Возьми меня с собой...

Последние несколько дней пролетели для Тэхёна как одно мгновение, к тому же словно в тумане... После услышанного признания парню показалось, что мир вокруг него завертелся бешеной каруселью, унося в водоворот эмоций. Он не мог произнести ни слова, просто смотрел ошалевшим взглядом на Чонгука, такого далёкого, но в то же время близкого. Казалось, протяни руку и сможешь почувствовать тепло его кожи. Но Тэхён продолжал смотреть на мужчину, не шевелясь, опасаясь, что волшебство разрушится в одно мгновение и осядет пылью у его ног. Между ними тогда повисла тягучая неловкость, подкреплённая хмельным туманом. Казалось бы, алкоголь развязывал языки, выпускал на волю тайные желания, но не в их случае. Тэхён смущённо отводил взгляд, с интересом разглядывая край своей рубашки, а Чонгук исподтишка разглядывал самого Тэ, но тоже молчал, потому как не знал, что ещё можно сказать. Был бы он рядом, вероятно, взял бы парня за руку, притянул к себе и, возможно, даже поцеловал, хотя мужчина и не уверен в этом до конца. Да, Чон признался в своих чувствах, но считал, что поступил так больше под влиянием спиртного и неординарного вечера. А ещё потому, что испытывал острое, гнетущее одиночество вдали от людей, ставших самыми дорогими для него, рядом с которыми тепло и уютно, а без них даже в люксовых апартаментах пятизвëздочной гостиницы холодно и пусто. И лишь изображение на небольшом экране телефона согревало. Неловкое молчание продлилось минут пятнадцать, после чего Тэхён сослался на позднее время и на предстоящий ранний подъëм, робко попрощался, бросив наконец несмелый взгляд на планшет, и отключился. Однако заснуть ему удалось только под утро, когда небо уже посветлело, а первые солнечные лучи ласково щекотали лицо и путались в волосах. Несколько часов до этого он пытался понять, почему признание Чона подействовало на него, словно паралитический газ. Ведь он мечтал об этом, хотел услышать, что нравится Чонгуку, а в итоге онемел и лишь глупо хлопал ресницами. Списав всë случившееся на алкоголь, который внезапно оказал на него противоположное нежели обычно воздействие, Ким решил отпустить ситуацию и просто двигаться дальше. Чон вернётся, и если повторит свои слова стоя напротив и открыто смотря ему в глаза, тогда уже Тэхён и будет решать, что с этим делать. А пока копаться в себе и, тем более, в Чонгуке означало лишь ещё больше изводить себя бесполезными мыслями. Ким погрузился в обыденную реальность, загружая себя заданиями по самую макушку. Утро начиналось с привычных водных процедур, помогавших привести тело в порядок после ночных видений, неизменно оканчивавшихся стояком в трусах. После готовил завтрак, помогал собираться Джейми, который постепенно из молчаливого спокойного ребёнка превращался в озорного мальчишку. Потом поездка в школу, длившаяся почти час, ещё сорок минут до работы, и это время казалось вечностью, потому что даже гремевшая из динамиков музыка не заглушала настойчивые мысли. В течение дня Тэхён сосредотачивался на работе, со страстью и вдохновением выполнял всё более сложные поручения Джексона, вникал во внутреннюю кухню дизайнерского бизнеса, впитывал новые знания словно губка. В перерыве наслаждался любимым кофе, уединяясь в недавно обнаруженном и ставшем любимым месте на балконе двумя этажами выше. А по возвращению с Джейми домой плотно занимался обустройством жилища. Чонгук только и успевал следить за сообщениями о транзакциях по карте, зато комната мальчика была уже практически готова, и её смело можно было назвать настоящей детской. В гостиной появились удобные кресла и огромный диван, на котором Тэ и Джейми устраивались перед сном смотреть мультфильмы. Спальня Чонгука тоже обрела более или менее жилой вид. Однако Тэхён старался не заходить туда лишний раз, потому что мысли, появлявшиеся при виде кровати кинг-сайз, жалили воспалëнный мозг изнутри, поднимая волны возбуждения. Для себя же Тэ обустроил гостевую, находившуюся в противоположной от спальни Чона стороне. Небольшая, но удобная кровать, тумбочка, вполне вместительный шкаф и стол, за которым Тэхён до полночи проводил время, развиваясь и совершенствуясь, как профессионал. Он практически не расставался с ноутбуком и вопреки запретам иногда брал работу на дом. Когда Джейми засыпал, Тэ усаживался за стол и открывал макеты, над которыми трудился в рабочее время: устранял недостатки, экспериментировал, добавлял недостающие элементы, и, напротив, убирал лишние. И лишь когда чувствовал, что глаза слипаются от усталости, отправлялся в постель. С Чимином они виделись всего один раз за минувшие дни, когда друг приехал на очередную съëмку, уже вторую за неделю. После фотосессии парни немного посидели на том самом балконе, облюбованном Тэ. Пак пожаловался на изверга Юнги, который неведомо как уговорил Чима на зверски жестокий эксперимент по воздержанию, сетовал на непроходящее возбуждение, потому как Мин по прежнему обитал в их холостяцкой общаге, пользуясь временным отсутствием Тэ и Сокджина, который тактично отказался съезжать из квартиры Нама до возвращения последнего. А еще Чимина жутко бесила настойчивость Юнги в вопросах безопасности младшего. Несмотря на запреты блондина, машина фотографа неизменно оказывалась припаркованной возле студии к окончанию тренировок. И никакие уговоры не убеждали Мина отказаться от идеи встречать уставшего Пака. Юнги постоянно твердил, что не позволит парню шляться одному по вечерним улицам Сеула, а тот демонстративно проходил мимо автомобиля, направляясь к метро. Не мог он преодолеть свою юношескую травму, вот хоть убей! Как ни старался Чимин абстрагироваться от прошлого, отношения с Юнги всё больше напоминали то, что было у Пака с Сонбином. Все эти встречания/провожания после тренировок, свидания, приятные мелочи вроде стаканчика латте или любимых пончиков с клубничным джемом, которые Мин несмотря на просьбы и мольбы не делать этого, притаскивал каждое утро, нарочно поднимаясь на час раньше парня. Тэ выслушал, конечно, друга, но не высказался ни за, ни против, понимая, что его мнение может быть воспринято в штыки. А в душе Тэхён хвалил упорство Юнги, надеясь лишь на то, что у Мина хватит терпения выдержать непростое время, не сломаться самому и не сломать Чимина, а смягчить его, переубедить, заставить наконец забыть придурка, который разбил когда-то доверчивое сердечко, и открыться. Чонгуку с Намджуном пришлось задержаться в Токио ещё на неделю. Мало того, в четверг и Джексону пришлось к ним присоединиться. Зато в офисе все вздохнули с облегчением, потому что ДаблДжи, как называли дуэт Джесси-Джексон за глаза коллеги, будто с цепи сорвались. Начиная с понедельника (после проведённых совместных выходных и постыдного бегства Джексона на рассвете) и вплоть до момента, как Ван покинул здание бизнес-центра, направляясь домой за чемоданом, а после — в аэропорт, на этих двоих можно было наткнуться в самых неожиданных местах: в кухне, в каморке Джессики, в лифте между тридцать первым и тридцать вторым этажами. Про кабинет Джексона и вовсе не стоило говорить. ДаблДжи обжимались, целовались, пока воздух не заканчивался в лёгких, иногда даже доходило до секса, если никто не успевал прервать их. И как результат — коллеги созерцали припухшие губы, смазанный макияж Джесси и оторванные пуговицы на рубашке Джексона. Узнав о предстоящей поездке, каждый из парочки отреагировал по-своему. Джесси возмущëнно жаловалась Юнги на жестокого директора, отбирающего у неё мужчину мечты, когда она только-только приручила его. А Джексон облегчённо выдохнул и поспешил выполнить распоряжение начальства с таким вдохновением, что только пятки засверкали. С одной стороны натиск девушки ему льстил, особенно учитывая, что несколько месяцев до этого он и мечтать не смел, что Джесси когда-то обратит на него внимание. С другой же — он выдохся. За пару дней у него секса было больше, чем за последние два года. Джессика оказалась ненасытной и абсолютно лишённой комплексов. Ей было глубоко плевать на окружающих, когда Джексон появлялся в поле её зрения. Она обнимала его за шею и припадала к приоткрытым от удивления губам в сладком поцелуе. После работы настаивала на совместных ужинах, которые обязательно заканчивались каким-нибудь развратом, причём ещё до того, как они покидали ресторан. Ведь там столько уединённых мест! И нет, не хватало ещё Джесси заниматься любовью в туалете! Для этого существуют, например, подсобки, или пустой банкетный зал. А ещё разные закоулки, кладовые и балконы, на которых иногда бывает довольно темно и уютно. В общем, Джексон сбежал, поджав хвост, и искренне надеясь, что за время его отсутствия Джесси немного успокоится. Чонгук всё так же звонил Джейми каждый вечер и подолгу разговаривал с сыном, а Тэхён по-прежнему старался оставлять их наедине. Эксперимент с совместным ужином по видеосвязи ни один из них повторять не спешил, оставляя свободное пространство для размышлений. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Однако понедельник выдался довольно бурным для всех. Подписание договора, назначенное на девять утра, прошло без эксцессов, план действий был тщательно проработан и, наконец, согласован с заказчиками. Командировку смело можно назвать завершившейся, а потому возвращение решили не откладывать. С самого утра офис гудел главной новостью — компания уверенно выходила на международный уровень. Контракт с японцами, помимо довольно весомой прибыли, сулил ещё и завоевание неплохих баллов в репутацию компании, а, соответственно, и новые просторы для деятельности. Намджун разве что не пищал от восторга, широко улыбаясь всю дорогу из гостиницы до аэропорта. Зато директор и ведущий дизайнер смотрелись немного странно. Джексон начал пить сразу после подписания договора, и к моменту прибытия к терминалу едва мог передвигать конечностями. Если бы не чартерный рейс, его вряд ли пустили бы в самолет, а так Нам и Гук погрузили дизайнера на борт, усадили в кресло, и Ван проспал до самой посадки в Сеуле. Чонгук же выглядел растерянным, будто не знал, чего ожидать по возвращении в Корею. Намджун пытался разговорить друга, однако тот либо тактично уходил от прямого ответа, либо просто отмалчивался. Да Чон и сам не понимал, что с ним происходит. Как будто он боялся лететь обратно в Сеул. На самом деле ему действительно было страшно. Признание, произнесённое в тот субботний вечер, смущало и ввергало в глубокие размышления. Но ещё больше настораживала непонятная реакция Тэхёна. Вроде бы парень сам добивался ответа, флиртовал, давая понять, что надеется на положительное решение Гука. А когда Чон отважился, Ким мягко говоря не сильно обрадовался. Более того, даже не посмотрел на Чонгука открыто, всё время уводя взгляд в сторону. Да и потом всю неделю избегал прямых разговоров с Гуком, на сообщения отвечал сухо и односложно, общался с Чоном исключительно по делу. И всё это вместе взятое не давало Чонгуку покоя. А предстоящая встреча вызывала далеко не положительные эмоции. В аэропорту Джексона решили немного отпоить крепким кофе и отправить домой с водителем, встречавшим начальство, а остальные взяли такси до офиса. И хотя уже перевалило за полдень, всë ещё оставалось несколько часов до окончания рабочего дня. Тем более, что нужно было показать новому сотруднику рабочее место и представить коллективу. Новым сотрудником был тот самый айтишник, нанятый Чоном. Он как раз успел завершить все дела с увольнением и в понедельник вылетел в Корею вместе с новым начальством. И, если не считать Намджуна, это был единственный человек, который радовался возвращению в Сеул. Впереди его ждали родная страна, по которой он так сильно скучал, и новая интересная работа. С ощущением восторга парень входил в здание бизнес-центра бок о бок с владельцем компании и её финансовым директором и поднимался в лифте на тридцать второй этаж. — Директор Чон, директор Ким, ну наконец-то! — радостно воскликнула Юна, поднимаясь со своего рабочего места и выходя навстречу прибывшим. — Привет, Юна-щи, — улыбнулся в ответ Намджун. — Надеюсь, вы скучали по начальству и не сильно баловались тут без старших. — Что Вы, директор Ким, у нас всё хорошо, — заверила девушка, с интересом поглядывая на незнакомого парня с ярко-красными волосами. — А я вот слышал немного другое, — наигранно нахмурившись, проговорил Нам, возвращая внимание Юны к своей скромной персоне. — Бедный Джексон готов на ПМЖ перебраться хоть в Японию, хоть в Китай, хоть на Северный полюс. Юна, тоже пару раз натолкнувшаяся на ДаблДжи, покраснела, начав что-то бормотать в оправдание сложившейся ситуации, однако Намджун лишь усмехнулся и поспешил заверить, что пошутил. Чонгук уже готов был пожурить друга за то, что наглым образом доводит до полуобморочного состояния единственного в компании сотрудника, сохраняющего трезвый рассудок, как знакомый голос заставил его обернуться. Из глубины коридора показались Тэхён и Юнги, увлечённо рассматривавшие свежеотпечатанные фотографии с крайней съëмки Чимина. — Говорю тебе, так гораздо лучше! — пробасил фотограф, сунув собеседнику под нос фотографию Пака, на которой тот, босой, в одних лишь легких белых штанах с обнаженным торсом, словно парил в воздухе, выгнувшись дугой, тем самым демонстрируя великолепную пластичность своего тела. — Тебе ещё лучше, если бы он без штанов был, — усмехнулся Ким, и тут боковым зрением заметил присутствие других людей в приемной, поднял голову и замер, встретившись взглядом с чужим, пронзительным, почти черным. Он уже и забыл, насколько Чон хорош в строгом костюме с элегантным тонким галстуком, за который хотелось схватить и притянуть мужчину к себе. А ещё даже не представлял, как сильно скучал по Чонгуку. По его волосам, уложенным в аккуратную прическу, по искрящимся опасным блеском глазам, по губам, чуть растянувшимся в мягкой улыбке и острым контурам нижней челюсти, манившим обвести их языком. Сам Чон искренне наслаждался блуждающим по нему жадным взглядом и ловил себя на мысли, что готов прямо сейчас схватить Тэ за руку и увести в свой кабинет. Прижать спиной к стене и впечататься в парня всем телом, впиться в губы поцелуем и не отпускать, пока обоим не перестанет хватать воздуха. И он уже почти сделал это, как вдруг зрительный контакт прервался, а с губ Тэ сорвалось удивлённое: — Хоби?! — ТэТэ! Неужели это ты?! — раздалось такое же яркое из-за спины. — Хоби, ты что тут делаешь?! — Тэхён подлетел к парню с красными волосами под ошарашенные взгляды присутствующих и обнял его, крепко прижимая к себе. — Я-то работать здесь буду, — фыркнул Хоби, чмокая Кима в щёку. — А вот как ты тут оказался? Тэхён насилу оторвался от Хосока и посмотрел на него, широко улыбаясь. — Стажируюсь. — Айгу! Неплохо устроился! — воскликнул парень, похлопав Тэ по плечу. — Я всю практику в подвале просидел, делая фото на документы. — Хоби снова обнял своего бывшего и погладил по спине. — Чёрт, как же я рад тебя видеть! — Так ты и есть тот самый крутой айтишник, которого удалось перекупить у японцев? — предположил Тэ уже негромко, так чтобы слышал только Хосок. Но даже если бы он продолжал кричать, Чонгук и тогда не разобрал бы его слов. Мужчина едва держался на ногах, а ощущение и вовсе было такое, будто на него с размаху скинули бетонную плиту. Сердце отчаянно колотилось в груди, норовя проломить ребра и изрезаться о их осколки, дабы истечь кровью и наконец перестать биться. Потому что больно! Отчаянно больно смотреть, как Тэхён обнимает другого, смотрит на него с обожанием, улыбается открыто и искренне. Но ещё хуже от того, что ему, Чонгуку, парень никогда не улыбался так же. Даже когда флиртовал. Чонгук понял, что проиграл. Причём собственными руками и приблизил несчастливый финал своей истории с Ким Тэхёном. Привез человека, с которым Тэ был счастлив когда-то, не признав в новом сотруднике того самого парня, которого видел на фотографиях в ленте Тэ. Ему казалось лицо Чон Хосока знакомым, однако как бы тщательно он ни пытался вспомнить, ничего у него не получалось. Зато теперь, увидев их вместе, перед глазами всплыли фотографии счастливых и улыбающихся парней, на которые он наткнулся в соцсети. Следом за болью пришла и злость. Злость на Тэхёна, который ему, Чонгуку, даже слова не сказал, зато с этим, другим Чоном, обнимался и чуть ли не целовался. С трудом заставив себя оторваться от созерцания милующихся парней, Чонгук резко развернулся и зло процедил сквозь зубы: — Юна, будьте любезны, проводите нашего нового сотрудника в отдел кадров, пусть его оформят, а после покажите ему тут все. Даже не глянув на Тэхёна, Чон помчался в свой кабинет, а потому не заметил растерянного взгляда, направленного ему в спину. — Идиот! Придурок! — рычал Гук, нервно меряя шагами пространство вдоль стола. — Размечтался, как подросток! Да на кой ты нужен ему?! Намджун, заметив, что с Чоном творится нечто невообразимое, пошёл было следом, дабы выяснить, что к чему, но оказался внезапно перехвачен Сокджином. — Ну слава богу, — прошипел Джин, таща за собой, как на буксире, Нама. А стоило мужчинам оказаться в кабинете финансового директора и запереть дверь на ключ, обоих охватило пламя, потушить которое можно было лишь долгожданной близостью, причем не только физической, но и эмоциональной. Мужчины шептали имена друг друга, не замолкая ни на мгновение, рассказывали, как сильно скучали, сколько таких нужных и важных слов хотелось сказать не по телефону, а вот так, чтобы дыхание обжигало, а под ладонями ощущалось биение сердец. Не прерывая поцелуя, Намджун спешно расстёгивал рубашку любовника, стараясь не оторвать пуговиц, но без повреждений не обошлось — пластик всё же падал на пол с лёгким цоканьем, но на это никто не обращал внимания. С тихим рычанием Сокджин стащил пиджак Нама, упавший тут же, под ноги, бесформенной кучкой, а пальцы его уже выдёргивали рубашку из-за пояса брюк и расстёгивали, в попытке добраться до разгоряченного тела. Мужчины настолько изголодались за минувшие две недели, что плевать было, даже если их услышат сотрудники. И пусть! В разлуке они ограничивались обычными беседами по видеосвязи, не позволяя себе ничего лишнего, хотя Намджун практически умолял о большем. Но нет, Джин оставался непреклонен. Всегда появлялся перед камерой планшета одетым, дабы не дразнить любимого и не доводить его и без того напряжённое тело до изнеможения неудовлетворенным возбуждением. А Намджун едва сдерживался, хотя каждый раз это давалось всё сложнее. Хотелось как минимум подрочить в одиночку, как максимум — устроить двойное рукоблудство по видеосвязи. Но он выстоял. Даже ни разу не прикоснулся к себе. Самопроизвольное семяизвержение после мокрых снов никто в расчёт не брал. И вот теперь Намджун не мог насытиться запахом любимого, дразнившим рецепторы свежими цитрусовыми нотками, вкусом чуть солоноватой кожи, ощущением тёплого бархата под ладонями. Прижимался к Джину всем телом, ощущая в паху любовника такое же напряжение, что и у него в ставших вмиг тесными брюках. — Хочу на столе, — прошипел Сокджин, на силу оторвавшись от влажных пухлых губ любовника. — Да хоть под, — рыкнул с нервным смешком Нам и потащил податливое тело к своему дорогущему письменному монстру. Усадил Джина на столешницу, предварительно смахнув с поверхности всё, что могло нанести вред любимому телу, дабы не повторять прошлых ошибок. Рубашка Сокджина отлетела куда-то в сторону, со звонким бряцаньем расстегнулась пряжка ремня и вжикнула молния. Упершись ладонями позади себя в прохладное дерево, Джин чуть откинулся, выгнувшись в спине, пока губы и язык Нама выписывали причудливые узоры на чувствительной коже. Запрокинув голову, мужчина мечтал лишь о том, чтобы это никогда не заканчивалось. Ради таких жарких встреч после длительных расставаний он готов был подкупать кого угодно, только бы Джун чаще ездил в командировки. Нам больше не в силах был терпеть. Достав предварительно из кармана презерватив, мужчина проворно расстегнул свои штаны, позволив им упасть на пол. Смазка хранилась на привычном месте, в верхнем ящике стола, учитывая эксперименты любовников в последние дни перед командировкой. Джин тем временем избавился от остатков своей одежды и, повернувшись к Намджуну спиной, опустился грудью на столешницу. — Вот чёрт, — прошипел Нам, уткнувшись взглядом в кончик анальной пробки, темневшей между молочно-белыми ягодицами. — Ты же не думал, что я позволю разорвать себя? — усмехнулся Джин, обернувшись. — Я бы не посмел, — грудным голосом проговорил Джун. — Подготовил бы нежно и осторожно. — Ну да, и взорвался бы от перевозбуждени-ааах, — сорвался на стон Сокджин, когда пробка покинула его тело и тут же чувство заполненности вернулось, когда Нам одним плавным движением погрузился в горячее нутро, не встретив сопротивления. — Я говорил, что люблю тебя? — прошептал Намджун, замерев на несколько секунд, желая насладиться этим моментом. — В последний раз прошлым вечером, — выдавил Джин, подаваясь бёдрами назад. — Я люблю тебя, Сокджин-и, — проведя ладонью вдоль позвоночника, произнёс Нам, почти полностью вышел из тела любовника и тут же резко вошёл до упора. Джин всхлипнул от ощущений, пронзивших его от кончиков пальцев на ногах и до самой макушки. — Люблю, — повторил Намджун и проделал то же самое. Он двигался размеренно, но резко, вбиваясь в податливое тело, и каждый раз на выдохе произносил то самое слово хриплым голосом, и от этого Сокджин плавился под ним, растекался горячей карамелью. Последнее «люблю» потонуло в грудном стоне, когда Нам кончил, а уже в следующее мгновение Джин оказался лежащим на спине, пока любовник с упоением сосал его член. Перед глазами разрывались те самые пресловутые фейерверки, а из горла вырывались судорожные всхлипы. Когда же все закончилось, Намджун уткнулся во влажную грудь любимого лбом. — Я тоже люблю тебя, Намджун-а, — усмехнулся Джин, зарывшись пальцами в растрёпанные мягкие волосы на затылке.

***

До самого вечера в офисе было непривычно тихо. Известие о прескверном настроении директора Чона распространились молниеносно, и никто из сотрудников не желал испытать воздействие данного факта на собственной шкуре. Особенно Тэхён, который вообще ничего не понимал. Тем более после того, как Юна пришла к нему спустя час после возвращения начальства и передала просьбу Чонгука вернуть ключи от машины. — Что, так и сказал? — недоуменно переспросил Тэ, во все глаза пялясь на девушку. — Да, так и сказал, — подтвердила та, кивнув, и во второй раз процитировала: — В услугах няньки я больше не нуждаюсь. Ким сглотнул подступившую горечь. Парень, конечно, догадывался, что по возвращению Чона им предстоит многое выяснить. В частности, насколько искренним было признание последнего. А учитывая, что их общение в последние несколько дней свелось практически к нулю, Тэхён подозревал, что неприятного разговора не избежать. Но то, что это произойдёт именно таким образом, через посредника, больно ударило под дых. Однако парень взял себя в руки и, стараясь не выказывать эмоций, передал брелок с ключами от «ровера» Юне. — Мне жаль, Тэ, — наклонившись к стажёру и погладив его по спине, прошептала девушка. — Может, всё ещё наладится. Проглотив подступившие слёзы, Тэхён кивнул, но так ничего и не смог ответить. В горле будто ком стоял, а в груди болезненно тянуло. Следующий час прошёл будто в тумане. Тэ что-то делал, с кем-то разговаривал, отвечал на вопросы коллег и даже закончил макет рекламного флайера. При этом он отчаянно старался не думать о случившемся. Особенно о том, как Джейми отреагирует на известие, что Тэхён больше не будет сидеть с ним вечерами. Джейми. Эта тема вообще оказалась самой острой для Кима. Он радовался, замечая, как мальчик с каждым днём оттаивает, привыкает к новой жизни в окружении людей, любящих его и воспринимающих, как обычного ребенка. И сам становился озорным малышом, иногда капризничающим, иногда увлечённым. Не роботом, не маленьким пока ещё наследником серьёзного бизнесмена, а самым обычным сорванцом, приходящим в восторг от космоса на стенах своей комнаты. Осознав, что последние двадцать минут просто пялится в монитор уже «уснувшего» компьютера, Тэ направился в кухню за двойной дозой эспрессо. И надо же было как раз в этот момент столкнуться в коридоре с Хосоком, уже успевшим оформить все документы и направлявшимся в сопровождении Юны на экскурсию по просторам офиса. — Вот ты где! — воскликнул Хоби. — А я как раз собирался узнать, во сколько ты заканчиваешь. — Однако заметив поникшее настроение своего бывшего парня, Хосок настороженно поинтересовался: — Всё в порядке, Тэ? Ты сам на себя не похож. — Всё хорошо, — попытался отмахнуться Тэхён, однако Хоби слишком хорошо изучил его за то время, что они были вместе. — Прости, Юна, мы не могли бы перенести нашу ознакомительную экскурсию на завтра? — Конечно, — согласилась девушка. — Первым делом с утра я всё покажу тебе здесь, а после уже передам в распоряжение Джексона. — Договорились, — кивнул Хоби, одарил Юну своей сияющей улыбкой и поинтересовался, глянув на часы: — А что если я украду вашего стажёра за два часа до окончания рабочего дня? — Думаю, я смогу его прикрыть, — заговорщически подмигнула очаровательному новому сотруднику девушка и добавила: — Только чтобы он завтра в состоянии был явиться на работу. В свете последних событий, боюсь, последствия прогула могут оказаться непредсказуемы.

***

Хосок старался. Честно старался следовать совету Юны относительно того, чтобы не залечить страдающего Тэхёна до бессознательного состояния, однако тот как-то особо и не слушался старшего, налегая на соджу и запивая его пивом. Вернувшегося в общагу Сокджина, залюбленного Намджуном, ждал приятный сюрприз в виде захмелевшего и вполне себе весёлого Тэхёна и молодого человека с ярко-красной шевелюрой, заверившего, что они с Тэ знакомы довольно близко, однако не уточняя, насколько именно. Появление нового сотрудника в офисе прошло мимо Джина. При ближайшем рассмотрении Чон Хосок оказался положительным со всех сторон: и весёлый, и компанейский, и умный, к тому же с довольно неплохим музыкальным вкусом. Ещё и поговорить любил на любые темы начиная от новинок музыки и кино и заканчивая изменениями на фондовой бирже. В последнем он, правда, не сильно разбирался, зато умел слушать, а большего Сокджину и не нужно. Чуть позже домой явился злющий как волк Чимин. Юнги опять провожал его от студии до метро, и это жутко раздражало Пака. Да и кого не будет раздражать ползущий со скоростью пять километров в час автомобиль, особенно по узкой дороге с односторонним движением?! Правильно! Он будет бесить всех, кто вынужден плестись за ним. А Чимин несколько кварталов слушал ругань недовольных водил и раздражающие вопли клаксонов. В итоге Пак таки залез на пассажирское сиденье, дабы не мучить ни свои уши, ни нервы ни в чем не повинных водителей. А результат — испорченное в конец настроение. Громко матерясь на фотографа и его ослиное упрямство, Чимин влетел в квартиру и, раскидав в разные стороны кроссовки, ввалился в комнату с криком: — Если я срочно не выпью, то точно кого-нибудь прибью! — А завтра у тебя опять будет болеть голова, — равнодушным тоном предупредил вошедший следом за Паком Юнги. — Чимин-и, ты ли это?! — воскликнул Хоби, уставившись на парня. — Дай-ка я посмотрю на тебя! Хосок подскочил к обалдевшему Паку и принялся крутить того вокруг своей оси, оценивающе разглядывая. — Кхм, — откашлялся Юнги. — Я прошу прощения, но позвольте узнать, какого черта вы так смотрите на моего парня? — На твоего парня? — Хосок оказался настолько непосредственным, что полностью проигнорировал этикет, вынуждающий обращаться к незнакомым людям официально. Он попросту рассудил, что раз этот человек находится в квартире его друзей, то так же является ему другом, а обращаться к своим друзьям официально Хоби не привык. — Да, на моего парня, — подтвердил Юнги, кивнув и нахмурившись ещё больше, гневно зыркая на руку чужака, покоившуюся на талии Пака. Зато самого Чимина эта самая рука нисколько не смущала. Он улыбался во все свои тридцать пока ещё зубов и льнул к красноволосому, как банный лист к заднице. Даже ластился, по мнению Мина. А за такое пора оторвать кое-кому слишком длинные руки. Именно с этим намерением Юнги и двинулся на внезапно нарисовавшегося недоброжелателя, но тот, видимо, правильно расшифровав недвусмысленный взгляд Юна, отпустил Чимина. — Чон Хосок, давний приятель этих двух балбесов. И очень рад, что нашего дикаря хоть кому-то удалось приручить! Бесцеремонно схватив Юнги за ладонь обеими руками, он принялся трясти её, норовя оторвать. — Эй, вообще-то ты должен быть на моей стороне! — послышался возмущённый возглас за спиной. — Не в этой ситуации, мелкий, — фыркнул Хоби, даже не повернувшись, и обратился вновь к Мину: — Ты просто обязан мне рассказать, как тебе удалось захомутать этого гуляку. Сколько я ни пытался его вразумить, у меня ничего не получалось. — Да ничего особенного я не делал, — пожав плечами, ответил абсолютно растерянный Юнги. — Просто… — Грязно шантажировал! — пискнул Чимин. — И демонстративно не кончал со мной две недели! — Правда?! — вылупил глазёнки Хоби, а когда Юнги подтвердил, смущённо кивнув, проговорил, не скрывая восхищения в голосе: — Ты — мой герой! Теперь мы просто обязаны выпить! Предложение Юнги явно понравилось. В итоге спустя час и n-количество бутылок соджу в гейской общаге имелось в наличие уже пять тел в неадекватном состоянии. И всё бы ничего, если бы в разгар веселья Тэхён не начал реветь. И не просто тихонько всхлипывать, а активно так рыдать, с соплями и воплями о собственной несчастной судьбинушке. Все, естественно, притихли, наслаждаясь воем Тэхёна и пытаясь разобраться в ситуации. Самыми трезвыми оказались, как ни странно, Хосок и Юнги. Они-то и принялись выспрашивать у Тэхёна причину столь резкого срыва. В ответ, пусть и не сильно членораздельно, но Тэхён всё же поведал их с Чонгуком печальную историю, особенно об общении на расстоянии тысячи километров друг от друга, о признании директора в немного нетрезвом состоянии и о последующих напряжённых днях. — Так вот почему он чуть не разорвал меня прямо там, — усмехнулся Хосок. — Если честно, я грешным делом подумал, что директор на меня глаз положил, однако ошибся. Хорошо ещё, что не начал подкатывать к нему, хотя очень хотел. — Яйца оторву! — не стесняясь в выражениях, буркнул Тэхён, на что получил одобряющий кивок от Чимина. — Правильно, ТэТэ, в условиях жёсткой конкуренции свою собственность нужно защищать всеми способами. — Ой-ой-ой, — с усмешкой протянул Хоби. — Расслабься, ТэТэ. Ты же знаешь, я на чужую территорию ни ногой. Тем более, что я сегодня заметил одно юное дарование довольно приятной наружности. — Кого?! — в один голос выпалили четверо оставшихся алкашей, желая знать имя несчастного, попавшего в поле зрения любвеобильного, судя по всему, Хосока. — Не знаю, как его зовут и чем он у вас… — парень осёкся и поправился, — у нас занимается. Довольно высокий стройный блондин. Таскался сегодня по офису с осветительной аппаратурой. — А, это Хёнджин, — отмахнулся Юнги. — Забудь, он натурал. — У каждого свои недостатки, — ехидная ухмылочка заиграла на красивых губах Хосока. — А этот вполне себе поправимый. — Ни фига у тебя не выйдет, — покачал головой порядком захмелевший Юнги. — Говорю тебе, он девчонок меняет как перчатки. Мне приходится штативами отгонять от него наших моделей. Ну или его от них. — Спорим? — Хоби прищурился и протянул руку для пари. — На что? — оживился Юн. — На желание. — ОК, только без всяких там детских «кукареку». — Не вопрос. Придумаем что-нибудь невероятно пошлое. «18+», так сказать. — А ты круто будешь смотреться в костюме горничной, — обведя мечтательным взглядом своего парня, произнес Чимин. — Не дождешься, — буркнул помрачневший Юнги. — Чтоб я напялил бабские шмотки? Ни за что! — Ох, дружище, не зарекайся, — ехидно ухмыляясь, протянул Хоби. — Я намерен выиграть пари. — А если проиграешь? — предположил Мин. — Тогда я сам прогуляюсь по чертову бизнес-центру в костюме горничной, — совершенно не тушуясь, согласился Хосок. — Ну точно дети, — закатив глаза, бросил Джин и засмеялся своим скрипучим смехом. Остальные подхватили настрой старшего, однако их прервал звонок телефона. Тэ взял гаджет в руки и офигел, увидев, кто ему звонит в столь поздний час.

***

Чонгук едва дожил до конца рабочего дня, чтобы никого не прибить. Его раздражало все: клиенты, сотрудники, даже Юна, глядевшая на директора своими невинными глазками. Бесил Югём, который ошивался вокруг его помощницы. Бесило то, что она бросала на его друга хитрые взгляды, понятные не только им двоим, но и окружающим, а особенно Чонгуку, которого сегодня бесило всё, связанное с романтикой. Гук даже не решился сам ехать за Джейми, опасаясь, что сорвётся на сыне, а потому отправил в школу водителя. Но потом, когда мальчик спросил, когда придет Тэхён-хён, ответил слишком резко, что Кима сегодня не будет, умолчав, однако, что Тэхёна вообще больше не будет в их жизни. Что у Тэхёна теперь есть парень, и лучше обрубить то, что ещё даже не успело начаться, прямо сейчас, пока ещё не так больно. Джейми сник, но держался довольно бодро. Однако до того момента, пока Чонгук не объявил, что сегодня они проведут ночь в гостинице. — Я не хочу в гостиницу! — пронзительно закричал мальчик, и Чонгук даже отпрянул от сына, впервые увидев такую истерику. — Джейми, послушай, — попытался вразумить ребёнка Гук, однако тот затопал ногами и отчаянно замахал в воздухе маленькими кулачками. — Я не хочу в гостиницу! Не хочу! Не хочу! Не хочу! — продолжал вопить сорванец. — Я хочу домой! И хочу, чтобы Тэхён был с нами! — Прекрати истерику! — взвился Гук, значительно повысив голос, однако мальчик даже не заметил этого, продолжая кричать. — Я хочу в свою комнату! Там круто! Там космос! — Замолчи немедленно, Джеймс! — со злостью стукнув по столу кулаком, прогремел Чонгук, чем привлёк наконец внимание сына, уже отвыкшего слышать свое полное имя из уст отца. С момента приезда в Корею Чон ни разу так не называл ребёнка. И лишь сейчас сорвался. Джейми притих, виновато закусил дрожащую нижнюю губку и старательно пытался сдержать слезы, теперь уже не искусственные, вызванные нарочно, чтобы разжалобить, а от обиды. Чон тут же отпустил себе мысленный подзатыльник и так же мысленно выругался, после чего подошёл к сыну, присел перед ним на корточки и, обняв, прижал к себе. — Прости, что накричал на тебя, малыш, — проговорил мужчина, ласково приглаживая ладонью мягкие волосы и касаясь макушки губами, — но мы не можем сегодня поехать домой. — Но почему? — дрожащим голоском спросил мальчик, всё ещё утыкаясь личиком в отцовское плечо. — Потому что ключи остались у Тэхёна, а запасные в доме. — Так позвони Тэхёни-хёну, — предложил мальчик. Вот так запросто? Взять, позвонить Тэхёну и сказать, чтобы он привёз ключи? Или ещё лучше — самому приехать за ними? Нет, сейчас Чонгук не в том состоянии, чтобы встречаться со стажёром. Ненароком зашибёт и что потом — мотать срок за предумышленное убийство? — Пожалуйста, папочка, — прошептал Джейми, выпутываясь из объятий отца и заглядывая в его лицо заплаканными глазёнками, ища там поддержки. Чонгук смотрел на сына и понимал, что должен выполнить эту просьбу. Почему-то Джейми терпеть не мог гостиницу, и заставлять мальчика возвращаться туда на ночь было бы слишком жестоко со стороны Чона. Что ж, он сильный. Он выдержит. Взяв телефон, он набрал номер стажёра.

***

— Заткнитесь, придурки! — завопил Тэхён, пялясь на экран смартфона, где высветилось имя директора, а когда улюлюканье и смешки стихли, принял вызов. — Слушаю вас, директор Чон, — пытаясь не заикаться, строго проговорил Тэ. — Что пожелаете в столь поздний час от моей неугодной персоны? Время действительно было позднее. Стрелки подбирались к десяти. Джейми уже давно пора было спать, но слишком длительное отсутствие не позволяло Чонгуку бросить срочные документы, которые необходимо было проработать к завтрашнему утру. И домой он их взять тоже не мог. А потому малыша пришлось держать в офисе допоздна. Сейчас, когда Тэхён ткнул этим ему в лицо, Чон испытал чувство вины перед сыном, однако решил пожурить себя позже, когда разберётся с ключами. — Надеюсь, я не отвлек тебя от приятного времяпровождения с бывшим парнем? — не сдержавшись, подколол его Чонгук, однако уже в следующую секунду горько пожалел об этом, когда Тэ фыркнул: — Именно это Вы и сделали, директор Чон. Я со своим парнем, — он сделал акцент на последнем слове выкинув из уравнения «бывший», — очень приятно провожу время, а вы меня отвлекаете. Чон сцепил зубы и сделал глубокий вдох, едва сдерживаясь, дабы не отключиться, но всё ещё стоявшее перед глазами заплаканное личико сына не позволило сделать это. — Прошу прощения, — процедил он, — но вынужден обратиться к тебе за помощью. — Слушаю Вас, директор Чон, — нарочито вежливо ответил Тэ. — Ты не вернул ключи от дома, а Джейми отказывается ехать в гостиницу. — Конечно, он отказывается, — фыркнул Тэхён. — У Джейми уже есть дом. И своя комната. Чонгук проглотил явно сквозившее в голосе стажёра обвинение и проговорил: — Я могу приехать за ключами? — Хотите ещё полтора часа возить Джейми по ночному Сеулу? — с откровенным укором поинтересовался Тэхён и тут же продолжил: — Езжайте домой, а я привезу ключи. — На чём, позволь поинтересоваться? — не сдержался всё же Гук. — На велосипеде? Однако на нетрезвого Тэхёна эта попытка подколоть не произвела должного эффекта, лишь ещё больше раздразнила. — Зачем же на велосипеде, вы оплатите мне поездку на такси VIP-класса. — Договорились, — вынужденно согласился Чонгук. Ему и правда не с руки было тащиться в противоположный край Сеула, чтобы забрать ключи, а потом ехать через весь город домой. Уж лучше он потратит пару тысяч вон на такси для наглого стажёра. — Эй, парни, как думаете, реально заказать лимо «на сейчас»? — сбросив вызов, поинтересовался Тэхён.