Часть 2
6 января 2022 г., 08:06
Семнадцатое сентября – годовщина со смерти Кое. Наверное, где-то глубоко в душе Чуя скучает по сестре, но достаточно глубоко, чтоб считать, что вообще нихрена не чувствует. Он понимает, что это ненормально, что он должен чувствовать боль или хотя бы вину за отсутствие боли, но он не может. Большую часть времени его компаньоном является апатия. Сразу после расставания с Юан одногруппники пытались узнать, что случилось с Накахарой, почему он подавлен и забил на всех знакомых. Чуя отмахивался и огрызался, советуя не лезть не в свое дело, и отчаянно сдерживался, чтоб не сломать пару костей особо настойчивым дознавателям. Один все же вывел его из себя и поплатился сломанным носом, после чего ни он, ни другие не лезли к Чуе с вопросами. Он выбрал путь одиночки, погрязнув в своей боли и разочаровании. Он так устал от всего, что не заметил, как выгорел. Никто не станет счастливым, если день ото дня будет накручивать себя, загружать учебой и подработкой, лишь бы не думать. Он понимает, что проебался, что ему нужна помощь, но мотивации искать эту помощь у него нет.
После кладбища Чуя решил заглянуть в любимый бар, где являлся частым гостем. Его любимый столик в углу пустовал, чему рыжий был несказанно рад. Взяв себе вина, парень удобно устроился и достал книгу. Из-за учебы у него не так много времени на художественную литературу, поэтому вылазки в этот бар стали часом литературного клуба.
Погрузившись в захватывающий сюжет, Чуя не сразу заметил, что кто-то подошел к его столику. Только когда раздался мягкий голос практически над ухом, он вздрогнул и поднял голову:
– Не против, если составлю компанию? – высокий брюнет с легкой улыбкой пристально изучал парня.
– Против, – Чуя манерами никогда не отличался, а в своем нынешнем состоянии и подавно.
– Спасибо, тут весьма уютно, – незваный гость будто не расслышал и устроился рядом, пихая Накахару в бок. Чуя чуть не подавился воздухом от такой наглости и сжал кулаки.
– Я, кажется, ясно выразился – тут занято, – демонстративно развернувшись, Чуя стал прожигать взглядом незнакомца.
– Ты не настолько большой, места много, а вдвоем веселей. Я Дазай. Осаму Дазай, – протянул руку брюнет и обворожительно улыбнулся. Чуе захотелось пересчитать все эти зубы кулаком. Не успел он ничего ответить, как этот Дазай вцепился своей клешней в его руку и активно потряс. Видит бог, Чуя держал себя в руках, как мог, но удержаться от того, чтоб не сжать чужую руку посильнее, не получилось.
– А по тебе не скажешь, что ты силач, – Дазай скривился и отдернул руку, поправляя рукав рубашки, но Чуя успел заметить бинты на запястье.
– А по тебе не скажешь, что есть чувство самосохранения, – рыжий потянулся к бокалу, решив, что проще игнорировать гостя, чем выяснять отношения в баре.
– Чего нет, того нет, – Дазай задорно улыбнулся. – Кстати, я все еще не знаю твоего имени!
Сначала Чуя решил, что молчание все за него скажет, но Дазай не унимался, ныл и пытался придумывать разные прозвища. На варианте «коротышка» у него дернулся глаз и почти дернулся кулак в сторону наглой рожи, но в итоге он через зубной скрежет выдал:
– Чуя.
– Чуууя, какое милое имя, под стать владельцу, – подперев рукой лицо, брюнет разглядывал Накахару, у которого все сильнее сдавали нервы. Трепался этот парень профессионально, мертвого бы уболтал. Все начиналось с невинного «В этом баре отменный виски», но в какой-то момент Дазай стал комментировать испробованные методы самоубийства и предлагать двойной суицид. Как говорится, начали за здравие, а закончили за упокой. Почти буквально. Сначала Чуя думал, что Дазай просто трепач и чокнутый, но потом заметил бинты на шее и на втором запястье. Это наводило на мысли, что все же он знает, о чем говорит. В какой-то момент Чуя решил, что на сегодня он перевыполнил план социального взаимодействия, а чаша терпения вот-вот выльется пиздюлями на одного бинтованного психа, поэтому бросил деньги на стол и поспешил на выход, проигнорировав Дазая, вскочившего следом.
– Какого хрена ты за мной тащишься? – спустя десять минут не выдержал Накахара.
– Уже поздно, вдруг кто-то будет приставать к такой красавице.
– Слышь, мумия, жить надоело? – Чуя резко крутанулся в сторону оборзевшего уже знакомого.
– Неужели ты согласишься стать моим партнером по двойному самоубийству? Чуя-кун, ты просто прелесть! – Дазай практически повис на Накахаре, у которого уже на лбу набухла вена и покраснело от злости лицо. Можно опустить, какими пинками он гнал эту дылду до перекрестка, грозясь пихнуть под ближайший грузовик, ведь Дазай все равно плелся за психующим парнем прямо до дома, правда, уже немного позади, держась за пострадавшие ребра. Осаму даже не расстроился, когда перед его носом захлопнулась дверь. Парень улыбнулся и медленно побрел в сторону своего дома, напевая под нос какую-то незатейливую мелодию.
***
Чуя не понимал, почему этот псих вызывал в нем столько эмоций; он не понимал, почему тот продолжал навязываться, хотя его несколько раз послали, поколотили и окатили презрительным взглядом. Чуя отталкивал многих людей одним своим недовольным видом, а Дазая это будто еще больше привлекало. Среди раздражения Накахара уловил отголоски интереса к личности нового знакомого. Почему тот стремится умереть? Много ли звезд на его запястьях? Кто он такой и встретятся ли они снова? У Чуи не было ответов на эти вопросы. Он не мог ответить себе даже на то, хочет ли он еще одной встречи с Дазаем. С ворохом мыслей и непонятных эмоций, которые давно не посещали рыжего, он укрылся одеялом и провалился в сон.
