Уроки французского

Поздно вечером, когда весь дом уже готовился ко сну, разленившийся Дамиано нашёл в себе сил наконец подняться с кровати: он пропустил обед и ужин, перекусив какой-то пачкой снеков, завалявшейся на нижней полке шкафа. Там же нашёл и незаконченную пачку сигарет неизвестного производства, так как пачка была ужасно потертая: как раз она и стала его единственной причиной сползти с кровати и, накинув на себя как и обычно распахнутую рубашку, направиться на тот самый балкончик на втором этаже. Вдохнул свежий вечерний воздух, наблюдая за последними лучами солнца вдалеке, и поджёг единственную в пачке сигарету, неожиданно для самого себя давясь от резкого мятного вкуса, который неприятно обжигал горло, горьким послевкусием оседая на языке. Мальборо...те, что ему старый школьный товарищ из Германии прислал на пробу. Редкостная гадость, но за неимением других, скурил и её в рекордные сроки, выдыхая дым круглыми кольцами прямо в небо. Слышит за собой лёгкие шаги, и уже собирается повернуться, чтобы узнать, кто нарушил его покой, но преждевременно вздрагивает, когда на лопатки ложатся тёплые ладони, медленно спускаются вниз, чтобы обнять удивленного парня за талию, прижимаясь ближе со спины. –Вик, почему ты здесь? Парень выбрасывает окурок куда-то вниз и, откашлявшись, пытается повернуться лицом к девушке. –Я услышала, что ты вышел из комнаты, и решила найти тебя, поговорить. Дамиано усмехается, понимая, что даже для знающей его всего около двух недель Виктории, он слишком предсказуем в те моменты, когда уязвим. Она не пошла в сад, на крыльцо, в конюшни, а сразу спустилась сюда, безошибочно находя его на старом балконе, курящим очередную сигарету. Вик вообще не ожидала, что из-за своего небольшого проигрыша он почти на сутки откажется от этой своей привычки, и уже на следующее утро специально выложила пачку на тумбочку, надеясь, что Дами её заберёт, однако парню, по понятным причинам, утром в комнате Виктории было совсем не до этого. –Не стоит, Вик, я понимаю, что тебе тяжело, и не прошу говорить о своих проблемах, если ты не хочешь этого. Просто хочу сказать, что я всегда рядом и всегда буду делать все, чтобы помочь тебе, только попроси об этом... Аккуратно приподнимает её лицо за подбородок, вглядываясь в её восхитительные глаза, на которых в это же мгновение проступают слезы, крохотными капельками скатываясь вниз, оставляет тёплый поцелуй на её щеке, слегка потеревшись кончиком носа, и крепко стискивает в своих руках, желая защитить, огородить от всех бед и опасностей, от всего, что может навредить Виктории в этом гребаном мире. Так и стоят в обнимку на проржавевшем балконе, обнимая друг друга в все крепче, не желая отпускать ни на шаг. Виктория всматривается в сумеречную даль, удобно устроив голову на широкой груди, пока Дамиано маньячно упивается цветочным запахом её волос, медленно скользя ладонями по хрупкой спине. Идиллию прерывает неожиданный шум на лестнице недалеко от них, поднявшись на которую, можно было прекрасно разглядеть все, что происходит на практически скрытом от любопытных глаз с любой стороны балконе. Дабы уберечь себя от лишних проблем и вопросов, если вдруг их застанут здесь в таком виде, Дами решает все за двоих, хватая девушку за руку и утаскивая её в тёмный коридорчик слева от главного, который как раз и вёл к их небольшим комнатам. Виктория едва сдерживает смех, слыша, как кто-то проходит мимо них, пока парень сердито шикает, прикладывая палец к своим губам и нервно перетаптываясь с ноги на ногу. Как только шаги стихают, девушка начинает заливисто смеяться от проведённой ими небольшой авантюры, Дамиано же, наконец полностью осознавая в каком месте и в какой ситуации они сейчас находятся, в последний раз вспоминает свое имя, фамилию и дату рождения, прежде, чем полностью отключить свой мозг, оказываясь рядом с девушкой в считанные секунды. Она лишь тихо ойкает, когда большое тело прижимает её к прохладной стене, а сама оказывается в ловушке крепких рук. Рефлекторно успевает положить ладошку на его тяжело вздымающуюся грудь, чтобы остановить, перед тем, как почувствует его мягкие губы на своих. После такого насыщенного эмоциями дня у парня совсем не осталось той нежности и медлительности, что сопровождала его весь вчерашний вечер и ночь, поэтому горячий язык сразу же обводит контур её губ, и Виктория мгновенно сдаётся, впуская его внутрь с лёгким стоном. Девушка чувствует его руки на своей талии, бёдрах, ягодицах – везде. Он абсолютно не церемониться, зажимая её между холодной стеной и своим горячим телом все сильнее, кусая губы практически до крови, чтобы потом влажно зализать все языком. Виктория, которая до приезда на эту злосчастную виллу, никакого сексуального опыта в своей жизни не имела, сначала была буквально ошарашена, абсолютно не понимая своих ощущений и желаний, не разбирая его действий, просто позволяла ему целовать себя. Однако от этих жадных касаний и страстных поцелуев мозг девушки начинал плавиться все быстрее, тело становилось ватным и контролировать его было все сложнее. Дыхание сбилось мгновенно, когда одна рука парня пробралась под её футболку, поглаживая напряженную поясницу, а вторая крепко сжала подбородок, наклоняя её голову под более удобным углом, чтобы проникнуть ещё глубже, проходясь языком по кромке зубов и наконец сплетаясь с её собственным. Виктория не может одновременно чувствовать его касания на своём теле и учиться технике более глубокого поцелуя, поэтому отдает все бразды правления более опытному в этом плане парню, позволяя себе просто затеряться в этих ощущениях. Зарывается руками в его отросшие волосы, и в этот же миг из лёгких рвётся первый за сегодня стон, когда Дамиано, наконец оторвавшись от её губ, опаляет жарким дыханием её ухо, слегка прихватывая зубами мочку. –Ты сводишь меня с ума, Виктория. Вновь решает все сам за двоих, подхватывая её за бедра и направляясь в сторону своей комнаты. Девушка не сразу понимает, что он вообще от неё хочет, но все же скрещивает ноги на пояснице и крепче хватается за плечи, чтобы не упасть. Слегка теряется, когда оказывается сидящей на его коленях на кровати лицом к лицу: одно дело проявлять симпатию и воровать лёгкие поцелуи на ночном свидании, а другое находится фактически в его постели да ещё и в такой непосредственной близости, в непозволительной для рамок приличия позе. Твёрдость в его штанах, которую Виктория прекрасно ощущает внутренней поверхностью бедра, спокойствию никак не способствует, однако заставляет голову идти кругом, а узел внизу живота затягиваться ещё сильнее, до неприятных тянущих ощущений и дрожи по всему телу. Дамиано же, мгновенно почувствовав перемены в её настроении, сразу сбавил обороты, отсаживая девушку чуть назад и возвращая руки на талию. Попытался заглянуть в её глаза, однако лицо Виктории было стыдливо опущенно, а пальцы правой руки нервно теребили подол его рубашки. –Я сделал что-то не так, Вик? Она не двигается, лишь шумно выдыхает прежде, чем неувенно поднять на него свой взгляд, почти неразборчиво пробормотав: –Нет, просто, у меня никогда раньше ничего подобного не было, и я не думаю, что нам стоит... На щеках тут же проявляется яркий румянец, и парень не может сдержать улыбку умиления, оставляя несколько поцелуев на порозовевших щечках перед тем, как прижимается своим лбом к её. Однако каким бы беззаботным он сейчас не казался внешне, внутри него бушевал настоящий ураган: возбуждение практически сошло на нет, когда он понял степень своей ответственности перед Викторией. Сначала нужно было хотя бы косвенно узнать у неё об этом, а потом уже кидаться на неё с такой страстью. Он ведь мог напугать девушку своими действиями, смущал бы ее или, ещё хуже, сделал бы ей больно, заставив чувствовать себя неполноценной и на всю жизнь исказив понятие о настоящей любви. Накрыло вдвойне, когда понял, что у самого хоть было несколько случайных сексуальных связей с девушками из соседних поселений, однако дальше одноразового секса это не заходило, а здесь была совершенно иная ситуация: Виктории не нужна была страсть и спешка, а Дамиано не нужен был быстрый перепихон по пьяне после дискотеки, после которого они бы и не вспомнили друг друга. –Я ни в коем случае не хочу принуждать тебя. Расскажи мне, чего ты боишься? Обхватывает лицо девушки ладонями, чтобы та наконец перестала бегать взглядом по комнате и посмотрела на него. Виктории же абсолютно неловко от всей этой ситуации, в которой они находились, от столь необычной для повседневной жизни позы, от реакции её тела, которая была слишком неожиданной. Раньше она была почти уверена, что подобные "смиптомы" описывают в книгах, чтобы привлечь читателей, однако голову действительно немного кружило, в животе порхали бабочки, и ноги стали ватными, что заставляло девушку ерзать на коленях Дамиано, буквально сгорая изнутри от чувства появившегося стыда. Но если она не хочет вновь обидеть парня, показав свое безразличие, просто уйти отсюда, придумав находу бессмысленную отмазку, то ей придётся рассказать о всех своих переживаниях и не только. –Я не боюсь...я просто не уверена в этом всем, – Вик спешит объясниться, когда замечает тускнеющмй взгляд парня, как он едва заметно кивает, стараясь скрыть свои настоящие эмоции, – тут дело ни в коем случае не в тебе. У меня никогда раньше не было близости, и, если честно, я даже не совсем до конца понимаю, что должна делать. Мне подруги в университете как-то рассказывали, что это больно, и просто придётся терпеть. Я, наверное, пока не готова к такому. Черт, так стыдно говорить тебе об этом! Кажется, у неё даже кончики ушей покраснели. Что уж говорить, даже Дамиано смущённо улыбнулся, чувствуя, как загорается его лицо. Но раз уж решили играть во взрослых, то самое время довести игру до конца. Поразмыслив несколько секунд, парень понимает, что всё волнующее Викторию – сплошные страхи, навеянные обществом, от которых пора бы уже избавиться не только девушке, но и вообще всему миру, потому что это сплошная ложь, если знать, как нужно делать правильно и чего не следует допускать. Дамиано в этом плане был куда более образованный: спасибо познавательной литературе, которую его отец специально пихал в руки сыну, чтобы тот не натворил проблем в столь раннем возрасте, и рассказам своего старшего брата. Поэтому он как можно более аккуратно, чтобы не смутить и без того стыдящуюся каждого своего движения девушку, поменял их местами, укладывая Викторию на мягкий матрац и падая сбоку от неё. Пшеничные локоны тут же рассыпались по белой простыни, а вместе с алыми щеками, горящими глазами и чуть припухшими после долгих поцелуев губами она выглядела настолько сногсшибательно, что все тело парня свело одной сплошной судорогой, заставляя желать лишь одного: прижаться к Виктории как можно ближе, ощущая её тепло, и целовать, ласкать её столько, сколько она сама ему позволит. Вновь коснулся приоткрытых губ своими, но теперь целовал нежно и трепетно, медленно обхватывая своими губами её, пока свободной рукой рисовал узоры на плоском животе, чувствовал, как она гладила его волосы, едва ощутимо проводила ноготками по его шее, стараясь как можно более уверенно отвечать на поцелуй. И у неё получалось: Дамиано готов был расплавиться на месте, стать лужицей горячего воска, который растечется по всему её телу. Отстранился спустя пару минут, чтобы ещё раз заглянуть в распахнутые лазурные глаза, убирая со лба мешающую чёлку. –Глупышка, разреши мне показать, что это не так. Я ни в коем случае не сделаю тебе больно. Я просто хочу доставить тебе удовольствие. Просто чувствуй, а я буду любить тебя. Шепчет, как заколдованный, осыпая её лицо десятками крохотных поцелуев, пока не ощущает крепкую хватку в своих волосах и то, как Виктория тянет его на себя. Хочет подарить ей ещё один нежный поцелуй, но девушка протестует, пытаясь повторить действия парня десятиминутной давности и проскальзывая языком в его рот. Дамиано этот резкий порыв принимает за знак согласия, и это для него точка невозврата: мысли путаются в общий ворох, из которого уже ничего не разобрать, тело перестаёт реагировать на окружающий мир, концентрируясь только на касаниях Виктории, на её близости и цветочном запахе, окутавшим его со всех сторон. Спускается ниже, влажно целуя её нежную шею, чуть прикусывая чувствительное место под ухом, отчего Виктория протяжно стонет, чем заводит Дамиано ещё больше. Однако думать о своём удовольствии сейчас не время, и парень ведёт дорожку поцелуев ниже, до соблазнительной ямочки между ключиц, одновременно приподнимая её футболку, бережно оглаживая живот и проступающие ребра. Смотрит на девушку, безмолвно спрашивая разрешения прежде, чем задирает футболку ещё выше, оголяя её небольшую грудь. Смотрит на изгибы её тела, как жаждущий на океан пресной воды, и Виктория замечает этот хищный взгляд, краснеет ещё сильнее, пытаясь прикрыть стоящие от возбуждения соски, но Дамиано вовремя останавливает её, перехватив тонкие запястья своими и прижав их по бокам от её головы, нависая сверху. –Ты прекрасна, Виктория. Коротко целует губы и вновь опускается ниже, стягивает наконец футболку до конца. Оставляет поцелуй на ложбинке между грудей, втягивая едва ощутимый запах её кожи, проводит пальцами по чувствительным соскам, легко перекатывая их, и Виктория уже готова просить его никогда не останавливаться. Неожиданно для самой себя обхватывает парня ногами за поясницу, притягивая ближе, сжимает широкие плечи своими ладошками все сильнее, потому что ведёт уже не её мозг, а инстинкты. Дамиано лишь ухмыляется перед тем, как касается напряжённой горошины языком, вырывая из его Виктории очередной стон на высоких тонах. Она запрокидывает голову назад, открывая его взгляду тонкую шею с парой покрасневших от ощутимых укусов парня мест. У Дамиано все плывёт перед глазами, когда он понимает, насколько она ЕГО сейчас. Оставив последний поцелуй на таком чувствительном месте, он спускается ещё ниже, продолжая исследовать тело девушки. Кружит языком вокруг пупка, отчего мышцы её живота сладко сжимаются, и девушка нетерпеливо хнычет, пытаясь прижаться ещё ближе к парню. Дамиано обещал любить её, а не мучить, но внизу живота уже все ужасно пульсирует в ожидании кульминации, и щеки горят от слишком сильного возбуждения. Тянет парня за волосы, шепча едва слышное "пожалуйста", но сама не понимает, чего она от него просит. Хочется, чтобы он сделал хоть что-нибудь, дабы облегчить её состояние. И Дамиано делает: чуть приподнимается над блондинкой, упираясь коленями по обе стороны от её бедер, как можно медленнее, чтобы не напугать девушку, расстегивает пуговицу джинсовых шорт, аккуратно стягивая их со стройных ног. Но когда его широкие ладони оказываются на тазобедренных корточках, парень даже с приличного расстояния чувствует, как девушка напрягается. Наклоняется, оставляя поцелуй на её коленке и ещё пару влажных поцелуев выше на бедре, чуть раздвигает её колени в стороны, показывая, что он просто хочет наклониться к ней, и такая поза для них уже привычна. Сразу же глубоко целует, играясь с её языком, как только получает свободный доступ к губам, заставляя блондинку постанывать и тихо скулить от того, как он водит кончиками пальцев по низу ее живота, позволяя себе лишь на несколько сантиметров проскользнуть под тонкую ткань трусиков. –Посмотри на меня, Виктория. Она никогда не слышала от него таких нежных, заботливых интонаций. Смотрит в его полностью чёрные из-за поглотивших радужку зрачков глаза, но тут же закрывает их, судорожно выдыхая, когда пальцы Дамиано касаются её лишь через ластовицу насквозь мокрого от возбуждения белья. Ощущения новые и совсем непривычные, хотя раньше девушка уже и испытывала что-то подобное, когда случайно терлась обо что-то, однако сейчас все ощущалось в разы сильнее и...приятнее? Виктория тянет Дамиано на себя, целуя, понимает, что сдерживать рвущиеся наружу стоны она не в состоянии, в то время как парень, не замечая особого сопротивления со стороны Вик, продолжает свои ласки, чуть усиливая нажим. Отодвигает ткань белья в сторону, касаясь пальцами такой чувствительный плоти, и глотает обрывистый стон девушки, целуя её до беспямятства, пока тонкие руки сжимают его волосы на затылке, а тело мелко подрагивает, стараясь прижаться ближе. Выводит понятные только ему узоры на клиторе двумя пальцами, ощущая, как её тело поддаётся его касаниям. Однако понимает, что этого для Виктории будет недостаточно, да и сам он не хотел бы останавливаться на одном лишь петтинге, но сказать Виктории вслух, что он собрался с ней делать – подписать себе смертный приговор, потому что он уверен, что такую невинную Викторию сдует из этой комнаты ветром, как только он произнесет последнее слово. Поэтому парень нехотя разрывает поцелуй, наклоняясь к её уху, чтобы горячо прошепать: "Закрой глаза". Ждёт исполнения своей просьбы, убирая пальчики, заставляя её хныкать, слегка ерзая на постели от нетерпения и желания продолжения. Виктория все ещё смущается, пытаясь свести ноги вместе, но там неожиданно оказывается колено парня. Он нежно переплетает пальцы их рук, крепко удерживая, все еще наблюдая за тем, чтобы девушка не открывала глаза. Смещается вниз мгновенно, пытаясь предугадать реакцию Виктории, когда оставляет всего один поцелуй на её бедре, совсем близко от того места, где хотелось бы больше всего. Виктория вскрикивает от неожиданности, распахивая глаза и рефлекторно пытаясь сжать бедра, но парень не даёт ей этого сделать, поглаживая её запястья большими пальцами, буквально умоляя расслабиться и успокоиться. Но о каком спокойствие может идти речь, когда в следующую секунду Дамиано проводит языком влажную полосу по её промежности, распределяя естественную смазку. Блондинка несдержанно стонет, сжимая его руки до белых костяшек, когда язык начинает медленные круговые движения вокруг клитора, ускоряясь с каждой секундой и лишь иногда прерываясь на лёгкие поцелуи. Парень теряется в её несдерживаемых стонах, упивается ими, желая вознести Викторию на вершину этого мира, касаясь языком чувствительных мест все увереннее, буквально вылизывая её. Сходившая с ума сначала от стыда девушка, теперь решает оставить всю свою стеснительность на ближайшее будущее, потому что мозг отказывается функционировать и переживать по поводу чего-либо, полностью отдавая себя ощущениям. Неконтролируемо разводит ноги ещё шире, хватаясь свободной рукой за волосы на макушке парня, когда чувствует, что ощущения резко усилились в разы. Дамиано приходится немного приостановиться, когда он замечает, что Виктория готова сорваться в любую секунду. Аккуратно касается её входа всего одним пальцем, слегка массируя, замечая, как судорожно вздымается её грудь, как она пытается вдохнуть побольше воздуха, и как дрожат её веки. Встречается взглядом с девушкой всего на секунду, отчего та снова краснеет, но поддаться смущению не успевает, потому что его язык вновь начинает ласкать клитор, а вместе с пальцем внутри, аккуратно входящим с каждым разом все глубже, сгибающимся под самым правильным углом, это чувствуется настолько сильно и необычно, что у неё звёздочки перед глазами и живот сводит сладкой судорогой. Ей хватает всего несколько секунд, чтобы кончить с громким стоном на губах, выпадая из реальности на недолгое время. Когда у Вик получилось хотя бы немного восстановить дыхание и открыть глаза, Дамиано уже находился рядом с ней, опираясь на одну руку сбоку, и мягко целовал её шею, проводя языком влажные дорожки по каждой пульсирующей венке. Поднялся выше, с лёгкой улыбкой разглядывая расслабленное лицо, и Виктория тянет его к себе за шею, просто чтобы впечататься своими губами в его без лишних движений и страсти. Они молчат, не произнося ни слова, прижимаясь друг к другу, пока Виктория пытается вернуться в дееспособное состояние, а потом Дамиано вновь нависает над девушкой, чтобы прошептать в миллиметре от её губ тихое: –Поможешь мне? Хватает её ладошку своей и опускает на уже болезненное возбуждение, выпирающее сквозь джинсы, слегка сжимая. Воздух выбивает из лёгких мгновенно: парень сам не ожидал такой реакции на её касания. Отстраняется от Виктории всего на мгновение, чтобы как можно быстрее стянуть с себя ненужную ткань, дрожащими руками путаясь в застёжке ремня. Девушка же просто наблюдает за ним, рассматривает его рельефные руки, подтянутый торс, кубики пресса, так соблазняющие её. Однако отстраняет взгляд мгновенно, как только Дамиано помогает ей обхватить пальчиками колом стоящий член, накрывая сверху своей рукой, и задаёт нужный темп. Виктория уже хотела бы начать смущаться в сотый раз за вечер, но взгляд упал на сосредоточенное лицо парня: небольшая складочка между бровей, такие же красные щеки и приоткрытые в немом стоне губы. Только сейчас она поняла, что в данный момент имеет полную власть над ним. Входит во вкус, сначала ускоряясь, а затем замедляя движения руки, обводит чувствительную головку большим пальцем, заставляя парня уткнуться носом в её шею, прорычав что-то неразборчивое, судорожно пытаясь ловить воздух губами, как рыба. Случайно опускает взгляд вниз на свою руку, держащую его немаленьких размеров член, и неосознанно сжимает пальцы ещё сильнее, доводя Дамиано до края в это же мгновение, ощущая, как тёплые капли попадают на её живот. *** Дамиано завешивает плотные шторы, выключает основной свет, чтобы оставить только тусклый свет ночника, и забирается под тонкое одеяло обратно к Виктории, тут же обхватывая её талию руками и утыкаясь носом в растрепаные волосы. –Ты не жалеешь о том, что мы сделали? Вик разворачивается в руках парня, чтобы уложить голову на широкую грудь и натянуть одеяло как можно выше: смущение хоть и приуменьшилось, однако полностью никуда не исчезло, и девушке все ещё было неловко находиться полностью голой рядом с парнем, кроме того прижиматься к нему под одеялом. Дамиано это абсолютно не тревожило: чувство эйфории и абсолютного счастья настолько захватили юный мозг, что парень не желал думать ни о чем кроме лежащей в его объятиях Виктории. –Как я могу жалеть о том, что с удовольствием повторила бы? Слова вырываются сами, видимо, сегодня мозговая активность была слишком высокая. Приходится прятать вновь покрасневшее лицо где-то в сгибе его плеча, пока парень тихо смеялся, целуя её макушку. –Ужасно рад, что смог заставить тебя сказать это. Ну а если серьёзно, я хотел бы спросить по поводу твоей мамы. Я поддержу любое твоё решение, только разреши мне помочь. Видит, как девушка поднимает на него взгляд и хмурит брови, явно не желая начинать этот разговор, однако Дамиано слишком упертый для того, чтобы не пройти этот путь до конца, не зная ещё, к чему он его приведёт. –Я думала над этим...скорее всего мне следует оставить все здесь и уехать ненадолго домой, но при этом я понимаю, что это практически невозможно ни физически, ни финансово. Так что я в полной растерянности. Скорее всего попрошу заранее аванс у твоего отца и отошлю письмо с деньгами и пожеланиями о скорейшем выздоровлении, а потом... Противный холодок пробежался по телу парня, когда он только представил, что Виктория может уехать отсюда, исчезнуть, перестать присутствовать в его жизни. Даже ладони вспотели от неожиданной нервозности. Он слишком сильно погряз в своих чувствах, до дрожи в коленях, до абсолютной зависимости. Не представляет уже свою жизнь без светлоглазой блондинки, которая по утрам с серьёзным лицом рассказывает ему и заскучавшему Якопо о нудных правилах французского языка, а вечером улыбается только ему, пока он рассказывает очередную шутку, гуляя с Викторией по окрестностям. Он не вслушивался в речь девушки, полностью погрузившись в свои мысли, даже не ответил на её реплику. Они просто молчали долгое время, думая каждый о своём. Виктория была подозрительно тихая, даже перестала водить пальчиками по его груди, улетая в другую реальность, туда, где её семья здорова и счастлива. Туда, где есть вечная любовь. Дамиано же легко гладил рукой её бархатную кожу, вдыхал приятный запах волос и сходил с ума от желания сказать Виктория о том, что таится внутри него, о кипящих чувствах, переворачивающих жизнь с ног на голову, о эмоциях, которые он никогда и ни с кем не испытывал, пока впервые не увидел девушку с холодным тогда ещё взглядом, сидящей на вельветовом кресле в той самой удлинённой рубашке. И, возможно, было бы лучше, если бы он сказал сейчас, если бы не молчал в такой важный момент, когда каждый внутри себя принимал важные решения, не учитывая, к сожалению, мнения людей, находящихся рядом. Но Дамиано лишь прижался ближе к ней, кладя голову на хрупкое плечо: –Ты очень дорога мне, Виктория. Пообещай, что никогда не оставишь меня. Смотрит на неё с неподельной преданностью и обожанием, как маленький щенок на свою хозяйку. Он её, полностью и безоговорочно. Виктория выныривает из своего мирка, чтобы тёплой ладонью коснуться его щеки со слегка пробивающейся щетиной, погладить мягкую кожу и оставить долгий поцелуй на дрожащих губах. Отстраняется, и парень замечает мокрые дорожки на её щеках. Вновь воспоминания о маме или просто переизбыток эмоций за день. Но, черт, это была ложь, которую Дамиано сам себе сейчас придумал, стараясь не допускать в мысли самого страшного. Девушка ещё несколько секунд смотрит на него, легко проводя пальчиками по высокому лбу и истинно римскому носу по острым скулам и выточенному подбородку, будто стараясь выучить его наизусть тактильно. Смотрит при этом так, будто он жалкая порванная игрушка, которую выкинули на помойку дождливым вечером, и теперь он смотрит на прохожих своими пластиковыми глазами, моля о сочувствии. Слезы льются с двойной силой, когда она едва слышно шепчет: –Разреши мне переночевать в своей комнате, я хочу побыть одна. Коротко сжимает протянутую ей вслед руку, кидая на парня ещё один печальный взгляд, прежде чем скрыться за скрипучей деревянной дверью в тёмном коридоре. Дами чувствует подступающий к горлу ком, чувствует, как глаза наполняются слезами, и дыхание спирает так, словно он бежал марафон. Закрывает лицо руками, беспомощно падая на спину. Сейчас он не хочет засыпать и тем более не хочет просыпаться. *** [От автора: очень прошу вас ознакомиться с переводом песни Il volo – Grande amore и включить её для дальнейшего прочтения] Следующее утро оказалось самым обычным, таким, каким хотел бы его видеть каждый жилец этого дома. Яркое солнце без единого облачка и жаркая погода, точно такая, как была в конце мая, шум поливающего цветы шланга, плавно льющаяся речь болтающих о чем-то несущественном приехавшей вчера вечером Розы и Джорджии, бормотание профессора Абаротти над очередными чертежами, смех Якопо и Итана, которые возились с маленьким Лего на крыльце, пытаясь научить его лакать молоко из миски правильно. Запах свежесваренного кофе и нарезанных фруктов пробирался в открытое окно парня, который уже не спал как минимум часа два, просто смотрел в поток, ворочаясь с боку на бок. Желания вставать с постели абсолютно не было, даже когда отец начал громко звать своего младшего сына, чтобы тот наконец соизволил проснуться и спуститься на завтрак. Накинул на себя первую попавшуюся футболку, закуривая сигарету сидя прямо на кровати. Смотрел точно перед собой, в старый резной шкаф, и мыслей в голове не было абсолютно никаких, также как и желаний, и чувств. Ему нужна была Виктория, и парень нехотя, буквально преступая через себя, оказался за деревянной дверью в узком коридорчике, куда едва ли пробирался солнечный свет. Он чувствовал, что что-то изменилось вокруг него, что-то оборвалось внутри, заставляя ощущать жизнь по-другому. Понимал, что спустись сейчас к друзьям и родственникам, накроет мгновенно, поэтому долго стоял перед такой же деревянной, как и у него, дверью, почему-то не решаясь войти, зная, что все равно никого не потревожит. Распахнутое настежь окно и развивающиеся по комнате занавески, аккуратно заправленная кровать и снятые со стен причудливые картинки абстрактного искусства, в воздухе ещё едва ощутимый аромат ее парфюма, от которого голову парню кружит хуже, чем во время самой страшной болезни, а в ногах такая слабость, что хватает сил лишь дойти до широкой кровати, падая на цветастое покрывало. Маленькая бумажка на прикроватной тумбочке привлекает внимание парня. И хоть он понимает, что если сейчас возьмёт её в руки, то жизнь никогда больше не будет прежней, но все равно разворачивает маленький листок, чувствуя, как наворачиваются слезы на глазах после первых же строк: "Дорогой Дамиано, я знаю, что это письмо первым увидишь именно ты, потому что ты утром придёшь в мою комнату. Ты обязательно придёшь. Знаешь, мне очень стыдно за то, что я пишу тебе это на бумаге, а не говорю лично. Мне почему-то показалось, что так будет легче, но вот только я ошиблась. Я должна была сказать тебе, но ты был настолько искренним и нежным...мне просто не хватило сил. Я ужасно виню себя теперь и не уверена, что прощу себя за это в ближайшее время. Только пожалуйста, ты не вини себя. И меня не вини, я ведь почувствую это. Лучше просто вспоминай скучные уроки французского, которые ты, уверена, не любил всей душой. Помни прогулки по огромному саду знойным днем и наши совместные вечера. Помни все то, что ты чувствовал в то время. Я вот никогда уже не смогу забыть этого. Ты был первым человеком в моей жизни, который показал мне настоящую любовь и заботу, ту, о которой пишут в книгах и снимают фильмы. Ты был первым во всем. Знаешь, я сейчас плачу, пока пишу это письмо, знаю, что и ты сейчас плачешь, но не сдерживай своих эмоций, они помогут освободить душу от лишних терзаний. Ты ведь сам не раз говорил, что мальчики плачут. А я всегда буду хранить частичку тебя в своём остывающем сердце, греться жарким итальянским солнцем в холодном Копенгагене. Я все ещё чувствую, как меня обдувает тёплый ночной ветер, помню все твои теплые слова и горячие касания. Я бы ни за что не уехала отсюда, но мне пришлось сделать выбор. Лучше уж закончить сейчас, пока все не зашло слишком далеко...я сейчас нужнее маме в северной Дании, а здесь вы с французским и сами справитесь. Ты главное не сердись на меня и не забывай. Храни в своём сердце частичку моего вечно, потому что я люблю тебя, Дамиано. Безумно люблю." Листик медленно падает на холодную плитку, плавно скользя по воздуху, пока парень напротив падает на колени, устремляя свой взгляд в потолок. И хочется кричать. Хочется исчезнуть из этого мира. Его жизнь, действительно, теперь никогда не будет прежней.