- Месть проклятых братьев. Часть 2. Затмение алой Луны.-

*.*.* Тишина - столь необходимое душе и телу спокойствие, которое способно принести равновесие в мыслях, солнечность и ясность в душе . Глаза сами закрываются, желая ощутить не только тишину, но и невероятно сладкую дремоту, которая уносит разум в приятные воспоминания прошлого. Щеки горят, покрывшись удивительным румянцем. Даже с закрытыми глазами, не смотрясь в зеркало, она чувствует это – привычка. Поправив тонкими пальцами с длинными алыми ноготками выбившуюся прядь золотистых волос, женщина позволяет себе разлечься на деревянном рабочем столе. Бумаги-бумаги и еще раз бумаги, где-то мелькают однотонные ручки черного цвета, пестря изредка желтыми карандашами, и лишь, словно для разнообразия, на столе стоит маленький треугольник со знаком ее зодиака – Льва. Глаза цвета пшеничного янтаря, прищурившись, наблюдают за противно тикающими часами в виде подковы с маленьким денежным боженькой над ними – на удачу. От одной только мысли, что «Легендарная неудачница» продолжает верить и надеяться на милость Богов, ироничная улыбка касается ее губ, а пальчики, постукивая, пробегают к стеклянной, белой бутылочке и глиняной стопочке, стоящей рядом. Скверно, однако. Да, очень скверно осознавать, что прошлого и столь почетного когда-то звания хокаге не вернуть, от чего остается только довольствоваться нынешним не сильно почетным званием Директора школы. Обидно. Терпеть, пережить столько лет и докатиться до такого. Одно лишь, явно, не подводит и остается неизменным – сакэ. Это единственное, что иногда, но возвращает ненадолго в период ее молодости, в период эпохи ее правления. Не сильный, но полный злобы и отчаяния удар по столу заставляет бутылку содрогнуться, а стопочку вовсе – опрокинуться. Как же обидно… Обидно быть второстепенной, не нужной, абсолютно никому ненужной, играть в роль ничего не знающего, злого директора, когда в тебе погибает истинный, талантливый медик. Знать все тайны, волноваться и не суметь просто, подойти и обнять, например, того же упорного мальчишку с голубыми глазами. Того, что когда-то вернул ей веру в себя, веру в неудачницу, которая, что и делала – так только проигрывала и настороженно относилась к своим крохотным победам. Кулак стиснулся сильнее обычного, а злой взгляд устремился на бутылку. И дело ведь не только в этом… она ведь обещала им… этим двоим – уберечь Наруто от всех бед. Обещала! А вместо этого ей – Цунаде Сендзю, приходится играть в роль ничего не знающего человека и просто наблюдать за тем, как погибают люди. Она ничего не может сделать и словно тянется, беспомощно тянется к прошлому, сжимая кулаки от очередного письма Смерти со столь холодными и черствыми строками – «Сегодня во время задания погиб охотник. Соболезнуем!». Соболезнуют… Как осточертело… Кулак медленно разжимается и тонкие пальцы невесомо касаются щеки – вытереть капельку слезы, что все-таки предательски скатилась с глаз. Воспоминания, полные боли и отчаяние небывалым грузом легли на хрупкие, женские плечи, а губы неслышно, немо прошептали родное имя, что кануло в далекое прошлое – «Джирайя»… Flashback Япония, Коноха. Очередная бутылка сакэ и нежелание о чем-либо думать затуманили рассудок. Вокруг гул посетителей этого дешевенького кабака и запах жареного бекона вперемешку с убийственным миксом рыбы и алкоголя – ужасно. Ну, и наплевать, зато здесь никто не мешает, не придирается, не лезет с нытьем о неудавшейся миссии или наставлениями – здесь своя некая шумная атмосфера, полная необходимой тишины. Глиняная стопочка вновь со стуком падает на стол, и женщина облокачивается рукой об дерево Дыхание учащенное, щеки заалели, а взгляд затуманен легкой дымкой опьянения. Тело слегка обмякло, позволяя ей на мгновение просто улыбнуться глупо, просто, мимолетно… - Снова ты здесь, Ниме… - мужской голос, полный серьезности и упрека раздается над ее головой и пятая каге нехотя поднимает голову, слегка склонив ее набок в сторону собеседника. Ей даже не стоило смотреть в его сторону, чтобы понять, кто именно стоит рядом с ней, сложив руки у груди: терпкий, но приятный запах зелени, исходивший от него – одного из легендарных санинов, немного отрезвлял разум, позволяя за милю, за доли секунды прийти в себя. Кажется, так пахнет боярышник… перчинно, с толикой сладости. Нахмурив носик, обладательница золотистых локон принюхивается и едва улавливает успокаивающий запах лаванды, исходящий от белых, словно снег, волос. В очередной раз удивившись, что у столь неугомонного, даже в своем почетном возрасте, человека столь успокаивающий запах, который заставляет проникнуться, невольно подчиниться ему. - Чего тебе, Джирайя? Опять нотации читать будешь, что ли? Не надоело ли? – напыщенно, слегка переигрывая недовольство, произносит она, наблюдая затем, как санин садится рядом с ней, поправляя подол своей алой мантии. - Нет, я не собираюсь тебе читать нотации, Ниме. Ты уже давно взрослая девочка, - серьезно отвечает ее давний друг, устремив взор черных глаз на бутылочку саке, что стояла между ними. Белый, глиняный сосуд ярко сверкнул под светом лампочек и женщина, икнув, да рисуя пальчиком невидимые узоры на столе, спросила: - Тогда зачем пришел? Ответом на этот вопрос стало легкое пожатие плечами и взгляд полный заботы, от чего румянец на щеках блондинки стал ярче от смущения. И все же… он ее любит, как и раньше, да и он ей дорог, по-своему… Прищурившись и решив не углублять свои мысли о его симпатии, о вполне вероятной их совместной жизни, упущенной когда-то сквозь пальцы, женщина спросила: - Не врешь ли, а, Джирайя? Мой кулак все также силен, как и раньше, так что не лги Пятой, черт тебя дери! На это заявление мужчина широко улыбается и по-мальчишески тянет руку к затылку, нелепо приговаривая: - Нэээ, бабулька, чего ты так растревожилась? Я помню-помню твой удар. Не забывай! Я тоже по тебе скучал. Пропустив напрочь мимо ушей последнее выражение, блондинка зло поднялась над столом, прорычав: - Чтооо??? Бабулька? От этого вопроса Джирайя пал в осадок, понимая, что сейчас женщина очень зла на него и ему, явно, не избежать сильного кулака. Решив, что все же необходимо выжить ради его ученика – Наруто, отшельник виновато произнес, размахивая руками в разные стороны: - Это тебе сказал жабий старик, который вскоре сам превратиться в морщинистую жабу, а ты самая красивая бабулька, Ниме! Только успокойся… прошу… Как ни странно, но от слов отшельника Сендзю успокоилась и вновь присела на стул, искоса глядя на родные черты лица. Тяжело выдохнув воздух – мол, пронесло, Джирайя, мягко начал давно волнующий его разговор: - Я хотел тебя попросить… - слова застряли в горле, руки немного нервно дрогнули. Заметив это, Цунаде насторожилась, но не стала перебивать его вопросами – она молча устремила на него встревоженный взгляд, который позволил отшельнику продолжить, почти тараторя, - Это касается Наруто. Понимаешь, его сверхъестественная сила очень опасна в одиночестве. Его клан оборотней был уничтожен и он остался один на один с этим бременем: обращение, жажда крови… Я… я помог ему пережить первое обращение, я видел его муки, но удержать навсегда этого зверя не смогу. Он добрый малый, сильный. Даже головастика с ножками со второго раза сделал – это некий подвиг для него и я, несомненно, горжусь им, но… однажды я увидел, как он разорвал человека в порыве гнева, с какой яростью и силой… А ведь ему всего-то тринадцать. Он винил себя, боялся… Он ведь ребенок и… Я прошу тебя, если со мной что-то случится, то присмотри за этим оболтусом. Выслушав столь откровенную речь, Цунаде немного ошарашенно взглянула на своего напарника. Нет, она, конечно, знала, что Намикадзе являются оборотнями и Учихи – вампирами, но ее больше всего удивила его такая напористость и убеждение в том, что с ним – легендарным санином, что-то может случиться. Он говорил так яро, убеждая и моля, что сама Цунаде, словно на мгновение увидела развевающийся черный подол Бога Смерти над белоснежными локонами его волос. Злость понемногу охватила рассудок неудачницы, и она зло прошипела: - О чем ты говоришь, бака? Какое «что-нибудь случится»? Мужчина устало прикрыл глаза ладонью и, опершись рукой об стол, прошептал: - В нашем мире шиноби нельзя быть уверенным в завтрашнем дне. Именно поэтому я не создал семью, не предложил тебе стать моей женою, а не потому, что ты ворчлива или рана твоего сердца еще не затянулась после смерти твоего возлюбленного. Нет. Я бы сделал все, чтобы тебя излечить… просто, я не желаю, чтобы однажды ты стала вдовой, а дети без отца или матери. Да, это мой страх. Я ведь мужчина и несу ответственность за тех, кто дорог мне… за тебя, за Наруто. А ответственность за детей, за их будущее – намного сильна. Мне не хотелось бы их видеть сиротами, да и тебе ли мне говорить? Ты ведь со мной прошла войну, и на многое насмотрелась… Я тебя никогда ничего не просил, за исключением – пойти со мной на свидание, за что я немало получал, - санин тепло улыбнулся, продолжив, - А сейчас я просто прошу присмотреть за этим мальчиком… иначе, он потеряется в этой Тьме. Пораженная такими словами, женщина яро сжала кулаки и, кивнув, ответила: - Обещаю! Присмотрю! - И сходишь на свидание? – озорно улыбнувшись и решив не упускать момента, резво спросил отшельник, медленно вставая со стула: сбежать, на всякий случай. Блондинка, ничего не ответив, мягко взяла теплую ладонь в свои ладони и робко ответила: - Можешь считать это свиданием… Отшельник замер сначала пораженно посмотрев на нее, потом – с легким прищуром хитрого лиса. Улыбка полная обожания и радости озарила его лицо, после чего он хитро спросил: - Деньги закончились, да? - А? Чего? – Цунаде широко распахнула глаза, с непониманием смотря на него и сжимая под столом пальцы, как ребенок. Понял, выявил. Гад. Решив все же как-то выкрутиться, Сендзю, состроив серьезное лицо, ответила, - Нет, конечно, Джирайя! Денег-то у меня полно, я же Пятый хокаге! Для убедительности щелкнув пальцами, блондинка радостно прижала к себе сакэ и взглянула на него с довольной улыбкой. Однако, сам санин был не лыком шит и очень давно знает «Легендарную неудачницу», чтобы еще поверить ее словам. Раз она здесь и выпивает, то, явно, проиграла – это раз, бутылка почти пуста, а она не заказывает еще одну – это два, следовательно, денег у нее нет, чтобы заплатить. Положив руки в карман, Джирайя вольно сделал пару шагов к выходу, беззаботно произнеся: - Хорошо, тогда я пойду! Удачи, Ниме! Растерявшись и понимая, что ей, действительно, нечем платить, Цунаде произнесла: - Ладно-ладно, твоя взяла… Да, платить нечем. - Эх, ты… Пятый хокаге, ксо… - добро поворчав, Джирайя мимолетно потрепал нежную щечку женщины и молниеносно убежал прочь – заплатить за заказы и чтобы не попасться под руку Цунаде. Сама же Сендзю грустно вздохнула, смотря на блики, отражающиеся на гладко поверхности бутылки. Она, во что бы то ни стало, обязательно сдержит свое обещание! End Flashback Глухие стуки в дверь кабинета заставляют мысли директрисы вернуться в реальность и обратить свое внимание на стопку документов, лежащих перед глазами. Моментально спрятав сакэ в нижний ящик своего стола, блондинка в надежде, что выглядит весьма прилично, громко произносит: - Да, войдите! В кабинет, отворив дверь, спокойно проходит Собаку но Гаара и, поклонившись по пояс, произносит: - Цунаде-сама, с Вашего позволения, мне хотелось бы с Вами обсудить недавно дошедшую до меня информацию. Обладательница светло-карих глаз молча кивает и указывает жестом на стул. Охотник, закрыв дверь, подходит и садится напротив Сендзю, обращая на каждую деталь свое пристальное внимание. Бирюзовые глаза оценивающе прошлись по столу, отметив влажный, округлый след, явно, оставленный бутылкой. Парень так же отметил чересчур ярый румянец на щеках и немного искосившийся взгляд. Пила… Конечно, Гаара с уважением относится к директору, и по совместительству стражу трех миров, но ему казалось, что пить на рабочем месте, там, где дети - немного чересчур. Хотя… от такой жизни, как у них, многие, действительно, спиваются. А Цунаде Сендзю еще держится молодцом. - Я слушаю тебя, но Собаку, - мирно, закрыв глаза ладонью, произнесла блондинка и присела удобно в кресло. - Хорошо… - юноша, мирно кивнув и смотря в глаза женщине, спокойным, холодным голосом произнес, - Дело в том, что, как нам стало известно от руководства гильдии, объявилась новая группировка в Темном мире. Говорят, что она состоит из вампиров, оборотней и охотников. Цели ее пока неизвестны, но жестокость ее начала достигать до уровня «Смертоносцев». Правда, убивают они не только людей, но и оборотней, вампиров. Говорят, что себе подобных они убивают больше, нежели людей. Это необъяснимо, но факт. Однако, раз они справляются с вампирами и оборотнями, то… Мне хотело бы знать – Почему нам не дают охотиться на них? Раз они настолько опасны, то с разрешения Рикудо-самы мы должны остановить их наступление, а вместо этого мы просто сидим на своих местах, ничего не делая. Если Вам, Цунаде-сама, что-то известно, то прошу ответить мне: ибо я в глубочайшем недоумении. Я итак терпел Ваши прихоти по поводу Инудзуки, Намикадзе и Учихи. Я еще молчу о чете Акасуна, которая в отличие от тех троих носит больше угрозы… - рыжеволосый охотник зло сжимает кулаки и, стиснув зубы, продолжает, - Я лично не могу закрыть глаза на такие вольности обитателей Темного мира. Я – охотник, и обязан защищать людей, и я… защищу их! Женщина понимающе кивнула, ответив: - Я понимаю, Гаара-сан. Дело в том, что об этой группировке мне мало что известно. Разве что… - директриса, задумавшись, продолжила, - … ты можешь узнать больше информации у Нагато. Только он владеет такой информацией. Услышав имя ненавистного им человека, Гаара зло сжал кулаки, а Цунаде, искоса взглянув на этот жест, продолжила: - Я знаю, что он тебе не приятен и понимаю причину. Однако… ты ведь желаешь защитить людей, не так ли? Охотник утвердительно кивнул, пронзив директора глубоким взглядом бирюзовых глаз. Сендзю, довольно кивнув своим мыслям, произнесла: - Тогда тебе следует поговорить с ним. Он не так уж и плох, каким кажется. Я думаю, что смерть дочери на него тоже немало повлияла. Ты умный парень и я думаю, что ты сможешь понять его, поэтому… - Понять – нет, принять – тоже. Я лишь смирился с тем фактом, что я в его подчинении, - холодно перебил женщину обладатель бирюзовых глаз. Песок, контролируемый эмоциями хозяина, плавно поднялся над столом, танцуя дивный танец, словно маня в свои мягкие, но колкие объятия. Смотря на то, как песочные крупинки с серебряными осколками, мягко кружат над светлым деревом, бывший хокаге произнесла: - Твое дело, и я понимаю тебя. Делай так, как велит сердце. Давно хотела спросить, кстати говоря… - Сендзю подозрительно довольно прищурилась, выставив перед собой левый кулачок. Медленно подняв мизинчик, она с хитрейшим выражением лица, шепотом спросила, - Хината - твоя девушка? Эти слова, будто молнией ударили рассудок несчастно охотника и вопль его разнесся по всей комнате глухим эхом: - Нээээээээээ??? Нани???? – Гаара сам не понял, как выпрыгнул со стула и перешел на крик, - Ками-сама, кто сказал Вам такую ерунду? Что за шуточки? Я на Вас в суд подам за клевету!!! Сложив губы в трубочку и пожав плечами, санин произнесла: - Да, ради Бога. Да, ради всех Божеств. Тут по школе слухи ходят про Ваши отношения… - прищурившись Цунаде заговорчески спросила, - Хочешь скажу, как Вас зовет народ в коридорах? Прижав в панике спинку стула к себе, Гаара хрипло спросил, едва ли не заикаясь: - К-как? - Енотик и зайка, - весело воскликнула Цунаде, рисуя в голове образы своих маленьких учеников в костюмах животных. - Наниииииии???? – вновь воскликнул рыжеволосый, маша стулом из стороны в сторону, да зло приговаривая, - Я всем языки поотрываю! Да, кому какое дело кто с кем! Нечего мне сплетни разводить! Господи, а если Темари узнает? А Канкуро? Не жить мне спокойной, мирной жизнью! Ксоооооо!!! - Так все же Вы вместе? – маниакально улыбаясь, Цунаде присела на стол, сжимая в руках ручку. - Чего??? Нет, конечно!!! – панически ответив, Гаара все же решил, что таким образом он не отделается, и поэтому он, мягко положив стул на место и кашлянув в кулак, холодно произнес, - Глупые шутки и бессмысленные слухи, однако, Цунаде-сама. То, что Хината-сан помогла мне пару раз с техниками – это еще ничего не меняет. Я все еще ненавижу ей подобных. - И ее тоже? – директор пристально взглянула в эти холодные, проницательные глаза. Легонько кивнув, Гаара ответил: - Я ее просто уважаю, не более. И Вам не мешало бы перестать пить на рабочем месте, а-то уже, видимо, белочку ловите… От таких слов Сендзю побледнела и угрожающе поднялась над столом, да, оперевшись об него кулаком, зло произнесла: - Ах, ты, малолетний негодяй! - А что я? Что я, Цунаде-сан, если и вправду ничего не было? – Гаара с трудом, собрав волю в кулак, выстоял перед злым взором женщины. Что-что, но Цунаде умела выглядеть устрашающе, даже слишком. Сейчас директриса зло нависала над столом, от чего пошли трещины и зеленоватая чакра собралась у ее рук, глаза цвета миндаля метали невидимые, но ощутимые до костей молнии, волосы ее поднялись над головой, а мышцы напряглись. От одного только взгляда на столь разъяренную женщину, парню становилось не по себе. Решив с горем пополам, но решить сей вопрос мирно, без вмешательства кулаков, оров и криков, Гаара холодно произнес, искусно пряча дрожь в голосе: - Цунаде-сама! Я понимаю Вас и ничего против этого не имею. Однако, такие слухи и, правда, глупы. Я всегда… всегда ненавидел их… Меня воспитывали в клане таким образом, что ненависть к этим… нелюдям, у меня, можно сказать, с рождения, поэтому ничего сделать не смогу. Тем более, после смерти моей матери и Касуми… - обладатель бирюзовых глаз пристально взглянул на санина, на которую сильно подействовали его слова и она мягко, слегка нахмурившись, вновь присела за стол. Да, Сендзю и вовсе забыла со всеми этими проблемами, что мать Гаары погибла от рук вампира, будучи не являясь охотницей, и защищая своих детей всеми известными ей способами. Фактически, она умерла у него на глазах. Да, и еще его лучший друг также умер от рук этих монстров… Женщина сейчас чувствовала именно сожаление. Искреннее, немного давящее на плечи сожаление. Не решившись больше ничего сказать в ответ Гааре, она махнула рукой, позволяя ему удалиться и произнесла: - Как только я что-нибудь узнаю, сразу тебе сообщу. Обещаю только поговорить с Нагато, чтобы Вы больше не встречались, и, да, слухи, видимо, разнесла Сакура. На эти слова Но Собаку лишь, молча кивнув, прошел к двери, да бросил напоследок сквозь стиснутые зубы: - Я с ней разберусь… Обещаю, раз и навсегда…