- Месть проклятых братьев. Часть 2. Затмение алой Луны.-

*.*.*

«— Самый дорогой человек не обязательно должен быть хорошим. — Неужели? Тогда, как плохой человек может быть для тебя дорог? — Даже если ты знаешь, что он - само зло, человек всё равно не может победить одиночество.» (манга "Наруто", Масаси Кисимото)

- Я великолепно понимаю твою тревогу, Наруто… - мягко начал Саске, смотря на то, как его благоверный друг мечется из стороны в сторону, частенько бранясь на всех известных ему языках. В своей же долгой, бессмертной жизни, на протяжении стольких столетий Намикадзе выучил не один язык и не одну ругань. Учиха же великолепно понимал, что это необычное состояние его друга связано не только с появлением совершенно нового и неожиданного персонажа в пьесе его жизни, но и с тем, что все осточертело, весь негатив, скопленный временем, вырвался наружу яростью, что теперь бушевала в глазах цвета лазурного неба. Это понимал и сам Наруто. К чему скрывать тот факт, что его злила несправедливость Судьбы, ее, бесящие до зубного скрежета, сюрпризы? Не зачем. И теперь он не скрывает это, сжимая в кулаках раздробленный, белоснежный фарфор, впившийся в его плоть и окрасившийся в алые краски. Никакого внимания на увечья, что причинял сам себе оборотень, он не обратил. Его пальцы, дрожащие в приступе гнева и украшенные тонкими узорами крови, коснулись щек, оставляя на месте «усов» кровавый отпечаток пальцев. Саске с присущим ему безразличием наблюдал за эмоциями друга. Ледяные пальцы хладного демона невесомо протянули оборотню шелковый платок, призывая тем самым остановиться. Блондин на мгновение переводит свой взгляд на платок, который под бликами луны отдается сиянием в темной комнате, потом смотрит в глаза друга и, ухмыльнувшись, отрицательно кивает головой – темперамент. Сейчас бесполезно – не остановится. С минуту и стул, что стоял в углу, никого не трогая, со свистом летит в противоположную стену… Будто в замедленной съемке, дерево темно-багровых оттенков касается белоснежной стены, отдаваясь тихим грохотом в ушах и ломается; будто в вакууме – каждый звук отдавался глухо, сквозь незримую толстую стену. Оборотень медленно сжимает виски пальцами, садясь на корточки, и зло произносит, надеясь, что сквозь толстую, незримую стену его никто не услышит, либо голос отдастся глухим рыком: - Убью! Разорву! Поломаю этого урода! И все же… все слышно и видно – особенно внутренняя борьба зверя и человека. Саске понимает, что для Наруто это жизненно необходимо – выплеснуть эмоции. На это действие обладатель аметистовых глаз смотрит с завидной холодностью и безразличием. Однако, словно, не желая упустить шанс поиздеваться над разъяренным другом, небрежно махнув в сторону стола, окруженного шестью, подобными разбитому, стульями, произносит: - Там еще шесть штук стоит. Венецианские стулья… стоят очень дорого, но для тебя, мой друг, мне не жалко…. – не удержался-таки чистокровный и в его голосе послышались язвительные нотки. От этих слов оборотень вздрагивает и с маниакальной улыбочкой, что совершенно не подходит лучистому лицу парня, медленно поднимается, оборачиваясь корпусом в сторону вампира, и спрашивает, указывая на стулья: - Вот эти, мой друг? Учиха молча кивает и, опершись об комод, спрашивает: - Будем громить сквозь давно позабытый этикет или ты все же продолжишь браниться? Обладатель небесных глаз с издевкой в каждом движении, медленно склоняется в реверансе и, изящно подняв первый стул, проводит по нему ладонью, оценивая: - Красный дуб… стиль итальянского двора барона Росси. Не их ли ты столь долго выпрашивал у него? – щелчок пальцем и спинка стула падает у ног Намикадзе, а тот с иронией и сарказмом произносит, - Ой! Прости, мой друг, я, кажется, сломал твою гордость. - И все же… я понимаю тебя… твою тревогу… - прикрыв глаза ладонью, сквозь стиснутые зубы, произносит вампир и молниеносно прижимает к себе стул, к которому потянулся Намикадзе. Как-никак, но за такую работу Саске немалые деньги заплатил и договорился на баснословный труд: обучению криво-руко-ногого барона боевым искусствам. Правда, в конце концов не выдержал и убил того, но это другая история… Саске в очередной раз убедился в том, что дружба с таким эмоциональным оборотнем стоит ему очень и очень дорого. Только вот… это ему не мешает. Пока. Потом он предъявит-таки ему счет за убытки. Когда-нибудь… когда решит создать семью. На мгновение остановившись, оборотень бросил в сторону друга взгляд полный презрения и зло рыкнул: - Понимаешь мою тревогу, говоришь? Понимаешь тревогу? МОЮ? – втянув в легкие побольше воздуха, Наруто раздраженно, скороговоркой продолжил, - Интересно, что бы ты лично сделал, будь на моем месте, а на месте Ино тобою любимая Хината… - на этом выражении тонкие пальцы вампира сами сломали спинку стула, который хранил подальше от Наруто, но потом, успокоившись, спокойно легли на ручку. Наблюдая за этим, Наруто довольно улыбнулся, поняв, что задел за живое и именно теперь Саске его понимает, потом продолжил, - … когда какой-то урод ТАК беспринципно поступает? Самого Учиху вся эта история, в отличие от самого Намикадзе, связанная с неугомонным оборотнем и его блондинистой подружкой не только волновала, но стоит отметить, и очень даже забавляла. Кто мог подумать, что столь идеальное свидание, организованное самим Саске, даст трещину по вине совершенного нового и странного персонажа? Однако, сейчас, когда Наруто все-таки донес до Саске смысл и всю катастрофичность ситуации, самого Учиху это не веселило. Вампир, прикоснувшись пальцами к губам, медленно, дабы показать свою гордость и безразличие ко всему, произнес: - Ничего. На это заявление Намикадзе искоса посмотрел в сторону брюнета и самодовольно хмыкнул, понимая, что тот, явно, лукавит. Будь на его месте сам Учиха, то не только бы испепелил негодяя, как это хотел сделать Наруто, но и вернул к жизни, чтобы снова испепелить. Да и, тем более, разбитая спинка стула говорит за хозяина. Намикадзе тяжело садиться в кресло, закрывая небесные глаза и складывая руки у груди. Думает. Именно сейчас тот пыл, та злость, которую слуга Тьмы выплеснул, помогает ему осмыслить и наконец-то взяться за ум. Перебирая в памяти весь прошедший вечер, Наруто собирает в одну цепочку самые необходимые и важные детали. Встреча, поведение, отличительные знаки – шрамы, тату на теле… Стоп! Тату! От этой мысли губы Наруто приподнимаются в довольной, дьявольской улыбке, а в глазах появляется безумный огонек. Чистокровный, подойдя к нему и присев на корточки, с любопытством вглядывается в столь невероятное для Наруто, выражение лица и произносит: - Знаешь… пожалуй, ты прав. Будь я на твоем месте, то точно убил бы его. С минуту в комнате появляется тишина и нависает над двумя представителями Тьмы. Луна, что так ярко освещает ночное небо, плавно скользит по силуэту друзей, отражаясь в алых глазах Хладного демона. - Нам необходимо узнать кто он, и что из себя представляет, чем дышит, питается, ходит… И что эта за татуировка у него на шее? – медленно, раздумывая над каждым словом, да скрещивая пальцы, произносит Наруто. Брюнет понимающе кивает, а блондин раздраженно открывает глаза цвета золота, из его уст вырывается глухой рык, и он с усмешкой продолжает, - Не думаю, что сейчас вошло в моду рисовать на своем теле алое облако... Учиха великолепно понимает, что Наруто серьезен, как никогда, и поднимается, наблюдая за тем, как безликая луна плывет вдоль пасмурный, темных туч по небу и раздумывает над тем, что ни чем путным это дело не пахнет….

Пятью часами ранее.

Никогда Учиха так не проклинал свое вечное, бренное существование, как сейчас. Никогда. Ни тогда, когда боролся против пяти каге, ведомый ненавистью; ни тогда, когда хотел убить Наруто, уходя в пустыню одиночества в Долине Завершения; ни тогда, когда обидел Хинату или тогда, когда она его отвергла словами. Нет. Не тогда, а именно сейчас. Именно в эту секунду, в эти мучительные минуты. За что ему это? Саске не понимал, боролся с этим, как мог, и, падая, снова боролся. Пакеты с одеждой, как в подтверждение его ужасного существования, жалобно потрескались под напором новой порции одежды. Из груди Саске вырвался глухой стон, который вызвал усмешку человека в кабинке. - Ей-богу, бака, как баба! – легонько ударив ногой по двери кабинки, чтобы та не рассыпалась, прорычал Учиха. Девушки-консультантки, которые весь день посвятили красавчикам-клиентам, не обратили на это внимания, казалось бы, непрерывным потоком ложа на плечи вампира новую порцию одежды. Бесит. Из кабинки высунулась сначала мужская рука, потом кокетливо высовывается нога в темно-синих джинсах, прильнув к шершавой поверхности двери; затем высовывается блондинистая голова и ее обладатель, недовольно сузив глаза и собрав губы в трубочку, пародируя девушек-утят, произносит: - Это особое свидание, даттебайо… Услышав эти слова, консультантки зло бросают на брюнета очередную порцию одежды – увы, надежды не оправдались - заняты. Не выдержав этого, Саске зло бросает одежду на блестящий кафель и грубо толкает Наруто в кабинку, рыча: - Ты предложение руки и сердца собираешься делать, что ли? - Саске! Выйди! Я голый! – решив поиздеваться над другом, пискляво произносит Наруто и прикрывает оголенный торс руками, имитируя смущенность. От этих слов Учиха злится еще больше и зло произносит: - Как будто я тебя голым не видел! Целый день так ходишь! Говорил же, что тренировки с извращенным отшельником тебя самого извратят! - Саске-к-кун… - продолжая стебаться над Учихой, прошептал Наруто, перебирая пальцы, как Хината, да хлопая длинными ресницами, от чего голубые глаза превратились в омуты невинности и смущения. Терпение вампира было на пределе, на все сорок градусов жары. Чистокровный зло сжал кулаки и собирался было ударить в эту наглую, невинную морду, как вдруг, услышал: - Наоми, я же говорила, что они яойщики! Не могут быть такие красивые парни свободными! Значит, либо они геи, либо бабники! Баб я что-то здесь не наблюдаю! - Правда, что ли? Нэээ… - явно, чем-то поперхнувшись, ответила та, которую звали Наоми. Послышалось девичье хихиканье и ответ: - Ну, а что ты думала, наивная? - Но тот блондинчик, вроде, на свидание собрался… а по поводу брюнета и, правда, были сомнения. Больно уж хорош. - Не! Вместе, видимо собрались! Геи, говорю же! От этих слов Саске прикрыл глаза, а Наруто, широко улыбнувшись, почесал затылок – «мол, не моя вина». Однако брюнета это не остановило и Саске, проведя острыми когтями по белоснежной стене кабинки, с маниакальным выражением лица, которое было способно напугать любого смельчака, в том числе и Наруто, приблизился к оборотню. Теперь Наруто стало, ой, как не смешно. Состроив серьезную мину, Намикадзе прошептал: - Саске, даттебайо, не злись! Я же пошутил! - Пошутил, говоришь? – безумные глаза вампира заалели и рука Саске с удлинившимися когтями, легла на блондинистую макушку, а губы, обнажая белоснежные клыки, продолжили, - Из-за тебя меня считают геем… - Вообще-то и без меня так считали, если ты забыл… - совершенно не думая, что говорит, Наруто беззаботно добавил, - Кажется, девушка та так и сказала: «Но тот блондинчик, вроде, на свидание собрался… а по поводу брюнета и, правда, были сомнения. Больно уж хорош.» - Заткнись! – зло воскликнул Учиха и, сдавливая черепушку несчастного оборотня, продолжил, - В последний раз! Слышишь? В последний раз с тобой куда-то выхожу! Теперь придется сплетниц убить! И все из-за тебя! - Понял, даттебайо… - хмуро произнес Наруто, показывая тем самым, что спорить с вампиром и паясничать больше не собирается. Чистокровный с подозрением взглянул на него. Явно, это не конец. О, нет! Наруто еще не применил свой коронный удар по психике Учихи – «нежданчик». Едва черноокий демон об этом подумал, как блондин, не удержавшись и состроив милые глазки, потянул за черную футболку друга да спросил: - Как думаешь: красный подойдет к моим глазам? А если желтую куплю – не сольюсь с футболкой? Глазной тик, нервно дрогнувшие руки и губы, прищуренные алые глаза вампира… и жалобный вопль чистокровного разносится по всей торговой площадке: - Ксоооо!!! Нарутоооо!!!! Довольно волнительное и сильное чувство – ждать. Лишь оно может проверить не только прочность отношений, но и нервов. Особенно если ждешь не ты, а твой друг, напарник – тот, кто соединяет в себе двоих совершенно разных, противоречащих друг другу людей – друга и врага. Особенно врага. Особенно сейчас, в эту минуту. Тихий, сумеречный вечер, обычно, успокаивает его, как никогда, дарит больше уверенности, даже в самые одинокие времена. Даже тогда, в Пустыне одиночества его спасала знойная сумеречная тишина. Но теперь этот спасительный оазис его жизни, это чуткое время, нарушает болтовня его друга – такая привычная и раздражающая. Он вновь закрывает глаза, чтобы собраться мыслями и осколками воспоминаний оказаться рядом с возлюбленной… Деревья тихо поют с ветром нежную арию весны, отдаваясь эхом в его холодном сердце. Их песня затягивает понемногу шрамы души… понемногу эти глубокие, длинные шрамы. И все без толку… - Саскеее… - в сотый раз, в пасмурном мире рассудка раздается отдаленный голос Намикадзе, от чего Саске желает выкрутить ему голову и спрятать далеко-далеко, чтобы он стал Оборотнем без головы. Решив, что лучше всего не обращать на друга внимания, Учиха продолжает молча стоять рядом с блондином, полностью игнорируя его. Небесные глаза с грустной радостью вглядываются в привычные черты лица брюнета, и рука тянется к блондинистой шевелюре – почесать затылок, как всегда бывает в неловких ситуациях. Да, именно сейчас жизнерадостному блондину было неловко: он, стараясь отвлечь Саске от плохих мыслей, чуть было не прикоснулся к клетке души, в которой тот прячет счастье. Намикадзе молчит. Он понимает, что именно сейчас поступает в крайней степени эгоистично, не давая ему окунуться в свой мир, где нет места печали и боли. Задумавшись, этот светлый парень, с загадочной улыбкой смотрит на букет нарциссов, которые он купил. Сейчас придет Ино, они вместе отправятся на свидание, а Саске – один, что несправедливо… Едва Наруто, поднимая взгляд на Саске, решается что-то сказать, как брюнет его грубо перебивает своим вопросом – утверждением: - Ты – дурак? - А? Саске, ты с ума сошел? Я ведь ничего еще не сделал, даттебайо! – протестующе махая кулаком, воскликнул блондин и замер, когда холодная ладонь вампира легла на его макушку, а друг произнес: - Дурак ты… - на лице чистокровного появилась добрая усмешка, и он продолжил, - Ты даже не спросил, где именно я организовал вам свидание. Или думаешь, что я с вами пойду? Слегка опешив, Наруто смотрит на друга вопросительным взглядом, и широкая улыбка затрагивает его губы, делая его лицо по-мальчишески беззаботным. - Я думал – Да. Ты ж все равно один, вот я и подумал, что неплохо бы… - Теме! – легко, с неким облегчением улыбнувшись, произнес Саске и протянул Намикадзе два красочных билета. - Что это, даттебайо? – ошарашенно спросил Наруто, переводя взгляд с ярких билетов на изменившееся лицом вампира. - Билеты в луна-парк. Я купил все, честно говоря, чтобы вы остались наедине … Деньги вернешь! - вновь надев маску безразличия, ответил ему чистокровный и повернулся в сторону машины, услышав радостное щебетание Ино. Блондика, стоя за два квартала от них, весело рассказывала Хинате о том, что Наруто устроил ей сюрприз и что она прибьет его, если это снова раменная, как она желает романтики и что больше не потерпит разгильдяйства. В ответ девушка, как и вампир, слышит тихий, грудной смех брюнетки. Этот грудной, мягкий смех возлюбленной вселяет в холодное сердце надежду на светлое будущее... Саске, не говоря больше ни слова, направляется в сторону автомобиля и, на мгновение остановившись, наблюдает за тем, как Наруто благодарно кивает ему, протянув вперед руку, становясь в позу крутого парня что-то пообещав себе. На это действие брюнет кивает головой – Намикадзе безнадежен – и садится в машину. Наблюдая за тем, как черный Мерседес рывком исчезает под бликами, уходящего в объятиях сумерек, солнца, Намикадзе, продолжая стоять в позе крутого парня, шепчет: - Аригато, Саске… Я верну тебе Хинату, во чтобы то не стало! Даю слово Намикадзе, даттебайо!