Возьми меня с собой...

Из директорского кабинета Пак Чимин в полуобморочном состоянии попал прямиком в лапы Тэхёна, нетерпеливо топтавшегося у дверей приëмной. Парень схватил друга за руку и потащил его, несопротивляющегося, в кухню, где их уже ждали две чашки фраппе — просто отличный напиток для жаркого дня. — Ну? — нетерпеливо вопросил Тэ, усадив Пака на стул и уставившись на него полным ожидания взглядом. — Что «ну»? — выдохнул Чим с выражением исключительного апофигея на лице. — Согласился? — Нет, бля, отказался! — вскрикнул Пак, залпом осушил ледяной напиток и, прежде чем Тэхён успел высказать своё непомерное удивление, добавил: — Конечно, согласился! А ты бы не согласился за такие бабки? — И сколько же они предложили тебе? Чимин ухмыльнулся. — Если честно, я бы и за бесплатно согласился позировать этому хмурому засранцу. Ты бы видел, как Юнги смотрел на меня. Я почти уверен, что стоило лишь поманить его пальцем, и он набросился бы на меня прямо там, на глазах у изумлëнного начальства. — Так! — громким окликом и соответствующим жестом оборвал друга Тэхён. — Оставим подробности твоей интимной жизни на потом и вернёмся к работе. Сколько они предложили тебе? — Пять штук, — заговорщическим шёпотом сообщил Чимин. — Пять штук баксов? — И это всего за несколько часов перед камерой. А если заказчику понравится и он захочет сделать меня лицом кампании, то цифры будут совсем другими. — Вот видишь, а ты идти не хотел, — расслабленно откинувшись на спинку стула, проговорил Тэ. — Теперь я смогу позволить себе индивидуальные занятия, — растянув губы в довольной улыбке, выдохнул Чим. — А то, если честно, я топчусь на месте во время этих групповых тренировок. Тэхён искренне радовался за друга. Он видел, насколько Пак из кожи вон лез, чтобы заполучить место в труппе. И верил, что тот заслуживает его как никто другой. Талант Чимина, подкреплëнный усердием и трудолюбием, был заметен невооружённым глазом. И теперь у парня, наконец-то, появится не призрачный, а самый настоящий шанс подтянуть своё мастерство. И всё — благодаря Тэхёну, точнее, тому, что он заполучил возможность стажировки здесь. Чонгук с Югёмом тоже радовались тому, насколько легко удалось уговорить парня попробовать свои силы в модельном бизнесе. Да его, если честно, и уговаривать особо не пришлось, он согласился на первое же предложение, которое, кстати сказать, оказалось вполне щедрым, учитывая полное отсутствие опыта. Теперь предстояло сделать пробную съëмку, результаты которой можно будет представить заказчикам для утверждения. Единственный человек во всей компании, кого вовсе не воодушевляло предстоящее сотрудничество с Чимином, был Юнги. Стоило увидеть сегодня Пака и фантазия разбушевалась не на шутку. Одетый во всё белое, Чим тут же пробудил в фотографе сладостные воспоминания, которые, казалось, напрочь исчезли. Но нет, они просто на время забылись, а теперь ворвались в сознание с новой силой. Юнги будто наяву увидел лицо Чимина, искажëнное от удовольствия, когда тот кончал в кабинке клубного туалета. Или позже, когда раскинулся на огромной кровати Мина, отдаваясь на волю его рукам, ненасытным и жарким, сминающим кожу, ласкающим её. Юнги едва не застонал, когда язык Пака скользнул по губам, облизывая их. Стоило огромных трудов заставить себя досидеть до конца совещания, чтобы не накинуться на парня прямо здесь. Свободно вздохнуть получилось лишь после того, как его личный краш покинул кабинет и начальство взялось за обсуждение предстоящей фотосессии. — Украшения обещали доставить сегодня к вечеру, — сообщил Чонгук. — Однако их снимки уже у нас на почте. Если постараться, завтра можно будет провести пробную съëмку. — Я посмотрю, что именно лучше отснять с этим парнем, — задумчиво протянул Джексон, уже примеряя на Чимина определённый образ. — Мне кажется, ему подойдут браслеты и цепочки с подвесками. Тем более если он занимается танцами, можно провести аналогию с утончëнностью и гибкостью. — Что скажешь, Юнги? — поинтересовался Чон, желая услышать мнение человека, от которого напрямую зависит результат фотосессии. Однако фотограф совершенно не проникся всебщей заинтересованностью, продолжая блуждать в своих собственных фантазиях. — Юнги! — окликнул парня директор, но лишь на третий раз его удостоили ответом. — Да, я всё подготовлю. — Что ты подготовишь? — недовольно проворчал Чонгук. — Ты вообще где? — В смысле? — Юн поднял на Гука недоумевающий взгляд. — Мы обсуждали концепцию съëмки для Чимина, и Джексон предположил, что… — Да слышал я, — буркнул Мин. — Браслеты и цепочки. Как скажете, директор Чон. Теперь я могу идти? Возражений ни у кого не возникло, потому Юнги поднялся и покинул кабинет, а уже спустя несколько минут раненым тигром расхаживал взад-вперëд по студии, ругаясь на ситуацию в целом и Пак Чимина в частности. — Я не смогу! — бросил он, остановившись и уставившись на ехидно ухмылявшуюся Джесси. — Не смогу, понимаешь? Понятия не имею, что они там напридумывают, но, в любом случае, сочетание «Пак Чимин и украшения» вытрясет из меня остатки трезвого рассудка. Я свихнусь к хуям! — Тише, тише, — сквозь смех проскулила женщина, пытаясь не очень громко ржать. Друг в беде, а она веселится. — Может, всë не так плохо, как тебе кажется. Это всего лишь ещё одна фотосессия. — Одна?! — Ну ладно, не одна, — согласилась Джесс. — Но это не конец света. — Ты уверена? — вскрикнул Юнги. — А вот я — не очень. Ты бы видела, как этот паршивец смотрел на меня. Да он будто кричал: «Давай, Мин Юнги, трахни меня прямо здесь!» — бедный фотограф бессильно всплеснул руками. — А вот тут ты не должен давать слабину, — покачала головой Джесси. — Если уж решил, обязан продержаться до конца! Ещё вчера, после утреннего совещания, они обсудили возможные стратегии воздействия на Пак Чимина и пришли к выводу, что наиболее действенным будет метод отстранëнности. Для Юнги это означало запастись тонной терпения и держаться до последнего, пока Чим не упадёт в его объятия, соглашаясь на все условия, какими бы ненавистными они ни были для Пака. Но если так пойдёт и дальше, Мин скорее сам свалится к ногам блондина бездыханным телом. А если ещё нацепить на тонкие запястья изысканные браслеты, то Юнги сдохнет раньше, чем закончит снимать. Украшения на Чимине — это отдельный вид искусства, от которого у бедного фотографа голова кругом, стоило лишь вспомнить, как позвякивали браслеты, пока парень отдавался Мину со всей страстью, на которую способен. — И когда состоится пытка? — поинтересовалась Джесси, когда Юн устало опустился на диванчик. — Завтра в двенадцать, — загробным голосом сообщил парень. — И мне почему-то кажется, что чёртов Пак Чимин предпримет попытку забраться ко мне в штаны. — Вот и хорошо, — кивнула женщина, подмигнув Мину. — Значит, мы подготовим достойный отпор этому упрямому мальчишке.

***

В финансовом отделе обстановка накалилась с самого утра, стоило Намджуну войти в приёмную своего кабинета и бросить первый взгляд на тюнингованную версию Сокджина. Благодаря всё тому же Пак Чимину, прошлым вечером затащившему Кима в торговый центр с целью кардинально изменить стиль, теперь на месте ассистента восседал не привычный взору финдиректора секретарь, а грëбаная модель, сошедшая со страниц журналов для взрослых. Уложенные в модную причёску волосы, открывавшие лоб, чуть подведëнные глаза, казавшиеся ещё больше и выразительней, блестевшие от тинта губы и сверкающая серьга-цепочка, свисавшая почти до плеча — всë это вызвало в Намджуне такую бурю эмоций, что захотелось сгрести Сокджина в охапку, утащить в свой кабинет и не выпускать до тех пор, пока Джин не согласится вернуться домой. И это несмотря на то, что вещи бывшего партнёра уже были уложены Джуном в два огромных чемодана и ожидали, пока их заберёт хозяин. Но всё оказалось ещё хуже, когда Сокджин вплыл в кабинет с отчëтом в руках. Несколько верхних пуговиц шёлковой рубашки теперь были расстëгнуты, и ворот больше не скрывал чёрный чокер с блестящим кольцом в самом центре, обвивавший изящную шею. При виде такого зрелища глаза Намджуна едва не вывалились из орбит, а от возбуждения встал не только член, но и волосы на всём теле, включая брови. Когда же ошалевший взгляд опустился ниже, бедный финансовый директор чуть не рухнул со своего кресла. Кожаные штаны плотно обтягивали узкие бёдра и внушительную выпуклость в паху, а ноги казались ещё стройнее. — Я тут пересчитал бюджет с учётом того, что большинство моделей для съëмок обойдутся нам в разы дешевле, — начал Сокджин, встав рядом с начальником и чуть склонившись над его столом, выпятив упругие ягодицы. Не зря же он вчера репетировал эту позу целых два часа? Чимин заверил, что она не оставит Намджуна равнодушным. И паршивец не соврал! До слуха Сокджина донëсся полувздох-полустон, а жадный взгляд словно прожигал насквозь. Воодушевлëнный результатом, Джин ещё больше прогнулся в спине, сильнее оттопыривая зад. Такого бедный Намджун уже не выдержал! Вскочив с кресла, мужчина метнулся к бару, плеснул себе в стакан немного виски и залпом выпил. — Пьёшь с утра? — удивлëнно протянул Джин, усаживаясь на стол и упираясь одной ногой, обутой в массивный ботинок, в сиденье директорского кресла. Жадный взгляд Нама вгрызся в тонкие запястья, открывшиеся благодаря закатанным до локтей рукавам. Ярким контрастом со светлой кожей выделялись кожаные напульсники, шедшие явно в комплекте с чокером. — Что всë это значит?! — прорычал Намджун, со стуком отставив стакан на столик у бара и в несколько больших шагов преодолев разделявшее мужчин расстояние. — Что именно? — невинно произнёс Джин, причудливо изломав брови. — Вот это всё! — рыкнул директор, поддев пальцами чокер, пробуждавший самые смелые фантазии, а затем схватившись за запястье. — Ты на работу пришёл или на съëмку порно с БДСМ уклоном? — Оу, грязные мыслишки, директор-ним, — выдохнул Сокджин и, бесстыдно раздвинув ноги, накрыл ладонью свой пах. — И часто вы бывали на съëмках порно, особенно БДСМ? — Я серьёзно, Джин! Какого чёрта ты вырядился, как… — Как кто, Намджун? — поинтересовался Ким. — Как красивый молодой мужчина? — и добавил: — Свободный молодой мужчина. — Что значит свободный? — Намджун сжал кулаки, дабы не вцепиться в манящую шею обеими руками и ощутить мягкую кожу чокера, чëрт бы его побрал! — Помнится, ты сказал, что нам лучше расстаться, — пояснил Джин, пожав плечами. — Тебе послышалось, — прорычал Джун, запустил палец в кольцо чокера и дёрнул на себя. Сокджин, не ожидая такого натиска, подался вперёд, наткнувшись приоткрытыми от удивления губами на чужие, сухие, тёплые и ненасытные. Нам уже сто раз успел пожалеть о словах, брошенных в сердцах. Он не хотел жить без Сокджина, сердце отказывалось биться, если рядом нет любимого, хотя разум убеждал, что это чёртова необходимость. Всю прошлую ночь, как впрочем и предыдущие две, минувшие с пятницы, Намджун толком не спал, о чём свидетельствовали залëгшие под глазами глубокие тени. А решение, принятое под утро, теперь казалось самым верным: никуда он не отпустит Сокджина! Поцелуй разгорался, словно пламя, охватывавшее сухие поленья. Руки Намджуна настойчиво выдернули край рубашки из-за пояса штанов и забрались под тонкую ткань. А когда ладони натолкнулись на тонкие полоски кожи, обвивавшие талию, пересекавшие грудь и уходившие ниже, Джун резко отступил назад и принялся быстро расстëгивать пуговицы. — Твою мать! — выдохнул он, ошарашенно пялясь на портупею, оплетавшую торс любовника. — Нравится? — произнёс Джин, пошло облизал ладонь и бесстыдно запустил её в штаны, накрывая стояк. — Там ещё интересней, — выдохнул мужчина. — Хочешь глянуть? — Хочу, — отозвался Намджун, задыхаясь собственным возбуждением, копившимся в теле настолько долго, что, казалось, он кончит от одного вида такого вот развратного Сокджина, сидящего на его столе в грëбаных кожаных штанах и распахнутой шёлковой рубашке, под которой надета блядская портупея. — А как же проклятье? — прошептал Джин и с наигранно-виноватым видом закусил нижнюю губу, от чего у бедного Нама едва не поехала крыша. — К чёрту проклятье! — прошипел он. — Ну нет, дорогой, — покачал головой развратник. — Так не пойдёт. Не дай бог, опять что-то случится, и что тогда? Ты опять начнёшь твердить, что нам нужно расстаться и прочую подобную ересь. Я не согласен. — Ни слова не скажу, клянусь! — Намджун сейчас готов был пообещать что угодно, только бы Джин не останавливался. Жадный взгляд следил за кончиком пальца, скользившим вдоль кожаных полосок, подобравшимся к соску и потëршим вершинку. — Твою мать, Джин-и… Нам поперхнулся, наблюдая, как любовник зажал собственный сосок между большим и указательным пальцами и чуть провернул. — Я уже слышал эти обещания десятки раз, Намджун-а, — приторным голоском проговорил Джин. — И знаешь что? Я больше в них не верю. — Мужчина сунул в рот указательный палец другой руки, обильно смачивая его слюной, и проделал тот же фокус со вторым соском. — Но я готов дать тебе последний шанс. — Что угодно, — хрипло произнёс Джун, облизав пересохшие губы. — В пятницу сразу после работы мы поедем за город и проведём там все выходные, — Джин прошёлся ладонью от груди до пояса штанов. — На моих условиях, — добавил он, забираясь рукой под чёрную кожу. — И если будешь вести себя хорошо, то я, так и быть, вернусь домой. — Это долго, — просипел Нам. — Придётся потерпеть, милый, — Джин слез со стола и прошёлся до двери, виляя бёдрами. Щëлкнул замком и повернулся лицом к Намджуну. Ленивым движением стянул рубашку, обнажая подтянутый торс. — А чтобы легче было ждать, проведу тебе маленькую демонстрацию. Считай это трейлером к основному представлению, которое состоится в пятницу. С этими словами Сокджин опëрся спиной о дверь и спустил штаны до полубëдер, обнажая торчащий колом член, обвитый у основания тонкой полоской кожи — продолжением портупеи. Намджун дëрнулся, намереваясь подойти, но Джин остановил его резким «Стой!» и выставленной вперёд рукой. — Не смей приближаться, милый, — проговорил он. — Можешь только смотреть. Сплюнув на ладонь, Сокджин обхватил ствол и начал неторопливо надрачивать себе, пошло облизывая губы. Прошёлся большим пальцем по головке, размазывая прозрачные капли предэякулята, и чуть ускорил темп. Он сам едва держался, возбуждение достигло наивысшей точки. Последний час оказался пыткой — портупея при каждом движении тëрлась о кожу, задевая соски, дразня мошонку, а тонкая полоска мягкой кожи, пропущенная между ягодиц, вообще сводила с ума. Тело отчаянно кричало о необходимости разрядки, в паху полыхало пламя, а в горле пересохло. Но все эти мучения стоили того, чтобы наслаждаться теперь видом Намджуна, едва державшегося на ногах. Возбуждение мужчины проявлялось алыми пятнами на щеках и тяжёлым дыханием. Поплывший от виски взгляд облизывал стройное тело, и Джину оставалось только догадываться, какие мысли копошатся в голове Нама. Мужчина был уверен, что стоит лишь поманить, и Джун наплюет на все проклятья мира, сгребëт его в свои объятия и не отпустит, пока не удовлетворит желание, но он показательно дрочил, не подпуская любовника, чётко следуя гениальному плану Чимина. Продолжая работать правой рукой всё быстрее, Джин запустил левую между ног и сжал яйца, чуть оттянув их вниз. Полоска кожи врезалась сильнее между ягодиц, заставив мужчину выругаться с хриплым стоном. — Что? — сипло бросил Джун, испугавшись. Сокджин развернулся спиной к любовнику, упëрся левой рукой в дверь и прогнулся в спине, оттопыривая зад и бесстыдно демонстрируя нижнюю часть портупеи. При виде чёрной полоски, пролëгшей между белоснежными ягодицами, Намджун сорвался с места. — Не смей трогать! — приказал Сокджин, стоило Джуну опуститься на колени и протянуть свои жадные ручонки к его заднице. Мужчина тут же отдëрнул их, сцепив замком за спиной. — А языком? — сипло выдохнул Нам. Сокджин молчал мгновение, будто обдумывая ответ. Но на самом деле просто не мог произнести ни звука, просто представив, как язык любимого скользит по его коже. — Ладно, — согласился он наконец. — Язык вроде не был замечен в склонности к тотальным разрушениям. Продолжая неторопливо скользить правой рукой по члену, то замедляясь, то снова набирая темп, левой рукой Джин чуть сдвинул деталь портупеи, открывая плотно сжатый анус и ещё сильнее наклонился вперёд, прижавшись грудью к двери. Намджун подался вперёд и провёл языком от яичек до самого входа, надавил и протиснулся внутрь насколько мог. Наградой ему стал стон Джина и дрожь во всём теле любовника, которую невозможно было не заметить. Всё ещё держа руки за спиной, Джун принялся трахать партнёра языком, настойчиво растягивая тесный вход, не знавший близости уже несколько месяцев. Запах любимого Джином лимонного мыла смешанный с чуть терпким, мускусным дразнил рецепторы, доводя до исступления. — Хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, милый? — срывающимся на хрип голосом поинтересовался Джин, будучи на самой грани наслаждения. — Да, — раздалось протяжное в ответ. Развернувшись, мужчина скользнул налитым, подрагивающим членом в горячий рот любовника. Хватило всего нескольких движений, чтобы оргазм накрыл обоих. При этом Намджун так ни разу и не прикоснулся к себе, держа руки за спиной. Джин продолжал трахать рот любимого, пока тот не проглотил всё до последней капли и не облизал член начисто. Лишь после этого Сокджин выпустил волосы любовника, разжав пальцы, и отступил назад, ткнувшись спиной в дверь. — Если будешь таким же послушным до пятницы, я покажу тебе небо в алмазах, любимый, — прошептал Джин, прежде чем наклониться и прикоснуться своими губами к чужим, всë еще хранящим терпко-солоноватый привкус. — И, клянусь, ты забудешь обо всех проклятиях!