Уроки французского

Очередное теплое весеннее утро на загородной вилле мистера Давида начиналось как обычно: сам профессор ещё спал в своей облюбованой комнатушке на чердаке огромного дома, в то время как его жена Роза уже возилась на летней веранде, перебирая свежие газеты и журналы, которые только что принёс почтальон. –Ах, левые опять устроили бунт в Бари. Бедные люди, как они живут там, это уже второе восстание за месяц! Послушайте, милая Джорджия, какой же ужас происходит в нашей стране! Роза удивлённо взмахнула руками, уронив на садовую плитку газету, в которой только что вычитала ужасную, по её мнению, статью. Вообще, по её мнению любые разногласия, будь-то политические или научные, были неприемлемы. Жена профессора всегда считала, что любой конфликт можно решить простым разговором, не вступая в одну из крайностей и ни в коем случае не проявляя агрессии. Стоявшая недалеко от неё садовница не сразу обратила внимание на хозяйку дома, будучи слишком занятой поливанием декоративных кипарисов, которые окружали эту летнюю веранду со всех сторон. Однако ей пришлось обернуться, когда она поняла, что женщина все ещё ждёт от неё ответа. Роза всегда была слишком разговорчива. –Синьора Роза, это и вправду ужасно. Сотни невинных молодых солдат погибают в этих протестах из-за того, что всякие зеваки, от которых политическим партиям не больше и не меньше, решили вдруг повздорить между собой. Синьора Роза прикрывает рот ладонью, с восхищением глядя на свою подопечную. Тепло обнимает её за плечи, кивая головой в такт чуть ли не каждому её слову. –Я всегда знала, что ты умна не по годам, Джорджия. И почему ты не выбрала путь великого мыслителя или философа... Садовница лишь усмехается, поправляя развязавшийся воротник своего хлопкового летнего сарафана. Она бы может быть и выбрала, однако совсем не принадлежит к той высшей касте, которая может платить за учёбу и проживание в одном из крупных городов страны. Ей посчастливилось закончить все девять классов в школе, а после ещё и устроиться на работу в местный ботанический сад в Милане, в городе, где она и родилась. Как раз там её заметили Эмануэль и Роза, когда приехали на экскурсию со своими сыновьями, предложили более высокооплачиваемую работу в римском пригороде. Жившая всю жизнь на грани нищеты девушка даже мечтать о таком не могла, а карьера великого оратора или хотя бы простого преподавателя философии в одном из многочисленных римских лицеев казалось чем-то непостижимым даже сейчас. У девушки была прекрасная уютная комната с видом на пруд, пару друзей здесь и в ближайших округах, работа, заработка с которой более чем хватало на еду и арендную плату, ярмарки и праздники на центральной площади каждые выходные, так что Джорджия с уверенностью могла сказать, что она абсолютно счастлива, не включая одно "но", о котором речь пойдёт немного позже. –Ты забыл свой берет, олух! Потом опять будешь ныть, что кудряшки весь обзор закрывают. Один из братьев появляется во дворе настолько неожиданно, что Роза испуганно вскрикивает столь итальянское "O Dio", оборачиваясь на звук, в то время как садовнице вновь приходится отрываться от своей работы и наблюдать за тем, как старший Якопо несётся за младшим Дамиано через весь сад. Скорее всего в конюшни. Скорее всего опять пропадут на весь день. –Эх, сорванцы! А ведь взрослые парни уже. Им бы стать посерьёзнее да женится пора, а они все на конях скачут и на дискотеках местных торгашек по углам зажимают. Джорджия лишь усмехается, наблюдая за тем, как синьора Роза усаживается на широкую скамью, платком вытирая со лба проступивший от знойной майской жары пот. Сыновья профессора и его жены, по скромному мнению юной садовницы, были прекрасней некуда: молодые, высокие, статные, с кудрявыми волосами до середины ушей, глазами цвета горького шоколада и истинными римскими носами. Не зная их возраста, можно было бы предположить, что они близнецы, однако Якопо был старше Дамиано на два года и просто обожал вечно задирать его по этой теме. В такие моменты Джорджии было жалко юного Дамиано, однако дело здесь было совсем в другом: она была влюблена в него все те полтора года, которые пробыла здесь, но ни в коем случае не осмеливалась признаться, потому что с чего бы будущему наследнику и, возможно, новому уникальному ученому, который пойдёт по стопам своего отца, засматриваться на какую-то бедную садовницу. Безусловно, с ней Дамиано был очень внимательным и чутким другом: всегда подносил стакан воды, старался рассмешить, когда уставшая девушка садилась в тень старой липы в конце рабочего дня, пару раз даже катал на своём коне, показывая тем самым высшую степень доверия, потому что юноша никогда не подпустит близко к тому, кто ему действительно дорог. Она была без ума от Дамиано, а Дамиано был безумен от жизни, которую он проживает. Он даже раз промолвился, что и не влюблялся никогда, считал подобные чувства чем-то неважным и необязательным в человеческой жизни. Профессор Эмануэль всегда говорил, что это от его неопытности – пареньку ведь всего 18 недавно стукнуло, и жизнь ещё не раз преподнесет ему поучительный урок. –Доброе утро, милые дамы, как скоро нам подадут завтрак? На летней веранде появился заспанный профессор Эмануэль в одном лишь халате и зачесанными набок седыми волосами. Поприветствовал жену лёгким поцелуем в щеку и уселся на скамью напротив, вопросительно оглядывая пустые места рядом, принадлежащие как раз его драгоценным сыновьям. Роза лишь пожала плечами, наливая себе из графина немного вишневого компота. –Опять уехали куда-то. Надеюсь, хоть к обеду будут... Все вы знаете преславутые пейзажи римских холмов и возвышенностей, которые простираются вокруг города. А если добавить к этим пейзажам еще тихий шум Тирренского моря и сладкий запах медовых сот, то получится реальность, в которой Дамиано хотел бы исчезнуть навечно. В такой он как раз и жил. Сейчас они с Якопо сидели на самом берегу моря, пока их лошади спасались от знойной жары в прохладной воде. Они проехали около шести километров, и парень сам был не прочь окунуться, однако волны сегодня ужасны, а топтаться на берегу вместе с кобылками большого удовольствия не принесёт. –Я забыл попоить Лолу сегодня утром. Боюсь, чтоб она солёной воды не наглатолась. Якопо лёг спиной на песок, прикрывая беретом лицо от палящих солнечных лучей. Он, в отличии от своего младшего брата, был куда более серьёзным и рассудительным, и даже имел жизненную цель, мечтая получить один из высших военных чинов. Ждал, пока ему исполнится 21, чтобы поступить в военную гимназию и начать свою карьеру. Не всегда понимал брата с его странными высказываниями о равенстве, культурном наследии и так далее. Откуда младший брал это все? Но он шёл против системы каждый раз, когда это было возможно, да и когда невозможно, Дамиано все равно находил повод, чтобы высказать свое "Я". Упрямец. Якопо иногда казалось, что будь его братец среди этих протестов в Неаполе, Бари, да том же Риме, он уже либо стал бы великим предводителем, либо его просто затоптали, как и всю серую массу. Какими бы похожими братья не были внешне, по своему мировосприятию – полные противоположности. –Твоя лошадь умнее тебя, не переживай. Она не будет пить морскую воду, – Дамиано встаёт со своего места, хлопая успевшего задремать брата по коленке, отряхивает от песка свои потрепанные серые джинсы и потягивается, жмуря глаза от яркого утреннего солнца. – Я видел здесь где-то орешник недалеко по дороге. Пойду принесу нам перекусить немного. Отвязывает свою Астрид от лодочного причала, однако та не сразу хочет покидать прохладную воду, из-за чего Дамиано злится, а Якопо лишь заливисто смеется, жалея, что не взял с собой фотоаппарат... Кажется, Дамиано ошибся, потому что он проскакал уже около восьмиста метров по пустынной дороге, наслаждаясь тихим пением птиц и доносящимися издалека звуками работающих машин на полях, однако ему не встретилось ни одного орешника. Но Дамиано ведь не будет Дамиано, если не упрется в свое и не доведёт начатое до конца. Поэтому он чуть поддал лошади скорости, рассчитывая, что доедет до ближайшей деревни, а после, если так ничего и не найдёт, просто повернёт назад и вернётся на пляж. Солнце неприятно припекало, из-за чего дорожная пыль оседала прямо на влажную от пота одежду и кожу, яркие лучи лезли в лицо со всех сторон, и Дамиано не сразу заметил девушку, которая шла по самому краю дороги с огромной дорожной сумкой в руках. Юноша даже немного приостановился, проезжая мимо, чтобы получше рассмотреть незнакомку, возможно, узнать, куда она направляется в такой жаркий день, однако девушка усердно делала вид, что рядом с ней никого нет, и она все ещё одна на этой огромной дороге, так что Дамиано лишь недовольно фыркнул, специально поставил на дыбы свою Астрид, потому что просто уехать было бы не так интересно, и поскакал дальше, почти сразу же скрываясь за резким поворотом. Однако уже спустя минут семь езды, когда парень решил сократить путь через лес, чтобы миновать ямы на дороге и не тратить лишнего времени, Астрид резко остановилась в зарослях папоротника, как-то неестественно хрипло выдыхая. Дамиано даже показалось, что её ноги немного подкосились. Парень тут же спрыгнул с лошади, обходя её и с любопытством разглядывая опущенную морду. –Ну что ты, Астрид? Устала? Жарко? Юноша несильно хлопает свою лошадь по боку, бережно снимая оголовье и развязки, чтобы животному было легче дышать, и садится рядом на сырую траву, с интересом разглядывая верхушки окружающих его деревьев. Они проехали несколько километров, и Дамиано не совсем точно понимал, где они сейчас находятся, однако точно знал, что до дома отсюда должно быть ближе, ведь ехал по дороге на север в соседнюю деревню. Рисковать самочувствием Астрид и вновь садится на неё верхом он не хотел, поэтому дав лошади несколько минут постоять в тени и подышать сырым лесным воздухом, подхватил за повода и медленно поплелся в сторону, где предполагаемо находился его дом, всей душой надеясь на то, что Якопо не придёт в голову идея поехать искать его, и он просто отправится обратно на виллу. *** –Дами, дорогой, здравствуй! Присоединяйся к нам! Как только мы с профессором Абаротти закончим чертежи, мы планируем немного поиграть в нарды. Или ты захочешь пойти на пешую прогулку на холмы со своей мамой и её старой приятильницей с соседнего участка? Как только уставший, запыханный паренёк появился на территории сада, волоча за собой едва живую лошадь, его внимание на себя сразу обратил отец, к которому, как понял юноша, пришёл создавать новый шедевр очередной ассистент. После того, как Итану, его бывшему научному помощнику, настала пора сдавать выпускные экзамены в университете, парень все меньше времени стал уделять исследованием, а на вилле появлялся не чаще, чем пару раз в неделю. Две недели назад был и вовсе вынужден временно отказаться от этой ставки и уехал на север Италии в свой университет, потому что так, по его словам, ему было спокойнее. Конечно же, Дамиано уже несколько раз отправлял ему сообщения по телеграфу и знал, что Итан усердно работает, не покладая рук днем и ночью, и если все пройдет хорошо, то в скором времени Итан вернётся обратно. Дамиано очень ждал этого момента, потому что видеть постоянно новые лица в своём доме парню было невмоготу. –Спасибо, пап, но я лучше приму душ и отдохну немного. На улице ужасно жарко, Астрид перегрелась, пришлось вести её обратно. Якопо ещё не приезжал? Дамиано присел на ступеньки летней веранды, со всей внимательностью разглядывая рыжего пухлого мужчину лет тридцати, который сейчас разрывался между тем, чтобы продолжить наносить чертежи и тем, чтобы влиться в эту замечательную беседу. Тип однозначно казался Дамиано странным. Хотя мало в этом мире учёных, которые выглядят адекватными людьми. –Не приезжал. Роза и вовсе думает, что вы вернётесь только к вечеру. Юноша хмыкает, вставая со своего места и намереваясь уже наконец уйти в дом, как его останавливает скрипучий голос рыжего мужчины, который произнес несуразное: –Позволь я отведу твоего коня к водопою? Всегда любил ухаживать за лошадьми. Глаза нового ассистента загорелись, когда Дамиано лишь молча кивнул, едва слышно пробормотав: "Её зовут Астрид". И уже через минуту этот странный тип чуть ли не в припрыжку вёл едва плетущуюся за ним лошадь к небольшому пруду за домом. –Сынок, ты же помнишь, что я говорил про уроки французского? Дамиано вновь пришлось остановиться на пол пути, оборачиваясь на отца с полным удивления взглядом и взъерошивая прилипшие к голове от пота кудри. –Я думал, ты пошутил. Конечно, парень помнил, как на большом ужине где-то с неделю назад, когда папа и его приятель из Неаполя спорили на какую-то политическую тему, один из них утверждал, что каждый уважающий себя человек должен уметь свободно разговаривать как минимум на английском и французском. Английский юноша к огромному своему счастью знал практически идеально, однако на французском вряд ли мог хотя бы просто представиться. Кроме того, отец собирался на какую-то там недельную конференцию в Париж вместе с семьёй, и эта идея с французским однозначно запала ему глубоко в мысли. –Какие шутки, Дами? Или ты собираешься изъясняться с парижанами на итальянском? Я пригласил к нам молодую преподавательницу с севера, она как раз училась в Париже и знает французский ну просто идеально! Эмануэль воодушевленно взмахнул руками, чуть не опрокидывая со стола все наброски их нового научного проекта. Достал из кармана старую потертую трубку, однако раздражённо выдохнул, понимая, что скорее всего оставил зажигалку в своей комнате. Дамиано усмехнулся на этот жест, доставая из кармана свою, расписную, с золотыми узорами, которую когда-то купил в Женеве, кидая её через пол двора прямо в руки отцу, получая на это укоризненный взгляд. Эмануэль понимал, что паренёк уже взрослый, да и пример есть с кого брать, но все ещё не мог привыкнуть, когда видел своего сына с папиросой в таком раннем, по его мнению, возрасте. –Какие уроки, пап? Я закончил лицей ещё год назад. И теперь снова должен сидеть и учиться? Юноша смотрит агрессивно, нахмурив брови, пытается противостоять, потому что обычно под таким его взглядом все сдавались. Все, но не родной отец. Он даже бровью не повел, расслабленно развалившись на лавке и старательно выдыхая дым кольцами. –Ничего, пару месяцев занятий не повредит. Тем более девчонка умная, гляди, и научит тебя, балбеса, чему хорошему.