Killer.

Домой Шаст приходит на иголках. Его никогда не трогают истории, мотивы, цели, нет, обычно, он просто слушал, изредка кивая, чтобы не обидеть человека, улыбался в конце и покидал помещение. Он даже никогда не задумывался дома, а сейчас… Сейчас он заходит в квартиру, скидывая сумку у кровати, усаживается прямо в верхней одежде и пялится в стену. С чего вообще относительно молодому, успешному, да Блять, красивому мужчине вот так вот… Парень проходит на кухню, закуривает, пытается думать. Умер кто-то? Возможно, но этот ваш Арсений не кажется настолько слабым человеком, который будет, в прямом смысле, убиваться так сильно. Предательство? Да нет, его, кажется, вообще не волнует чужое мнение. Измена? Клиническая депрессия? Прогорел в бизнесе? Да тогда и денег на это убийство у него не было бы. Да и почему не сам? Почему он не может просто взять пистолет в руки и нажать на курок? Выпить яд? Таблеток наглотаться? Вздернуться в конце концов! Почему все нужно так усложнять, платить левому человеку деньги за это? Ну, это хотя бы оправдывает назначенную сумму. Ему-то деньги в дальнейшем ни к чему. А родственники? Семья? Друзья? — Прекрати ты уже думать об этом, — ругается сам на себя Антон, выкидывая уже начинающий тлеть фильтр от сигареты с балкона. — Есть тебе вообще дело до этого? Он так и не решается назначить время. Так и не пишет, не звонит, потому что, блять, не знает как это сделать. Думает об этом, не может уснуть, в конце концов, засыпает беспокойными сном, от которого просыпается спустя двадцать минут, снова курит, матерится и не знает что делать. Может, стоит отказаться? В конце концов, это, действительно, не в его компетенции. Его нанимают для убийства кого-то, а не для убийства себя. Наверняка же для таких случаев тоже есть..специалисты. Наверняка же! Или нет…? Засыпает Шаст только под утро. Спит плохо, вечно просыпается, но из-за недостатка сна все равно вырубается снова. Неприятно. Неполноценный сон, с которым он не может совладать. Ровно таким же сном он спит, когда дело уже сделано. Да, он не хладнокровный убийца, способный не моргнув глазом сделать выстрел и забыть. Он чрезмерно… эмоционален в этом плане. Слишком близко принимает к сердцу, как говорил его наставник. Но по-другому не получается, как бы он не старался. Сначала приходилось вливать в себя алкоголь литрами, чтобы забыться и уснуть, затем стало чуть легче, шатен мог засыпать, но сложно. Потом даже это давалось легко, но сны всегда его беспокоили. Не давали спокойно отдохнуть, а проходило это все лишь через пару месяцев. Собственно, сейчас Антон даже не назначил дату, но что-то внутри его, буквально, съедало, от чего не шёл сон, любое положение было неудобным, не подучилось отогнать мысли, да и вообще, чувство как-то необоснованной тревоги тянулось прозрачным шлейфом за каждой мыслью. Арсений же спит спокойно. Как и всегда: пьет алкоголь на таблетки, надеясь вызвать реакцию, выблёвывает мерзкую жижу из себя, потому что всегда становится плохо, пытается отдышаться, умывается и идёт в постель, чтобы снова вырубиться и не чувствовать все то, что происходит внутри. Просыпается, тут же проверяя телефон, разочаровывается, закрывая глаза от бессилия, но все же ждёт. Ждёт до самого вечера, но в итоге набирает уже знакомый номер, ожидая ответа. — Да? — выпаливает Антон, замечая незнакомый номер на телефоне, а затем слышит странно знакомый голос в трубке. — Это кто? — Арсений, — тут же представляется мужчина, мысленно ударяя себя по лбу за то, что так и не представился. Логично, что Антон не записывает номера. — Вы так и не прислали смс с датой, я начинаю нервничать. Шастун снова закрывает глаза, сглатывает, хмурит брови, а затем понимает, что все же нужно что-то отвечать. — Зачем вам это? — все же проваривает он, уже позже думая о том, что, вообще-то, ему не стоило спрашивать. — Я к тому, что вас заставили? Это какой-то изощрённый вид пыток — ожидание смерти? — Нет, что вы, — горько усмехается Арс, а затем смотрит куда-то вдаль. — Я могу объяснить, если вы хотите. Но не по телефону, увольте. — Можно сегодня в семь, если свободны, — пожимая плечами говорит Шаст, лишь позже осознавая, что его никто не видит. — Но где-нибудь ближе к Ваське, к вам добираться шесть лет. — Ладно, — с улыбкой в голосе поговаривает Попов, тут же вспоминая какие места знает на Василеостровском. — Может быть, в Огниво? Как вы к итальянской кухне? — Да, ок, — бубнит Шаст, попутно закуривая сигарету. Он почти скурил пачку за этот день, размышляя об этом деле. — Тогда часов в семь. — Как скажете, — шелестит в ответ мужчина, а затем слышатся короткие гудки. Скинул. К пяти Антон уже начинает собираться. От чего-то весь на нервах, подбирает одежду, хотя обычно не запаривается, ругает себя за это, плюётся, но через двадцать минут уже сидит готовый, думая о том, что слишком рано начал сборы. Снова усаживается на кухне, закуривает, возвращается мыслями к ситуации, и снова не может понять в чем его проблема. Его — не Арсения. Самого Шастуна. Почему он так зациклился на этом? Почему его так волнует чья-то жизнь? Через час размышлений все же выходит. Добирается быстро, минут за двадцать, занимает столик и ждёт. Впереди ещё четверть часа, от чего парень хмурится и делает заказ в виде какого-то тёплого салата и кофе. Сегодня не хочется чего-то тяжелого, как-то слишком мутит от происходящего, но как только Антон замечает знакомую фигуру, становится чуть легче. Как-то прохладнее, что ли. — Ещё раз добрый вечер, — проговаривает Арсений, усаживаясь напротив. — Вы на удивление пунктуальны. — Да, я.. — начинает было Шаст, но тут же себя пресекает. Чуть не выпалил «я волновался». — Я слушаю. — Так сразу? Вы не позволите мне сделать заказ? — Делайте, — отрезает шатен, откидывая на спинку стула, а затем наблюдает за мужчиной. Тот довольно спокоен. Рассудителен, активен и приветлив, значит это не депрессивная фаза, после которой он пожалеет о решении. Усталый, да, но такое происходит с тем, кто много работает. Опрятен. Ухожен. По-своему очарователен, наверное. Посмотришь, вроде бы и ничего не укажет на то, что человек жаждет собственной смерти. — Благодарю, — улыбается официанту брюнет, позже поворачиваясь к парню. — Вы у каждого клиента спрашиваете мотив? — Обычно они сами рассказывают, — хмыкает Шаст, укладывая локти на стол. — Но вы не такой кадр. Мне стало любопытно. Это правда. Обычно, люди делают такие «заказы»на эмоциях. Они хотят всем и вся рассказать о своих проблемах, о боли, переливаниях, страсти. Антон брался за дела от «подставили в бизнесе» до «сказала, что плох в постели», и каждый из таких клиентов чрезмерно ярко и пылко описывал свои эмоции. Арсений прав, Шастун не психолог. Но именно такое взаимодействие с людьми породило в нем эту проницательность. — Понимаю, — в полуулыбке отвечает старший, поправляя салфетку. Нервничает. — Вы крайне нерешительны для человека, который занимается подобным. — А вы крайне решительны для человека, который подобными услугами пользуется, — щурит глаза парень, перехватывая чужую руку, когда тот переставляет соль с перечницей. — Не уходите от темы. И не нервничайте. — Я не.. — Вы нервничаете. Ваши движения и координация вас выдает, — парирует Шастун, отпуская руку и ловя на себе странный взгляд. — Вы проницательны. — А вы снова уходите от темы. — Вы правы, — кивает Арсений, пряча руки под стол, чтобы не трогать предметы на нем. — Мне тяжело об этом говорить. — Однако, вы уже дали обещание, — хмыкает младший, выгибая бровь. — Снова правы, — неловко выдает Попов, а затем поднимет голубые глаза на парня. — Моя трёхлетняя дочь погибла при обстоятельствах, в которых я сыграл не последнюю роль.