Убей меня своей любовью

      Встав с лавочки, Антон зябко поежился от холода, пробивавшего до костей. Парень не ожидал, что в июньскую ночь может быть настолько холодно, что подмерзаешь в старой ветровке, накинутой на плечи. Да и кудрявый не ожидал, что пойдет дальше лавочки, наполненной воспоминаниями: первый класс, первая драка, первая влюбленность и первый поцелуй. Лавочка таила множество воспоминаний, драгоценных для паренька. Увидев, что новоиспеченный знакомый замерзает, Арсений недолго думая, снял с себя свою парку, пропахшую любимым одеколоном и запахом тела обладателя куртки, и отдал озябшему подростку. Когда тот отказался от парки, голубоглазый принял чрезвычайный меры, накидывая на плечи школьника элемент верхней одежды. Но не увидев последующих действий в надевании куртки, не дав понять, что будет дальше, взял руку зеленоглазого и рукав, начал одевать ребенка. Антон опешил от происходящего: его одевают? Заканчивая с одеванием кудрявого, напоследок лишь поднимая собачку до конца, студент лишь ухмыльнулся, глядя на содеянное. ‒Ну, чего ты замер, ребенок?‒заканчивая неловкую тишину, возникшую между ними, озадачил своей явной издевкой Антона голубоглазый, стараясь не засмеяться в голос. ‒tu m'as embarrassé, et maintenant tu me demandes aussi!*‒негромко выдохнул Шастун, глядя Арсению в глаза, не думая, что его услышат, а еще хуже, поймут,‒в шоке с тебя, Арсений. Никак от холода отойти не могу,‒начал тираду подросток, в конце шепнув:«du froid de tes beaux yeux**» ‒Согласен, мои глаза прекрасны, а холодны, ибо глубоки, словно океан,‒дав понять что тоже знает французский, ответил студент ‒Блин, так стыдно, капец...,‒начал потихоньку трындеть школьник, пока ему не заткнули рот рукой и не отвели за угол дома, где ужасно воняло алкоголем, запах которого, зеленоглазый не переносил. ‒Дурачок, тише! Там менты, уже как час комендантский час!‒шептал Арсений, глядя в глаза, в которых возникало все больше вопросов, но в красивых, мать вашу, глазах,‒вроде ушли, может, уже пойдем, прогуляемся? Заодно расскажешь, что один на лавочке делал.             

***

      Придя в незнакомый для подростка участок небольшого городка, Антон сразу понял, почему именно этот парк. Хоть парк и был полузаброшен, но из него такой вид открывается на речку, журчащую и бегущую внизу, где-то под холмами. А звезды, которым не мешает освещение? Антон никогда бы не подумал, что звезды, небольшие яркие точки посреди темного ночного неба, могут быть такими завораживающими, что глаз не оторвать. Видя восхищение подростка, студент лишь улыбнулся и подошел сзади, приобнимая его за плечи, оказавшимися очень худыми и хрупкими. Тихим и нежным голосом, Арсений начал рассказывать о звездах. Его бархатистый голос звучал интригующе и интересно, что Антон от удивления открыл рот. —Антон, муха залетит,—между делом отметил Арсений. —Ага,—все тем же удивленным голосом откликнулся подросток,—ой, прости, Арс, ты так интересно рассказываешь... —Это моя профессия—заинтересовать ребенка,—ухмыльнулся Арсений. —Я не ребенок,—обиженно фыркнул Антон,—а откуда ты так много знаешь о звездах? Это очень интересно, честно! Я теперь влюблен в ночное небо, усыпанное горящими точками... —До восемнадцати технически ребенок,—поглумился голубоглазый,—в детстве, много-много лет назад, я очень любил звезды, планеты...Лет до четырнадцати я скупал флуоресцентные звезды, вырезал и делал макеты планет, систем, строил догадки, на полках стояли книги по астрономии. Мой мозг словно болел наукой. —Офигеть...А потом ты бросил? Переболел? Или все еще любишь? —На это есть свои причины,—оставив вопрос без ответа, Арсений начинал свою волынку, глядя на ребенка укоризненным взглядом,—Давай-ка расскажи, что делал на улице после комендантского часа? —Ну... —Так, пошли к лавочке, давай-давай.       Подойдя к лавочке и сев на нее, Антон, не зная, рассказывать ли Арсению, что происходит в его жизни, склонил голову и начал прокручивать на пальцах все кольца, которые он любил. Заметив изменения в настроении парня, Арсений, боясь, что тот дальше уйдет в себя, недолго думая, обхватил с двух сторон лицо подростка и поднял к себе. Антон, удивившись такому жесту, не сразу понял, что смотрит брюнету прямо в глаза. Поняв это, он еще больше смутился и его большие ушки в миг стали красными, как и лицо, и теперь он походил на помидорку, глядящую большими зелеными глазами на Арсения, которой его еще не отпустил. —Ты смущаешься так, словно я тебя сейчас поцелую взасос,—ухмыльнулся студент, не выпуская холодное лицо из объятий своих теплых и крепких рук,—так что ты делал на улице? —Ты меня смущаешь, отпусти, пожалуйста,—промурлыкал Антон, всем своим видом напоминая кота. —Мурлычишь как котенок,—явно с подколом, ответил Арсений,—если я отпущу тебя, то ты спрячешь свое лицо в коленях и будешь ворчать, как старая бабка на рынке себе под нос,—явно веселясь, глумился студент. —А давай договор? Я расскажу свою историю, а ты меня отпускаешь и я буду слушать твою?—с надеждой в глазах на спасение, предложил компромисс Антон. —Компромисс? Все не так просто, малыш. Ты мне мало, а я тебе много...Просто отпускаю, договорились? —Нечестно!—прикрикнул Шастун, но его сразу заткнули. —Дурачок, тише! Не забывай, что ты маленький и тебе пора спатушки...,—усмехался в открытую старший —ДА НЕТ У МЕНЯ ТАК ТАКОВОГО ДОМА!!!—со злобой выплюнул свой крик школьник, недобро ударяя кулаком по лавочке,—че ты привязался с моим дома и моим же, сука, возрастом?—уже гораздо тише, но со слезами на глазах бранился ребенок, еще больше прячась в большой куртке, обнимая колени. —Малыш,—отцовским тревожным голосом начал брюнет, радуясь тому, что смог разговарить, хоть и таким способом, ребенка,—ну, что ты плачешь?—выражал свое беспокойство старший, садясь перед Антоном на корточки и беря его руки с красивыми и длинными пальцами в свои,—все будет хорошо, слышишь?—нежно поглаживая большими пальцами ладони подростка, успокаивал студент,—ты же расскажешь, что произошло? —Воз-змож-жно...,—все еще заикаясь от слез, мяукнул Антон,—ну слушай...,—уже четче говорил Антон, почти полностью успокоившись.       Арсений опешил. Он не ожидал, что в жизни маленького (ну как маленького..два метра ростом) человечка, сидящего одиноко на холодной лавочке, поджавшего к себе колени и пьющего энергетик, может происходить такой ужас. Студент много слышал как распознать ребенка, у которого проблемы в семье, а тут..Он ожидал что угодно:бытовая ссора с родителями, бросил любимый человек, просто гормоны, но Антон оказался разговорчив, дружелюбен и общителен. Студент никогда не слышал в своем городе историю хуже и печальнее, чем у бедного ребенка, которого он встретил. —Малыш, я не думал, прости..., —тихо прошептал голубоглазый, отпуская (наконец-то, а то Антон уже краснее самого яркого и красного помидора в мире) руки и вставая, крепко-крепко обнимает подростка, словно в последний раз.       Парни решили, что прогулка не задалась, и обоюдно кивнув, направились к выходу из чудесного парка, который Антон взял на заметку для тоскливых гуляний или сбеганий в одиночку. Арсений взялся проводить его до дома, боясь, что новоиспеченный знакомый обязательно попадется полицейским, обходящим город. По пути к квартирке в сталинке, они говорили обо всем:о еде, о учебе, о погоде, о музыке. Дойдя до дома и поймав себя на мысли, что время детское и все так быстро не может закончиться, ребята сидели в подъезде и болтали без устали, радуясь компании друг друга. У них было много точек соприкосновения, из-за чего разговор был красочный. Когда начало светать, парни опомнились. Не хотя, Антон отдал парку, к которой уже привык, и обменявшись страничками в соцсетях, попрощавшись, Арсений вышел и подъезда. Антон услышал пиликанье домофона и выглянул в подъездное окно, в которое помахал студент. Посидя еще немного в уютном подъезде, парень отправился в самое ужасное место на Земле—свою проморзглую, неаккуратную квартиру. Перешагивая осколки бутылок, пачки сигарет, тела (??) пьяных знакомых, прошмыгнул в свою маленькую комнатку, которая была хоть как-то уютна. Решив, что в ванной ненаилучшая картина, он расстелил диван и лег спать.             

***

      Вот время уже близится к раннему утру, когда все спешат на работу, ругаясь на такую рань. Но наш главный герой так и не уснул. Он стоял у окна, отворачиваясь от солнца, слепившего его глаза и думал. Антон не мог понять, какие чувства его наполняли. Опустошенность, некогда наполнявшая его, перестала играть главную роль, словно отойдя на второй план. Сердце мальчика наполняли новые для него чувства:чувство полноценности, заботы, внимания и значимости. Да, у него были друзья, родные, даже любимые, но он не испытывал таких ощущений, как в эту прогулку. И даже грубые и бессмысленные надписи на старых стенах заиграли другими красками. А мебель, некогда обшарпанная, стала словно новой и красивой, только что купившийся. И тут его словно осенило.       Антон Шастун, самый хмурый и грустный человек, привязался к человеку, влюбился. Влюбился в доброго и милого Арсения, чья улыбка так и манила, тянула к себе, а в глазах можно было тонуть не одну вечность. Антон влюбился в парня.