Мы не упоминаем это

Я стоял у деревянных дверей и сосредоточенно вслушивался в каждый отзвук струны. — Си бемоль… та-ти-та-та… ре диез… легато не забудь… и здесь отрывисто ТА! та! ТА! та!.. — произносил я одними губами, легонько отстукивая ритм ногой. Совсем скоро должно было быть арпеджио, то самое, что мы репетировали буквально каждый день. Моя рука непроизвольно двигалась, вырисовывая мелодию в воздухе, а высокие ноты буквально заставляли подпрыгивать на носочках. Сердцебиение уже слилось с ускоренным ритмом этюда, и вдруг остановилось, едва я услышал первую ноту самого трудного места во всём произведении. — Раз — и — два — и — три — и — четыре — и! — безмолвно кричал я, зажмурившись. Соль-си-соль-ми… пока что идёт идеально…соль-си-соль-соль… все знаки при ключе соблюдены…последние несколько нот и… — ДА! ДА-ДА-ДА-ДА!!! — в безумном порыве завопил я (по-прежнему шёпотом!), вытянув руки со сжатыми кулаками высоко вверх. Краем глаза я увидел сеньору Хуану, которая смотрела на меня немного шокированным, но очень счастливым взглядом. — Сейчас будет крещендо!!! — с энтузиазмом заверил её я. В эйфории мои ладони стали вырисовывать огромные круги под звонкий возглас струн, который становился всё громче и громче… Раздался последний аккорд, и я с неимоверным любопытством заглянул в чуть приоткрытые двери. Счастью маленького Пако не было предела; он красиво поклонился (этому научил его тоже я!) и с гордостью поднял глаза на комиссию, которая щедро одаривала юное дарование аплодисментами. Никакого страха не осталось и в помине — лишь восторженный блеск в ясных голубых глазах. Пако повернулся ко мне и улыбнулся ещё шире. От этой благодарной моськи я вконец растаял. Мальчуган для верности отвесил ещё один поклон и почти бегом направился к нам. — Ох, ты ж мой маленький виртуоз! — ликующе произнёс я, поймав мальчонку у дверей и закружив в крепких объятиях. — Арпеджио было превосходным, это просто восторг! — Сеньор Бруно переживал даже больше, чем ты. — рассмеялась Хуана, протягивая к сыну руки. — Хотя, ты ведь даже и не переживал вовсе, да? Так всё уверенно сыграл! Mío tesoro, я так горжусь тобой! — Но я всё же маленечко ошибся в самом начале. — пробормотал Пако, виновато глядя сначала на меня, потом на маму. — Ох-хо-хо, милый, в этом нет ничего страшного. — с нежностью произнесла женщина, мягко гладя сына по голове. — Это ведь только начало твоего большого пути, все мы совершаем ошибки! Поверь, даже если бы ты сегодня сыграл не совсем хорошо, я бы гордилась тобой ничуть не меньше! Ты поборол свой страх, вышел на сцену, а до этого сколько часов провёл, разучивая аккорды! Не смотря ни на что, ты останешься для меня самым лучшим сыном, Пако. Глядя на то, как малютка сжимает мамин живот крохотными ручками, я действительно испытывал неподдельную радость за эту семью. Но даже несмотря на это, я чувствовал, как к горлу предательски подступал вязкий ком. Наверное, просто перенервничал. — Сеньор Бруно, вы в порядке? — обеспокоенно спросила Хуана, вглядываясь в моё, видимо, не совсем радостное лицо. — В полном. — тут же заверил я, подмигнув Пако. — Я даже не знаю, как вас отблагодарить. — искренне произнесла сеньора, одарив меня тёплой улыбкой. — Я совсем ничего не понимаю в музыке, а вы смогли исполнить мечту моего hijo! — Это ещё не всё. — загадочно заявил я, подходя к подоконнику и взваливая на него увесистую сумку. — Так, сеньор Азуль, сеньорита Рохо, сеньора Тинто… Вот! Вытащив из кипы бумаг нужные, я разложил их и ткнул в одну из них пальцем. — Смотрите, причиной гибели кукурузы может служить как головня, так и фузариоз, корневые гнили. Если первое, то тогда лучше всего купить обрабатывающие средства, они здесь продаются в лавке за углом. Ещё есть специальные гибриды, устойчивые к этому заболеванию, я заходил к сеньору Маи, он сказал, что их можно сажать уже сейчас, и они дадут урожай в краткие сроки. Я тут ещё проконсультировался с несколькими садоводами, в принципе, они говорят, что беспокоится не о чем, для новичков в этом деле проколы случаются, но при должном подходе к вопросу можно уже в первый год добиться больших результатов. Поэтому я тут расписал несколько наиболее рекомендуемых средств борьбы с различными возбудителями, вредителями, о, ещё даже выбил неплохую скидку на чудное поливочное средство… Я повернул голову и выжидающе взглянул на сеньору. Та стояла, раскрыв рот, и растерянно смотрела на исписанные мной листки. На её глазах блестели слезы. — Боже, вы всё это сделали… ради меня? — наконец выдала она, с изумлением проводя рукой по схематично зарисованному початку, пораженному северным гельминтоспориозом. — Если я сказал, что помогу избежать предсказания, то я своё сло… — но мне не удалось договорить, Хуана уже сжала меня в крепких объятиях. — Ох, сеньор Бруно, то, что вы предупредили меня о возможной гибели посевов, для меня уже большое счастье! Но вы с такой ответственностью подошли к этому вопросу, что… — Женщина отпустила меня и со всей серьёзностью посмотрела мне в глаза. — Поверьте на слово, пройдёт ещё несколько лет, и ваш дар будет цениться необычайно высоко. Скажите, как я могу отплатить вам за такой титанический труд? — Ваши слова для меня и есть настоящая награда. — со всей искренностью произнёс я, чувствуя как во мне всё кипит от восторга. Но тут мой взгляд мимолётно скользнул по циферблату на стене. — Ого, уже пятый час! Простите, мне пора бежать! Я схватил сумку и уже собрался открыть дверь, как вдруг маленькая ручка цепко схватила меня за пончо. — Вот. — Пако протянул мне старенький потёртый чехол с гитарой. — В музыкальной школе мне выдадут новую. А ваша и правда очень здоровская. Я бережно взял инструмент в руки и аккуратно повесил его через плечо. — Спасибо. Учись хорошо, мышонок. — помахал рукой я и вышел на улицу. Подставив лицо под ласковые солнечные лучи, я чуть ли не вприпрыжку зашагал вдоль ярких домов, прокручивая в голове слова сеньоры снова и снова… С Пако я познакомился несколько недель назад. Помню, как на этой самой улице увлеченно рассказывал сеньору Франческо о своих идеях по избавлению от кофейной зависимости, как вдруг увидел этого мальчугана, с любопытством и боязнью наблюдавшего за нами из-за угла. Даже когда Франческо ушёл, мальчик не мог решиться подойти. И только после того, как я как можно приветливее помахал ему рукой, он собрался и неуверенным шагом направился ко мне. — В-вы смо-можете мне нага-а-дать-дать кое-что? — нервно заикаясь, спросил Пако, не решаясь оторвать взгляда от земли. — А что ты хочешь, чтобы я тебе нагадал? — ласково спросил я, присаживаясь на корточки. — Я-я хочу с-с-сдать экза-амен в музыка-альную шко-олу. Моя улыбка тут же померкла. Сколько было случаев, когда заботливые мамаши с боем накидывались на меня, обвиняя в поломанной судьбе своего чада. Из-за потерянной игрушки в видении, например. А тут экзамен… Но этот мальчик казался таким стеснительным, я был просто уверен, что просто подойти ко мне ему стоило огромных усилий. Отказ стал бы для него слишком болезненным. — Ладно. — добродушно кивнул я и взял паренька за руку. — Но запомни: всё, что ты увидишь, может измениться… Хотя я уже тогда понимал, что всё это ничего не значащие слова. Пока не ощутишь это на себе, все эти фразы про вариативность будущего, различные возможности лишь пустой звук. Не всякий взрослый вслушивается в них, а уж ребёнок… И как всегда, мои худшие опасения подтвердились. На зелёном стекле отчётливо отображался Пако, в ужасе глядевший на недовольные лица комиссии. Я до сих пор помню, с каким отчаянием мальчик смотрел на своё изображение. — У меня бы всё равно ничего не вышло. — безысходно прошептал он тогда, пожимая плечами. — Всё равно меня некому было бы учить. У меня и гитары-то нет. Такая безнадежность в его словах меня поразила. Я просто не мог позволить совсем ещё юному человеку опустить руки! — Но ты ведь так хочешь стать музыкантом! — вскричал я, подбегая к малышу и решительно заглядывая ему в глаза. — Как ты можешь сдаться?! Ведь это всего лишь картинка, она ничего не значит! — я гневно потряс стекло. — Послушай, если тебя правда некому обучать… это могу сделать я! — Вы? — мальчик удивлённо посмотрел на меня блестящими от слез глазами. — Э… да. Я, конечно, совсем любитель, но для вступительного испытания моего уровня будет вполне достаточно! В подтверждение своих слов я достал припрятанный за валуном старый чехол. Осторожно вынув из него гитару, я с любовью провёл рукой по светлому дереву. Одна из немногих вещей, что остались у нас от отца. Инструмент я нашёл ещё давно, лет в четырнадцать, когда целыми днями убирался в Касите. С тех пор я иногда доставал её и пробовал играть написанные папиной рукой мелодии. — Вот. — я веером разложил ноты на чехле. — Выбирай, что нравится. Пако с трепетным любопытством принялся разглядывать листы. — Вот эту. — восторженно прошептал он, указывая на одну из партитур. Мы занимались чуть ли не каждый день. Разучивание нот не вызвало у парнишки никакой сложности, не было никаких сомнений, что в Пако таился огромный талант. С каждой новой репетицией стеснительность мальчишки ослабевала, и я с невероятной гордостью отмечал про себя, как музыка придавала ему уверенности. Но всё же за неделю до экзамена волнение стало одолевать Пако. Исполнение репертуара стало даваться ему тяжелее обычного, он начал спотыкаться и забывать мелодию, что за ним никогда не водилось. — А если предсказание не врёт? Вдруг я выйду на сцену и всё забуду? — неожиданно поделился он на одной из репетиций. — Мышонок, что за глупость! Знаешь… — я вытащил зелёное изображение и передал его мальчику. — я верю, что если разбить картинку с видением, то оно никогда не сбудется. Давай попробуем? Разрешаю шибануть его о мою стену. — шутливо добавил я. На самом деле, это была неправда. Но Пако действительно помогло. Он с таким облегчением смотрел на злосчастные осколки, что тут же взял гитару в руки и выдал лучшее исполнение за эти несколько недель. Успех с Пако был не единственным. За два года я сумел помочь сотням жителям Энканто! Я хотел показать людям, что с помощью предсказаний они могут измениться к лучшему, чтобы предотвратить последствия в будущем. Я учил их анализировать свои ошибки в настоящем, вместе с ними пытался найти суть проблемы, показанной в видении, и помогал её устранить. И это приносило свои плоды! Люди стали адекватнее относиться к предсказаниям, благодарили меня за помощь и потихоньку забывали о моих прошлых неудачах. Не все, конечно… но я верил, что всё это лишь вопрос времени! Я собственными глазами видел, как меняются характеры, образы жизни и привычки прислушившихся ко мне людей, и я был неимоверно счастлив этому! Мой дар приносил огромную пользу! И пусть эти несколько лет были довольно изматывающими, я мог со всей уверенностью сказать, что они были чуть ли не самыми счастливыми в моей жизни. Если бы не несколько обстоятельств… Одно из них поджидало меня в небольшом, но очень уютном кафе сеньоры Гертруды. Зайдя в холл, я помахал рукой хозяйке и уже по привычке повернулся к зеркалу, висящему на стене. — Хвосты собрали, лапы подобрали. — скомандовал я, и торчащие из одежды и волос крысиные части тела тут же исчезли. Я подошёл к давно облюбленному мной столику и принялся ждать. Хотя ждать было особо нечего. Все эти бесконечные свидания были для меня просто неприятным пунктом в ежедневнике, который стоит просто прожить и пойти дальше. Я уже собирался углубиться в бумаги сеньора Азуля, как в дверях заведениях появилась красивая девушка с букетом алых роз. Она одарила меня лучезарной улыбкой, но я не спешил радоваться. Сколько в это кафе приходило таких же доброжелательных сеньорит, но за всеми ними крылся один заковыристый подвох. За спиной девушки возникла старая женщина и взяла её под руку, поведя к столику и осматривая меня оценивающим взглядом. — Добрый вечер, сеньор Бруно. — елейным голосом произнесла она, усаживаясь напротив. — Моё имя Сарита, а это моя дочь Инес. Я решила, что будет не лишним поучаствовать в вашем первом знакомстве, вы ведь не против? — Конечно, нет. — заверил я, не удержав усмешки. Мотивы сеньоры прийти сюда были для меня совершенно прозрачны, как и исход свидания. — Что желаете? — спросила подошедшая Гертруда. — Мне как обычно. А сеньорита… — Мне jugo de guanabana. — указала девушка на картинку с дешёвым напитком. — А я, пожалуй, буду бандеха паиса. И манхар бланко наверняка у вас довольно неплохой. Ну и от ахиако я бы не отказалась. Сделав пометки в блокноте, Гертруда незаметно взглянула на меня сочувствующим взглядом. Заказ Сариты выходил на довольно круглую сумму. Она ведь понимала, что всё это оплачивать придётся мне. В кафе мы были одни и блюда принесли быстро. Я хлебал своё кучуко и с удивлением наблюдал, как старуха жадно поглощала еду. Я успел осилить лишь половину супа, а перед сеньорой уже стояли все три начисто вылизанные тарелки. — У нас с дочерью цветочный бизнес. — решительно начала она. — Орхидеи, кувшинки, знаменитые мармеладные кусты — всё это по нашей части. Для моей Инес важно найти человека, кто поможет ей с этим делом, одарит её своей любовью и заботой. Я понимающе кивнул, дожидаясь конца этой пустословной прелюдии. — Но не менее важно, чтобы избранник подходил моей дочери должным образом. Думаю, будет не лишним проверить вашу совместимость. Сарита настойчиво толкнула Инес в бок. — Может, вы мне погадаете? Если будет хорошее предсказание, значит, мы действительно созданы друг для друга. — произнесла девушка, виновато взглянув на меня. Ради этого вопроса всё и затевалось. Впрочем, как и всегда. — Это совершенно не взаимосвязанные вещи. Я вижу только то, что вам предначертано, и ваша судьба не зависит от того, насколько мы совместимы. По крайней мере, пока мы не стали парой. — То есть вы хотите сказать, что без проблем можете нагадать моей дочери какую-нибудь гадость, даже если вы будете вместе? — встряла Сарита, с ужасом взглянув на меня. — Я ничего не хочу сказать. — устало вздохнул я. — Пока на моих руках нет видения, не в моих силах что-либо прогнозировать. — Понятно. Пойдём, Инес. — процедила старуха, демонстративно поднимаясь со стула. — Знаете, сеньор, я понимаю, что вы живете в волшебном доме и можете получить всё, что только пожелает ваше сердце. Но такие привилегии сделали вас избалованным, себелюбивым и недобрым. И вы, конечно, могли подумать, что старая нищенка, предложившая вам загибающийся магазинчик с розами в обмен на брак с её дочерью, недостойна вашего внимания и что её можно с брезгливым видом прогнать. Но, чтобы вы знали, наш бизнес процветает и вы даже не представляете, чего лишились! — Послушайте, если я вас чем-то обидел, приношу свои извинения. — произнёс я, слегка ошарашенный такой красноречивостью женщины. — Поздно. Я поняла, что в вашем сердце нет любви. — с гордостью заявила Сарита и направилась к выходу. — Извините нас. Не берите в голову её слова. — с сожалением прошептала девушка. — Инес, ты идешь? — послышался властный голос у дверей. — Вот, возьмите. — Инес вытащила одну розу из своего букета и протянула мне. — Срежьте черенок и посадите в грунт, и вскоре у вас появится новый бутон. Уверена, вы сможете найти ту самую прежде, чем он отцветет. Сеньорита побежала за матерью, а я в раздумье посмотрел на цветок. — Красивый. — заметила Гертруда, убирая тарелки и вытирая стол. — Эта Инес довольно милая девушка. Но её мать ещё та стерва. — Но чудовищем она считает меня. — горько усмехнулся я, осторожно кладя розу в сумку. — Сколько я должен? — За счёт заведения. — улыбнулась хозяйка. — И не смей мне возражать. Платить за ту, что ни за что оскорбила тебя — неуважение к самому себе. — Спасибо. — произнёс я с благодарностью и пошёл к выходу, по пути откупоривая бутылку агуардиенте. За годы моих предсказаний мне подарили столько бочек алкоголя, что грех было не попробовать. Особенно после этих свиданий и перед встречей с Пепой. С поиском партнёра дела у неё шли также туго, как и у меня. И сестрёнку это очень беспокоило. Вдалеке послышались раскаты грома, заставившие меня предварительно сделать несколько глотков. Вскоре появилась и сама владелица грозовой тучи, с разозлённым видом зашагавшая к моей скамейке. Усевшись рядом, Пепа выждала несколько секунд и наконец раздражённо спросила: — Как успехи? — Да как всегда. — пожал плечами я и отпил ещё немного. — Либо обещаешь безбедную жизнь, либо остаёшься холостым ослом. А у тебя? Сестра схватила бутылку и залпом осушила остававшуюся половину. — Пришёл такой серьёзный тип, в костюме, с умным видом, всё как положено. Думаю: «Норм чел, немного занудный, но в целом-то… " И тут он мне выдаёт: «В женщине я больше всего ценю сдержанность. Умение не показывать свои чувства и держать их при себе выдаёт в человеке сильную личность». Тут я, конечно, не выдержила и как заору: «Придурок, я эмоциями контролирую погоду! " Как шибанула по столу молнией, чуть не убила парня. Раскаты грома над нашими головами стихли, уступив место ливню. — Ещё один сорвался. Какой это по счету, знаешь? — Эээ… девятнадцатый? — Тридцать первый. — мрачно ответила Пепа. — Мужчины в Энканто не бесконечны, чтобы каждый раз отметать их из-за импульсивных поступков. Что мне стоило в этот раз сдержаться? И вообще, этот мужик прав. И мама права. Мне стоит научиться держать негативные эмоции при себе. Кому нужны метель, раскаты грома, облачность? Они же так бесполезны… — Нам с Джул нужны! Мы не хотим, чтобы ты загоняла себя в рамки… — Вы мои брат с сестрой, это совсем другое! Вы поддерживаете меня, даже если я делаю что-то не так, но это не значит, что я делаю всё правильно! — Ох, mízcalo! — в бессилии вздохнул я, положив голову сестре на плечо. — Знаешь, что? Нам нужно развеяться. Я тут краем уха слышал, здесь совсем рядом какая-то школа танцев устраивает вечеринку для всех желающих в честь открытия нового сезона. Пошли туда! Потанцуем, закажем пару канелазо и забудем об этих чёртовых свиданиях! — Ты про прошлый раз забыл? Когда меня ущипнул какой-то пьяный подонок и я чуть не смела пургой джазовый оркестр? — Да там просто охрана была неадекватная, подумаешь, каков инцидент! А на этом мероприятии, в конце концов, и контингент поприличнее, все-таки профессиональные танцоры. Идём уже, а то ты осушила все мои запасы и я не успел толком восстановить своё душевное равновесие! Вечеринка действительно оказалась на должном уровне. Просторный зал приятных кремовых оттенков, приглушённый свет для пущей романтики, удобные столики и просто шикарнейшая «огненная вода». Мы заказали несколько коктейлей, я успел рассказать про сегодняшний триумф Пако, а потом повёл Пепу танцевать. Поначалу нас немного сковывало то, что вокруг нас кружили профи, блиставшие наработанной годами техникой, но постепенно весёлая музыка и повышенный градус в крови сделали своё дело. Нам было чертовски весело, но, к сожалению, ненадолго. — Ай! — воскликнула Пепа, с ужасом взглянув на мокрое пятно на платье. Сконфуженный официант принялся оттирать его тряпкой, но лишь сделал хуже. — Всё нормально? — спросил я, с беспокойством глядя на намечающееся облачко над головой сестры. — В полном. — с вымученной улыбкой ответила Пепа, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов. Но не успели мы опомниться, как на нас наехала танцующая пара. Острый каблук девушки оказался прямо на ноге сестры, и та взвизгнула, болезненно согнув колено. — Черт, как же… АААХ! — не удержав равновесие, Пепа налетела на какого-то парня и со всего размаху грохнулась на пол. — Господи… — в ужасе прошептал я, немного отойдя подальше. Прожив двадцать семь лет с сестрой, я понял одно — в таких случаях надо просто прятаться. Но мужчина, которого Пепа сбила, этого не знал. — Сеньорита, как вы… — потянулся к ней он, но сестрёнка быстро встала сама и теперь сверлила танцора безумным от гнева взглядом. — КАК Я?! СЕЙЧАС Я ВАМ РАССКАЖУ, КАК Я!.. Дальше Пепа сумела за одну минуту продемонстрировать все свои знания колумбийских ругательств, которые мне даже слышать было очень неловко. Она бы поведала бедному сеньору и больше, но её прервал грозного вида мужчина, судя по всему, охранник. — Сеньорита, я вынужден попросить вас пройти за мной. Пепа посмотрела на него, потом огляделась вокруг и до неё наконец дошла суть происходящего. — Сеньор, это вышло случайно… — Разберёмся. — процедил служащий и увёл сестру в сторону. — Простите, пожалуйста, что так вышло, нам очень жаль. — поспешно произнёс я, отряхивая до сих пор сидящего на полу танцора. Тот даже не смотрел на меня, глядя куда-то вдаль. — Извините, мне нужно идти вызволять сестру… — Стой. — твердым голосом оборвал меня парень. — Я сделаю это сам. Я с удивлением наблюдал, как сеньор решительным шагом направился к охраннику. И до меня дошло — мужчина всё это время смотрел на Пепу. — Да, пол мокрый, посетители тоже мокрые, но ведь это не повод выставить нас… — оправдывалась сестрёнка. — Сеньор Аморозо дал распоряжение устранять любые неполадки. — непреклонно заявлял служащий. — Я сейчас вас устраню, idiotas! — раздался громкий возглас подошедшего к ним танцора. Все в зале с любопытством оглянулись. — Как ты можешь выгнать эту прелестную сеньориту! Я весь вечер наблюдал за ней, она танцует лучше, чем всё это сборище кривоногих бестолочей! Сколько эмоций, сколько живой энергетики в каждом движении! Да выставить её всё равно что плюнуть в лицо мне, хореографу первой величины Феликсу Аморозо! — Но сеньор, я думал… — Да как ты мог думать! Вышвырну вас всех к чертовой матери! Сеньорита, — Феликс нежно взял Пепу за руку и с восхищением взглянул ей в глаза, — я искренне прошу прощения за мою неловкость и за чудовищную некомпетентность моих бестолковых ассистентов. Только скажите, как мне искупить свою вину, и я сделаю всё, что в моих силах! Но Пепа не могла вымолвить ни слова. Она с открытом ртом смотрела на Феликса, в её глазах застыло изумление. — Может быть, сеньорита окажет мне честь и подарит счастливые мгновения совместного танца? — с надеждой в голосе спросил парень. — Я… да. — наконец вымолвила Пепа, протягивая мужчине вторую руку. То, насколько удивительным был этот танец, мне никогда не описать словами. Если Джульетта и Августин двигались всегда необычайно нежно и плавно, то эта пара была воплощением страсти и буйства эмоций. Каждое движение Феликса было исполнено любовью и обожанием к партнёрше, его восхищению не было предела. А как сияла Пепа (в самом что ни на есть буквальном смысле)! Как она была счастлива! Чистая, искренняя любовь танцевавшего с ней человека словно окрыляла её. Мне и самому этот Феликс нравился. Во-первых, он был почти с меня ростом (ещё одну вышку в нашем доме я бы не выдержал). Во-вторых, его тёмная кожа и увесистое телосложение здорово контрастировало с высокой стройной фигурой рыжей Пепы, и их пара смотрелась очень интересно. Ну и в-третьих (и это самое главное), Феликс заступился за сестру (хоть это была и его охрана) и не только простил ей нанесённый ущерб, но и даже извинился. Операция «Meteorologista» близилась к своему завершению. — Это самый лучший танец, который когда-либо был в моей жизни. — донёсся до меня голос будущего зятя. Я с улыбкой наблюдал, как Феликс нежно целовал руку Пепе, а та смущённо охала, заливаясь краской. Она вдруг повернулась и, завидев меня, что-то шепнула своему ухажёру и побежала сюда. — Господи, rizo, это что-то невероятное! — прошептала она с лучезарной улыбкой, с трудом сдерживая счастливые слезы. Над её головой яркими цветами сияла радуга. — Мне кажется, он тот самый. — О чем шепчется моё солнце? — шутливо спросил танцор, подойдя к нам и оглядев меня подозрительным взглядом. — Феликс, познакомься, это мой брат Бруно! — восторженно произнесла Пепа. Враждебное выражение лица Аморозо тут же исчезло. — Какое облегчение! — радостно воскликнул он, горячо (но не до хруста костей, как некоторые!) пожимая мне руку. — Я уж подумал, что вы ухлестываете за моей amor! Поверьте, у вас бы не было ни единого шанса, встань вы у меня на пути. — О, даже не сомневаюсь. Знаете, уже поздно, думаю, мне пора. Надеюсь, мне не нужно беспокоиться о том, что Пепа благополучно дойдёт до дома? — многозначительно спросил я. — Сеньор, клянусь, ваша сестра вернётся в целости и сохранности под моим чутким руководством. — серьёзно произнёс Феликс. Я благодарно кивнул, незаметно подмигнув ликующей Пепе, и направился к выходу. Очутившись под куполом темного неба, я с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух и зашагал к Касите. Пустынная улица была безмолвна, тишину нарушали лишь звуки музыки из танцевальной школы Аморозо, где счастливая сестрёнка наслаждалась вниманием молодого хозяина. Но, к своему удивлению, вместе с радостью и облегчением я испытывал какую-то пустоту в сердце. В жизни Пепы появился Феликс, и он наверняка должен был понравится нашей маме, и всем этим свиданиям пришел бы конец. Я думал о том, что уже не буду ждать сестру на скамейке с бутылкой спиртного (теперь я точно стану одиночкой-алкоголиком), мы не сможем обсуждать придурошных кандидатов и кандидаток на наши руку и сердце и оправдываться перед матерью за очередной провал. Теперь Пепа вступит в команду Джульетты, где извечный вопрос того, что подарить на День всех влюблённых, шутливые жалобы на вторую половинку на кухне под чай с ромом и разглядывание малюсеньких распашонок в детском магазине украдкой от всех. Увязнув в своих мыслях, я и не заметил, как очутился у порога Каситы. Так, подумал я, тоску нужно гнать прочь. Такие новости преподносят в наилучшем расположении духа. Я тихонько открыл дверь и бесшумно зашёл в кухню. Мои нерадостные мысли тут же исчезли, оставив место лишь предвкушению. Никто не заметил моего прихода. Альма копалась в каких-то бумагах (наверняка что-то типа схемы постройки мостов или отчёта о мирском хозяйстве), Джульетта месила тесто, а Августин пытался убраться на кухне. — Что ты там возишься, мог бы попросить Каситу помочь тебе. — вздохнула Джульетта, глядя на суетившегося мужа. — Эээ… а как? — неловко спросил Августин, с тревогой смотря на стены. — Просто скажи: «Касита, открой шкаф» или «Касита, подай тарелку». — ответила сестрёнка, с улыбкой покачав головой. Августин испуганно огляделся и неуверенно пробормотал: — Эм, сеньора Касита, можно мне тарелку… пожалуйста? Доска столешницы резко поднялась вверх и тарелка за секунду очутилась в руках ошарашенного зятя. — Господи, Августин, у тебя такое лицо, будто в тебя гранату, а не столовый прибор, кинули. — хихикнула сестрёнка. — Потому что это странно! Я пытаюсь привыкнуть, но все эти летающие вещи, появляющиеся из неоткуда лестницы, выдвигающиеся сами по себе ящики… Это просто безумие! — Поэтому ты до сих пор ходишь мыться к себе домой? — не удержался я, рассекретив своё присутствие. — О, Бруно! — помахала рукой Джульетта. — А где Пепа? — Пепа? — я загадочно улыбнулся. — А Пепа сейчас с одним очень симпатичным красавцем-танцором, который влюбился в неё по уши и, похоже, взаимно. Альма наконец оторвала свой взгляд от документов и сосредоточенно посмотрела на меня. — Серьёзно?! — воскнула Джульетта, бросив миску и подбежав ко мне. — О Боже, расскажи, расскажи! — В общем-то, — я уселся на стул и окинул заинтринованных слушателей довольным взглядом, — мы с Пепой зашли просто ради интереса на мероприятие одной танцевальной школы. Какие-то неблаговоспитанные люди отдавили mízcalo ногу, потом пролили на её платье какую-то бурду, в конце концов вывели Пепу из себя. Ну как — вывели, — поспешно исправился я, заметив недовольный взгляд Альмы, — она просто высказалась им в рамках приличия, но охраннику почему-то это не понравилось. И тогда этот самый танцор заступился за неё, ещё и извинился несколько раз, хоть Пепа и сама его толкнула. Он пригласил её на танец и, клянусь вам, они смотрели друг на друга так, что я сразу понял — это любовь! Я откинулся на спинку стула, с удовлетворением разглядывая восхищенное лицо Джульетты. — Как романтично! — выдала она, промакивая глаза фартучком. — И что, когда она познакомит нас с ним? — Да уж, неплохо бы взглянуть на этого Альфонса. — скептически произнесла мама. — Они оба должны быть здесь с минуты на минуту. — заверил их я. В ту же секунду за дверью послышались голоса, а затем и настойчивый стук. — Входите. — произнесла Альма, слегка напрягшись. — Вот наша кухня. — радостно сообщила Пепа, обведя комнату рукой. — А вот и члены нашей семьи. С Бруно ты уже знаком, вот Джульетта, моя сестра, её муж Августин и моя мама Альма. — Сеньора Альма. — с уважением поздоровался Феликс, целуя мамину руку. — Знакомство с вами для меня честь. Всё Энканто благодарно вам за непосильный труд, а я в свою очередь безмерно благодарен за то, что вы вырастили такую прекрасную дочь. Я не смог сдержать ухмылки. А Феликс знает толк в таких знакомствах. По маме сразу было видно — она сражена наповал. — Сеньора Джульетта. — кивнул Феликс сестрёнке. — Наслышан о вашем необычайном таланте. Но в жизни ваши глаза светятся добротой ещё ярче, чем можно представить по рассказам. Джул смущённо улыбнулась, а Августин насмешливо насупился. — Сеньор Августин. — Феликс крепко пожал ему руку. — Можете не беспокоиться за жену, мое сердце всецело пренадлежит лишь одной женщине. — Аморозо с любовью посмотрел на Пепу. — Кстати, mío amor сказала, что у вас какие-то проблемы с духовкой. Сеньора Альма, как вы смотрите на то, чтобы я помог вам их устранить? — Сеньор Феликс, ваше вмешательство будет лишь мне в радость. — заверила мама, многозначительно взглянув на меня. — А ты, Бруно, не мог справиться с этим неделю! — Mamá, я говорил, что буду занят… — Не стоит так говорить про сеньора Бруно, madre. Пепа рассказывала мне о его недавних успехах, я и сам слышал от нескольких моих близких, какую помощь он оказал им своим даром. Уверяю вас, моей amor очень повезло с братом. — Феликс повернулся и незаметно подмигнул мне. — Я счастлив познакомиться с каждым из вас и надеюсь, что вскоре мне удастся стать членом этой чудесной семьи. Завтра днём ждите меня с инструментами. До скорой встречи, солнце. Он нежно поцеловал Пепу в щеку и скрылся за дверью. Мы несколько мгновений пытались прийти в себя от столь невероятного знакомства. — Этот молодой человек определённо заслуживает твоего внимания, Пепа. — довольно кивнула Альма. — Он просто чудо! Только, милый, больше не делай такое лицо! И не ревнуй, всё равно ты останешься для меня самым лучшим marido! — улыбнулась Джульетта, чмокнув покрасневшего Августина. — Mízcalo, если ты не выйдешь за него замуж, клянусь, я лично предложу ему свои руку и сердце! — восторженно усмехнулся я. — А вот нет, всё, место занято. — довольно захихикала Пепа. — Придётся тебе искать другого красавца, rizo! — Кстати об этом. — Альма обвела меня тяжёлым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. — Брунитто, я хотела поговорить с тобой о сегодняшнем свидании. Прямо сейчас. Я вздохнул и, мельком взглянув на обеспокоенные лица сестёр, поплелся за матерью. Зайдя в свою комнату, Альма подошла к окну и молча принялась разглядывать огни фонарных столбов. Я терпеливо ждал. — Бруно, я говорила с матерью Инес, она сказала, что ты готов испортить будущее её дочери, если вы с той поженитесь. — Что?! — в шоке воскликнул я, вспоминая облившую меня грязью старуху. — Всё было совсем не так! Это она накинулась на меня на ровном месте, мне даже пришлось извиняться, по сути, не за что! Ты… ты мне не веришь? в растерянности спросил я, видя, что мамино лицо становится лишь грознее. — Почему?.. — Потому что это происходит уже не в первый, и не во второй, и не в десятый раз! Бруно, так ты никогда не женишься, что подумают люди! — Да какая разница, что обо мне подумают! — яростно воскликнул я. — Обо мне много чего думают, но это не значит… — Это многое значит. — оборвала меня Альма. — Бруно, тебя боятся, некоторые даже ненавидят, считают тебя злым магом! По-твоему это нормально? Ты и Джульетту с Пепой за собой тянешь, совсем не думаешь о семье! — Я думаю о себе и своих сёстрах! — в отчаянии выкрикнул я. — Ты просто злишься, что Джул не впахивает за троих и не строит из себя идеальную куклу, а Пепа ведёт себя не по твоей указке! И знаешь…многие мне благодарны за ту помощь, что я оказывал им на протяжении этих лет! Да, не все пока принимают меня, но это лишь вопрос времени! Но ты зацикливаешься лишь на плохом! — Потому что мы не можем позволить себе промаха! Люди Энканто надеятся на нас… — Тебе просто нужны безупречные результаты, бесконечные восхваления нашего рода! На полумеры ты никогда не согласна, либо всё здесь и сейчас, либо ничего и не здесь. Тебе наплевать на меня, на мои успехи, потому что ты всегда будешь слышать лишь тех, кто недоволен мной! Даже если они будут считать меня зеленоглазым чудовищем, ты будешь прислушиваться к их мнению! Я на несколько мгновений замолчал, чувствуя, как сдавливают горло подступающие слезы. Глядя прямо в глаза матери, я пытался увидеть в них хоть какую-то эмоцию, но она смотрела на меня в упор непроницаемым холодным взглядом. — Знаешь, все эти годы я пытался добиться твоей прежней любви. Или хотя бы принятия. Но, похоже, этого уже никогда не случиться. Я развернулся, захлопнул дверь и как можно быстрее зашагал к своей комнате. Очутившись внутри своего каменного обиталища, я в бессилии прислонился к холодной стене. Находясь в своей тёмной мрачной комнате, освещённой лишь бледным светом Луны, я чувствовал себя словно в заточении заколдованного замка. Я не знал, сколько и как грубо я наговорил матери, мою голову занимали лишь обрывки фраз Альмы: «…тебя боятся…ненавидят…считают злым магом!..» Перед глазами вновь встала Сарита, смотревшая на меня с ненавистью и отвращением. Мама поверила в её ужасную историю, в которой эта женщина, считающая себя прекрасной феей, превратила меня в бездушного монстра… Но затем в воспоминаниях возникла Инеса, любезно подарившая мне свой цветок. Я открыл сумку и бережно достал оттуда розу. В лунном свете её алые лепестки словно сияли волшебным блеском. Я аккуратно дотронулся кончиком пальца до бархатного бутона. Один из лепестков покачнулся и, плавно закружившись в воздухе, полетел вниз. «Уверена, вы сможете найти ту самую прежде, чем он отцветет… " — пронеслись в голове слова девушки. Я горько усмехнулся. Альма считала, что стоит мне жениться, люди увидят во мне достойного наследника семьи Мадригаль. А если свадьбы не случится, то я навсегда останусь в людских глазах ночным кошмаром. В это всё я уже давно не верил. Ведь кто в целом свете захочет понять и полюбить такого, как я?.. Проснувшись на следующее утро, я постарался забыть о вчерашнем разговоре. Первая половина дня обещала быть свободной, и я хотел полностью и с удовольствием посвятить её себе. То есть пойти пожрать и завалиться спать обратно. В кое-то веки в Касите был только я один. Джул должна была играть роль модели для новой коллекции Августина, Пепа упорхнула на крыльях любви к Феликсу, а у мамы… у мамы вечно были какие-то дела. Она постоянно старалась помочь кому-то, так пеклась о жизни каждого в Энканто. Может, не стоило вчера так на неё накидываться, думал я… Но с другой стороны… Так, всё, оборвал я себя. Никаких проблем, конфликтов, только арепас, гамак и здоровый шестичасовой утренний сон. Открыв шкаф, я обвёл полки сонным взглядом, но вместо лепёшек обнаружил лишь книгу «La bella y la bestia», да несколько крошек на ней. — Ни стыда ни совести. — проворчал я, запихивая в рот остатки трэс лечес. — Не дай бог её ребёнок будет таким же обжорой. Ну ничего, вернётся — я ей этот томик засуну в… Я захлопнул дверь шкафа и осёкся, подавившись запеканкой. Рядом со мной стояла девушка с красиво уложенными тёмными волосами и в розовом платьишке. — Сеньор, вам помочь? — обеспокоено спросила она, видя, как я отчаянно пытался протолкнуть внутрь застрявший кусок. — Не надо… — прохрипел я, наконец откашлявшись, и в шоке уставился на сеньориту. — А вы кто? — Агата. — улыбнулась девушка. — Я к вам. — Ко мне? — я непонимающе заморгал. — Ааа, ко мне! Вам повезло, у меня как раз первая половина дня не занята! Я быстро зашагал в сторону своей комнаты, по пути пытаясь разыскать нужную бумажку в складках пончо. — Где же она… а, вот! Значится, песочный барьер отключить нельзя, лестницу уменьшить нельзя, анулировать предсказание нельзя… Ну, в общем, дальше сами можете почитать. Я протянул листочек слегка обескураженной Агате и потянулся к дверной ручке. — Но… я не за предсказанием. Моя рука застыла в воздухе. — Эм… то есть как? — я обернулся и растерянно взглянул на девушку. — А зачем же ещё? — Хочу познакомиться с вами. — смущённо улыбнулась Агата. Я замер, пытаясь переварить услышанное. — Подождите… — робко усмехнулся я. — Если вы об этом, то обычно встречи проходят в кафе «У Гертруды». — Я подумала, будет лучше, если я встречусь с вами у вас дома. Так я смогу поближе узнать вас, а потом мы можем встретиться у меня, чтобы вы получше познакомились со мной. Я ничего не мог понять. Она хочет поближе узнать меня? — Может, у вас есть какие-то требования ко мне? — нерешительно предположил я. — Там, нагадать вам побольше урожая, плодовитость скота или ещё что-то? Или, может, сейчас придут ваши родители и расскажут мне о своих желаниях? — Ничего из этого. — Агата казалась удивлённой не меньше моего. — Мне ничего от вас не нужно, кроме как просто поговорить. Вы ведь не против? Я не мог поверить в реальность происходящего. Просто поговорить. Никаких просьб, пожеланий, наездов… Такого просто не может быть. Может, она шутит? Но улыбка Агаты казалась совершенно искренней. А её глаза… В них не было неприязни, предвзятости, страха. Они смотрели с нежностью и неподдельным интересом. Ну и немного обеспокоенно, видимо, из-за моего застывшего в потрясении выражения лица. — Да, к-конечно, не против. — Я чуть не промахнулся мимо ручки и с некой неловкостью открыл дверь, пропуская Агату вперёд. — Это тот самый песчаный барьер, о котором вы говорили? — с любопытством спросила она, касаясь падающих непрерывной волной песчинок. — Да. Но он не работает лишь на меня. А у вас такие красивые волосы… и платье. — с сожалением пробормотал я, слегка покраснев. — Ничего страшного, — утешающе улыбнулась Агата, заметив мои пылающие щеки, — у меня есть зонтик. Лёгким движением распахнув спицы, девушка элегантно положила рукоять на плечо и прошла внутрь. Я быстро спрятал глупую улыбку и побежал за Агатой. — Вау… — изумлённо ахнула сеньорита, разглядывая уходящие высоко вверх каменные стены. — Это… потрясающе! — Правда? Все, кто побывали здесь, были не особо в восторге. — Вы шутите? Всё это выглядит так… величественно! — Агата раскинула руки и закружилась, задрав голову и с наслаждением разглядывая голубое небо. — Будто находишься не в родном Энканто, а в каком-то другом мире! Её восторг был заразителен. Я и сам уже начал верить, что живу в необыкновенном месте. — Ой! — вдруг вскрикнула Агата, глядя на хрустнувший под её ногами осколок. — Что это? — Это, скажем так, не совсем удачные видения. Их лучше не трогать, мало ли что, накликают ещё беду. — я выхватил из рук девушки кусок стекла, бросил его к другим останкам изображения и, задержав дыхание и скрестив пальцы, переступил через них. Руки инстинктивно потянулись к карманам и я машинально бросил их содержимое через плечо. — Соль! Сахар! Услышав позади фырчание, я с ужасом обернулся. — Господи, простите, пожалуйста, я не хотел, чтобы так получилось. — поспешно засуетился я, пытаясь отряхнуть платье Агаты. — Всё в порядке. — как можно ласковее произнесла девушка, убирая с щёк песчинки. — Я слышала об этом, очень похоже на обессивно-компульсивное расстройство… — Что? — недоуменно переспросил я. — Не берите в голову, просто мысли вслух. — виновато улыбнулась Агата. — Поэтому у вас песок такой… беловатый? А это.? — Оу, понимаете, у меня есть ручные крысы. — покраснев, пролепетал я, носком ботинка закапывая чёрную кучку. — Они обитают здесь, в песке, и, так сказать, здесь же осуществляют процессы жизнедеятельности… — О, про крысок я тоже слышала! Покажите? — с воодушевлением спросила Агата. — Конечно! Паула, Эсмеральда, Гастон, покажитесь-ка гостье. Я вытянул руки и на них со спины спустились несколько зверьков, с любопытством уставившись на девушку. — Какие хорошенькие! — с умилением прощебетала Агата, гладя пальчиком одну из крысок. — Обожаю животных! — Жаль, что не все относятся к моим любимцам так, как вы. — улыбнулся я, с восторгом наблюдая за ласкающимся к девушке животным. — Священник их совсем не терпит, видите ли Эсмеральда его укусила! Хотя наверняка было за что. — Эсмеральда? — усмехнулась Агата. — Бывают же в жизни совпадения. — Вы о чем? — не понял я. — Вы не читали «Собор Парижской Богоматери»? Я слегка покраснел. — Эээ, видите ли, я довольно редко читаю, обычно только то, что приносит Пепа из библиотеки. — А, Пепа, ваша сестра! — понимающе закивала Агата. — Я знаю её, она часто заходит ко мне. Недавно взяла чудесную книгу писательницы Лепренс де Бомон, моя самая любимая история! — Так вы библиотекарь? — Да. И очень надеюсь, что вы придете ко мне на работу завтра утром. — подмигнула Агата. — Вы… правда хотите увидеться со мной снова? — дрожащим голосом спросил я, не веря в происходящее. — Конечно! — звонко рассмеялась девушка. — Знаете…я никогда не встречала человека, похожего на вас. И дело даже не в вашем даре. Мне действительно хочется узнать вас поближе. Она выжидающе смотрела на меня, а я не мог вымолвить ни слова. Мне никогда в жизни никто такого не говорил. И ведь Агата действительно не видела моего дара. Неужели ее… правда мог заинтересовать я? Просто я? — Так вы придете? — спросила девушка, обеспокоенно всматриваясь в моё лицо. — Да. — прошептал я, стараясь сдержать слезы. — Обязательно приду. Глядя на уходящую Агату, мне казалось что вот-вот — и она испарится. В этом порхающем на ветру платье она казалась сном, который исчезнет также быстро, как и появился. Мне действительно думалось, что всё это не со мной, что встреча с Агатой мне привидилась. Я просто не мог поверить, что это всё взаправду. — Бруно, брат, что стоишь, как изваяние, хоть бы в дом пригласил! Я вздрогнул и повернулся к вдруг возникшему рядом Феликсу. — А, привет, прости, не заметил тебя. А что ты здесь… а, точно, духовка. — Так я все-таки зайду, да? — усмехнулся Аморозо. — Да-да, проходи, конечно, — поспешно произнёс я, распахивая дверь, — а где Пепа? — Mío amor на полях до самого вечера. — пропыхтел Феликс, затаскивая огромный ящик инструментов на кухню. — Ну а как погуляли утром? — лукаво улыбнулся я. — Ох, Бруно, веришь — хоть бы сейчас под венец взял! Но! — надо сначала внимание женщины заслужить. — Феликс плюхнулся на стул и мечтательно закатил глаза, погружаясь в воспоминания. — Значится, повёл я mío sol в ресторан «Caza menor» — ну вот этот, который самый дорогой у нас. Сразу же официанту сказал: «Несёте для моей amor самое лучшее, что есть в заведении». Он принёс какое-то pulpo a la gallega, еле запомнил, если честно, я лично в этом ни бельмеса не понимаю. Так они в эту бурду бухнули кучу каких-то там приправ, перца, конечно, моя Пеппита долбанула молнией по столу! Администратор их — тот ещё cabrón, скажу я тебе — начал что-то там возникать, типа, вот, у нас за ущерб полагается штраф, всё в таком духе. Моя бедная sol совсем поникла, и тогда я этому подлецу сразу заявил: «Если будет нужно — моя amor всё вам здесь разнесёт к чертям! Либо вы несёте нормальное блюдо и обслуживаете нас бесплатно в качестве компенсации, либо я сравняю вашу забегаловку с землёй, клянусь своим честным именем! " И что ты думаешь? Ага, они сразу как миленькие всё принесли, ещё и извинялись ходили. Что мне нравится в Пепе — она не боится показать, что у неё на душе. Я уважаю людей прямолинейных, сам такой. И если девушка отстаивает свою позицию — я расшибусь в лепёшку, но сделаю всё, чтобы её услышали! Чувственная речь по уши влюблённого танцора вызывала у меня умиленную улыбку. Перед моими глазами пронеслись воспоминания со свадьбы Джульетты, на которой Пепа с трепетом и тревогой смотрела на счастливую сестру, боясь, что останется одинокой. Знала бы она тогда, какой подарок преподнесёт ей судьба! То, как искренне Феликс был рад эмоциональности Пепы, как самоотверженно готов был отстаивать её интересы во что бы то ни стало, меня по-настоящему трогало и восхищало. — Так, ну теперь все-таки пора заняться духовкой. — Феликс ловко засучил рукава и одним движением разобрал прибор на несколько частей. Я с неподдельным любопытством наблюдал, как он ковырялся в каких-то запчастях и время от времени задумчиво хмыкал. — Так, ну всё понятно, собственно, смазка на нуле, вот кран и клинит. Сейчас быстренько почистим, смажем и будет как новенькая. Я ведь до хореографии разнорабочим был. — пояснил Феликс, увидев мои удивлённые глаза. — Чем только не занимался — и ослов пас, и телеги стругал, и газовиком подрабатывал. А как увидел воочию кумбию (1) — так сразу сердце и ёкнуло. Ну и пошло-поехало, как говорится. Ну вот и всё, так то. — с довольным видом заключил Феликс, закрутив крепления дверцы. — Всё? — в изумлении переспросил я, оглядывая прибор. — Я думал, здесь возни на день. — Тут главное опыт да руки из правильного места. — со знанием дела заявил Феликс. — Ну так что, может, дом покажешь? Пепа говорит, чудной он у вас какой-то. — Это да. — с хитрой улыбкой кивнул я. — Касита, угости-ка дорогого гостя трэс лечес! Дверца шкафчика отворилась, и кусок запеканки покатился вниз, откуда благодаря слаженной работе столовых принадлежностей очутился прямо в руке Феликса. — Однако! — с достоинством произнёс Аморозо. — То есть тут всё живое? — Ну как… это всё части единого организма, как у человека. Касита для нас как член семьи. — ответил я, с любовью проведя рукой по стене. — Ну, значит, hola, Касита, считай, и с тобой скоро породнимся! — и Феликс с улыбкой похлопал по столешнице. — У вас ещё и комнаты какие-то волшебные? — Ну, они необычные, так скажем. А разве ты не был раньше у нас? — Да было что-то такое лет в шесть, когда у вас эти дары только-только появились, но вообще, за помощью к вам мы почти не обращались. У нас вся семья сплошь здоровые ребята, болезни обходят нас за десять миль, а что касается погоды, то мы и своими силами неплохо справлялись. Тут воду наберём, там теплицу построим. Не в обиду вам, конечно, мы очень уважаем вашу эту магию, просто зачем лишний раз беспокоить, когда можно обойтись и самим? — Поверь, таких людей мои сестры просто боготворят. — усмехнулся я. — Жители Энканто настолько привыкли полагаться на наши способности, что без нас не могут ни с простудой справиться, ни огород полить. В общем-то, девочки тебе сами свои комнаты покажут, а моя находится вон там. — и я указал на дальний конец коридора. — А чего это она у тебя на отшибе? — Касита, почему у меня комната на отшибе? — спросил я в пустоту, прикладывая руку к уху. — Хм, видимо, она тоже не знает. — И что, у тебя там какой-то портал в будущее или что? — поинтересовался Феликс. — Почти. — ухмыльнулся я и распахнул дверь. — И где комната? — За этим барьером. Я преодолел золотистую преграду и развернулся, ожидая Феликса. — Невероятно функциональное приспособление. — проворчал тот, отряхиваясь. — Ничего так песочница! А на кой она тебе вообще? А, я понял! Это огромный лоток для крыс! — Это вообще оммаж на крупицы времени в песочных часах… — пробормотал я, в задумчивости глядя на многочисленные чёрные вкрапления в песке. — Ну а так да, похоже, это реально лоток. — Santa Virgen María! — в изумлении выдохнул Феликс, глядя на уходящую высоко вверх каменную лестницу. — Как ты туда забираешься-то каждый раз?! — С Божьей помощью. — честно признался я. Вдруг Феликс старательно принюхался, глаза его воодушевлёно заблестели. — Господи, или я схожу с ума, или где-то рядом сорокоградусный орухо восхитительнейшего сорта Лоурейло! — Несколько лет выдержки в дубовых бочках, настой на лучших кофейных зёрнах. — с довольной улыбкой добавил я. Феликс окинул меня восхищённым взглядом. — А я смотрю, вы ценитель. — А я вижу, что у нас появился общий интерес. — лукаво улыбнулся я, как бы невзначай поведя рукой вправо. — О Боги! — воскликнул Феликс, повернув голову. — Десять бочек! — Неа, — покачал головой я и тут же очутился возле своих припасов. — десять бочек, плюс несколько бутылок licor de Hierbas de Galicia, наисладчайший licor de Café de Galicia, — перечислял я, поочерёдно ставя бутылки на бочки, — и жемчужина моей коллекции — Aguardiente de Hierbas de Galicia, — я с гордостью похлопал стеклу. — Скромный подарок за прибавление нескольких десятков голов в видении. — Сеньор Бруно, меня к вам послала сама судьба. — чуть ли не пропел Феликс, с возбуждением оглядывая мои «сокровища». — Не откажите в небольшом аперетиве? — Мои фирменные стаканы от сеньоры Эспириту только и ждали этого момента. — с довольной улыбкой заверил я, откупорив сливочный ликёр. — Стоп, стоп, мне совсем чутка! Сегодня у моей труппы выступление в национальном театре, я должен быть в форме! Если честно, я до сих пор не могу понять, как мы смогли осилить четыре бутылки. Уверен, это всё потому, что Феликс оказался просто обалденным собутыл… то есть собеседником, и я был несказанно рад, что участь одиночки-алкоголика мне отныне не грозила (по крайней мере одиночки уж точно). Хоть я и в упор не помню, о чём мы там с ним болтали. Я вообще мало что помню с того вечера. Отчётливо помню огромные глаза Августина, который зашёл к нам как раз, когда Феликс пытался научить меня делать сальто из его новой постановки. Когда Августин с перекошенным от изумления и страха лицом пытался меня отговорить, я был в крайнем возмущении и всё твердил, что он просто нам завидует, потому что сам ни капли в рот не берёт (мне очень стыдно, вот правда). Августин всё пытался втолковать нам про каких-то очень важных гостей Альмы, которым мы мешаем, но мы даже слушать его не желали. А потом была кромешная темнота. Очнулся я уже в нашей кладовой и в непонимании уставился на зятя, который смотрел на меня в очень дурном расположении духа. — Ммм… Августин? А что мы тут делаем? — проговорил я, пытаясь совладать с заплетающимся языком. — В твоей комнате такая акустика, что ваши песнопения за километр было слышно. — мрачно отозвался Августин. — А что мы пели? — невозмутимо поинтересовался я. Глаза Августина полезли на лоб. — Что вы пели? — почти визгливо переспросил он. — Это единственное, что тебя интересует в данной ситуации? Не знаю я, что вы пели! И знать не желаю! — Чего разорались? — послышался недовольный голос Феликса, с трудом поднявшегося из кучи ящиков, коробок и прочего хлама. Я взглянул сначала на тучного собесед… ладно, событульника, что уж там, потом на худощавого Августина, и в моей пьяной голове каким-то чудом возник диссонанс. — А как мы вообще здесь очутились? — Мне кое-кто помог. — как бы невзначай произнёс Августин, лукаво подмигнув скрипящему кафелю. — Уиии, вы подружились! — с умилением проворковал я, пустив слезу (от переизбытка эмоций, точно не от спиртного!) — Пришлось, нам не очень хотелось, чтобы ты получил по мозгам от матери. — не сдержал улыбки Августин. — Ууу, cuatro ojos, ты настоящий друг! — окрыленный теплейшими чувствами к зятю и повышенным градусом, я как можно увереннее встал и потянулся обнимать Августина, но вместо этого, немного не расчитав возможности своего текущего состояния, чуть не повалил нас обоих. Благо Касита была как всегда на чеку и удержала падающего вместе со мной на своей шее Августина валявшимися ящиками. — Эмм… да ладно, не чужие люди все-таки. — слегка ошарашенно протянул зять, но было видно, что он тронут. — Мужики, у меня же это, выступление же через час! — вдруг воскликнул Феликс, в ужасе глядя на свои часы. Он попытался встать, но получалось довольно туго. — Только мне это, слегка подсобить надо. — Фелечка, я обязан воочию увидеть твой golpe mortal! — с энтузиазмом заверил я. — Можно вы меня с собой возьмете, а? — Тащить вас обоих? Я похож на ломовую лошадь? — возмущено вскрикнул Августин. — Кто вообще сказал, что я согласился сопровождать Феликса?! — Ты что!!! — потрясено завопил я, всплеснув руками. — Это очень важный концерт, Феля, скажи, я ведь прав? — Угу. — кивнул Феликс, пытаясь совладать с начавшейся икотой. — Пепа не сможет прийти из-за какого-то pendejo, а ему так нужна поддержка! Без меня он выступить не сможет, правда, Фел? — Без всяких сомнений. — Ну пожааааалуйста, — я попытался состроить моську, какую обычно делают мои крыски, когда просят стащить для них из кухни ещё арепас. Августин смотрел на меня с таким потрясённым видом, что я еле-еле сдерживался, чтобы не рассмеяться и не испортить эффект от моськи. — Бруно, я очень надеюсь, что тебе будет за это потом стыдно. — наконец выговорил зять, с надеждой разбудить во мне крупицы оставшегося здравомыслия. — Обязательно, — невозмутимо заверил я, — а теперь пошли уже. Августин издал раздражённый вздох и повернулся к стенам. — Касита, тащи Феликса, я поведу Бруно. Не знаю, с чего вдруг он решил, что нас надо тащить, как по мне, мы с Феликсом шли очень даже уверено. Да, один раз я чуть не перевалился за перила лестницы вниз, но это было один раз! — Уф, Бруно, твоё счастье, что ты ешь мало. — недовольно проворчал Августин, перекидывая мою руку себе на плечо. — Или у тебя такой метаболизм, не знаю. Ещё бы не дергался — цены бы тебе не было. — Воу! — послышался громкий возглас Феликса за нашими спинами. Тот случайно споткнулся о какую-то деревяшку и точно грохнулся бы на пол, если бы не своевременная реакция Каситы. — Тшшш, заткнитесь оба!!! — в отчаянии прошипел Августин, в страхе глядя на находящуюся рядом дверь столовой. Оттуда доносились какие-то голоса, видимо, там проходило собрание старейшин — те самые важные гости, о которых говорил Августин. Со смертью Магдалены совет претерпел некоторые изменения.Теперь мама являлась его главой и по совместительству городской старостой — Альма нам всем по голове надает!!! Мы с Феликсом жестом показали, что будем молчать, и втроём направились к выходу. Едва мы вышли за двери Каситы, Августин опустил меня на землю и, тяжело дыша, пропыхтел: — Так… я сбегаю за арепас… фуух… хотя это будет ОЧЕНЬ подозрительно выглядеть, — зять выразительно посмотрел на нас, пытаясь воззвать к совести, — и не факт, что вообще поможет, потому что алкоголизм это… не физическое увечье. Это, скорее, разложение морального плана. Августин бросил на нас укоризненный взгляд и скрылся за дверью. — Он что, назвал нас пьяницами? — вскинув брови, спросил Феликс. — Не бери в голову, — отмахнулся я. — Он просто ничего не понимает в тонкой натуре настоящего ценителя. Августин прибежал на удивление быстро, пытаясь не уронить горсть лепёшек в руках. — Вот, ешь. — раздражённо бросил он, сваливая кучу еды Феликсу. — Вроде как они не выводят этанол из организма, но попробовать стоит. — Кого не выводят? — не понял я. Августин стрельнул в меня злобным взглядом. — Это не важно! Важно то, что я соврал сеньоре Альме! Впервые в жизни! Я сказал, что они срочно пригодились Джульетте, но это прозвучало так неестественно, а Альма оглядела меня с таким подозрением, что у меня уже нет никаких сомнений — она поняла, что это ложь! Это же ужасно! — Calma, Августин, всё бывает когда-то в первый раз. — расслабленно выдал я, кладя локоть ему на плечо. — Это всё нервное напряжение. А знаешь, что снимает нервное напряжение?.. — Нет! — визгливо запротестовал парень, скидывая мою руку. — Даже не смей мне его предлагать, это всё из-за вас и вашего аугардиенте! Феликс, отдай Бруно лепёшку, иначе я… Феликс, где лепёшки?! — Так ты же сам сказал ешь. — пожал плечами Аморозо, отряхивая ладони. — Ну не все же! Аргх! — взревел Августин и в отчаянии посмотрел на меня. — Нет, снова краснеть перед Альмой я не собираюсь! Но и возиться с тобой, Бруно, мне совсем не хочется! — Зачем со мной возиться? — наивно спросил я. — Обещаю, Августин, со мной не будет никаких проблем! Тот прищурился, оценивающе оглядывая меня, и наконец устало вздохнул. — Ладно, ладно, только не делай больше такие печальные глаза! Уверен, Августин успел несколько раз пожалеть о своём решении. Тогда мне казалось, что я веду себя совершенно адекватно, но сейчас… Так-то мне просто хотелось поддержать Феликса на его выступлении, просто я это делал слишком… активно. Сначала я вообще хотел стоять в кулисах, но Августин каким-то образом уговорил меня сесть в зале. Феликс действительно оказался очень талантливым исполнителем. Из всех танцоров он выделялся своей безбашенной энергетикой и страстью, не скупясь на эмоции. Я был в таком восторге, что после каждого номера готов был вскакивать с места и кричать: «Я знаю его, это мой будущий зять!!! «, но меня вовремя останавливал Августин, успокаивающий всеми правдами и неправдами. Не передать словами, как я был впоследствии благодарен ему за это, ведь в противном случае те, кому я был не по нраву, обязательно рассказали бы обо всём Альме. Дальше снова провал в памяти, а потом резкий луч солнца и острая боль, пронзающая голову насквозь. Я резко встал и, зажмурившись, стал усиленно тереть виски. — Совсем плохо? — послышался озабоченный голос рядом. Я повернулся и увидел Феликса, сидевшего за гримировальным столиком и рассматривающего меня внимательным взглядом. — Жуть… — только и смог пробормотать я. С трудом встав, я дополз до стула и сел рядом с Аморозо. Я пытался вспомнить подробности прошедшего вечера, но моя убитая похмельем голова не могла ничего сообразить. Я с тревогой взглянул на Феликса. — Я ничего чересчур ужасного не сделал? — Неет, — усмехнулся тот, — разве что слегка замучил нашего приятеля. Феликс махнул рукой в сторону и я увидел Августина, мирно сопящего на облезлом диванчике у стены. — Господи… — страдальчески прошептал я, закрыв лицо руками. Чёткие воспоминания до меня не дошли, но какие-то размытые обрывки дали понять, сколько хлопот я доставил своему зятю. Внезапно в голове всплыла ещё одна важная деталь, и я в страхе повернулся к Феликсу. — А как твоё выступление? Всё прошло хорошо? Боже, какой же я идиот: тебя напоил, Августина замучил… — Бруно, хорош убиваться! — воскликнул Феликс, негромко стукнув ладонью по столу. — Ты думаешь, я в первый раз выхожу на сцену подшофе? И с нашим amigo ничего страшного не случилось, отоспиться и придёт в норму. Меня больше беспокоит твоё щепетильное отношение к ситуации. Поверь, colega, слегка покутить в хорошей компании после небольшой пьянки — совершено нормально! В конце концов, авторитетно тебе заявляю — такая перезагрузка вчера была тебе необходима. — С чего ты взял? — с подозрением спросил я. — Да просто было видно, как ты расслабился. До этого ходил напряжённый, как струна. Сам этого не чувствуешь? Я задумался. Может, Феликс был и прав. В последнее время мою голову постоянно занимали видения и проблемы окружающих. Повторюсь, я безумно был счастлив, что потихоньку находил общий язык с жителями Энканто, но порой всё же хотелось как-то отвлечься, но никак не получалось. Очень давил на душу и последний разговор с матерью… А вчера я впервые был свободен от чужих судеб и своих тревог. — Тем более, алкоголь развязывает язык и помогает излить душу. — И что я тебе изливал? — настороженно произнёс я. — Этого тебе знать не к чему. — лукаво усмехнулся Феликс. — Я и сам всего не помню. Важен сам процесс проговаривания проблем другим людям. Ну как, я тебя успокоил? — Немного. — улыбнулся я. Тут мой взгляд остановился на настенных часах. Я прищурился, стараясь вспомнить какую-то очень важную деталь. И вдруг в ужасе вскочил со стула. — Мне надо бежать! — выкрикнул я, в панике оглядывая гримерную в поисках пончо. — Куда? — поинтересовался Феликс. — Эмм… на встречу. — уклончиво ответил я, заглядывая в шкаф, под стулья, за диван… — Случайно не с темноглазой красавицей? Я замер и медленно повернулся к ухмыляющемуся Феликсу. — Как ты?.. — Да брось, когда ты вчера стоял у косяка, я сразу всё по глазам понял. — с видом знатока пояснил Феликс. — Ну и за ликёром ты её в таких красках описал, что, если бы не моя Пеппита, я б сразу влюбился. — Да… она такая. — смущённо пролепетал я, заливаясь краской. Мне даже имя Агаты вслух неловко было произносить, даже страшно представить, каким я становился смелым под градусом, раз так ярко рассказал о девушке Феликсу. — Ну, я побежал. — В таком виде? — вскинул брови танцор. — А что? — с недоумением спросил я, оглядывая свою одежду. — Как что? — возмущённо воскликнул Феликс, подводя меня к зеркалу. — Посмотри на себя, в таком виде появляться на глазах дамы — банальное неуважение! — Но мне осталось всего полчаса… — слабо возразил я. — Хотя бы переоденься! — Феликс подошёл к шкафу, перебрал несколько вешалок и кинул мне в руки белую рубашку с брюками. — Прикид одного из моих танцоров. Примерь-ка. Я с сомнением оглядел брошенную мне одежду. — Спасибо, конечно, но… — Пока не оденешь — никуда отсюда не выйдешь. — твёрдо отрезал Феликс. На самом деле, смотрелось довольно неплохо. Только было непривычно, особенно в брюках, которые сковывали движения. — Теперь ты даже не бездомного не похож. — с удовлетворением кивнул Феликс, рассматривая моё отражение. — Всё, можешь идти и покорять женские сердца. — Спасибо, — смущённо улыбнулся я и, украдкой взглянув на часы, побежал к выходу. Мчась на всех парах по улице, я ощущал внутри какое-то странное клокочущее чувство, распирающее меня изнутри. Возможно, я просто очень переживал. Боялся, что сделаю что-то не так, что не оправдаю ожиданий Агаты и спугну её… В моей жизни было слишком много неудач, и теперь каждый успех казался мне мнимым… Наконец, я добрался до библиотеки. Она действительно выглядела очень мило и уютно, под стать хозяйке. Маленький домик ванильного цвета, с кирпично-красной черепицей, аккуратненькой клумбочкой возле окна и с прозрачными занавесками мягкого розового оттенка. Я украдкой заглянул внутрь через прикрытые ставни. Агата сидела возле небольшого стола, на котором ровным рядком были расположены карточки посетителей, и что-то сосредоточено читала. Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Всё будет хорошо, уверял я себя. А даже если нет… в конце концов, мне не привыкать. Я робко толкнул дверь и тихонько вошёл внутрь. Агата не сразу заметила моё присутствие. Но вдруг её взгляд оторвался от книжки и остановился прямо на мне. — О, это вы! — произнесла она с такой тёплой улыбкой, что мои переживания стали улетучиваться сами собой. Я мельком взглянул на обложку книги, что отложила Агата. На ней крупными буквами было выведено «ОКР». Понятия не имел, что это значит. — Я даже не узнала вас без пончо! — Да, я тоже думал, что эта рубашка как-то не вписывается, — с расстройством протянул я, осматривая себя критическим взглядом. — Нет-нет, наоборот, очень здорово выглядите! — поспешила заверить Агата, подбегая ко мне. — Это, я так понимаю, как раз ваши прежние вещи. — указала она на мой пакет в руках. — Да. Простите, что принёс их с собой, я не из дома, некуда было девать. — Ничего страшного, не извиняйтесь! Слушайте, я как раз собиралась сегодня устроить небольшую стирку, может, я и ваши вещи простирну? — с энтузиазмом спросила Агата. Я округлил глаза, чувствуя, как густо краснею. — Ой, слушайте, даже как-то неудобно… — невнятно пробормотал я. — Наоборот удобно! — беззаботно рассмеялась девушка. — Поверьте, мне это совсем несложно, а вам приятно. Вы, наверняка, очень заняты, когда ещё подвернётся случай. — Агата выхватила пакет из моих рук и скрылась за книжным стеллажом. — Вы пока присаживайтесь, я сейчас кофе принесу, печеньице! Очнувшись от изумления, я неуверенно прошёл к небольшому столику в глубине библиотеки. Присев на краешек стула, я с любопытством стал осматривать интерьер. Признаться честно, это было самое уютное и комфортное место из всех, где я когда-либо побывал. Стены буквально состояли из деревянных полок, на которых ровными рядками стояло несчётное количество книг. К каждой полке был приклеен листок, на котором аккуратным почерком была выведена информация о её содержании. Во всём чувствовалась заботливая рука чистоплотной хозяйки. Но при этом комната сохраняла ощущение теплоты и даже какого-то волшебства. Воздух был светлым от лучей солнца и наполненным лёгким ароматом цветов и старой бумаги. Время здесь словно остановилось, обойдя стороной этот сказочный мирок. — Эксельсо, превосходный сорт, самое то после бессонной ночи за книгой. — с улыбкой сообщила Агата, кладя на стол поднос с двумя чашечками и блюдцем с печеньем. Она грациозно взяла чашку в руки и с наслаждением сделала маленький глоток. — Как вам, кстати, моя скромная коллекция? — У меня нет слов, если честно. — искренне прошептал я, с восхищением оглядываясь вокруг. — У вас здесь такая чистота, уют, не представляю, какого труда стоит содержать такой порядок. — Спасибо, — с благодарностью произнесла Агата, смущенно поправляя выбившуюся из причёски прядку. Было видно, что ей очень приятно. — Мало кто это замечает, на самом деле. Но уборка мне совершенно не в тягость, за годы я полюбила эту неизбежную рутину. Книги не терпят беспорядка. Но обо мне ещё поговорить успеем. Расскажите что-нибудь о вас! — оживлённо встрепенулась девушка. — Обо мне? — растерянно произнёс я. — Ну а… что вы хотите услышать? — Всё, чем вы готовы поделиться. — мягко улыбнулась Агата. — Чем живете, как проходят ваши дни? — Ну… я предсказываю будущее. — выдал я с застенчивой усмешкой. — И… Слова застряли в горле. Я даже не знал, что нужно ответить на этот вопрос. До Агаты мной особо никто не интересовался, да и я не стремился делиться тем, что у меня на душе. Люди обыкновенно думали, что и так знают, какой я (а именно злобный чародей, обожающий пакостить другим), а сёстры… Мне просто не хотелось докучать им. Поэтому мне было сложно выудить хоть что-то из глубин своих переживаний. Я виновато взглянул на Агату. Та смотрела на с терпением и интересом, пытаясь приободрить меня своей светлой улыбкой. — И поначалу это создавало очень много проблем. — наконец сумел продолжить я. — И окружающим, и мне в частности. Но сейчас всё более-менее идёт на лад. Принятие такого дара — задача не из лёгких, особенно после моих прошлых промахов, но я уверен, со временем всё образуется. Правда, иногда приходится тяжело в плане времени. Всем хочется помочь, объяснить, втолковать, и всё остальное, вроде уборки, как-то само собой забрасывается… Я остановился, пытаясь унять учащённое сердцебиение. Что-то тёплое и приятное разливалось по всему моему телу. Даже дышать стало легче. Не думал, что несколько высказанных от души фраз могут так повлиять на человека. Я со счастливым видом взглянул на Агату. Та озабоченно смотрела куда-то сквозь меня, усиленно думая о чём-то. — Ну а вы расскажите мне что-нибудь о себе? — робко спросил я, с тревогой глядя в лицо девушки. Агата не сразу очнулась от своих мыслей. Через несколько мгновений она вздрогнула и тут же улыбнулась. — А, да, точно. Ну… я библиотекарь. Могу сказать, мне нравится моя работа. Очень люблю подбирать людям книги, изучать принесённые рукописи, помогать начинающим писателям с их работами, подбором иллюстраций. Обожаю читать, конечно же. Наедине с интересной историей могу провести сутки напролёт. — Агата на секунду остановила взгляд на моём лице. — Понимаете, иногда окружающий мир надоедает тебе, в нём становится скучно и тесно. А так ты можешь почувствовать себя героем какой-нибудь невероятной эпопеи, где от тебя зависит судьба всего мира… этого очень не хватает обычному библиотекарю. — с лёгкой грустью пробормотала Агата, окинув книжные полки печальным взором. — Ты можешь просидеть здесь целый день, а к тебе никто так и не зайдёт. Иногда кажется, что ты способен на большее, но у тебя просто нет возможности реализоваться. Агата украдкой посмотрела на меня. Её рассказ я слушал с большим участием и пониманием, и похоже, девушка это заметила. Она взглядывалась в моё лицо с каким-то недоверием и даже непониманием. Словно не могла поверить в то, что я действительно её слушал. Но вскоре лицо Агаты озарила счастливая улыбка, совсем не похожая на те, какими мне улыбалась девушка раньше. — Да уж, у нас с вами совершенно противоположные проблемы. — произнесла она тихо, смотря на меня каким-то новым взглядом. — Может, я смогу как-то помочь вам? Заодно привнесу в свою жизнь немного смысла. — Ну, если вы умеете создавать временной вихрь и зажигать глаза зелёным цветом, тогда да, пожалуй. — улыбнулся я. — Да нет! — захихикала Агата. Вдруг её лицо просветлело. — Слушайте, давайте я помогу вам прибраться в комнате! У вас руки не доходят, а мне уже осточертело мести пыль в одном и том же месте! Я потрясено уставился на девушку. — Не знаю, мне…как-то даже неловко… — Поверьте, мне это совсем не в тягость! — уверенно воскликнула Агата. — Для меня будет только в радость сделать вам приятное! Тем более, уборка очень даже сближает людей. Уверена, вам уже надоели эти кафешки, я права? — лукаво подмигнула она. — Абсолютно. — усмехнулся я. — Но…неужели вам правда хочется копаться в осколках и крысином дерьме? Агата вскинула бровь, взглянув на меня с хитрой ухмылкой. — Не знаю, каких вы девушек встречали раньше, но лично для меня лучший способ выразить симпатию человеку — сделать для него что-то действительно стоящее и полезное. А грязь меня никогда не пугала. Я посмотрел на неё с восхищением. Какая же она всё-таки чудесная, подумалось мне. Не такая, как все. — Агата, дорогая, ты здесь? — послышался с улицы раскатистый бас. Девушка в ужасе округлила глаза и повернулась к дверям. — Черт, только не это. — донёсся до меня её дрожащий шёпот. Через несколько мгновений в дверях появился обладатель громогласного голоса — высокий, поджарый мужчина с белозубой улыбкой и блестящими чёрными волосами. — Мой книжный червь опять сидит в этой душной, пыльной… — он осёкся, завидев мою худощавую фигуру. Его взгляд отражал привычное в мою сторону недовольное потрясение. — Это ещё кто? — с презрением выплюнул сеньор, оценивающе осматривая меня. — Подожди-ка… это ведь младший сынок Мадригалей, да? Хех, а людская молва ему явно льстит. — Тристан, — злобно рявкнула Агата, надвигаясь на мужчину, — давай-ка выйдем на пару слов. Не успел сеньор что-либо возразить, как девушка резким движением потянула его к выходу. Дверь захлопнулась, и я остался в комнате один. Я отчаянно пытался понять, кто такой этот Тристан. Агата обращалась к нему с такой ненавистью и яростью, но вот сам мужчина… Он назвал её «дорогой». И " мой книжный червь"(хотя по-моему, это скорее обидно, чем мило). А если он её ухажёр?.. Эта мысль меня просто убивала. Тягаться с этим красавчиком было бы просто бессмысленно. Я с тревогой заглянул в окно. Агата и Тристан отошли далеко, и я не мог услышать их разговора. Девушка, казалось, слегка успокоилась и пыталась что-то втолковать мужчине спокойным голосом. Но, услышав его ответ, она в гневе выкрикнула Тристану что-то в лицо и широкими шагом пересекла улицу, оставив обескураженного сеньора одного. Агата буквально влетела в библиотеку и с силой захлопнула дверь, с грозной миной облокотившись о косяк. — А кто это? — осторожно спросил я. — Тристан. — рявкнула Агата, сверля взглядом стену. — Напыщенный индюк, каких поискать. — А ты не… он тебе не?.. Агата вопросительно взглянула на моё смущённое лицо. Каким-то чудом ей удалось понять, что я имел в виду. — Тристан?! — воскликнула Агата и вдруг залилась истерическим смехом. — Ахах… Бруно… как ты вообще мог такое подумать? Нет, он, конечно, трудолюбивый и далеко не уродлив внешне… но, Боже, он такой заносчивый и эгоистичный! И с чего-то решил, что я за это должна стать его возлюбленной! Но с таким напором он ничего от меня не добьётся. — уверенно закончила Агата и вновь взглянула на моё озабоченное лицо. — Выкинь его из головы. Мне очень неловко, что так получилось… — Мы перешли на «ты», заметила? — с улыбкой спросил я. — Ой, точно! — радостно воскликнула Агата. — Между прочим, ты первый это сделал! Но я считаю, давно пора. Так что, завтра вечером у вашего дома? — Да, — кивнул я, — в шесть часов у Каситы. — Ну тогда до скорой встречи, Бруно. — помахала рукой девушка. — До скорой, Агата. Направляясь к Касите, я едва сдерживал счастливую улыбку, пытаясь остудить горящие щеки ледяными пальцами. Агата была такой… чудесной, и мне всё ещё трудно было принять, что это уже вторая наша встреча. Ведь те два года заставили меня поверить, что девушки, способной увидеть во мне что-то большее, чем страшного зеленоглазого провидца, просто не существует. Но Агата смотрела на меня как на обычного человека. Она общалась со мной так просто и мило, что мне удавалось забыть о своём даре, о проблемах, обо всём. Это девушка была такой прекрасной. Умной, начитанной, аккуратной, красивой, в ней невозможно было найти ни единого изъяна. И она выгнала того красавца за порог. И предложила помочь убраться в моей комнате. Что она смогла найти во мне? Чем я мог её привлечь? Для меня этот вопрос был настоящей загадкой. В раздумьях я на автомате открыл дверь и прошёл внутрь. — Стояяять! — послышался громогласный голос сестры. Я вздрогнул и обернулся. На диване сидели Пепа и Джульетта, обе смотрели на меня хитрым пронзительным взглядом. — Это с какой такой радости я узнаю о том, что мой брат на прицеле у сногшибательной красотки, от своего возлюбленного, а не от самого брата, а? — с наигранным возмущением воскликнула Пепа. — Да я просто не успел сказать… — с таким же наигранным виноватым голосом проблеял я, стараясь скрыть усмешку. — Тшшш! Я не желаю слышать оправдания! — вскочила mízcalo, поднося свой палец к моим губам. — Только лишь подробности, подробности и ещё раз подробности! — Ладно, — рассмеялся я, убирая с лица руку сестры. — В общем-то, её зовут Агата. И она просто невероятнейшая девушка. Представляете, ей даже понравилась моя комната! И мои крысы! И она ни разу не просила меня ей что-нибудь нагадать. Она… ей вроде как… просто нравится общаться со мной. — Ох, rizo, ты, оказывается, такой милаш, когда влюбишься! — хихикнула Пепа. — Но подожди, неужели это та самая Агата из библиотеки? — Да… а что? — Как что! — всплеснула руками сестрёнка. — Агата Белдад считается самой красивой девушкой в нашем городе! Знал бы ты, какие парни и в каком количестве за ней ухлестывают! Можешь гордиться собой, Бруно, ты влюбил в себя настоящий бриллиант. Я слушал Пепу с большим удивлением. Нет, я охотно верил, что Агата могла быть самой прекрасной красавицей Энканто, просто… ну как такая девушка среди стольких мужчин нашего города могла выбрать меня?.. — Бруно? Я вздрогнул и медленно обернулся. В комнату зашла мама. Я с напряжением вглядывался в её лицо. Оно выглядело каким-то иным. В её взгляде не читалось привычных недовольства и строгости. Мама смотрела на меня взволнованно и даже… нежно. — Я слышала, у тебя появилась девушка. — губы Альмы дрогнули — она улыбнулась. — Я очень рада за тебя, hijo. Она замолчала, но было видно, что она хочет сказать что-то ещё. Я терпеливо ждал, глядя на маму с надеждой. — Я была слишком строга к тебе в тот вечер, Бруно. — наконец еле слышно произнесла она. — Не должна была давить на тебя. Прости. В моей груди что-то ёкнуло. Мне нужно было что-то ответить, но я попросту не мог, не мог унять дрожащие губы. Не мог даже придумать, что сказать. Я просто подошёл и обнял её. Слезы сами собой брызнули из глаз и я беззвучно всхлипывал, крепче прижимаясь к матери. — Te quiero, mamá, — только и смог прошептать я. Мама стояла в оцепенении. Она уже давно ни с кем не обнималась. Но, преодолев ступор, она всё же обхватила меня руками в ответ. — Yo también te quiero, — пробормотала она. Я долго не мог разжать объятий. Слишком долго наши отношения с матерью находились в напряжении. — Я обязательно познакомлю тебя с ней. — наконец отстранившись, со счастливой улыбкой произнёс я. — Она тебе очень понравится, обещаю! — Не сомневаюсь, — коротко рассмеялась Альма, погладив меня по руке. — А у тебя как всё прошло, mízcalo? — оживлённо спросил я, повернувшись к сёстрам. — Лучше не придумать. — призналась Пепа с широкой улыбкой. — Феликс, он…меня понимает. И поддерживает во всём. Я ещё никогда не чувствовала себя настолько свободной. Я могу орать, злиться, ругаться, не боясь, что меня не поймут. Потому что мне больше не нужно одобрения окружающих, ведь у меня есть тот, кто будет ценить и любить меня, какой бы я не была. И знаешь, мой дар буквально расцвёл! У меня столько всего нового начало получаться! И снег с дождём, и град, и туман… А главное — смотри! — Пепа указала наверх. Над её головой переливалась радуга. Такой большой и яркой у сестрёнки ещё никогда не было. — Она так редко у меня получалась, а теперь зажигается каждый раз, когда я думаю о своём meteorologista. Ты выбрал очень точное название для операции, Бруно. — Я старался. — с радостной улыбкой произнёс я и лукаво прищурился, — А у меня будет своя операция? Как ты её назовешь? — Конечно, будет! А название… — Пепа сначала взглянула на свой канделябр (одна из немногих вещей, что я помню с нашего разговора с Феликсом — он всё хвалился этим подарком для своей amor, вроде как подставка из какого-то редкого металла), потом на ручные часы Джул (от Августина в их первую годовщину), затем на книгу, которая из шкафчика со съеденными арепас перекочевала на диван, и хитро улыбнулась, — у меня есть идея, но её я тебе не скажу! Это же твоя операция, поэтому она будет держаться от тебя в тайне! — Э, я же твою озвучил! — Сам и виноват, значит! — захихикала Пепа. На следующее утро я хотел собраться с мыслями и начать убираться в комнате до прихода Агаты. Когда девушка предлагает тебе помощь, ты начинаешь смотреть на вещи немного другими глазами. Так и я, проснувшись, с ужасом осознал, что в моей комнате чудовищный бардак. Но осуществить свои планы мне так и не удалось. Сначала меня позвал сеньор Модесто, который напомнил мне, что вместо пьянки с Феликсом я обещал ему помочь избежать обрушения стены его дома, как в видении. Потом я вспомнил о просьбе сеньоры Эльвиры узнать, из-за чего гибнет её скот, сеньорите Авроре с прокладкой фундамента вокруг участка… Я снова окунулся с головой в работу, и это было бы прекрасно, если бы я напрочь не забыл о встрече с Агатой. — Бруно? Было семь вечера, я бежал опять куда-то к кому-то на помощь, пока не услышал этот знакомый голос и с ужасом не вспомнил об обещанном. — Агата, — виновато произнёс я, оборачиваясь к девушке. — Мне так стыдно, у меня совсем всё вылетело из головы… — Всё в порядке. — заверила она. — Мы можем встретиться завтра. — Завтра! — с облегчением произнёс я. — Да, я согласен! Но на следующий день случилось тоже самое. Я просто не мог отказать людям, которым в кое-то веки так нужна была моя помощь. Их благодарность за мою работу словно ослепляла, и вспомнить про Агату мне удалось лишь тогда, когда я с удивлением обнаружил её сидящей в моей комнате. Часть песка была абсолютно чистой: ни осколков, ни крысиных экскрементов, ни белых островков из соли и сахара. Девушка сидела и, кажется, дрессировала крыс. — Не сюда, не сюда! — ласково, но настойчиво говорила она зверьку, присевшему по своим делам. — Вон в тот угол, в тот! Крысеныш с недовольным видом посмотрел в её сторону. — Ты же ведь хочешь помочь своему хозяину, так? — вкрадчиво спросила Агата. Животное возмущённо пискнуло, но всё же побежало в обозначенное ему место. — Есть! — торжествующе воскликнула девушка, подходя к крыске и протягивая ей кусочек арепас. — Умница! — Агата? Она обернулась и помахала мне рукой. — Привет, Бруно! Знаешь, твои крыски — просто нечто! Я даже и не думала, что эти зверьки настолько умные создания. — она с нежностью погладила одного из крысенышей. — Кстати, как тебе моя работа? — девушка с гордостью обвела рукой вокруг. — Сложнее всего было вывести сахар, но мне удалось! — Это превосходно, правда! — заверил её я. — Но ведь мы хотели убраться вместе! — Бруно, сейчас десять часов вечера. Я думала, что вообще не застану тебя сегодня. — Агата… — простонал я, осознавая безвыходность ситуации. — Прости. Оторваться от работы оказалось сложнее, чем я думал. Давай я сам приду к тебе, когда у меня будет время? Иначе мои крысы привыкнут к тебе и будут жить у тебя. Мы с Агатой коротко засмеялись. — Хорошо, как скажешь. — кивнула девушка. — Но постарайся не затягивать, ладно? Зверушки без должной дрессировки могут снова приняться за старое, и все мои труды будут насмарку. Но вырваться мне удалось только через неделю. Под вечер я плелся в библиотеку, пытаясь унять пульсирующую головную боль. На самом деле, после семи дней беспрерывной работы я чувствовал себя не очень, но я также понимал, что сегодня был один из немногих вечеров, когда я мог встретиться с Агатой. Не переставая тереть виски, я постучал в дверь. Девушка открыла мгновенно. — Бруно! — счастливо воскликнула она. Но её радость тут же померкла, едва Агата увидела моё лицо. — Всё хорошо? — Конечно. — выдавил улыбку я, проходя в комнату. — Какие вещи нужны для уборки? Тряпка, поломойное ведро… Услышав в ответ лишь тишину, я обернулся. Агата не трогалась с места, глядя на меня с тревогой. — У тебя такие мешки под глазами. — обеспокоенно пробормотала она. — Сколько ты спал? Я поджал губы. На этот вопрос у меня наложено табу. — Прости, но ты очень плохо выглядишь. — продолжила Агата, чей взгляд казался всё более взволнованным. — Может, перенесём уборку? — Нет! — твёрдо произнёс я, невольно зажмурившись от нового болевого приступа. — Послушай, со мной правда полный порядок, я просто… Сердце пропустило удар, и разум на несколько секунд словно отключился. Всё окружающее пространство оказалось в расфокусе, и я схватился за стол, пытаясь удержать равновесие на подгибающихся ногах. «Черт, только не сейчас, только не при ней» — кричало во мне угасающее сознание. — Бруно! — слышался отчаянный голос Агаты откуда-то издалека. Я попытался волевым усилием собрать остатки сохранившегося рассудка. — Всё нормально… — прошептал я, прежде чем всё окончательно померкло. Не знаю, сколько я пролежал без сознания. Очнулся уже на маленьком диванчике, и первое, что увидел — побелевшее от ужаса и страха лицо Агаты. — Господи, Бруно! — дрожащим от волнения голосом воскликнула она, схватив меня за руки. Из её огромных тёмных глаз ручьём потекли слезы. — Я чуть с ума не сошла! Хотела уже бежать за твоей сестрой, но не смогла оставить тебя одного! Как ты себя чувствуешь?! — Нормально. — слабо улыбнулся я, приподнимаясь на локтях. — Правда, тебе не о чем беспокоиться. Это просто… небольшой побочный эффект моего дара. — Побочный эффект? — переспросила Агата, не в силах унять всхлипы. — И… как часто это у тебя? — Ну… — я замялся. — Последний год несколько раз в месяц. — Несколько раз?! — ахнула Агата, закрывая рот руками. — Это ведь ненормально, ты это понимаешь? — У всех даров бывают свои плюсы и минусы. — пожал плечами я. — А твоя мама, сестры? Неужели им всё равно?! — Они…они не знают. — виновато пробормотал я. — То есть как?! — Они не видели меня… в таком состоянии. Обычно я чувствую, когда на меня накатывает, и просто запираюсь в своей комнате. — спокойно объяснил я. Агата застыла, не отрывая от меня потрясенного взгляда. Слезы продолжали струиться из её глаз, но она, казалось, не замечала этого. От её ошарашенного вида мне стало даже не по себе. — Бруно, — прошептала она еле слышно, мягко касаясь моей руки, — ты ведь так погубишь себя. — Не забывай, у меня есть Джульетта, — попытался возразить я, но Агата лишь помотала головой. — Кроме физического здоровья есть ещё ментальное. И ты рискуешь окончательно угробить его. Пойми, твои стучания по дереву, кидание сахара с солью в разные стороны, обмороки — это не просто так! Но ты не замечаешь этого, потому что поглощён проблемами других людей. Ты должен обратить внимание на себя, Бруно. Позаботиться о себе, полюбить себя, в конце концов! — За что? — искренне спросил я. — Как мне полюбить себя, пока я приношу хоть кому-то несчастье? Агата ничего не ответила. Посмотрев на меня несколько секунд красными от слез глазами, она вновь заплакала, вдруг припав ко мне. Я слушал её истошные всхлипы с ноющим сердцем. Мне хотелось ей чем-то помочь, но я даже не знал, что её так расстроило. — Бруно… — наконец произнесла она неровным голосом, отстраняясь и вытирая лицо ладонью. Её взгляд стал необычайно серьёзен. — Я очень хочу тебе помочь, всем сердцем! Но я не смогу это сделать, пока ты не примешь решение самостоятельно. — Какое решение? — Отодвинуть мнение людей и свой дар на второй план. А себя и своё счастье — на первый. — Бруно, всё в порядке? Я вздрогнул и уставился на сеньору Хуану. Мои мысли никак не хотели сосредоточиться на её проблеме с урожаем, мозг упрямо прокручивал тот разговор с Агатой. — Я… я не знаю. — честно признался я. Она лукаво посмотрела на меня. — Что-то тебя явно гложет, mi niño. Нет прежнего энтузиазма и азарта в твоих глазах. Но что-то другое определенно заняло их место. — она придвинулась поближе и улыбнулась, рассматривая моё лицо. — Неужели любовь? Моё смущённое и грустное лицо тут же подтвердило догадки сеньоры. — О, Бруно, я так рада за тебя! — с искренним оживлением воскликнула Хуана. — Но что тебя так печалит? Чувства не взаимны? — Очень хочется верить, что взаимны. Но я не могу бросить свой дар, когда его только начали принимать! Но и перестать видеться с Агатой я тоже не в силах… — Милый мой, ты что! — сеньора легонько взяла меня за подбородок и повернула к себе. — Те, кто ценят твою помощь, смогут понять тебя! Я объясню им ситуацию и они обязательно ответят поддержкой! Бруно, пойми, любовь в нашей жизни играет огромную роль. Я не хочу, чтобы ты упустил её, особенно после стольких поисков! А теперь беги к ней. От слов доброй женщины у меня словно груз свалился с плеч. Я вдруг осознал, как сильно соскучился по Агате. — Спасибо вам за понимание, сеньора Хуана! — крикнул я уже на выходе. Мигом добежав до библиотеки, я распахнул дверь и с тревогой оглядел комнату. Девушку я заметил не сразу — она стояла и маленькой метелкой смахивала с идеально разложенных книг пылинки. — Агата! — радостно окликнул её я. — Бруно? — прошептала она изумленным голосом. Повернувшись в мою сторону, она счастливо улыбнулась и кинулась мне на шею. — Ты пришёл! — Да, — с облегчением рассмеялся я, прижимая девушку к себе. — И мне очень хочется провести этот день с тобой. — О, тогда я за тряпкой, да? — усмехнулась сеньорита, уже собравшись бежать в каморку библиотеки. — Нет. — улыбнулся я и, взяв Агату за руку, подвёл её к книжным полкам. — Я хочу, чтобы мы занялись тем, что нравится тебе. Девушка взглянула на меня с удивлением. — Правда? Ты хочешь… чтобы мы почитали? — растерянно пробормотала она. — Да, — кивнул я, с восторгом наблюдая, каким счастьем озаряется лицо Агаты. — А что ты хочешь прочесть? — с энтузиазмом спросила она. — Я не знаю, что ты посоветуешь. Может, «Собор Парижской Богоматери»? — Не думаю, что это будет в тему. — усмехнулась Агата. Она с интересом оглядела полки и наконец взяла одну из книг. — Уильям Шекспир «Сон в летнюю ночь». Мне кажется, очень подойдёт. С этим томиком мы расположились у городского фонтана. Агата сказала, что это самое лучшее место для чтения. — Читать будем по очереди, хорошо? — спросила девушка, усаживаясь на каменный выступ. Она открыла книгу, с трепетом прикоснулась к страницам и начала. — Прекрасная, наш брачный час все ближе: четыре дня счастливых — новый месяц… Чем больше я слушал, тем больше восхищался неимоверной любви Агаты к чтению. Она так эмоционально, так талантливо меняла голоса разных героев, что создавалось впечатление, будто это всё говорит не один человек, а целая труппа актёров. Девушка, казалось, не замечала ничего вокруг, с восхищённым выражением вслушиваясь в собственный рассказ истории. Но вдруг она остановилась и повернулась ко мне, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Тебе нравится? — с надеждой в голосе пробормотала она. — Конечно! — воскликнул я даже громче, чем нужно. — У тебя очень здорово получается! И история довольно необычная. — Мне просто очень повезло со слушателем. — со счастливой улыбкой произнесла Агата. Она положила книгу мне на колени. — Теперь ты. — Я ещё ни разу не читал вслух. — признался я. — Вряд ли у меня хорошо получится. — Ну и пусть! Мне очень хочется услышать, как ты прочтёшь. Не в силах отказать такой просьбе, я нашёл нужную реплику и как можно отчётливее стал проговаривать строки. — Ты сердишься…но гнев твой беспричинен, и я в крови Лизандра неповинен… Почувствовав на себя пристальный взгляд, я остановился и с удивлением взглянул на Агату. Та внимательно осматривала мои волосы. — Бруно…- неуверенно сказала она, — а можно их… расчесать? Я изумлённо выгнул брови. — Что, так плохо выглядит? — Нет, просто меня очень смущает застрявший там кусок лепёшки. — хихикнула Агата и, опередив мои возможные возражения, повернула меня спиной к себе. — А теперь читай дальше, мне очень нравится! Я слегка потрясено улыбнулся и продолжил, хотя сосредоточиться на истории уже плохо получалось. Девушка осторожно пыталась убрать с моих кудрей накопившийся там мусор, а я пытался не обращать внимание на клокочущее внутри странное чувство, чтобы хоть как-то прочитать абзац. И вдруг по моей голове мягко прошлись десятки маленьких зубчиков. Расчёска в руках Агаты сумела не запутаться и не застрять, пройдя до самого конца длинных кудрей. — Ты чего застыл? — смеющимся голосом спросила девушка. Ответить ей я не смог, скованный каким-то неведомым мне ощущением. Мурашки бежали по телу как сумасшедшие. — Я сделала больно? — с беспокойством произнесла Агата. — Если тебе не нравится, я могу прекратить… — Нет! — замотал головой я и повернулся к девушке, встретившись с её растерянным взглядом. Кажется, это «что-то» заставило застыть и Агату. Она смотрела на меня своими огромными карими глазами, в которых отражалось моё взволнованное выражение лица. Может, в другой ситуации я посчитал бы такое молчание неловким и попытался всеми силами его заполнить, но тогда мне хотелось, чтобы это молчание длилось как можно дольше. Хотелось до бесконечности глядеть на Агату так близко… — Смотри, смотри!.. Мы хором вздрогнули и испуганно повернулись к источнику изумлённого шёпота. Две сеньоры с сумками потрясённо взирали на нас, но, заметив наше внимание, тут же поспешили ретироваться. Время близилось к обедне и площадь стала заполняться людьми. — Гляди-ка, кто это там? — Это ведь Бруно, младший сын Альмы! — Зеленоглазый провидец? — Он с девушкой! — Это не просто девушка, это Агата! — Агата Белдад?! Не может быть! — Красавица влюбилась в чародея! — А вместе они смотрятся очень даже ничего… Сконфуженный обилием удивленных возгласов и любопытных взглядов, я снова повернулся к Агате. — На нас все смотрят… — смущённо прошептал я. — Ну и пусть! — лучезарно улыбнулась девушка. — Мнение толпы мне не помеха! А тебе? — С тобой — точно нет. — со всей искренностью произнёс я. Вновь подставив Агате свою шевелюру, я снова принялся за книгу. Люди, видя нас, издавали потрясенные вздохи, что-то шептали друг дружке, даже тыкали в нас пальцем, но мы уже не замечали этого. Для нас окружающий мир перестал существовать. Чтобы не случилось в твоей жизни после, некоторые моменты никогда не смогут забыться. Нежные прикосновения Агаты к моим волосам, наши восхищённые взгляды на закатное солнце, оживлённые обсуждения прочитанных реплик и огромная луна, отбрасывающая белоснежный свет на убаюкивающе журчашую воду в фонтане… Эти воспоминания до сих пор заставляют меня невольно улыбаться, как бы не было больно внутри. — Коль мы расстанемся друзьями, в долгу не буду перед вами. — произнёс я последнюю реплику, с торжеством захлопывая книгу. — Это. Было. Здорово. — Правда? Ууу, Бруно, я так рада, что тебе понравилось! — с восторгом воскликнула Агата, обхватывая коленки руками. — Обычно эту историю так редко берут, а она меня так цепляет! — Мда, у этих людей совсем нет вкуса. — усмехнулся я. — Хотя всё же линия Титании и Оберона показалась мне немного странноватой… — Нуу, любовь разная бывает. — протянула Агата, пожимая плечами. Её простая фраза заставила меня вспомнить давно мучащий вопрос. — Агата… — со всей серьёзностью произнёс я. — Почему я? Вокруг тебя столько парней под стать твоей красоте, но отчего-то ты сидишь сейчас со мной. Так почему? Её пронзительные глаза в лунном свете казались ещё прекрасней. Нежная, очаровательная улыбка озарила её лицо. — Просто потому, что ты такой. Ты умеешь искренне выслушать и понять другого человека, твоя эмпатия просто не знает границ! Твоя доброта, самоотверженная любовь к семье и несокрушимое желание помочь окружающим, как бы они к тебе не относились, поражают. Но прежде всего я ценю тебя за то, что ты Бруно. Просто Бруно. Услышав столь важные для меня тогда слова, моё сердце учащённо забилось. Такого я не испытывал никогда. Любовь к этой невероятнейшей девушке поглотила меня целиком и отчаянно рвалась наружу. Разум отключился, и всё моё тело подчинилось лишь одному желанию — выразить бушующие во мне чувства. Я потянулся к лицу Агаты, находившемуся совсем рядом, буквально на расстоянии ладони… Девушка отстранилась, растерянно взглянув на меня. Сознание тут же вернулось ко мне, и я в испуге отшатнулся назад, чувствуя, как щеки предательски начинают гореть от стыда и расстройства. — П-прости, я… я н-не хотел, я… наве-ерное, мне стоит уйти-и. — с дрожью в голосе пробормотал я, вскакивая с каменного выступа. Развернувшись, я натянул капюшон и как можно быстрее зашагал к дому. Горечь и досада прожигали меня изнутри, и я изо всех сил старался сдерживать подступающие слезы… Вдруг чья-то рука цепкой хваткой притянула меня к себе, и через секунду я оказался в объятиях Агаты. А ещё через мгновение я узнал, как нежно и чувственно она умела целоваться, и как неумело и сконфуженно это делал я. Но тогда для меня, безумно счастливого и влюблённого, это было совсем не важно. А подаренная мне роза все-таки смогла прижиться. В тот день она явила миру новый маленький бутон.