Возьми меня с собой...

— Разрешите, директор Ким? — постучавшись и приоткрыв дверь кабинета, не дожидаясь ответа, спросил Сокджин. Да и не нужен был ему ответ, он и постучал-то для проформы. Прекрасно знал, что в выходной на целом этаже больше никого нет и быть не может. А у шефа внеплановый аврал — на понедельник назначена встреча с крупным заказчиком, которого они вот уже почти полгода пытались заполучить. К возвращению директора Чона необходимо подготовить смету проекта, просчитать стоимость рекламного бюджета, а также прощупать статьи, на которых можно сэкономить, если для клиента цена будет высока и появится необходимость её срезать. — Входи, — бросил сидевший за большим чёрным столом мужчина. Пока шёл через кабинет, Сокджин не сводил взгляда с начальника: его тёмные волосы, подстриженные, вроде, по последней моде, растрепались из-за привычки Намджуна постоянно запускать пятерню в шевелюру, когда сосредотачивался на работе. Непослушная прядь спадала на лоб и мужчина, то и дело, недовольно отбрасывал её. Белая рубашка с двумя расстëгнутыми верхними пуговицами открывала обзор на мощную шею и аппетитную ямочку между ключицами. Белая ткань обтягивала широкие плечи и рельефную грудь, заставляя Сокджина при виде такой картины, судорожно сглатывать и часто дышать. Ему хотелось подойти сзади, обнять мужчину за плечи и впиться губами в смуглую кожу на шее, провести языком до уха и прикусить мочку, в которой поблескивало небольшое серебряное колечко. — Сделал? — не отрывая взгляда от монитора, спросил Намджун и на автомате протянул руку, чтобы принять бумаги. — Да, — ответил Джин и вложил папку в крупную ладонь финансового директора. — Что скажешь? — Намджун щёлкнул мышкой, установив курсор в нужной ячейке электронной таблицы, и вбил формулу. — Скажу, что есть три пункта, на которых можно неплохо сэкономить. — Слушаю? — Нам, наконец-то, оторвал взгляд от монитора, откинулся на спинку кресла и посмотрел на помощника. — Во-первых, вполне можно обойтись начинающими моделями вместо именитых, которые затребуют бешеные гонорары, — начал Сокджин. — Да, но заказчик хочет видеть известные лица на билбордах с рекламой своей продукции. — И пусть видит, — согласился мужчина. — Можно заключить контракт с одной популярной личностью, а остальных взять из начинающих. При этом пообещать агентству, с которым решим сотрудничать, бартер. Мы продвигаем их молодёжь, они сбрасывают цену на контракт со знаменитостью. — Хм, — промычал директор. — Думаешь, они пойдут на это? — Конечно, — кивнул Джин, нагло усаживаясь на край директорского стола прямо перед начальником и бесстыдно расставляя ноги. Упёршись ладонями в столешницу позади себя, Сокджин облизнул полные губы и продолжил, понизив, однако, голос до хриплого полушëпота. — Главное, знать, на что давить. У меня есть парочка агентств на примете, кто давно уже хочет протащить засидевшихся новичков. Поверь, они пойдут нам навстречу. Говоря это, Сокджин ослабил узел галстука, оставив его при этом болтаться на шее, и расстегнул несколько верхних пуговиц. — Ты что делаешь? — хрипло спросил Намджун, не сводя помутневшего взгляда с шеи визави, где под смуглой кожей, при каждом слове или сглатывании, то и дело дёргался кадык. — А на что это похоже? — продолжая расстёгивать маленькие пуговки на рубашке, поинтересовался Джин, с нахальной улыбкой продолжая сверлить начальника взглядом. — Прекрати сейчас же, — предупреждающе прорычал Джун, вцепившись в подлокотники. — Дверь нараспашку. — И что? — игриво выдохнул Сокджин. — Неужели тебя не заводит вероятность того, что нас могут застукать за непристойным занятием прямо на рабочем месте? — Меня заводит один твой вид на моём столе, — просипел Намджун, едва сдерживаясь, дабы не сорваться с места и не стереть с полных сокджиновых губ наглую ухмылку. — Неужели? — изломав брови, переспросил Джин и упёрся носком начищенного до блеска тёмно-коричневого оксфорда в сиденье кресла прямо между разведённых ног начальника. — Тогда, может, наконец сделаешь то, что мы оба давно уже хотим? Намджун шумно сглотнул и облизнулся при виде того, как ладонь помощника скользнула к паху и стиснула заметную через ткань брюк выпуклость. — И чего же мы оба хотим? — севшим от возбуждения голосом поинтересовался директор, с трудом оторвав взгляд от руки любовника и посмотрев тому прямо в глаза. — Не знаю, как ты, — полушёпотом проговорил Сокджин, — а я уже давно мечтаю, чтобы ты взял меня прямо на своём огромном столе за пять тысяч баксов. Пальцы Намджуна пробрались под край брючины и скользнули вверх по щиколотке Джина, обхватывая её и чуть сжимая. Мужчина улыбнулся, когда любимый чуть слышно застонал от прикосновения к тёплой коже — для него уже давно не секрет, что именно здесь она у Сокджина особенно чувствительная. Да и вообще, он с закрытыми глазами мог отыскать каждую из множества эрогенных зон на любимом теле. Левое плечо, например. Почему именно левое, ни один из мужчин не понимал, но стоило губам Намджуна коснуться оката, и тело Сокджина пробивала дрожь, распространяя по телу приятную истому. На спине между лопатками. Внутренняя сторона бедра чуть выше колена. Подбородок… — И как именно ты хочешь, чтобы я взял тебя? — хитро щурясь при виде распахнувшихся глаз любимого, поинтересовался Намджун. — Господи, неужели ты созрел? — удивленно ахнул Джин. — Я уж думал, ты решил принять обет целомудрия. — Если честно, была такая мысль, — усмехнулся Намджун, убирая ногу любовника с кресла и поднимаясь. — Но это оказалось чертовски трудно, учитывая, что твой аппетитный зад постоянно мелькает у меня перед глазами. Джун вплотную приблизился к столу, вжимаясь бёдрами в пах Джина, заставляя мужчину ещё сильнее развести ноги. Ладони его легли на упругие ягодицы, сжимая их и придвигая ещё ближе к себе, впечатывая так сильно, что ощущал пульсацию возбуждённого члена любовника своим. — Я скучал, — выдохнул он прямо в приоткрытые губы, прежде чем скользнуть между ними языком. Сокджин тут же запустил пальцы в волосы на затылке Джуна и сжал их, словно боялся, что любимый снова оттолкнет его, как делал это последние три недели воздержания. И всё из-за какой-то суеверной ерунды. Со всей страстью, скопившейся в нём, Джин отозвался на поцелуй. Мужчины сталкивались зубами, прикусывали губы, сплетались языками в затейливом танце. Дыхание стало тяжёлым и отбивалось от стен кабинета гулким эхом. Ладони жадно шарили по разгорячённым телам, требовавшим удовлетворения ставшей нестерпимой жажды. Пуговицы с жалобным стуком осыпались на блестящий пол, когда Сокджин нетерпеливо дёрнул полы рубашки любовника в стороны, желая прямо сейчас ощутить гладкую, тёплую кожу. Его рубашку постигла та же участь. Мужчин не волновало то, что после такого взрыва страсти, им придётся срочно обновлять гардероб. В телах бился отчаянный голод, требовавший немедленного удовлетворения. Намджун дёрнул замок и расстегнул молнию на брюках любимого, скользнул ладонью под трикотаж боксеров и сжал подрагивающий член в своей ладони, слизав стон, сорвавшийся с губ Джина. И сам едва не рухнул, когда любовник проделал то же самое с его собственным стояком. Колени задрожали, норовя подогнуться, однако мужчине удалось устоять. Рваные, торопливые движения ладоней быстро подводили любовников к разрядке, пока зубы кусали, языки облизывали, а губы сцеловывали эмоции. Под веками уже разрывались цветными пятнами фейерверки, воздуха в груди отчаянно не хватало, а тела дрожали в предвкушении экстаза. Ещё совсем немного, всего несколько секунд и они ухватили бы радугу за её разноцветный хвост, если бы со стороны приёмной не донеслось хлопанье дверью и негромкий голос: — Сокджин-щи, Вы здесь? — Твою мать, — выдохнул Намджун. — Это ещё кто? — Тэхён? — прошипел Джин, не веря собственным ушам. Его-то он ожидал здесь увидеть в последнюю очередь. Намджун отшатнулся, выдёргивая руку из штанов разочарованно простонавшего любовника, сделал шаг назад, споткнулся о кресло, которое откатилось, лишая мужчину опоры, и опрокинулся на спину, при этом инстинктивно хватаясь за Джина и утаскивая его за собой. Ещё и сползшие почти до колен штаны лишили мужчину последней надежды удержаться на ногах. Джин даже опомниться не успел, как обнаружил себя лежащим на Намджуне. Кожу на лбу будто огнём обожгло, но лишь спустя несколько мгновений он осознал, что в процессе падения приложился головой о тумбочку, стоявшую у стены, а при виде ужаса в глазах любимого понял, что дела плохи. — Только не это, — в бессилии прошептал Сокджин. — Даже не думай себя винить. Это всë чёртов Тэхён! — Прости, — только и смог выдохнуть Намджун. Он хотел, правда, добавить ещё что-то, но тот самый чёртов Ким Тэхён влетел в кабинет, услышав грохот, и теперь пялился на двух полураздетых мужчин, лежавших на полу просторного кабинета финансового директора. Причём Ким Сокджин, его друг, почему-то светил голым задом, а из рассечённой на лбу кожи сочилась кровь. — Вы в порядке? — заботливо поинтересовался парень, собираясь помочь мужчинам подняться, но злобный рык финансового директора заставил его попятиться. — Пошёл вон! — Но я хотел помочь, — попытался оправдаться Тэ, продолжая неосознанно пробираться к двери. — Свали отсюда, я сказал! Тэ развернулся и со всех ног бросился бежать подальше. Он, правда, не хотел ничего плохого. Даже не поверил, когда Джесси сказала, что Сокджин на месте. Но на всякий случай решил проверить, а заодно, если повезёт, выпить с новоиспеченным другом по чашечке кофе и попытаться выпытать хоть что-то о фотосессии, на которую пригласили Чимина. Он чувствовал подвох и любопытство брало верх. Но, как известно, любопытство не порок, а большое свинство, как и получилось в случае с Тэхёном. Он без спроса ввалился в чужой кабинет, ещё и в кабинет финансового директора! Как теперь в глаза Сокджину смотреть? Тэ остановился лишь возле кофейного аппарата, решив, что лучше бы он изначально просто выпил чашку грёбаного кофе, чем искал приключений не только на свой зад, но и на кое-чей ещё. Заварив себе двойную порцию шоколадного латте, он забился в угол в кухне, забравшись на стул с ногами, и решил подождать окончания сессии Чимина именно здесь, дабы больше не натворить дел. Зато в фотостудии становилось жарко. И в первую очередь, от гневного Юнги, который уже спустя минут пятнадцать после начала съёмки взбесился не на шутку. — Блять, неужели так трудно, хотя бы примерно посмотреть, как выглядит реклама, в которой ты собираешься участвовать? — прорычал он, безуспешно пытаясь добиться от Чимина необходимого настроения. — Ты, блять, снимаешься в рекламе трусов. Трусов, твою мать! Ты бы ещё по самое горло застегнулся! Стоило Мину взять в руки камеру, из изголодавшегося гея, почуявшего свежую добычу, он превратился в свихнувшегося на всю голову фотографа, для которого главное — сделать лучший кадр, не важно какой ценой. А когда не получилось — вышел из себя и разозлился на весь мир. В особенности, на модель. Чимин лишь сильнее зажался от грозного голоса фотографа: смущённо кутался в рубашку, щурился от яркого пилотного света, бившего по глазам, и нервно кусал губу, чем бесил Юнги ещё больше. Пусть он и фотограф, но голодный гей никуда не делся, просто на время уступил место профессионалу, а сам исподтишка поскуливал от восторга при виде ангелочка, оказавшегося в зоне его пристального внимания. — Расстегни рубашку, — приказал Юнги и направил на жертву объектив. Несколько раз щёлкнув затвором, парень вывел просмотр на маленький экранчик. Увеличил снимок так, что лицо Чимина занимало всё пространство. И эта чёртова закушенная губа, которую так и хотелось высвободить из плена белых зубов… Разозлившись на себя за нежелательную реакцию на модель, Юнги вновь посмотрел на зону съёмки. Чимин всё так же стоял посреди небольшой площадки в лучах направленного на него с четырех сторон пилотного света, послушно расстёгивая пуговицы на рубашке. Но делал это так медленно, что Юнги захотелось подойти и рвануть тонкую ткань в разные стороны, облегчив тем самым мучения Пака, покрасневшего до такой степени, что даже плотный тональный крем не спасал. Румянец проступил пятнами на щеках и шее. — Господи, на тебя смотреть жалко, — прошипел Юнги, беспомощно опуская камеру. — Не понимаю, какого чёрта ты тут делаешь. Лучше бы вообще не приходил! Юнги развернулся и направился к балкону, положив по пути камеру на стол с оборудованием. Чимин сорвался с места и побежал в гримёрку. Юнги слышал шлёпанье босых ног по полу, и сердце болезненно сжалось. Он не понимал, что на него нашло. Да, его считали жёстким фотографом, не «миндальничавшим» с моделями, не сюсюкавшим с ними, даже с детьми, строгим, но при этом никто не посмел бы назвать Мин Юнги злым или жестоким. Да, порой он не сдерживался и позволял резкие высказывания, однако считал себя вправе делать моделям замечания. Вот, например, взять вчерашнюю съёмку с Дженни. Любая, даже начинающая модель знает, что минимум за двадцать четыре часа до фотосета нельзя есть сладкого, острого и солёного. Ещё лучше поголодать, употребляя смузи, фруктовые или овощные соки, причем в очень ограниченных количествах. А девчонка выглядела так, будто всю ночь перед фотосессией жрала торты с кремом и запивала их сладкой газировкой! Естественно, он не преминул это подметить. Однако Дженни — профессиональная модель, которая грубо налажала. Сейчас же Юнги позволил себе сорваться на мальчишку, который оказался в студии совершенно случайно, его обманом заманили сюда. Да и съёмка вымышленная. Так какого чёрта Юн психанул, будто этот пацан — как там его зовут? — сорвал ему важный заказ? Юнги закурил и сделал глубокую затяжку. Он вдыхал чуть сладковатый дым, насыщенный цитрусовыми нотками, и вновь прокручивал в голове недавние события. Сейчас, когда перед глазами не было раздражителя в виде белобрысого ангелочка, у парня вновь появилась способность мыслить трезво. Вот только выводы Мину не понравились от слова «абсолютно». Он злился не на Чимина. Он злился на себя, потому что тело уже тянулось к мальчишке. Хотелось вдохнуть его запах, пряный, слегка терпкий, но со сладкими цветочными нотками. Хотелось прикоснуться к нему, почувствовать тепло кожи, ощутить вкус поцелуя на губах. Юнги тряхнул головой, понимая, что проваливается в бездну вожделения. Плохая была затея подсунуть ему этого пацана. Уж лучше Юн пойдёт сегодня в первый попавшийся клуб, познакомится с кем-нибудь и хорошенько потрахается. Он терпеть не мог подобные отношения. Не считал, что такой секс способен привнести нечто, кроме грязи и пошлости. Однако его тело и ум уже пребывали в настолько плачевном состоянии, что это грозило обернуться неприятностями всем, кто находился с ним рядом. Юнги докурил и вернулся в студию, решив несмотря ни на что закончить съёмку. В конце концов, этот Чимин обладает таким магнетизмом, который притягивает к себе с первого взгляда. Снимки в самом деле могут получится красивыми, если, конечно, Мину удастся раскрепостить парня и заставить расслабиться. А Чимин, тем временем, жался в спинку диванчика в гримёрке, едва сдерживая слёзы. Он не считал себя закомплексованным, пока не оказался один на один с этим ненормальным, который буквально вывернул его наизнанку своим сверлящим взглядом ядовитых глаз. Ещё и крики, гневные высказывания, ругань… В общем, вся ситуация в целом заставила Пака, впервые в жизни, ощутить собственную никчёмность и бесполезность. Он ведь красивый парень, не стеснялся своего тела, напротив, гордился им. Однако почему-то перед фотографом даже рубашку расстегнуть не смог, не чувствуя себя при этом уродцем из кунст-камеры. — Ну, ты чего раскис? — потрепав парня по белобрысой макушке, спросила Джесси, чувствуя вину за состояние Чимина. — Подумаешь, поорал Юнги немного. Ничего ведь смертельного не произошло. Чимин молча глотал слёзы, боясь даже рот раскрыть, чтобы не разреветься от обиды. Испугался какого-то типа с камерой, трясся как осиновый лист и совершенно растерялся, не зная, что делать. Ещё обидней было от того, что весь прошлый вечер он провёл за просмотром фотографий, чтобы понимать, чего от него ожидают. Практически не спал ночью, представляя, как будет позировать в ярких вспышках света, бросать томные взгляды в объектив и сексуально запускать большой палец под резинку трусов, как это делал Дэвид Бэкхем на подобных снимках. И что? Стоило ему оказаться в студии, Чимин позабыл всё, что узнал накануне. Тело словно парализовало, а в голове билась одна-единственная мысль — он никчёмный урод, который даже фотографа обаять не сумел, а только вызывал гнев. — Так, — выдохнула Джесси. — Не нравишься ты мне. — Она налила немного воды в стакан и протянула пареньку. — Выпей и расслабься. — Не хочу, — буркнул тот. — Ваш фотограф прав, мне не стоило вообще приходить сюда. Я же понятия не имею, что надо делать. — Вот ещё, — фыркнула женщина. — Не хватало обращать внимание на плохое настроение Шуги. Он, конечно, крутой фотограф, но иногда ведёт себя, как стерва. — Джесси пригладила растрёпанные волосы Чимина. — Он сейчас примет дозу никотина, немного успокоится и всё наладится. Не собираешься же ты потерять из-за него пять сотен? — Да не нужны мне эти деньги! — пискнул Пак. — Так, значит? — хмыкнула женщина. — Видимо, ошиблась в тебе. Знаешь, я когда увидела тебя вчера, решила, что ты просто идеально подойдешь для этой съëмки. Иначе не предложила бы. Чимин хмурил брови, отворачиваясь от Джесси, но от зоркого взгляда карих глаз не укрылось, что мальчишка превратился в одно большое ухо, слушая её слова. — Ты очень красивый. И тело такое тренированное. Занимаешься спортом? — Танцами, — буркнул Чимин. — Оу, серьезно? — она удивилась так, будто слышала об этом впервые, хотя Тэхён ещё несколько дней назад поведал Джесси о друге, вместе с которым снимает квартиру, и что этот друг — перспективный танцор. — Тогда вообще не понимаю, в чём проблема. Стесняешься так, будто тебя раздетым никто и никогда не видел. А ведь танцоры, насколько мне известно, часто выступают в такой одежде, которая бы не мешала зрителю рассмотреть совершенные движения тела. Но если ты решил, что не можешь… Чимин встрепенулся. Не может? Для него вообще не существовало такого выражения! Он мог всё! А если в данный момент у него что-то не получалось, то это всего лишь вопрос времени. Он готов был тренироваться сутки напролёт, но в итоге добивался желаемого результата. Потому и являлся лучшим на курсе. И что, спасует перед каким-то там фотографом? Парень поднялся, подошёл к гримёрному столику и внимательно посмотрел на своё отражение в зеркале. Выпрямил спину, поднял голову повыше, запустил пальцы в уложенные Джесси волосы и растрепал их, наводя творческий беспорядок. Распахнул полы рубашки и скользнул взглядом по собственной груди, плоскому животу с аккуратной впадинкой пупка, задержался на поясе джинсов, из-под которого игриво выглядывала белоснежная резинка боксеров, контрастировавшая со смуглой кожей. Ехидно ухмыльнулся и смело расстегнул пуговицу на штанах, чуть спустив их вниз по бёдрам. Вернувшись с балкона в студию и не обнаружив там Чимина, Юнги решил, что парень сбежал. Что ж, так даже лучше. Не надо будет потеть, изображая трудовую деятельностью. Он как раз взялся за камеру, чтобы отсоединить объектив и спрятать оборудование в кофр, когда услышал смешливое: — Ну что, работать сегодня будем? Обернувшись, Юнги не поверил собственным глазам. В фотозоне стоял вроде бы тот же парень, однако что-то в нём изменилось до неузнаваемости. И дело было вовсе не в распахнутой рубашке, сползшей с одного плеча, обнажая рельефные мышцы на руке. И не в тонкой золотой цепочке, которой прежде на модели не наблюдалось. И даже не в расстёгнутой пуговице на джинсах (да, острый взор и это заметил!) Что-то новое сквозило во взгляде прищуренных глаз. То, чего раньше Юнги не видел. И это что-то до безумия хотелось разгадать, рассмотреть в мельчайших подробностях. Мин обернул ремень камеры вокруг тонкого запястья и встал на исходную. — Ну, давай поработаем, — немного надменно проговорил он. — Надеюсь, это не помешает, — произнёс блондин и нажал «плей» на смартфоне. Студия заполнилась приятной мелодией, неторопливой, тонкой и чувственной. Парень положил телефон на пол вне зоны съёмки и вернулся в яркое пятно света. Юнги наблюдал за его действиями с интересом, гадая, что же такого произошло за те несколько минут, пока он курил, а парнишка прятался в гримёрке, наверняка жалуясь Джесси на злобного фотографа. Однако и представить не мог, что уже спустя несколько минут увидит перед собой змея-искусителя, устоять перед которым практически невозможно. То ли сучка Джесси подпоила пацана своим волшебным зельем, которым обычно успокаивает разнервничавшихся моделей, то ли музыка так подействовала на него, вот только Юнги уже отчаянно пожалел о том, что натолкнул Чимина на мысль о подготовке перед съёмкой. Он чётко видел, насколько буквально пацан понял его слова. Перед глазами пронеслись кадры из легендарных съёмок с участием Бибера и Бэкхэма, не хватало только очаровательных партнёрш. Мальчишка двигался легко, то и дело бросая в объектив соблазнительные взгляды, облизывал губы, растягивал их в чарующей улыбке. Рубашка оказалась отброшена куда-то в сторону, джинсы ещё немного продержались, но в итоге отправились вслед за ней. И вот тут Юнги вообще забыл как дышать. Инстинктивно палец продолжал нажимать на затвор, пока глаз цеплялся за притягательную картинку в видоискателе, а мысленно Мин уже стягивал с парня эти чёртовы боксёры зубами, пока пальцы исследовали точёное тело. Юнги даже не заметил, когда именно в кадре появился стул. Обратил на него внимание, только когда модель вальяжно развалилась на нём, откинувшись на спинку. Запустив большой палец под резинку боксёров, Чимин чуть оттянул её, опустив взгляд на собственный пах. Юнги стало жарко от острого приступа желания заглянуть под белый трикотаж. А когда Пак накрыл ладонью выпирающую выпуклость и чуть сжал, сердце фотографа дёрнулось и провалилось в желудок, а может, и ниже. Юнги не стал бы спорить на эту тему, потому как не мог думать ни о чём, кроме соблазнительного тела модели. Нет, сегодня он определённо отправится в клуб на поиски объекта для снятия напряжения. Иначе взорвётся на хрен!