Убей меня своей любовью

      Раннее утро. Город только оживает, торопясь по своим делам, наставшими только с восходом солнца. Птички неугомонно щебечут свои веселые песни, не унимаясь ни на секунду. Солнышко уже давно встало и слепит всем глаза, наслаждая своей яркостью и игривостью. Словно издеваясь, оно попадало в разные окна хрущевок, кои были везде. Но даже со старыми обшарпанными домами, грустными балконами и скверами, где деревья посажены при Сталине, эта картина была так родна, что не описать словами. В такие моменты ты понимаешь, что любишь свою Родину, какой-либо она не была бы. И даже советские пережитки становятся такими родными, словно всегда в них жил.

***

      Антон, так и не ложившись, решил, что семь утра–начало рабочего дня, поэтому, пора выгонять непрошеных (по крайней мере для него) гостей, готовить завтрак, отправлять родителей на работу, убираться в комнатах и как ни странно, радоваться жизни, отдаваясь лету, которое все так ждали. Оторвавшись от прелестного вида в окне, что так и манило в него взглянуть, парень, быстро переодевшись в синие джинсы и черную футболку, отправился на поиске приключений, а точнее, на выход из своего островка. Он никогда не любил выходить из комнаты после пьянок родителей, обходя притон, что вальяжно лежал на одеялах и подушках прямо в коридоре, ему не симпатизировал тот факт, что где-то лежат подарки от выпитого незакушенного и перемешанного алкоголя, а его опекуны валялись и спали, не хотя идти на работу. Шастун очень любил свою мать, даже когда та отдавала свои продукты питания тазику, посылала его за добавкой омерзительного алкоголя к дяде Ашоту, забывала купить еды. Да, он ненавидел ее парня, но за мать он всегда будет бороться, чтобы не случилось. И даже если недо-отчим парня что-то сделает, что будет мешать жизни родительницы, Антон сделает все, чтобы он в жизни больше не появлялся в этой некогда уютной квартирке.       Выйдя из своего «бомбоубежища» (так в шутку называл комнату Дима), обходя все тела непрошеных гостей, которых за шкирку отсюда хочется выкинуть, парень зашёл на кухню и опешил. Кроме бутылок на полу валялись шприцы и ложки с черным дном. «Блять..»,–прошипел Антон, видя всю ту радость, оставшейся после бурной и интересной ночи. Парень был крайне зол, что из ушей смог пойти бы пар, а в аду, самый горячий котел станет самым холодным, после температуры парня. Злость начала обволакивать сознание парня, и мысль, ставшая непрошеннее чем гости, поддала идею воткнуть шприц куда-нибудь в того придурка, подсадившего маму на алкоголь и видимо, на наркотики, испортившего все, что создавалось не одним годом.       Пока он стоял и остывал, дабы не воткнуть шприц, до Антона не сразу дошло. Во-первых, аккуратнее, а во-вторых..Мать. «Блять, блять, блять!!!»,–рычал парень, направляясь в комнату родителей. Да, так и есть. Она обдолбана. Но..кровь? Откуда кровь, причем запечённая? Блиин, надо что-то делать...а что? Скорая. Точно, скорая! Парень треснул себя по лбу, собираясь идти в комнату за телефоном.

***

—Встаем! Встаем, встаем. Быстро собираемся и летим к чертям с квартиры. У вас есть пять минут, или иначе, на вас падут подозрения в ножевом ранении моей матери. А меня заберет опека, так что...,—командывал Антон, стараясь разбудить всех непрошенных гостей. Это, конечно, оказалось трудно. Мало кто с бодуна, поспав пару часов, захочет проснуться.       Для Шастуна вызов скорой медицинской помощи оказался ужаснейше трудным испытаниям. На нервах он забыл начать говорить, ведя диалог в голове, после свой адрес. Кое-как его вызов приняли, сказав, что машина скоро будет. Ну конечно, кто захочет под конец смены ехать на вызов алкашей? Не думаю, что это встреча будет приятной, что для врачей, что для родителей и, естественно, Антона. Парень вообще сначала не хотел думать, что это правда. На ватных ногах он кое-как добрался до комнаты, путь до который стал в пару раз длиннее, долго искал телефон, пока не обнаружил его на одеяле и трясущимися руками пытался набрать номер службы спасения, вспоминавшийся так долго. А еще говорят, что сохранять спокойствие легко—ага, сейчас! То же самое сказать, когда на тебя падает небоскреб, а ты такой:«без паники, это всего лишь-то какой-то многоэтажный дом» —Кунсткамера, просыпаемся!,—начал громче кричать кудрявый, стуча половником по кастрюле. —Бля, пацан, отъебись, дай взрослым дядям и прекрасным тетям поспать!,—из какого-то угла донесся первый голосок «взрослого» дяди. —Во-первых, меньше мата, а во-вторых с полумертвой матерью будете сами тогда разбираться. Я пойду? —Ага..блять, что? —Меньше мата, уже говорил. Да так, там у матери небольшое ножевое ранение, скорая на подходе, как и милиция. Если вас всех тут не будет через пару минут, может быть, спишется на бытовуху.

***

      Выпроводив гостей, которые ему порядком поднадоели, Шастун вздохнул с облегчением. На проблему стало меньше. Но самая главная проблема лежит в комнате в луже крови, жизнь дальше которой невозможно определить. Парень к маме не прикасался, думая, что сделает только хуже и это работа медиков. Своего «отчима» в квартире не нашел. Дело еще хуже, как это списать на него—неизвестно. А если парня нет, на кого падут подозрения? Естественно, на Шастуна. а в колонию малолетних преступников как-то не очень хочется, если честно.       Парня посещали противные, тошные мысли по поводу случившегося. Хоть внешне он и не подавал того, что в панике, внутри был ужасный беспорядок, недающий нормально думать. Антон переживал, что мать не выживет и он будет виноватым, не оказав первую помощь и вообще, раньше не заметив. Его терзало то, что парня матери не найдут и все подозрения падут на него. Шастун вспоминал все хорошие моменты, проведененные с матерью, стоя у окна. Вот, Антоше три годика и они идут из зоопарка, купив большой-пребольшой пломбир. А теперь ему пять и они идут на курсы перед школой, решая, что лучше они начнут раньше, а потом как получится. Вот ему шесть, он ходит на курсы и на французский, изучая его. Ему нравились занятия, особенно когда мама забирала и они шли домой, заходя в магазин и покупая шоколадный батончик. Теперь ему десять и мать подняла руку, завесив хорошую оплеуху. Пятнадцать. Мать лежит без сознания, в алкогольном опьянении. Мда, хорошие моменты, конечно..

***

—Извините, а моя мама выживет?,—шепнул Антон медсестре, провожая взглядом каталку, уезжающую вдаль. —Молодой человек, я Вам не врач, ничего сказать не могу,—твердо, даже грубовато ответила милая медсестра, сидящая за рецепшеном. Ей уже хотелось закрывать смену и идти домой, но тут привезли его мать. Он ее полностью понимал. —Ну..Вы чего? Да все с ней должно хорошо быть, в карте вызова написано, что жизненноважных органов не задето, крови потеряно примерно пол-литра,—заметив изменение во взгляде паренька, произнесла девушка. —Спасибо, Антон,—ответил парень, знакомя себя с медсестрой. —Регина, просто Регина,—дружелюбно ответила девушка, мило улыбаясь,—моя смена заканчивается через 15 минут, после придет тетушка, злее меня. Оставь все контакты и сходи погуляй, окей? Самому проще будет. А как что случится, тебя позвонят. —Да, хорошо...,—отрешенно произнес зеленоглазый.

***

      Выходя с больницы и пиная камушек, Антон глянул на небо. Чистое, летнее небо, которое так выглядит каждое утро. Но сегодня оно было совсем другим, не как раньше. Более тусклым, печальным, пустым. Парень обдумывал произошедшее: скорая забрала мать, обругав парня, что раньше не вызвал, полиция опросила его и начала расследование, а он остался один со страхом, что его может тронуть «отчим».       Надев наушники, вдохнув воздуха полной грудью и включив плейлист, зеленоглазый двинулся. Двинулся, куда глядят глаза, без определенного места назначения. Просто прогулка. Просто забыться от назойливых мыслей, просто... если стало тише—молчи значит все в порядке—молчи       Мда, забылся, ага, конечно, сейчас. Антону не везло. Даже его музыка подталкивала на раздумье, которое сейчас не очень хочется. Включив рандомный плейлист, ему стало проще. Гораздо. Там играли нейтральные песни, что его обрадовало.