Возьми меня с собой...

— Должен ли я перенести тебя на руках через порог? — усмехнулся Юнги, глядя на Чимина, раскрасневшегося от поцелуев и вполне себе несдержанных ласк в салоне такси, пока они ехали в гостиницу. Алые щеки контрастировали со сбившейся на бок фатой, и это странное зрелище пробуждало в душе такие смешанные чувства, которым Юнги просто не находил названия. Чимин хихикнул и наигранно опустил голову в напускном смущении, потянув край фаты и прикрывая лицо до половины. Когда парочка ввалилась в холл гостиницы, на них тут же устремились заинтересованные взгляды присутствующих. Оно и не зря. Вид-то у парней был вполне экстравагантный. Особенно в глаза бросался Чимин в светло-голубых джинсах с прорехами по всем штанинам, откровенной белой майке, которая демонстрировала стройный, подтянутый торс, и с фатой на голове. Однако парней ничуть не смутило пристальное внимание к их персонам. Откровенно говоря, им было наплевать. Они даже не заметили бы этого, если бы девушка за стойкой регистрации не предложила доставить в номер шампанское и клубнику за счет отеля, дабы поздравить их с торжественным событием. Юнги искренне поблагодарил ее и впился влюбленным взглядом в Чимина, который, смеясь, поправлял белоснежное облако вокруг своей головы. — Если хочешь, можешь и перенести, — проговорил он и, обвив руками шею любимого, запрыгнул к нему на руки. Юнги, кряхтя, переступил порог номера и тут же едва не уронил свою ношу. — Господи, какой же ты тяжелый, — простонал тот, с трудом доползая до спальни и скидывая Чима на кровать. — Так и не скажешь. — Пятьдесят восемь килограмм чистейшего позитива, — сквозь заливистый смех произнес Чимин. — Я бы сказал, пятьдесят восемь килограмм чистейшего секса, — прошипел Юнги, придавливая тело любимого своим и жадно шаря голодным взглядом по красивому лицу. — Знал бы ты, как сложно было держаться все это время. — Догадываюсь, — хмыкнул Чимин, нагло накрыв ладонью пах парня, отчетливо ощущая всю силу его желания. Юнги приподнялся на выпрямленных руках, все еще не решаясь даже поцеловать. Он искренне наслаждался последними секундами предвкушения, разглядывая любимого прежде чем почувствовать его каждой клеточкой. Лицо Чимина в обрамлении белоснежной фаты казалось ангельским, глаза, сузившиеся до щелочек-полумесяцев, искрились счастьем и от этого в груди Юнги разрастался огненный шар. — Я люблю тебя, Пак Чимин, — прошептал он, опаляя приоткрытые пухлые губы своим дыханием. — Если бы только знал, как сильно я тебя люблю… — Не сильнее, чем я тебя, — хихикнул Чимин, ни на секунду не становясь серьезней. Он просто не мог заставить себя не улыбаться. Ему кричать хотелось от затопившего его счастья. Он отчетливо ощущал желание партнера, его собственное возбуждение сносило остатки здравого смысла, но не это распирало изнутри, а чистое, ничем неподпитанное счастье от понимания того, что он любит. — Удивляюсь, как я не понял этого раньше, — улыбка все же сошла с его губ, а в глазах промелькнуло сожаление, и это не укрылось от пристального взгляда карих глаз. — Лучше поздно, чем никогда, — прошептал он, погладив костяшками пальцев теплую щеку и коснувшись кончика носа губами. Но Чимин уперся ладошками в его грудь и толкнул, заставив приподняться. — Я был таким идиотом, — проговорил он, виновато сведя брови. — Столько времени корчил из себя независимую сучку, пытался делать вид, что мне на все плевать, а на самом деле… — Он запнулся, сделав глубокий вдох. — На самом деле мне просто было страшно. Я боялся, что ты окажешься таким же, как он. Юнги скатился с него, улегся на бок, подперев голову согнутой в локте рукой, и несколько секунд просто молчал, рассматривая виноватую мордашку и лениво улыбаясь. А когда заговорил, голос его звучал мягко и уютно. — Не вздумай винить себя, малыш. Ты ни в чем не виноват. Этот мудак сломал тебя, заставил поверить ему и жестоко обманул. Это он должен винить себя, а вместо этого — наслаждался жизнью, ни в чем себе не отказывая. Женился на богатой наследнице, на халяву получил место финансового директора и при этом продолжал соблазнять таких наивных… — Откуда ты знаешь? — перебил его Чимин, приподнявшись и недоуменно хмурясь. Юнги подавился недосказанной фразой, пытаясь придумать годную отмазку, и в этот момент раздался спасительный стук в дверь. — О, шампанское принесли! — он бодрым козликом соскочил с кровати и кинулся открывать. Вернувшись, поставил поднос на тумбочку, протянул Чимину большую стеклянную миску с огромной ярко-красной клубникой, источавшей обалденный аромат, а сам вытащил бутылку из ведерка со льдом и ловко откупорил ее с громким «бах», но не пролив при этом ни капли. Наполнил до половины бокалы и, взяв их, забрался на кровать, подползая к Чимину на коленях. — Так что, Пак Чимин, не хочешь воспользоваться тем, что мы в Вегасе и стать моим официальным мужем? — хрипло проговорил он, всучив в руку парня бокал и освободившейся рукой приобняв его за талию. — В болезни и здравии, в горе и радости и далее по тексту? Чимин расплылся в широкой улыбке от такого романтического предложения, на которое даже не рассчитывал, уже хотел выпалить восторженное «Да!», но прищурился и чуть повернул голову, все еще глядя на Юнги. — Тебе не удастся запудрить мне мозги, — предупреждающе прошипел он. — Выкладывай, откуда ты знаешь про Сонбина? — А когда Юнги попытался изобразить искреннее непонимание, прошипел: — Когда ты врешь, у тебя кончики ушей краснеют, так что даже не думай! — Неправда! — замотал головой Юнги, но инстинктивно выпустил заправленные за уши пряди, прикрывая на всякий случай те самые кончики. — Ничего у меня не краснеет! — Спорим? — еще больше прищурился Чимин, сжал плотно губы и запыхтел через нос. А для пущей убедительности еще и вскинул одну бровь. — Ну ладно, ладно! — поразмыслив с минуту, сдался Юнги. — Может и краснеют. — Да бог с ними, с твоими ушами! — вспыхнул Чимин. — Откуда ты знаешь про Сонбина? Юнги уселся на задницу, скрестив ноги, и тяжело вздохнул. — Вот умеешь ты испортить романтику. Он растерянно посмотрел на бокал в своей руке и, мысленно дав себе отмашку, сделал глоток. — Мин Юнги, — предупреждающе прошипел Чимин, — если ты сейчас же не расскажешь мне все, то до алтаря рискуешь добраться абсолютным пассивом, поскольку я оторву тебе все… — Да понял я, понял! — прервал его Юнги. — Что ты хочешь от меня услышать? — Откуда ты знаешь про Сонбина? — уже в который раз повторил свой вопрос парень. — Даже я не знал, что он женился. И уж тем более — на ком. — А я узнал, — виновато втянув голову в плечи, буркнул Юнги. — Как?! — Тоже мне проблема, — фыркнул он. — С тобой в классе учился только один Сонбин. И секретов из своей жизни он не делал. Чимин удовлетворенно кивнул, приняв такое объяснение, тоже уселся, скрестив ноги, но продолжил допрос. — Что еще ты узнал? — Тебе правда нужна эта информация? — скептически хмыкнув, поинтересовался Юнги, а когда Чимин уверенно кивнул, заговорил: — Он окончил экономический факультет пусанского университета, но далось ему это с огромным трудом — он оказывался на грани вылета в конце каждого семестра. Сам он из не очень обеспеченной семьи, родителям пришлось набрать кредитов, чтобы оплачивать его обучение. И тогда он, видимо, осознав собственную несостоятельность, решил выбрать более простой путь для достижения своей цели. Охмурил сокурсницу — наследницу крупной компании. Свадьбу сыграли настолько стремительно, что, думаю, девочка и не поняла, как так получилось, что на ее пальце оказалось обручальное кольцо. Чимин втянул воздух через нос, справляясь с накатившим раздражением. Понимание того, что Сонбин повел себя как козел не только по отношению к нему, не избавило от боли, все еще остро коловшей в груди при воспоминании о той ночи. Однако когда Юнги замолчал, заметив это, приказал: — Продолжай! — Ты уверен? — Почему ты все время сомневаешься в моих умственных способностях? — раздраженно выпалил Чимин, скинув фату, которая неприятно оттягивала волосы. — Прости, — тут же выдохнул Юнги и продолжил: — В общем, пару месяцев в молодой семье царила полная идиллия. Тесть сделал этого мудака чуть ли не своей правой рукой, а через год назначил на должность финансового директора. И нет бы ему принять с благодарностью такой подарок от жизни. — Юнги даже усмехнулся тому, насколько недальновидным и беспечным оказался Сонбин. — Но ему стало скучно, и в итоге он зачастил в один элитный гей-клуб в поисках острых ощущений. Видимо, не такой уж и натурал. — На вопросительно приподнятые брови, Юнги пояснил: — У меня много знакомых, малыш. С хозяином того клуба мы сталкивались по работе. Лет семь назад он ушел из модельного бизнеса, но мы сохранили контакты. И естественно, зная, что за клуб он держит, я первым делом обратился к нему. И да, мне повезло. Сонбин — один из почетных его членов. — И добавил, хитро подмигнув Чимину: — Теперь уже бывший. — Бывший? — переспросил парень, вздернув брови. — Ага, — кивнул Юнги. — Так же, как и бывший финансовый директор. И бывший муж и зять. — Не понял, — настороженно протянул Чимин, на что Юнги невинно пожал плечами. — Видишь ли, его жене и тестю, — он сделал акцент, — особенно тестю, очень не понравилось, что Сонбин периодически принимает участие в гомосексуальных оргиях. Представляю, как они разозлились, когда местные газеты в одно прекрасное утро запестрели снимками с одного из таких мероприятий. — Ты не мог! — с притворным ужасом прошептал Чимин. — Я? — переспросил Юнги, тыча себе в грудь указательным пальцем. — Конечно, не мог. Зато мог главред крупного пусанского издания. Тоже мой друг, кстати. Все пытается перетянуть меня хотя бы внештатником. — Он закивал, когда Чимин нервно хихикнул, зажав рот ладошкой, и продолжил: — А уж когда курьер доставил любимому тестю прямо на работу вариант снимков «без цензуры», Сонбин вылетел из компании в тот же день, столь же стремительно, как пробка из этой бутылки, — хмыкнул он, кивнув на прикроватную тумбочку. — О господи! — Чимин залпом осушил бокал, поскольку такие новости на сухую воспринимаются плохо. — И знаешь, если тебе станет легче, малыш, — притянув Чимина за шею, проговорил Юнги ему на ухо, — во время той оргии этот мудачила был в роли пассива. Впервые за свою жизнь. И могу точно сказать, что сидеть он после этого не мог как минимум неделю. — Откуда ты?.. — отклонившись назад и заглядывая в лисьи глаза, спросил Чимин. — Говорю же, у меня много друзей. — Он снова притянул парня к себе, касаясь губами виска, и договорил: — Я бы, конечно, с удовольствием сам отымел его, но не захотелось мараться. Зато парни получили огромное удовольствие. А сам Сонбин теперь впахивает уборщиком в какой-то забегаловке и живет в общаге с клопами. Пару минут Чимин молча переваривал услышанное, не шевелясь, а после забрался к Юнги на колени, обхватив его стройными ногами, и, обняв за шею, прошептал: — Спасибо. Окончание слова потонуло в поцелуе, куда утянули Чимина губы Юнги — влажные, с отчетливым привкусом дорогого шампанского. Он облегченно выдохнул, когда его уложили на хрустящую белоснежную постель, приподнял бедра, позволив стянуть с себя джинсы вместе с бельем, и выгнулся в спине, подаваясь навстречу ласковым прикосновениям. Каждое было наполнено такой нежностью, что счастье переполняло грудь, отдаваясь теплом в животе. Никогда еще Чимин не чувствовал себя таким желанным. И таким любимым. Он плавился под настойчивыми ладонями, растекался по ним горячей карамелью. И на выдохе неустанно повторял всего одно слово — имя человека, вернувшего к жизни его израненную душу. Позже, когда первые рассветные лучи коснулись влажной после страстной ночи кожи, Чимин оставил на груди Юнги невесомый поцелуй, а после прижался к ней щекой. — И в горе, и в радости, Мин Юнги, — прошептал он, поглаживая подушечками пальцев бледную кожу. — Пока смерть не разлучит нас, малыш, — донеслось чуть хриплое в тишине гостиничного номера, ставшего их личным алтарем. А спустя два дня они оба поднимались на борт чартерного рейса, сверкая улыбками, такими же яркими, как и обручальные кольца на их пальцах.