания была сродни пытке. — Ну же, давайте. — надрывисто прошептал я, едва сдерживая слезы. — Уходите. Пожалуйста. Из серой пушистой кучки вдруг вылезла вперёд одна крыска. Паула подбежала ко мне совсем близко, смотря на меня понимающим взглядом. Она взобралась по моей руке и, сев на плечо, принялась тереться об мою щеку, тихим попискиванием подзывая сородичей. Вскоре вся орава зверушек оказалась на моих рубашке и брюках, ласкаясь на прощание. В тот момент я особо остро почувствовал преданность и любовь своих питомцев и то, как сильно я сам привязался к ним. Паула первая спустилась на землю и пропищала, позвав других. Дружно помахав хвостиками, крыски медленно разбрелись по улице. Последней осталась Паула. Она смотрела каким-то особым, ласковым взглядом, будто бы желая мне всего самого лучшего. Она ещё раз выразительно повела хвостиком и скрылась в ночной мгле. Я ещё несколько минут беспомощно смотрел на пустынный переулок. Никогда ещё не чувствовал себя настолько одиноким. Я с тоской взглянул на игрушечного медведя — безмолвное напоминание того, ради чего всё это было. Ради будущей семьи. И тогда я очень надеялся, что это было не зря. И в последние месяцы подготовки к нашей с Пепой свадьбам я был абсолютно уверен, что все мои старания были не напрасны. Хотя то сумасшествие, что происходило за эти время, описать словами было невозможно. Я даже не помню, спал ли кто-нибудь в нашем доме вообще за несколько недель до венчания моей сестры и Феликса. Но такие мелочи тогда нам были не важны. Мы с Агатой круглыми сутками одумывали каждую деталь в оформлении холла Каситы, обсуждали с Джульеттой меню, корпели над программой мероприятия. Если иногда я еле плелся на встречи с каким-нибудь декоратором или флористом, то Агата была с головой поглощена в процесс подготовки (хотя до фанатизма Пепы ей всё же было далеко). А в особенности её приводил в восторг наш танец. Признаться, он был действительно волшебным. Феликс смог сделать из первоначальной откровенной румбы совершенно противоположный по стилю чувственный и нежный вальс. А наряды Агустина получились просто сказочными. У меня был синий камзол с жилеткой миндального цвета и чёрными брюками, а у Агаты — великолепное золотистое платье со спущенными плечами, волнистой пышной юбкой и бархатными перчатками. Мы будто сошли с картинки той самой таинственной книжки, что показывала Пепа. «Вылитые принц с принцессой! " — восклицали наши модельер и хореограф. Агата и сама признавалась, что в этом танце она чувствовала себя героиней своих книг. И эта фраза от её лица была лучшей похвалой работе Агустина и Феликса. А для меня лучшей наградой была реакция Пепы, которая спустя несколько недель изнурительных репетиций нашего танца наконец смогла увидеть готовый результат. Сестрёнка сначала минут пять восторженно визжала, потом даже захотела с нами сфотографироваться, а затем с довольным видом произнесла: «Секретная операция Бруно близится к своему завершению! " И вот настал день официального завершения операции Пепы — её свадьбы. Чтобы успеть до начала финальной подготовки к вечернему мероприятию, я пришёл в парикмахерскую аж в четыре утра. А в пять уже стоял у огромного зеркала в комнате Агустина и Джульетты и осматривал свою причёску, пытаясь свыкнуться со своим новым внешним видом. — Amado, где моё платье? — послышался голос сестры. — Пепа сейчас будет рвать и метать, если узнаёт, что я до сих пор его не приготовила… Джул просунула голову в дверную щель и сосредоточенно стала оглядывать комнату. Вдруг она подняла глаза на меня. — Бруно? — ошарашенно пробормотала сестрёнка, в потрясении рассматривая мои волосы. — Ты что… подстригся?! — А что, выглядит не очень? — обеспокоенно спросил я, вглядываясь в своё отражение. — По-моему, довольно неплохо. — Нет, смотрится, конечно, здорово, просто… Я думала, тебе нравилась твоя причёска. — Ну да, нравилась… — Тогда почему ты её сменил? — Если честно, идею мне подала мама. Как я понял, она очень хотела увидеть меня в новом образе. Ну и Агата её поддержала. В общем, я решил, почему бы не попробовать? Вдвойне обрадовать их в такой праздник. Джульетта смотрела на меня каким-то странным взглядом. — А тебе самому нравится? — настороженно спросила она. — Эм… да. Довольно необычно. И здорово смотрится с костюмом, который подготовил Агустин мне на сегодня. Я как раз пришёл сюда, чтобы его забрать. — Схватив висящие на вешалке рубашку и светло-коричневые брюки, я приложил их к себе. — Ну как? Что-то знакомое в них прослеживается, не находишь? Джул не отвечала, глядя на меня в каком-то немом шоке. — Да. — наконец задумчиво проговорила она, нахмурив брови. — Что-то в этом есть… С этими словами сестра исчезла в коридоре, совсем забыв про платье. Я недоуменно глядел на дверь, так и не поняв, понравилась ли Джульетте моя стрижка или нет. Я ещё раз окинул критическим взглядом своё отражение. Мне и самому в длинных кудряшках было привычнее и комфортнее. Ещё пару лет назад я вообще бы не решился на такое. Но мама тогда в магазине с таким воодушевлением говорила о том, как бы мне пошла короткая причёска, при разработке свадебного костюма тоже бросала по этому поводу пару замечаний, словом, я сдался. Я абсолютно понимал, что для мамы моё венчание с Агатой было также важно, как и для меня самого. И что мне стоило уступить и появиться на торжестве в желанном Альмой образе? Ну а если даже и получилось не очень, всё равно обратно волосы я бы уже не вернул. Поэтому я забрал свой костюм и вышел в холл. Торжественная суматоха уже была в самом разгаре. Повсюду сновали люди, нанося финальные штрихи перед встречей гостей — поправляли цветочные гирлянды, столы и стулья, проверяли наличие всего необходимого по километровым спискам. И посреди всего этого хаоса сияло яркое солнце — Пепа с идеально уложенными волосами о чём-то щебетала с Офелией, отвечающей за укладку и макияж невесты. — Нужна моя помощь? — поинтересовался я, подходя к сестрёнке. — О Боже, rizo, где твои лохматушки? — удивлённо воскликнула Пепа, с любопытством оглядывая мою причёску. — Тебе нравится? — с надеждой спросил я. — Прикольненько, но очень непривычно. Ты мне напоминаешь кого-то. — задумчиво протянула сестрёнка, с прищуром всматриваясь в мои волосы. — Ну ладно, потом вспомню. А что касается помощи, то ты прекрасно знаешь, что у меня всё схвачено. Тем более, что у тебя сегодня почётная роль шафера, так что иди и хорошенько прихорашивайся! Пепа уже хотела повернуться обратно к Офелии, как вдруг кинулась ко мне в объятия: — Господи, Бруно, я так счастлива! — прошептала она слегка дрогнувшим от волнения голосом. — Я выхожу замуж и у меня безупречно спланированная свадьба! Ты был прав — я действительно смогла найти того, кто меня искренне, по-настоящему полюбит. — Пепа отстранилась, смотря на меня полными счастливых слез глазами. — Спасибо тебе огромное, Бруно. За то, что поверил в меня тогда. И за операцию «Meteorologista». — Я очень рад за тебя, hermanita. — с теплотой произнёс я. — Уверен, сегодняшнее торжество пройдёт просто прекрасно. — Если только шафер не будет путаться под ногами. — подмигнула Пепа. — Правда, Бруно, ты уже помог всем, чем мог. Через два часа уже будут подтягиваться люди, поэтому от тебя требуется лишь прийти вовремя и обязательно супер красивым. — Всё будет сделано на высшем уровне. — торжественно кивнул я с озорной ухмылкой и направился в свою комнату. Одеваться было ещё рано, поэтому я отложил костюм и достал спрятанный за валуном блокнот с будущей планировкой моей комнаты. Джул сказала, что с того момента, как Агустин стал жить у неё, её комната постепенно стала меняться, подстраиваясь под потребности нового жителя. Вот только моя сестра жила в уютной травяной лавке, перемены в которой были незначительными, а вот с моим местом жительства ситуация была совсем иной… Если честно, я вообще не представлял, как можно жить с детьми в скалах, заваленных песком. Поэтому я пытался примерно прикинуть, как можно было бы поменять интерьер комнаты. — Может, все-таки стоит укоротить лестницу и сделать потолок? — в задумчивости пробормотал я, глядя на стены. — Что думаешь, Касита? В ответ не последовало ни утвердительно скрипа, ни даже малейшего шороха. — Ну Касита! — страдальчески протянул я. — Нам же нужно работать в тандеме! Подай хоть знак какой-нибудь! — Ты о чём? — послышался знакомый голос. Я в страхе обернулся и поспешно спрятал блокнот за спину. Но было уже поздно: Агата его заметила и теперь с любопытством пыталась в него заглянуть. — Что это? Ну покажи, пожалуйста! — с детским упрямством просила девушка. — Вообще, это был сюрприз… — неуверенно произнёс я, но, не выдержав настойчивого взгляда, всё же уступил. — Ладно, вот, смотри. — Это что, твоя комната? — удивлённо спросила Агата, разглядывая схему. — Да. Я просто решил, так скажем, пофантазировать, как её можно будет преобразить, когда мы станем жить вместе. — А это?.. — Агата, нахмурившись, всматривалась в записи и вдруг в растерянности подняла на меня глаза. — Ты что, хочешь убрать весь песок? И изменить верхнюю комнату для видений? — Ну, какую-то часть песка я всё же оставлю, детям нравится в нём играть, а ту комнату да, неплохо было бы поменять… — Подожди, — с тревогой прервала Агата. — А как же твои предсказания? — Предсказания… На самом деле, я не хотел об этом говорить раньше времени, но раз мы затронули эту тему… В общем, я решил больше не использовать свой дар. — Что? Почему? — потрясённо воскликнула Агата. Я бережно взял невесту за руки и с улыбкой заглянул ей в глаза. — Потому что я хочу, чтобы ты занималась тем, что любишь. Мы не сможем уделять достаточно внимания детям, если оба будем поглощены своей работой. А так я смогу помогать тебе с их воспитанием, и у тебя будет оставаться время на дела в библиотеке. — И твои крысы теперь живут на улице… тоже по этой причине? Я кивнул. — Но ты ведь так привязан к ним. И… тебе было очень важно, чтобы твой дар приняли. — Ради твоей искренней любви я готов на всё. — просто ответил я. Агата молча смотрела на меня каким-то незнакомым мне раньше взглядом. Пауза затягивалась. — Знаешь, одно предсказание я всё же хочу сделать напоследок. — с задором произнёс я, прерывая тишину. — Ты ведь до сих пор не видела моего дара в действии? — Н-нет, — в смятении пробормотала Агата. — Значит, сейчас увидишь! Это будет твоё видение. Точнее, наше общее. — В смысле? — недоуменно спросила девушка. — Ну… я думал, будет интересно сделать предсказание на наше совместное будущее. Только мы его не увидим — будем смотреть друг другу в глаза, а потом закопаем изображение в песок. А через пару лет достанем и посмотрим, сбылось или нет. Но, если ты не хочешь, мы можем обойтись и без этого. — поспешно добавил я, глядя на беспокойное лицо Агаты. — Нет. — неожиданно заявила она, с решимостью улыбнувшись. — Мне нравится эта идея. И мне очень хочется увидеть твой дар. — Класс! Только по лестнице всё же придётся взобраться. Агата была наверху буквально несколько раз, благоразумно решив убраться там одним заходом. И поэтому, освежив в памяти незабываемые эмоции изнурительного подъема, она тут же согласилась, что высотные габариты комнаты в списке изменений будут стоять первым пунктом. Я принялся за свой привычный ритуал подготовки лунок из листьев, с удовлетворением глядя на заинтересованное лицо Агаты. За те несколько месяцев я и забыл, как здорово видеть любопытство в глазах тех, кто впервые видел мой дар. От этой мысли мне вдруг стало тоскливо: сколько бы бед прорицание не принесло мне за жизнь, гадать мне всё равно нравилось. Как Пепе нравились её грозы и туманы, какими ужасными они не были, и Джульетте готовить свои целебные блюда, даже если это была уже сотая партия арепас за день. Каким бы не был дар, он всё равно являлся частью нас, и пытаться наладить с ним отношения было гораздо лучше, чем просто игнорировать или ненавидеть его. Тем более, что в последние годы я получал похвалу и признание за редким исключением. И в будущем мне очень бы этого не хватало, думал я. Но я тут же отогнал эти мысли прочь. Впереди, как мне казалось, меня ждала лучшая жизнь вместе со своей возлюбленной. — Готова? — в предвкушении спросил я. — Ага. — кивнула Агата, с изумлением и восторгом рассматривая ритуальный костёр из кучек листьев у моих ног. — А если видение промахнется и покажет будущее лет через пятьдесят? А если покажет вовсе не про нас? Как вообще нужно.? — Успокойся. — мягко произнёс я, беря девушку за руки. — Просто думай о себе, обо мне, о нас, о нашем будущем. Волшебство всё сделает само. Только чтобы всё получилось, не смотри по сторонам, только на меня, ладно? И когда появится изображение, закрой глаза, чтобы ничего не увидеть. Агата ещё раз кивнула и сосредоточено уставилась на моё лицо. Я глубоко вздохнул и ощутил, как песок вздымается вокруг нас в серо-зелёном вихре. По сторонам мелькали картины видения, но я не видел, о чем они были, глядя на девушку. Та заворожено смотрела прямо мне в глаза. Через несколько мгновений песчаный бурьян стал осыпаться, и я тут же закрыл наши макушки появившимся куском стекла, после чего поспешил спрятать видение у дальней стены пещеры предсказаний. — Это. Было. Потрясно. — ошарашенно проговорила Агата, до сих пор смотря куда-то перед собой. — Этот вихрь, и что-то там ещё мелькало в нём… А твои светящиеся зелёные глаза — вообще нечто… — Ну да, есть такое. — довольно засмеялся я, проходя к лестнице. — А от чего зависит содержание видения? В смысле, ты что-то говорил про связь будущего с настоящим, его изменчивость… — Ну… Всё определяется текущим состоянием объекта предсказания. Например, возьмём цветок. Допустим, до того, как ты пришла ко мне, чтобы увидеть будущее, ты регулярно поливала растение, удобряла, и оно у тебя росло и крепло. Тогда, конечно, видение покажет твой цветок благоухающим и здоровым. Но если после предсказания ты перестала заботиться о цветке, то предначертанное не исполнится. И наоборот. Если ты не ухаживала за растением до предсказания, и на стекле отобразилась гибель бутона, а после видения ты стала проявлять внимание и заботу к цветку, то ему ничего не грозит. — Но, по сути, до этого можно догадаться логическим путём, и в будущее заглядывать не надо. — Всё не так прозрачно. Ты можешь думать, что хорошо ухаживала за растением, и надеяться на благоприятное видение, но там может отобразиться и погибший цветок, поскольку ты могла и не догадываться о том, что не соблюдала условия содержания, концентрацию удобрений, кучу всяких других факторов. Бывает и такое, что ты совсем отчаялась вдохнуть в свою домашнюю флору жизнь, а видение покажет всё целым и невредимым, ведь, отказывается, цветы можно было спасти и всё было не так плохо, как тебе казалось. Кстати, о цветках. — Я с гордостью указал Агате на растущий в большом горшке розовый куст. — Смотри, какой красавец! Уже скоро его можно будет пересадить во двор Каситы! — Все-таки я была права по поводу калийной подкормки, согласись? — с не меньшей гордостью заметила Агата. — Абсолютно. Благодаря тебе роза с каждым днём делается всё краше. — заверил я, с благодарностью приобняв девушку за плечи. И не только из-за удобрений, подумал я. Слова Инесы звучали в моей голове постоянным напоминанием того, на какие чудеса способна любовь. — Бруно, ты что, одурел совсем?! — послышался снизу возмущенный голос сестры. Я в страхе уставился на песчаный барьер, около которого стояла Пепа с зонтиком в руках. — Опять свои гадалки затеял?! — Я…эээ… — Только не ври и не оправдывайся, я прекрасно видела, какие тучи клубились над твоей башней несколько минут! А если бы ты, не дай Бог, увидел там что-нибудь ужасное?! — Пепа, всё хорошо, это было наше с Агатой видение, клянусь, там не было ничего про сегодня и про твою свадьбу! Сестрёнка осмотрела меня с головы до ног подозрительным взглядом, отчего я несколько раз успел пожалеть о своём отчаянном порыве погадать в последний раз. — Ладно, верю. — наконец снисходительно произнесла Пепа. — В конце концов, ни один дурацкий кусок стекла не сможет расстроить мой идеально выверенный план, по которому вы уже десять минут как должны собираться к встрече гостей! Агата, мама ждёт тебя в своей комнате! Бруно, у тебя помощников нет, но, надеюсь, ты справишься И без них! И не вздумайте опоздать! — Беги, иначе на нашем венчании она снесёт нас снежной лавиной. — одними губами произнёс я, подмигнув Агате. Девочки ушли, оставив меня один на один с моим костюмом. Я аккуратно надел рубашку, застегнул манжеты, поправил ремень на брюках, попытался пригладить лосьоном выбившуюся из причёски прядку и вдруг наткнулся взглядом на скромно висящее на стуле моё старое пончо. И я внезапно осознал, насколько всё изменилось. Раньше я вечно ходил в заляпанной песком и крысиным помётом одежде, а теперь научился одеваться так, чтобы ни одна песчинка не попала на идеально отглаженные штаны или кофту (что, однако, отнимало гораздо больше времени). И, черт возьми, я начал пользоваться лосьоном! Хотя до этого ячастенько посмеивался над Агустином, корпевшим над своими волосами посредством десятка разных баночек. А теперь я сам изловчился обращаться с подаренным зятем средством для укладки. Хорошо это было или нет? Я не мог этого понять… Да и размышлять уже было некогда. Я взял пончо с собой (чтобы положить в кладовку по дороге, всё равно надевать его я больше не собирался) и направился к выходу. В холле уже толпились гости, в ожидании бродя по залу и потягивая бокалы с шампанским. У стола с закусками стояла Джульетта в атласном сиреневом платье и с волнением глядела на лица тех, кто уже начал пробовать её блюда. Рядом с ней стоял Агустин, с тем же выражением разглядывающий пошитые им наряды гостей. На входе прибывающих встречала Пепа, приветствуя каждого сияющей от счастья и предвкушения улыбкой. На ней было прекрасное бежевое бархатное платье, которое она вскоре должна была сменить на своё великолепное свадебное. Феликса в доме не было — он уже ждал в церкви (Пепа свято чтила правило не видеться с женихом до венчания). А совсем рядом с лестницей стояла Агата, одетая в белую блузку с широким воротником и пурпурно-розовой юбкой. Она смотрела куда-то вдаль затуманенным взглядом, сжимая в руке что-то белое. Увидев меня на лестничной площадке, Агата переменилась в лице. — Бруно? — громко выдохнула она, уставившись на меня в растерянном изумлении. — Бруно? — послышался звонкий голос Пепы. — Он уже спустился? Я думала, он будет ещё полчаса там во… Сестрёнка осеклась, уперевшись в меня потрясённым взглядом. Все присутствующие с любопытством повернулись ко мне и точно также застыли, с интересом и удивлением разглядывая мою фигуру. Я в свою очередь непонимающе смотрел на них, пытаясь понять причину всеобщей странной реакции. Тут я заметил, что люди глядели то на меня, то куда-то назад. Я с тревогой повернул голову и замер, тут же всё осознав. За моей спиной висел портрет отца. Время будто повернули вспять, и я снова почувствовал себя пятнадцатилетним мальчишкой, с грустью уповавающим на изображение покойного родителя. Только тогда я оборачивался к зеркалу и в очередной раз убеждался, что совсем не похож на папу. А теперь отражение утверждало обратное: я был почти что копией своего отца. — Смотри. — совсем близко прошептал знакомый голос. Агата обняла меня за плечи и протянула фотографию. — Твоя мама дала. Это со свадьбы твоих родителей. Я взглянул сначала на фото, потом на наше отражение. В тот момент я осознал, что и Агата была очень похожа на Альму. Большие карие глаза, косички каштановых волос и лучезарная улыбка. Смотря через зеркало в глаза девушки, я понял, что она думала о том же. Мы хором повернулись к стоящим в холле. Было видно, что гости тоже заметили сходство и теперь с умилением взирали на нас. И вдруг я разглядел в толпе маму. В её глазах мешались щемящая тоска и трогательная нежность. А ещё невероятная, безмерная гордость. А на лице светилась счастьем улыбка, совсем как на той фотографии. Выделялись только лица сестёр. Джульетта смотрела на меня с необъяснимым беспокойством, а взгляд Пепы выражал отчаянную обиду. — Предлагаю поднять бокалы за виновницу этого чудесного торжества! — громким голосом произнёс я, подходя к столу с напитками. — За Пепу! Люди тут же оживились, и воздух наполнился звоном стекла и поздравлениями в адрес невесты. Взглянув на вновь оживившееся лицо сестры, я с облегчением вздохнул и подошёл к фуршету с лёгкими закусками. — Сеньор Санчо? — с недоумением воскликнул я, увидев, как изрядно набравший с нашей последней встречи почтальон уминал вторую тарелку арепас. — Вы разве не на диете? Санчо взглянул на меня с усмешкой. — Сеньор Бруно, ну хорош уже, вы ведь не верите в эту чушь. — Вообще-то я сам посоветовал вам перейти на правильное питание, чтобы избежать предсказания, и вы со мной согласились. — с напором напомнил я. — Ну да, я, конечно, сначала тоже заблуждался, но когда узнал, что вы отчаялись в своём даре и отказались от него, я и сам осознал бесполезность этой затеи с похудением. — Откуда вы?.. — опешенно произнёс я, осекшись на половине фразы. — Послушайте, я ведь не из-за этого решил больше не гадать… — Ладно-ладно, сеньор Бруно, не нужно, признать свои ошибки никогда не поздно. — усмехнулся Санчо, дружески похлопав меня по плечу. — Не стоит отрицать очевидное, тем более когда все это знают и понимают. Я оторопело отшатнулся от стола, пытаясь переварить услышанное. Все уже знают? Откуда? Неужели Агата проболталась? Я замотал головой в поисках девушки, однако наткнулся на маму, весело щебечущую с другим моим бывшим клиентом. Постепенно до меня начало доходить. Агата вряд ли бы стала рассказывать о моём решении всем подряд, а вот мама очень даже возможно. Но правда ли все думают, будто я отказался от дара из-за осознания его никчемности? Хотя, может, всё так и выглядело со стороны… Внутри меня вдруг закипела жгучая обида. Последние годы я из кожи вон лез, чтобы изменить мнение людей о себе и своём даре, чтобы они поняли, что предсказания могли поменять их жизни в лучшую сторону. И у меня были результаты, я действительно помогал тем, кто обращался ко мне! А сегодня всё это рухнуло в один миг. Теперь люди прочно уверовали в то, что я просто сдался. Что они были правы на мой счёт. — Значит, это правда? — раздался голос за моей спиной. Я повернулся, увидев перед собой тревожное лицо сеньоры Хуаны. — Вы отказались от своего дара? Но почему? — Потому что я думал, что так будет лучше для моей будущей семьи. — искренне ответил я. — Хотя я и не ожидал, что все разом сочтут мои прошлые советы бесполезными. — Не все. — покачала головой Хуана. — Но очень многие действительно потеряли веру в ваш дар. Ведь они думают, что вы тоже больше не верите в него. Тогда люди видели в вас отчаянное сопротивление их мнению, видели в вас подтверждение ваших слов о пользе видений. Но вы очень изменились за это время. Скажите…а вы правда счастливы, что сделали такой выбор? — Думаю, да. — ответил я после секундной заминки. — Все вокруг его одобряют. Особенно я рад, что счастлива мама. — Да, я понимаю, что сеньора Альма довольна такими изменениями, вашу новую сущность быстро и легко приняли окружающие. — с едва уловимой горечью произнесла Хуана. — Но позвольте дать вам совет: не прогибайтесь под чужими мнениями и давлением. Не копируйте других, даже если считаете, будто они в чем-то лучше. Будьте собой. Сеньора ушла, окинув меня напоследок печальным взглядом. А я стоял и смотрел ей вслед, пытаясь отойти от такого странного разговора. Слишком много всего навалилось за один вечер. И всё это мне нужно было хорошенько обдумать где-нибудь в тишине, пока не началась церемония… — А вот и наш великий наследник рода Мадригалей! От знакомого издевательского тона меня аж передёрнуло. Я повернул голову и непроизвольно сжал кулаки. Какого чёрта он здесь делает?! — На свадьбу приглашён весь город. — с усмешкой напомнил Тристан, словно прочитав мои мысли. — А вообще, я хотел высказать тебе своё восхищение. С последней нашей встречи ты стал совсем другим. От тебя тут все в восторге. Но, поверь мне, всё это. — он обвёл руками зал. — не по-настоящему, понарошку. Спектакль, устроенный ради того, чтобы превратить тебя в марионетку сеньоры Альмы. — Что? — произнёс я, опешав от такого сумасбродного бреда. — И невеста у тебя липовая. Играет роль спасительницы Энканто от чудовищного дара провидца. Жалко её, конечно. Агата ведь не любит тебя. Ей с тобой светит лишь несчастье… — Так, послушайте! — взревел я не своим голосом. — Я больше не желаю слушать этот идиотизм! Мне всё равно, приглашены вы или нет, для вас путь отныне сюда закрыт! Либо вы затыкаетесь, либо сью же секунду выметаетесь из нашего дома! — У тебя даже голос возмужал. — с уважением произнёс Тристан. — Как тебя мать с Агатой обработала. На самом деле, я подозревал, что моим словам ты не поверишь, поэтому принёс вот это. — Что это? — злобно прошипел я, глядя на протянутый мне конверт. — Доказательство. — Я не возьму. — Я же не заставляю тебя его вскрывать. Можешь взять и сжечь, и тогда никто никогда не узнает, что там лежало. А можешь посмотреть, что внутри, и наконец открыть глаза на всё происходящее. Я с ненавистью глядел сначала на конверт, потом на его хозяина. Наконец, я вырвал послание из рук Тристана и как можно быстрее зашагал прочь. — Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор! — довольным голосом крикнул мне вслед сеньор. Я прислонился к стене, пытаясь унять безумный вихрь кружащихся в голове мыслей и событий. Сначала Санчо, потом Хуана, теперь ещё этот проклятый конверт… Около лестницы я увидел Агату. Та стояла рядом с Хуаной, которая что-то ей втолковывала. На лице возлюбленной отражалось тревожное смятение. Увидев меня, Агату будто передёрнуло. Она поспешно отвернулась и торопливо стала взбираться по лестнице. У меня было стойкое ощущение, что вокруг меня что-то происходит, а я не знаю что. Единственное, что я знал наверняка — конверт нужно было немедленно сжечь. Я медленно стал подниматься по ступенькам. Бежать куда-то уже не было сил — сердцебиение и так было на взводе. Я хотел добраться до своей комнаты, где, точно помнил, были спички. Но тут я остановился возле маминой двери, через дверную щель услышав голос Агаты. Разобрать его было очень трудно, девушка говорила совсем тихо. Слышно было лишь обрывки фраз — «сделка», «оговоренные условия», «внести свои корректировки»… Ничего не сумев понять, я заглянул через щёлку внутрь. Агаты не было видно, зато было видно маму. Она стояла, плотно поджав губы, и с напряжением вслушивалась в монолог девушки. Вдруг мама раздражённо хлопнула ладонью по комоду и резко повернулась в ту сторону, где, видимо, стояла Агата. — Послушайте, я не намерена ничего менять в нашем с вами договоре! — отчётливо чеканил металлический голос. — Я выдвинула вам требования, вы с ними согласились и, будьте добры, следуйте им до конца! Благодаря вам мой сын наконец стал нормальным человеком, перестал грезить несбыточными мечтами о своём даре, и я не позволю всё это разрушить! Тем более, что свою часть сделки я выполнила, и вы получили свою долю с лихвой! Альма продолжила свою возмущённую тираду, но я уже не вслушивался. Того, что я узнал, было предостаточно. Я обессиленно сел на пол, прислонившись к стене. В голове снова и снова в адском вихре прокручивались слова: договор, условия, требования, доля, несбыточные мечты… «Нет, этого не может быть, ты не так понял…» — пытался возразить где-то внутри тоненький голос, но разум тут же заткнул его. Всё, чем я жил последние полгода, оказалось ложью. То, что я услышал, тут же меняло кусочки нестройного пазла местами, собирая новую, истинную картинку. Первая красавица Энканто, за которой ухлестывали такие же красавцы, в том числе и проклятый Тристан, не могла влюбиться в лохматого, перепачканного крысиным дерьмом провидца, который своим даром наводил ужас на весь город. Если только ей не понадобилось содействие городского старосты, которая за услугу могла вне очереди помогать с любыми проблемами и в любое время предоставлять дары своих дочерей. А услуга проста — сделать из непокорного сына пай-мальчика, который не будет путаться под ногами, а заместо своего дурного дара будет приносить пользу в другом — плодить новых Мадригальчиков с угодным городу волшебством. Поэтому Альма хотела, чтобы наша свадьба прошла как можно раньше. Поэтому Агата так топила за поход в магазин, якобы для «сближения со свекровью». Поэтому мама была такой ласковой и доброй в последнее время. Все это был тщательно продуманный спектакль, а Агата оказалась в нём всего-навсего актрисой, блестяще отыгравшей свою роль, которую ей написала моя мать. И все эти уборка, покупка одежды, смена причёски — не проявление любви и заботы, а лишь осуществление давних желаний моей матери. Меня тошнило от уборок после тех времён, когда я стряхивал пылинки с Каситы каждый божий день на протяжении пяти лет. Мне нравилось, что крыски бегали по моей причёске, что не нужно было намывать волосы по пять раз на дню и следить, чтобы они не испачкались в песке. И любая одежда, кроме старенького пончо и пурпурными рубашки со штанами, вызывала у меня дискомфорт. И я души не чаял в своих зверьках, которые были моими верными друзьями почти всю мою жизнь. И я пытался отстаивать свои интересы, что моей матери очень не нравилось. И раз она не могла влиять на меня напрямую, Альма решила нанять посредника. И тут я вспомнил про конверт. Я в страхе взглянул на него, прекрасно осознавая, что могло там лежать. Вскрыв его, я одним движением достал фотографию… и моё сердце перестало биться. На фото Агата со страстью целовала Тристана в ночном переулке. Я был больше не в силах это вынести. Быстро встав на ноги, я резким движением распахнул дверь. — Значит, всё было подстроено, да?! — вскричал я. Услышав мой голос, Агата обернулась и в ужасе ахнула, закрыв рот руками. Даже у Альмы глаза широко округлились. — Ты всё это время притворялась, так? — с горечью восклицал я. — Имитировала любовь, чувства, а на самом деле оказалась просто исполнителем воли моей матери! — Послушай, Бруно. — в отчаянии прошептала Агата, осторожно подходя ко мне. — Да, сначала я делала всё, что велела твоя мама, но… — Мне не нужны твои оправдания. — яростно прервал её я. — Мне ничего больше от тебя не нужно. Я…я ведь правда поверил, что кто-то может меня полюбить, искренне, без всяких сторонних причин… Каким же я был идиотом. Для тебя я такой же монстр, как и для всех. И ты хотела, как персонажи твоих романов, сделаться героиней, расколдовать меня, превратить в сказочного принца. Что ж поздравляю, по крайней мере, чудовище ты точно убила. И да, свадьба отменяется. С этими словами я пошёл прочь из комнаты, слыша истошные всхлипы Агаты за спиной. На её громкие рыдания из холла стали сбегаться люди, чуть ли не сбивая меня с ног и посекундно спрашивая друг у друга, в чем дело. И тут издалека донёсся до боли знакомый голос: -… этот злобный прорицатель посмел обидеть нашу Агату! Наверняка хотел разрушить её счастливое будущее! Этому безумному магу не суждено любить! Их свадьба отменяется!.. По толпе пронеслась волна вздохов, ахов и громких восклицаний: — Агата вся в слезах! — Только безжалостный мог тронуть такую прекрасную девушку! — Вот провидец и показал своё истинное нутро! — Она его любила, а он так отплатил ей за её доброту! — Свадьба не состоится! — СВАДЬБЫ НЕ БУДЕТ! Я быстро сообразил, что если не найду укрытие, меня разорвут в клочья. Поэтому я юркнул в первую попавшуюся дверь и припал к стенке, тяжело дыша. — Бруно? Я в ужасе поднял голову. Пепа, облаченная в свадебное платье, которое ей поправляла помощница, смотрела на меня расширенными глазами. — Чья это свадьба отменяется? Моя?! — вопрошала она, почти перейдя на крик. — Нет, нет, ты что, конечно, нет! — тут же заверил её я, стараясь говорить как можно ободряюще. Пепино лицо озарилось горькой догадкой. — Твоя, значит, да? — прошептала она чуть слышно. — Послушай Пепа, сейчас это совсем не важно… — с трудом выдавил я, пытаясь совладать с застрявшим в горле комом. Но Пепа меня не слушала. Она в панике обхватила лицо руками и начала учащённо вздыхать. — Боже, Боже, всё идёт не так! Сначала твоя свадьба рухнула, а что дальше? А если случится что-то ещё?! — Пепа, если ты сейчас не успокоишься, случится ураган! — в отчаянии воскликнул я, глядя на раздувавшуюся грозовую тучу под потолком. Сестра вдруг замолчала и повернулась ко мне, в остолбенении глядя мне прямо в глаза. — Твоё сегодняшнее предсказание! — сипло произнесла она, показывая на меня пальцем. — Ты видел там бурю, да?! И она испортит мою свадьбу… — Пепа, всё совсем не так… — беспомощно забормотал я. — Нет, всё так, всё так! — кричала Пепа, готовая вот-вот разреветься.- Я столько готовилась, так хотела, чтобы всё было идеально, чтобы это стало лучшим событием в нашей с Феликсом жизни!!! Ты же знал, как я ждала этого дня, как ты мог так поступить, как мог всё испортить?! Кто вообще тебя просил гадать сегодня?! Снаружи засвистел шквалистый ветер, сопровождаемый неистовым грохотом приближающейся грозы. — Вот, всё, буря начинается. — апатично констатировала Пепа, в безысходности падая на пол. — Нет смысла даже с ней бороться, всё и так предрешено! За дверью послышались новые крики, самый громкий из которых, кажется, принадлежал помощнице Пепы, успевшей выбежать из комнаты. — Бруно разрушил свадьбу своей сестры! — Что, как?! — Он нагадал бурю! Грядёт ураган! — Мстит собственной сестре за свою несостоявшуюся свадьбу! — Как же это низко! — Подло! — Коварно! Не видя другого выхода, я накинул на себя до сих пор находящееся у меня в руках пончо, натянул капюшон и выскочил из комнаты. Я бежал так быстро, как только мог, то и дело слыша со всех сторон обвинения, ругательства и проклятия. Я не переставал бежать даже когда очутился снаружи, хотя бороться с бушевавшей стихией было невероятно трудно. Спрятавшись в кустах около Каситы, я пытался восстановить сбившееся дыхание. Но как только до меня доходило осознание произошедшего, я тут же начинал задыхаться вновь. Крики рядом со мной усилились, и я осторожно выглянул наружу. На улицу выбежала рыдающая Пепа, пытаясь оторваться от преследовавших её озабоченных гостей. И тут я увидел, как из города, мокрый и перепуганный, мчался Феликс. — Господи, Пепа, дорогая, как ты? — в безумной тревоге спросил он, очутившись рядом с невестой. — Пло-о-хо. — бормотала Пепа, неистово всхлипывая. — В-всё оче-ень-очень пло-о-хо! Мне-не так хоте-елось, чтобы у нас была-а-а самая пре-екрасная свадьба в ми-и-ире! Я-я так ме-ечтала побы-ы-ыть сегодня при-и-инцессой, в краси-ивом платье, а тепе-ерь он-о-о про-о-осто ужаснооооо! Пепа зашлась в новом приступе рыданий, а Феликс успокаивающе гладил её по спине, хотя было видно, что он сам был на грани от шока и переживаний за любимую. — Ты столько сделал для меня. — снова начала Пепа тихим голосом, слегка успокоившись. — Устроил невероятнейшую помолвку, а я… мой ураган уничтожил нашу свадьбу. Мне очень хочется отблагодарить тебя за всё, сделать тебя счастливым, но у меня никогда ничего не получается. Я всегда всё порчу. — Милая, — с пронзительной нежностью произнёс Феликс, аккуратно приподнимая голову Пепы за подбородок, желая заглянуть в её глаза, — даже если бы у меня была самая безупречная свадьба в мире, платье моей невесты было бы самым роскошным из всех, что есть на Земле, но этой невестой не была бы ты, я был бы глубоко несчастен. Я обожаю всё, что есть в тебе, в том числе и твой дар, и твои грозы, ливни, бурьяны… И то, что сегодня я стану твоим мужем, делает этот день самым лучшим в моей жизни. От этих слов у меня больно сжалось сердце. Я встал и, украдкой взглянув на чувственный поцелуй двух влюблённых, тихо ушёл в сторону леса. Я долго плутал неизвестно где. Мне было всё равно, как долго я шёл и куда, хотя в тайне надеялся, что забреду за пределы Энканто и затеряюсь где-нибудь в горах. Не пришлось бы возвращаться домой. Я вообще не представлял, как вновь покажусь перед жителями. И перед семьёй. В друг после нескольких часов скитаний до меня совсем близко донеслось журчание воды. Следуя этому звуку, я вышел к реке. Она тихо плескалась в своём русле, окружённая с одной стороны пальмами и кустиками, а с другой — непроходимыми хребтами гор. И до меня вдруг дошло — это была та самая речка. Я рухнул на землю совсем рядом с переливающейся водной гладью. Мне некуда было идти. Я не знал, что делать дальше. Как быть дальше. Стоит ли вообще быть. И попросить совета, помощи тоже было не у кого. Я остался совсем один. Рядом со мной зашуршали опавшие листья, забулькала вода. Словно духи положивших здесь головы неповинных людей перешептывались о чём-то друг с другом. Только им я и мог излить душу. — Пап… — в отчаянии прошептал я. — Надеюсь, ты меня слышишь. Потому что, кроме тебя, у меня больше никого не осталось. Ты мне очень нужен, папа… Я всю жизнь мечтал быть похожим на тебя. Чтобы меня любили, чтобы я мог быть полезен обществу, своей семье. Я готов был на всё ради этого… И сегодня у меня это получилось. Мама мной гордилась, люди смотрели на меня с восхищением… А потом я всё уничтожил. Всё Энканто теперь меня ненавидит. Свадьба, о которой так грезила Пепа, испорчена по моей вине. Не откажись я от собственной свадьбы, ничего бы этого не случилось. Может… может, я поступил неправильно? Может, мне стоило тоже притвориться? Мама была бы довольна мной. Я больше не принёс бы жителям Энканто несчастий. Я стал бы достойным наследником рода Мадригаль. Просто… Агата правда была бы несчастна со мной. Она ведь любит другого. Может, она и согласилась выйти за меня, родить детей, но это было из-за нужды, не по любви. Рано или поздно Агата бы ушла от меня. Нельзя вечно жить с тем, кто тебе чужден. А дети?.. Когда родители не любят друг друга, от этого страдают именно они. Согласиться на ребёнка, который заведомо обречён на несчастливое детство… это просто ужасно. Но, может, я не прав? Может, ещё не поздно всё исправить? Пожалуйста, подскажи, как мне поступить. Подай хоть какой-нибудь знак! Мне очень… очень нужна твоя помощь. Но всё оставалось таким же, как прежде. «Какой же я идиот.» — с горечью подумал я. — «Сам превратил свою жизнь в кошмар, а теперь прошу решить мои проблемы призрака… " Тут я почувствовал какое-то шевеление на своём плече. Я повернул голову и с удивлением обнаружил сидящую на мне жёлтую бабочку. Она взмахнула крылышками, коснулась речной глади и упорхнула куда-то вдаль. Я в смятении уставился на воду. Сначала я не увидел ничего необычного. Отражение как отражение. То же пончо, та же пурпурная рубашка, те же кучерявые волосы. И до меня вдруг дошло, что никакой пурпурной рубашки тогда на мне не было. И ещё утром мои длинные кудри прервратились в короткую стрижку. В воде отражался я прежний. Не похожий на отца. Похожий на самого себя. Словно подтверждая мою догадку, отражение моих глаз засияло магическим зелёным цветом. — Вот только к предсказаниям отныне мне путь закрыт. — с сомнением произнёс я в пустоту. — И что тогда я буду делать? Вновь целыми днями убираться в Касите? Какой вообще смысл тогда будет в моей жизни? По воде вдруг пошла рябь, и рядом с моим отражением вдруг возникли две нечёткие фигуры поменьше, одна лилового, вторая оранжевого цвета… Но этого было достаточно, чтобы понять послание отца. Обратную дорогу я нашёл в разы быстрее. На этот раз бег мне давался намного легче. Может быть, потому, что я очень хотел как можно раньше очутиться дома. Двор Каситы опустел, гости давно разошлись, остались только огромные лужи, кое-где поваленные деревья и поломанные свадебные атрибуты. Я пулей влетел в дом. Благо вся семья дружно собралась в холле. Пепа до сих пор сидела своём мокром и грязном свадебном платье, гулко хрустя печеньем, которое держала на тарелке в руках сидящая рядом Джульетта. Краем глаза я разглядел находящихся здесь же Агустина, Альму и Феликса. Но на них я не обращал особого внимания. Мне нужны были сестры. Девочки не успели даже пикнуть, как я схватил их за руки и потащил вверх по лестнице. Они что-то кричали мне, но я их даже не слушал, гонимый одной лишь навязчивой мыслью. Отпустил я их только тогда, когда мы очутились в моей комнате. Я решил разложить ритуальный костёр прямо на первом этаже. — Бруно, ты совсем больной, что ты делаешь? — опешенно бормотала Пепа. — Только не видение, Бруно, не надо… — в отчаянии шептала Джул, с опаской стоя в стороне. — Не волнуйтесь. — с волнительной улыбкой произнёс я, снова хватая девочек за руки. — Это будет самое прекрасное предсказание за всю мою жизнь. Рядом доносились протестующие крики мужей сестёр и мамы, но нас уже окутал мерцающий зелёными огоньками вихрь. Мы втроём сосредоточенно смотрели на всплывающие картины видения. Вот появилась фигура Джульетты, потом через какое-то время Пепы, а посередине возникло изображение меня. Сестры держали в руках цветные свёртки: лилового цвета у Джул, а оранжевого — у Пепы. Вихрь постепенно начал ослабевать и я увидел, каким изумлением озарились лица сестёр. — Это… — в смятении начала Джульетта. — Неужели это… — ошарашенно шептала Пепа. — Да!!! — радостно воскликнул я, протягивая девочкам изображение. — У вас совсем скоро будут дети! Две чудесные девочки! Сестрёнки посмотрели сначала друг на друга, затем вниз и наконец осторожно прикоснулись к своим животам. Про себя я заметил, что у Пепы совсем ничего не было видно, в то время как у Джульетты довольно хорошо была заметна небольшая округлость. — Я. Стану. Мамой. — медленно проговорила Пепа. — Я стану мамой. Я стану мамой! ГОСПОДИ, Я СТАНУ МАМОЙ! — И Я! Девочки завизжали, кинувшись друг другу в объятия и начав плакать и смеяться одновременно. — Всё получилось так, как я мечтала! — ликующе восклицала Пепа. — У меня девочка, у тебя девочка и Бру… Сестрёнка осеклась и повернулась вместе с Джульеттой в мою сторону. — А я стану дядей. Дважды. — счастливо прошептал я.