Уроки французского

Тусклый свет от уличного фонаря, который освещал часть их огромного сада и узкую песчаную дорожку рядом, едва доставал до крохотного балкончика на втором этаже, где сейчас и находился Дамиано. Парень расслабленно стоял, обеими руками опираясь о металлические перила, и вглядывался в тёмную даль, слушая лишь тихий шум ветра, который застревал где-то в листьях цветущих слив и персиков. Время уже было далеко за полночь, и все обитатели этого дома наверняка спали крепким сном, вернувшись уставшими после вечерней дискотеки, но у Дамиано сна не было ни в одном глазу. Виной тому огромное количество эмоций или парень просто переутомился за этот тяжёлый день – он не знал. Просто наслаждался прохладным ночным воздухом, стоя на этом проржавевшем от старости балконе, и мечтал. Мечтал даже не о Виктории, а о своём будущем, потому что так для него было проще. –Почему ты ещё не спишь? Несказано удивляется, когда боковым зрением замечает Викторию, которая стояла у самого входа, оперевшись о косяк деревянной двери, но вида не показывает. Не разворачивается к ней, даже не произносит больше не единого слова, продолжая рассматривать едва колышащиеся ветви деревьев перед собой, устало опустив голову на сложенные руки. Девушка же молча ступает вперёд, оказываясь сбоку от Дамиано, вглядывается в его поникшее лицо, переводит взгляд на опущенные плечи, с которых свободно свисает распахнутая рубашка и какой-то серебряный кулончик на тонкой цепочке. Невольно улыбается, почему-то чертовски умиляясь этому зрелищу. Вообще, сегодняшний день Виктория могла описать для себя единственным словом "слишком". Слишком много событий, слишком много чувств и эмоций, она слишком перестала контролировать себя, поддаваясь напору этого чертовски обаятельного парня. Но как известно: любой грех слаще праведной жизни, и Виктория ещё раз убедилась в этом, когда смотрела в глаза её личного кареглазого дьявола. Девушка понимала, куда ведёт их эта дорога: симпатия со стороны Дами была слишком очевидна, однако ее собственные душевные терзания, здравый смысл, все еще кричащий о неправильности происходящего, заставляли Дамиано, в отличии от Виктории, грызть ногти и прикладываться лбом о стену в попытке разгадать, что же все-таки твориться в сердце блондинки, и как к ней лучше подступиться, чтобы не разозлить и не обидеть. Такой же юной Виктории все эти переживания были чужды: она привыкла любить не головой, а сердцем, и просто следовала за своими эмоциями, поступая так, как они ей подсказывают. Сейчас же её эмоции били ключом, выбрасывая огромные потоки эндорфинов так, что приятное тепло разливалось по всему телу, и хотелось буквально взлететь, вспорхнуть как бабочка, прокричав что-то невразумительное от распирающего душу счастья. И Виктория не хочет рушить то хорошее, что впервые за долгое время появилось в её жизни и принесло ей долгожданное счастье, она не хочет разрушать внутренний мир Дамиано, догадываясь, что если все действительно так, как ей казалось до этого, то парню сейчас должно быть не очень комфортно. Поэтому она и здесь, чтобы совсем тихо произнести: –Я хочу посмотреть на ночное море... Произнести и увидеть едва горящие искорки в его глазах, когда он медленно повернет голову в её сторону, расслабленно выдыхая. Сделать свой выбор абсолютно осознанно, впервые в жизни решась слушать не мозг, а трепещущее сердце, чтобы позволить взять себя за руку, молча ведя по скрипящей лестнице, спускаясь на самых носочках и недовольно шикая, когда под ними скрипели половицы, чтобы ненароком никого не разбудить. Позволить переплести пальцы, сильнее сжимая ладонь, чтобы практически бесшумно пробежать по мокрой от росы траве через огромный сад, откидывающий тёмные тени во все стороны, к конюшням, лишь иногда заливаясь тихим смехом от непонятного чувства эйфории, накрывшего обоих с головой. В холодных, сырых конюшнях стоят также молча: Дамиано прикрепляет седло к едва задремавшей до их прихода Астрид, ногой подталкивая к ней ведро питьевой воды и доставая из огромного мешка пару спелых яблок, чтобы та немного подкрепилась перед дорогой. Лошадь далеко не сразу понимает, что вообще от неё требуют, но спустя некоторое время наклоняется за своим поздним ужином, не забывая перед этим забавно фыркнуть. Дамиано сейчас слишком занят своим делом, поэтому Виктория пока что просто оглядывается вокруг, умадряясь даже погладить приластившуюся к её ладони сонную Лолу. Ехать по узкой, тёмной дороге, освещенной лишь светом дальних фонарей, было крайне неудобно, а до побережья оставалось ещё приличное расстояние. Приходилось вглядываться в каждую мелочь, потому что свет уже не горел ни в одном стоящем рядом доме, а месяц этой ночью появлялся лишь иногда, большую часть времени будучи затянутым тучами. Астрид тоже не могла взять быстрый ход, осторожно ступая на зелёную траву, которую сейчас едва ли можно было разглядеть под своими ногами. Так что ехали они чуть быстрее, чем шёл обычный человек. Дамиано все также молчал, устремляя свой взгляд вперёд, пока Виктория оглядывалась по сторонам, крепко хватаясь за его бока в попытках удержаться. И если раньше ей нравилось рассматривать прекрасные пейзажи и поражаться живописной итальянской природой, то сейчас можно было полагаться только на тактильные и слуховые ощущения: чувствовать, как тонкая высокая трава касается голых ног, как легко обдувает её лицо тёплый ветер, как едва слышно поют птицы, спрятавшись в густой листве деревьев. Эта тишина и спокойствие расслабляли, заставляя девушку поддаться атмосфере, прижаться к широкой спине юноши и положить голову на крепкое плечо, устало прикрывая глаза и утыкаясь носом в пахнущий его парфюмом воротник рубашки. Как же Дамиано жалел, что сейчас его руки были заняты этими чертовыми уздами... Тирренское море встретило их абсолютным штилем, лишь только крохотные волны, разбивающиеся о песчаный берег с характерным звуком, выдавали то, что это море все ещё живет. Ветра практически не было, и это ещё больше прибавляло данному месту какой-то загадочности, нереальности, будто это и не их реальность вовсе. Астрид как обычно топталась на мелководье, привязанная к старому деревянному причалу, водила хвостом по воде и смешно трясла носом, когда крохотные брызги попадали на её морду. Парень лишь усмехается, хлопая животное по серому боку, и возвращается обратно на песчаный пляж к Виктории. –Здесь просто восхитительно... Девушка с восторгом смотрит на усаживающегося рядом с ней Дамиано, одним только взглядом благодаря за эту прекрасную поездку, эти виды, эти эмоции, да и вообще просто за все. –Это одно из моих любимых мест. Обожаю проводить время здесь. И снова абсолютная тишина, которую перебивал лишь тихий шум моря. Виктория смотрела куда-то вперёд, скорее всего задумавшись о чем-то своём, пока Дамиано обнял колени руками, положив на них голову, и устремил свой взгляд на лицо той, которая совсем недавно перевернула его мир с ног на голову. Ловил каждую, даже самую мелкую, эмоцию на её лице, умилялся тому, как смешно она морщит носик, когда отросшая чёлка то и дело неприятно лезла в глаза. Виктория же абсолютно не замечала его откровенного взгляда...ну или просто делала вид, что не замечала. –Кстати, ты была не права в нашем споре. Есть ведь ещё частичный артикль, который также принято относить к разделу определённых. Юноша старается произнести это как можно мягче, с широкой улыбкой глядя на Викторию и замечая, как удивлённо подпрыгивают её брови. –Я очень рада твоей заинтересованности в этом вопросе. Была бы занудной учительницей, обязательно похвалила бы тебя за это. Однако подобная роль ужасно угнетает, тем более с людьми типо тебя. –Хочешь сказать, я плохой ученик? Парень театрально вздыхает, кладя руку на сердце, и обездвиженно падает на тёплый песок. Ему бы в театральное, ей богу... –Просто ужасный. Я о том, что все эти рамки учительствования ужасно ограничивают обычную жизнь человека, но ты об этом и так знаешь...Погоди, а почему ты вообще начал эту тему? Девушка заинтересованно смотрит на парня, который сейчас с каким-то азартом вскакивает со своего места, возвышаясь перед блондинкой в свой огромный рост, и счастливо улыбается, складывая руки на груди. –Ты тоже была не права, Вик, а значит теперь должна мне желание. Приподнимает бровь, с вызовом глядя на девушку, пока та выпрямляет спину, усаживаясь поудобнее, и слегка запрокидывает голову, чтобы лучше видеть его довольное лицо. Непонятный жар разливается в её груди, когда приходит осознание того, что сейчас они на этом пляже одни, свободные от всех этих рамок и правил, и своих желаний парень уж точно мог бы не стесняться. Лёгкий необузданный страх на мгновение окутывает её тело, однако тут же исчезает, когда в голове на повторе крутится "это же Дамиано": он скорее мир перевернёт и рака с горы стащит, чтобы стереть с её лица слезы и вернуть счастливую улыбку, не то, что сделает что-то плохое не по её воле. Как вообще подобные мысли появились в её голове? Видимо, нелёгкая жизнь не щадит никого... –И чего же ты хочешь? –Пойдём искупаемся? Вода ещё тёплая. Это было совсем не то, чего ожидала Виктория, однако лучше бы он придумал альтернативу. Время и место совсем неподходящее, но атмосфера заставляет думать по-другому, когда Вик поднимается с тёплого песка, оказываясь практически лицом к лицу с парнем. –Я боюсь купаться ночью, вода слишком мутная и тёмная. Разводит руками, опуская голову, но уже через мгновение чувствует крепкую хватку на своём запястье, а щеку вновь опаляет его горячее дыхание. –Я буду держать тебя. Ну же? Легко касается губами отчего-то порозовешей кожи и, не дожидаясь её ответа, аккуратно тянет в сторону бескрайнего синего простора. Виктория совсем не сопротивляется, решая послать все возможные мысли к черту и просто отдаться моменту. Смотрит, как он на ходу стаскивает с плеч рубашку и растегивает молнию джинс, дабы не намочить одежду, оставляет её на берегу. Заходит в воду первым почти по пояс, слегка ежась, когда прохладная морская вода контрастирует с теплым ночным воздухом, оставляет Викторию позади, давая ей возможность раздеться, дабы не смущать лишний раз своим взглядом. Девушка снимает джинсы, однако футболку решает оставить на себе, потому что обожала ходить без лифчиков, а появиться перед ним в полном негляже было бы смерти подобно. Дамиано ждёт, пока тонкие пальчики вновь обхватят его ладонь, обернётся, наградив лёгкой улыбкой, и сделает ещё несколько шагов вперёд, ощущая, как ноги неприятно покалывают крохотные камешки на дне. –Здесь слишком глубоко, Дамиа. Давай не пойдём дальше? Я не умею плавать. Виктория останавливается, когда вода достаёт уже почти до ключиц, и тянет парня за собой, жалобно глядя в его глаза. –Ну что ты? Я же обещал, что буду держать тебя. Постой тогда пока тут, а я немного поплаваю. Или ты со мной? Смеется, когда Виктория машет головой из стороны в сторону, едва ли не визжа, и аккуратно отпускает её ладонь, заставляя девушку сразу же съежиться и обхватить себя руками. Ну кто же виноват, что она такая трусишка? Отплывает вдаль на несколько метров, растягиваясь на спине в позе звёздочки, Виктория же в это время аккуратно ступает из стороны в сторону крохотными шажками, не решаясь далеко отходить от места, где она стояла, плёскает руками по воде, как маленький ребёнок, и постоянно ищет взглядом Дамиано, будто он её единственный шанс на спасение в этом бескрайнем просторе. Беззвездная ночь делала свое дело, так что даже опустив руку в воду на глубину полуметра, уже нельзя было увидеть её очертаний. Юношу, казалось, это вовсе не волновало, когда он с абсолютной уверенностью скрылся под водой, оставляя за собой лишь россыпь пузырьков воздуха. Блондинка сразу же обернулась в том направлении, неосторожно сделав шаг вперед от испуга и почувствовав, как что-то неприятно впивается в щиколотку, пугаясь этого ещё больше. Громкий визг разнесся по такому тихому до этого момента пляжу, заставляя Дамиано мгновенно вынырнуть примерно в пяти метрах от девушки, испуганно крутя головой из стороны в сторону, пытаясь найти её глазами, перед которыми стелилась белая пелена из-за попавшей на слизистую солёной воды. Проплыл это ничтожное расстояние буквально мгновенно, тут же подхватывая трясущуюся девушку на руки, разрешая той обхватить себя всеми конечностями. –Что случилось? Встряхивает головой, убирая спавшие на глаза пряди волос, отчего несколько капель воды попадает на лицо блондинке, и та неприятно морщится, хватаясь за его плечи, как за спасательный круг. –Там на дне... Парню, в отличии от девушки, здесь воды едва ли до груди, и он спокойно шагает вперёд, пока не натыкается стопой на небольшой островок водорослей, слегка дёргаясь от неожиданности. Виктория вздрагивает вместе с ним, крепче прижимаясь к своему "спасителю", чем заставляет парня рассмеяться. –Это всего лишь водоросли, глупышка. Непослушная мокрая чёлка вновь лезет прямо в глаза, закрывая весь обзор, и Виктория медленно убирает её назад, легко проводя рукой по спутавшимся волосам. Смотрит на его загорелое лицо, на подкачанный торс, по которому сейчас так красиво стекали маленькие капельки воды, чувствует его большие руки на своём теле, крепко удерживающие на весу – и необузданный жар быстрой волной накрывает все её тело, заставляя щеки загореться лёгким румянцем в который раз за день, а странный узел внизу живота завязаться с ещё большей силой. Даже не замечает его взгляда, который сейчас снова ловит каждую её эмоцию, потихоньку сходя с ума. На секунду они встречаются взглядами, и парню тут же становится все равно, где они находятся, кем являются друг другу, чем это вообще обернётся в будущем. Мир буквально перестаёт существовать, разрываясь на мельчайшие атомы, когда Дамиано медленно наклоняется к её лицу, едва ощутимо касаясь доверчиво приоткрытых губ своими. Отстраняется в это же мгновение, всего лишь секунду глядя на её расслабленное лицо и трепещущие ресницы. Она совсем не против, и это выбивает почву у парня из-под ног. Вновь прижимается к губам, и морская соль теперь оседает на её устах тоже, однако их это сейчас совсем не волнует. Вик, кажется, перестаёт дышать и двигаться. Парень нежно целует сначала ее нижнюю губу, после верхнюю, затем легко касается уголка губ и чувствует, как несмелая рука ложится на его затылок, чуть сжимая пряди волос. Касается ее губ с большим напором, но все так же нежно и аккуратно, чуть прикусывая нижнюю, оттягивая. Хочется кричать от внезапно появившегося ощущения эйфории. Вкус ее губ просто нереальный: мята, персик, крупинка корицы и нотки морской соли - опьяняющий коктейль. Он чувствует её лёгкую улыбку сквозь поцелуй, ощущает, как Вик слегка ерзает в его руках, пытаясь прижаться ближе. Она сводит его с ума одним своим видом. Руки плавно двигаются по мокрой коже, приподнимая широкую футболку и смыкаясь на тонкой талии, слегка поглаживая спину, пока язык медленно скользит между её губ, прося разрешения зайти немного дальше. У Виктории явно мало опыта в подобных вещах, и это неожиданно заводит Дамиано ещё сильнее, кружит голову похлеще качественной травки. Он не может сдержать лёгкого стона, когда их языки встречаются, а рука девушки зарывается в волосы чуть увереннее, оттягивая назад, чтобы приникнуть ближе, пытаясь повторить то, что только что делал Дами. И вся эта медлительность, чувственные касания, мягкие губы Виктории на его обветренных, едва не сыграли с парнем злую шутку. От неприятного казуса спасала лишь прохладная вода, в которой они сейчас находились. Медленно отстранившись друг друга, Дамиано прижался своим лбом к её, вглядываясь в светлые радужки, и оба отчего-то сорвались на лёгкий смех. Следующие минуты своей жизни Дамиано хотел бы сравнить с настоящим раем, потому что Виктория, не стесняясь его и не отскакивая в сторону как минимум на метр, сидела на его коленях, перебирая отросшие волосы и ласково поглаживая напряженную шею кончиками пальцев. Дамиано полулежа растянулся на теплом песке, пока тот неприятно лип к мокрому телу: свою рубашку ему пришлось отдать Виктории, потому что в мокрой футболке она бы скоро замёрзла под прохладным ночным ветром. –Не жалеешь, что поцеловала меня? Парень осторожно водит рукой по её бедру, слегка сжимая мягкую кожу, стараясь не заходить слишком далеко и ни в коем случае не спугнуть девушку. Смотрит в её глаза, в которых блистают крохотные искорки радости — он готов умереть на месте, только бы этот момент никогда не заканчивался. Юноша все ещё не может поверить, что ему позволено касаться, чувствовать её тепло в полной мере. Это расслабляет лучше самых дорогих сигарет и самого крепкого вина. –Ты украл мой первый поцелуй. Как я могу жалеть об этом? Щеки Виктории мгновенно становятся красными, и она смущённо опускает голову, пока Дамиано круглыми от удивления глазами всматривается в её лицо, пытаясь отойти от лёгкого шока: доступ кислорода к лёгким будто перекрыли, а тело стало настолько ватным, что поставь его сейчас на ноги – упадёт, как плюшевая кукла. Она позволила ему разделить с ней момент первой, самой крохотной близости, не оттолкнула, разрешила показать настоящие чувства. Он уже не может сдержать широкой улыбки. Утыкается носом в тёплую щеку, шепчет что-то неразборчивое, осыпая лицо крохотными поцелуйчиками, заставляя Викторию смеяться от его нелепых действий. –Я ужасно польщён, Виктория... *** На следующее утро Дамиано спускался на завтрак, по своим ощущениям, уж точно на крыльях любви. Спал он сегодня от силы часа два, потому что по приезду обратно на виллу уединившемуся в своей комнате парню было явно не до сна, но чувствовал он себя при этом на удивление бодрым и вполне себе счастливым. Ещё бы ему не быть счастливым, когда мозг то и дело подкидывал события прошлого вечера. Они так нормально и не поговорили, не обсудили ничего, постоянно переходя с более серьёзной темы на шутки и лёгкий флирт, который закончился ещё одним долгим поцелуем на том самом крохотном балкончике, где они и встретились после полуночи. –Доброе утро, сынок. –Привет, Дам. Парень радостно машет отцу, Итану, даже профессора Абаротти не оставляет в стороне, усаживаясь на свое облюбованое место в самом углу стола. Он немного проспал и уж думал, что опоздает на завтрак, однако успел вовремя. Единственное, что мгновенно подпортило настроение, так это пустой стул напротив него, где обычно и сидела блондинка. Даже аппетит как-то неожиданно пропал. –А где синьора Виктория? –Она в комнате. Сказала, что пропустит завтрак. Ей плохо спалось ночью. Отец отвлекается на вопрос сына всего лишь на мгновение, после вновь погружаясь в чтение последнего выпуска местной научной газеты. Дамиано усмехается, отпивая из своей чашки глоток горячего кофе: спалось ей плохо значит. Он сам-то не в лучшем состоянии сегодня утром, с огромными мешками под глазами, с которыми абсолютно не справлялась ледяная вода в умывальнике. Урока французского по случаю единственного выходного дня в неделе сегодня снова не было, а значит Дамиано должен был перестать мазать сопли о стену, собрать всю свою волю в кулак и с абсолютно уверенным видом заявиться в комнату Виктории, не дожидаясь, пока она спустится на первый этаж. Он же мужчина в конце концов. Казалось бы, чего в этом всем сложного? Однако мнительный Дамиано, сидя за завтраком и в пол уха слушая беседу отца и Итана о чем-то своем, лишь иногда отвлекаясь на короткие фразы, придумал в голове уже тысячу сценариев, в которых виной такому поведению девушки вчера, точнее сегодня ночью, были магнитные бури, неожиданное лунное затмение, чувство вины, хронический недосып...да что угодно. Просто взять и поверить в то, что Виктория тоже испытывает к нему неоднозначные чувства, он просто не мог. Все это казалось слишком нереальным и в какой-то степени неправильным, поэтому Дамиано пытался искать подвох там, где его абсолютно точно не было. Лестница, ведущая на второй этаж, тянулась вверх целую вечность, по ощущениям Дамиано. Он медленно переставлял ноги, шаркая по старым доскам, пока прокручивал в голове сотню своих неумолкающих ни на секунду мыслей, с каждым шагом неосознанно для самого себя замедляясь, когда до заветной двери оставалось все меньше и меньше расстояния. Однако сбыться всем намерениями парня так и неудалось, потому что из-за угла, непонятно откуда появился Якопо в растянутой серой майке и такого же цвета грязных шортах, с небольшой царапиной на щеке, который чуть не познакомил лицо младшего брата с раскладной лестницей, которую совсем уж неосторожно нёс на плече. –О, Дамиа, ты как раз вовремя. Там маленький котёнок на чердаке конюшни застрял. Наверное через щели в крыше прополз. Джорджия заметила. Нам как раз нужна бы была твоя помощь! Юноша не успел отскочить в сторону, чтобы дать пройти Якопо, как тот уже ощутимо толкнул его в плечо свободной рукой, заставляя идти перед собой. Действительно, а кому вообще нужно его согласие? –У меня вообще-то были дела... Парень фыркает, все так же продолжая идти перед старшим, специально медлит, чтобы тот позлился, потому что лестница весит не мало и хотелось бы дойти быстрее, а дорога до конюшни, увы, единственная. И задавать темп, по неосторожности Якопо, будет Дамиано. –К Виктории позже зайдёшь, тут у твоих друзей проблема, видишь ли. Дамиано вовсе останавливается и поворачивается к брату, удивлённо вскинув брови. Появившийся на мгновение страх в круглых глазах не смог укрыться от старшего. –При чем здесь Виктория? –При том, что я Астрид на месте не нашёл, когда на рассвете вставал Лолу поить. Ты бы один на лошади ночью не поехал кататься, а мы с Томасом и Итаном по домам сидели. Якопо вновь подгоняет младшего вперёд, а тот вертится из стороны в сторону в попытках разглядеть его усмехающееся лицо, едва не сгорая от любопытства. –С чего ты взял? Может, и один поехал? Дамиано подмечает, что они наконец прошли эту узкую садовую тропинку и сейчас стояли перед старой деревянной конюшней, обвешенной со всех сторон дряхлыми деревяшками, рваными тряпками и сухой травой. Помог Якопо положить лестницу на землю и с полным возмущения лицом уставился прямо на него. –Это ты отцу будешь рассказывать вместе с Викторией и её бессонницей. Если говорить не хочешь, что она тебе нравится, хоть обещай, что вашего будущего сына в честь меня назовешь. Улыбается, мягко хлопая младшего по плечу, и направляется внутрь сырого здания спасать того несчастного котёнка. –Что ты хочешь этим сказать? Челюсти сжимаются, а руки хватают подол растянутой футболки. А если Якопо будет теперь издеваться над ним? А если расскажет всем, и Дамиано уже никогда в жизни не отделается от глупых шуток? А если, ещё хуже, расскажет отцу? Тогда и ему и Виктории совсем не поздоровиться. –Расслабься, Дам, я тебя прекрасно понимаю. Если что надо будет: отмазать у отца или так, по мелочи, ты проси. Просто уточнил. Яркий блеск в излучающих добро карих глазах и широкая улыбка. Все-таки, какой бы занозой в заднице Дамиано не был Якопо, в этот момент он казался ему лучшим старшим братом на всей этой чёртовой планете. Помощь Дамиано заключалась ни в чем ином, как: "А вот теперь, раз ты здесь, значит ты и полезешь, тебе удобнее всего!". Потому что Джорджия, во-первых, девушка, во-вторых, не правильно это по лестницам в юбках лазать. А Якопо, как показала практика, слишком большой в своих габаритах, чтобы пролезть между двумя поленьями за несчастным мяукающим животным. Отделаться удалось всего-то расцарапаным на удивление острыми коготками локтем, порванной на плече футболкой, лёгким ушибом затылка о деревянный косяк и загнанной в ладонь с небольшим порезом огромной щепкой. Обычный день из жизни Дамиано, что уж тут...Зато теперь крохотный серенький комочек с белыми полосками на хвосте и задних лапках жалобно мяукал на его коленях, слегка трясясь от страха и так смешно дергая левым ушком, когда слышал тихие разговоры и перешептывания друзей недалеко от себя. Якопо тут же сбежал обратно в дом, чтобы принести молока и ещё чего съедобного, пока Джорджия усадила Дамиано прямо на холодный пол, пытаясь помочь ему с его небольшой травмой. –Обязательно нужно продезинфицировать и перебинтовать. Погоди минуту. Комично наблюдать за тем, как девушка, ростом всего под метр с хвостиком, тащит за собой огромное ведро, полное ледяной воды из колодца. В другой бы ситуации парень обязательно помог ей, однако сейчас одна рука не в рабочем состоянии, а вторая гладит все еще встревоженного котёнка, который намертво вцепился лапками в его штаны и явно не собирался отпускать в ближайшее время. Когда слишком уж холодная вода попадала на свежую рану, парень резко дёрнулся, чуть не уронив котёнка со своих коленей и пробубнив под нос пару нецензурных словечек. –Тише, потерпи, если не хочешь занести инфекцию. Джорджия, как самая заботливая мамочка, дует на больное место, аккуратно вытирая излишки воды подолом своего сарафана, а после достаёт из нагрудного кармана небольших размеров платочек, которого как раз хватило, чтобы закрыть рану и уберечь руку от дальнейших повреждений. –Что б я без тебя делал, Джо? Дамиано крепко обнимает свою подругу, тихо шипя, когда сжимает поврежденной ладонью её плечо. Легко треплет по макушке, оставляя едва ощутимый поцелуй на щеке, и девушка уже вновь летает в своих далёких мыслях, где у них свой дом недалеко отсюда, три кота и встречи с друзьями по выходным. Вид танцующих вместе Дамиано и Виктории, когда она вчера уходила домой, не дождавшись остальных, стирается из памяти, как дурной сон, заставляя бабочек в животе вновь кружить танго, а глаза блаженно закрываться от его мягких касаний. Жаль, что это только для неё. Жаль, что подобные ощущения Дамиано смог испытать впервые и только с Викторией... –Все, хватит обнимашек, я еду принёс. В руках Якопо еле помещались две тарелки с колбасой, каким-то мясом и блюдце с молоком, однако он мужественно протащил это все через весь участок и поставил перед самым носом маленькому котёнку. Тот сперва обнюхал тарелки, потом пол, потом и вовсе отошёл в сторону, чтобы обнюхать сидящих вокруг него троих друзей, снова пошевелил левым ухом и наконец уткнулся носом в теплое молоко, смешно вымазав практически всю мордочку и даже передние лапки. –Как назовём его? –Без понятия...пусть будет Лего. –А почему Лего? *** До комнаты Виктории парень дошёл не скоро, когда стрелка часов практически перевалила за полдень. Слегка уставший из-за своих утренних приключений, он уже больше ни о чем не волновался, легко постучав в деревянную дверь. Непривычый сумрак посреди яркого дня удивил парня: плотные шторы все ещё были завешаны. На полу у кровати лежало пару недочитанных книг, а на двух стульях сушились пострианные вещи. Девушка лежала поперёк своей двуспальной кровати, держа в руках какую-то бумажку, однако тут же спрятала её под подушку, испуганно бегая взглядом из стороны в сторону, как только увидела заглядывающего в комнату парня. –Привет. Выдавливает из себя улыбку, и Дамиано сразу понимает, что что-то здесь не так. Но вида не подаёт, ожидая, что, возможно, девушка сама захочет рассказать ему о том, что её тревожит. Проходит дальше в комнату и усаживается на кровать рядом, глядя на её непривычно грустное лицо, на которое она так неудачно пыталась надеть радостную маску. –Тебя не было на завтраке сегодня. Я начал волноваться. Девушка коротко выдыхает, опуская глаза в пол, и белая повязка на его руке не укрывается от её взгляда. –Что с твоей рукой? Берет его большую ладонь в свои маленькие, аккуратно поглаживая шероховатую кожу. Тянет за небольшой узелок, и импровизированная повязка плавно соскальзывает с руки, открывая её взору небольшой порез. Виктория морщится, коротко заглядывая в глаза юноше. –Ничего страшного, поранился слегка, когда... Резко замолкает, судорожно выдохнув оставшиеся слова с потоком горячего воздуха, когда Виктория, аккуратно проведя пальцем по небольшой, но довольно глубокой ране, тут же коснулась больного места губами, задерживаясь на несколько секунд. Медленно отнимает руку и поднимает глаза, встречаясь с его ошарашенным взглядом, и Дамиано не может сдержаться, чтобы не наклониться и не оставить лёгкий поцелуй на её мягких губах, опуская пораненую ладонь на тёплую щеку, слегка поглаживая –Что тебя тревожит, Вик? Не даёт отвернуть голову, удерживая. Смотрит своими бездонными в её простые серые, которые сейчас потеряли весь свой лазурный блеск. Виной тому было плохое освещение или поникшее состояние девушки, парню только предстояло узнать. –Все в порядке, Дами, ничего серьёзного, не переживай. Скидывает его руку, вставая с кровати и начиная судорожно измерять небольшую комнатушку шагами от стены до стены. Парень молча наблюдал за ней первые несколько минут, однако блондинка явно не планировала продолжать разговор, полностью увлеченная своими мыслями: –Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Мне важно знать. Пытается ухватить её за запястье, притянув к себе, но девушка вновь выдергивает руку, испуганно отходя в сторону на несколько шагов, будто он сама чума. Дамиано устало выдыхает, опуская голову на руки, когда понимает, что рассказывать ему она точно ничего не собирается. Сидит в этом давящем молчании ещё некоторое время, а после неосторожно встаёт, задевая какую-то вазочку на прикроватной тумбочке. Виктория тут же оборачивается на шум, замечая, как парень молча направляется в сторону выхода. Как можно быстрее старается стереть проступившие на глазах слезы прежде, чем тихо произнести: –Папа прислал письмо: маме стало хуже, она уже не в состоянии заботиться о Нике, и её забрали в больницу. Ему пришлось забрать мою сестру к себе. Просил приехать домой ненадолго, проведать... На последних словах она едва слышно всхлипывает, и Дамиано просто физически не может видеть её слезы. Оказывается рядом в следующую же секунду, стерая бегущую по щеке слезу большим пальцем, прижимает её к своей груди, разрешая скомкать в кулачках футболку и уткнуться носом в изгиб шеи, прижимаясь ближе. Гладит её спину, плечи, волосы – все, что попадается под руку. Оставляет поцелуи на макушке и влажных от проступившего пота висках, шепчет на ухо что-то невразумительное, совершенно непонятное, только бы она успокоилась, перестала плакать и подарила ему свою улыбку. Он сделал бы, что угодно: нашел бы самых лучших в мире врачей и отправил их в Копенгаген вместе с круглой суммой денег, которую он вытребовал бы у отца, а сам бы в этом время сутки напролёт проводил вместе с Викторией в этой самой комнате, занимаясь французским, читая книги или просто лежа на кровати в обнимку, только бы она не погружалась в свои мысли и не грустила. Он безумно хотел помочь ей. Хотел разделить с ней все её беды и переживания, решить их вместе и радоваться этим победам тоже вместе. Он, в какой-то степени, захотел разделить с ней свою жизнь. –Давай мы вышлем ей нужные лекарства? Я попрошу отца. Или хочешь, могу попросить отметить все уроки, чтобы... Виктория отрицательно мотает головой, так и не дослушав парня. Разжимает руки, выпуская его из своих объятий и снова отходит в сторону. Минута слабости закончилась: время вновь быть сильной и плакать в подушку в одиночестве, невзирая на то, что сейчас рядом с ней впервые за долгое время действительно есть человек, который искренне готов подарить ей частичку себя, своей души, если она попросит его об этом. –Я рассказала тебе, Дами. Разреши мне немного побыть одной. Парень лишь молча кивает, наконец замечая, как холодна она сейчас к нему, и, кинув последний взгляд в сторону раздосадованной девушки, покидает её комнату. Выходит на улицу, наблюдая за тем, как кухарки готовят стол к обеду, однако аппетита нет совсем, и парень решает пропустить этот приём пищи, как можно незаметнее проскальзывая через двор в их большой сад. Плетется по высокой траве к конюшням, замечая издалека, как на дороге между двумя соседними домами Якопо, Джо и Томас играют с маленьким котёнком. В любой другой ситуации Дамиано обязательно пошел бы к ним, но сейчас настроение было ни к черту, и единственное, чего хотел парень, так это тишины и спокойствия. Выдохнул, когда снова оказался в сырых конюшнях, где ещё стояли миски с недопитым молоком и недоеденой колбасой. Похлопал свою Астрид по боку и, дав перекусить немного фруктов, вывел из загона, не запрягая: заниматься этой рутиной совсем не хотелось, но и ничего страшного не должно было случиться, если он проедет по округе на незапряженной лошади. С тех пор, как в его руках не оказалось пачки сигарет, езда на родной Астрид, с которой они практически выросли вместе, довольно неплохо расслабляла. Запрыгивая на высокую лошадь, удерживаясь лишь за её гриву, Дамиано вспомнил, как Астрид впервые обнюхивала его руки, едва научившись самостоятельно стоять. Отец тогда только привёз их вместе с Лолой из Рима: купил на каком-то аукционе за бесценок. А оказались такие хорошие! Юный Дамиано, который сам только пару лет назад стоять на ногах научился, радостно визжал, пытаясь обнять поперёк новую подругу-пони, которая уже тогда была почти в два раза больше малыша. Улыбнувшись своим мыслям, парень свернул на широкую дорогу, решая, что сделает небольшой круг по лесу, не доезжая до побережья, и вернётся обратно, чтобы ещё успеть немного поспать перед ужином. Ехать без седла и всех приспособлений, доверяясь лишь инстинктам лошади, было крайне непривычно, однако даже в этом парень словил особый шарм. Пока Астрид медленным шагом проходила мимо густо растущих деревьев и зеленых кустарников, Дамиано терялся в своих мыслях, улетая в другую реальность. Даже не заметил, как сам подвёл лошадь к железной калитке, ведущей в их сад, очнувшись от своих раздумий, как ото сна, только когда увидевший сына Эмануэль замахал ему рукой с крыльца в знак приветствия. Своя комната встретила отголосками запаха нового одеколона, который Дамиано использовал с утра, рассправленной кроватью, валяющимся на полу одеялом и яркими солнечными лучами, светящими прямо в его лицо из раскрытого окна. Парню хватило сил лишь спуститься на первый этаж, чтобы попить немного воды, а после вернуться и поправить свою постель, предварительно завешав окна, дабы убрать лишний свет, перед тем, как он наконец провалился в довольно крепкий, в отличии от того, что был в последние дни, сон.