- Месть проклятых братьев. Часть 2. Затмение алой Луны.-

*.*.*

Издавна люди были движимы словами – «Учение - свет, а не учение – тьма», шли из века в век, из года в год с ярым стремлением к белоснежному, озаряющему свету знаний. Невероятные открытия: рождение пещерного огня, укрощение ослепительной молнии, создание электрических светил и стекол прозрачнее воды; воины с самой эпохи Каменного века вплоть до Двадцатого, сопровождаемые болью и отчаянием - все это подкреплялось желанием познать новое да необъяснимое, и с каждым днем приводило их к столь загадочному и в то же время открытому нараспашку двадцать первому веку. Казалось бы, чего еще нет в столь раскрытом веку? И новые технологии, которые намного облегчили жизнь людей; и более глубокая, всесторонняя медицина, которая способна едва ли не мертвого поднять из могилы; и свет - столь яркий и разнообразный, что он, казалось бы, способен конкурировать с небесными светилами. В нем есть все, и в то же время - ничего. Пожив довольно долгое время, такой вывод сделал Инудзука Киба. Полный огня мир остался без света. Полные людьми улицы - без единой души, а огромные города, заполненные и тем, и другим до отвала - пусты. Сидя на скамейке, которую освещал мигающий фонарь, юноша смотрел по сторонам, размышляя над тем, чем бы заняться. Мимо проходили люди разных возрастов и полов, иногда смотрели на него, а некоторые вовсе - прятали взгляд, убегая прочь, чем вызывали в шатене неподдельную тоску и скуку. Жаль, что его друга - пса нет... Он бы понял все и, положив огромную лапу на его колено, взбодрил бы. Проведя ладонью вдоль торчащих волос, ликан горько хмыкнул и решил-таки в этом веку оторваться на всю катушку, чтобы, как пронеслось в голове, «помирать было не жалко». Поднявшись со скамейки и не обратив никакого внимания на оторванную при глубоком вдохе пуговицу пиджака, Инудзука ослабил галстук и ленивой походкой, будто раздумывая над тем – «идти или не идти?», прошел вдоль по улице к известному клубу «Золотой дракон». Место было дорого отвратным. Вернее, и отвратно дорогим, и отвратным. Отделанное золотом и красным огромное помещение во всех традициях японской культуры с изображениями Будды и длинных, водяных-огненных драконов вызывало презрение и желание убежать. Радовало то, что музыка, не щадящая уши, запахи алкоголя, женских тел и наркотиков, да выключенный свет убавляли это желание. Здесь веяло отдыхом, пусть и греховным. Можно было ни о чем не думать и плыть по течению, расслабившись как телом, так и мыслями. Благо деньги имелись - накопления, как любил говорить Инудзука, на «черный день», а, поддразнивая Шикамару – «на черный проблематичный день». Пройдя вперед, он встретился взглядом со швейцаром и, кивнув тому, прошел вглубь - к излюбленному и знакомому месту - последнему столику, окруженному полутьмой и прозрачными шторами. - Вам как обычно, Инудзука-сама? – появившись, будто из воздуха, спросила девушка-блондинка, одетая в довольно откровенный наряд, в стиле «зайчик Плейбоя», прикрывающий лишь бедра - юбочкой, и шею – галстуком, а золотоволосую голову украшали черные ушки... Мельком взглянув на нее, парень хрипло произнес: - Начнем с коньяка, а там посмотрим. На закуску что-нибудь мясное принеси, и холодной газировки прихвати. Со льдом, жарко отчего-то и мяса хочется. - А Вам есть двадцать один год? У нас запрещено продавать алкоголь несовершеннолетним, - кокетливо пролепетала официантка, поправив ободок с ушками. От этих слов оборотень засмеялся, откинув голову назад, а блондинка обиженно надула губки, добавив: - У нас нет исключений даже для VIP-клиентов. - Зайка... - продолжая широко улыбаться и едва подавив вновь подступающий хохот, промолвил Киба, - ... мне уже много-много лет, тащи сюда коньяк. - Паспорт, - насупилась девчонка и упрямо сложила руки у оголенной груди. - Я его дома забыл, - улыбаясь и не растерявшись, ответил Инудзука. Сама ситуация, которая сейчас разыгрывалась перед ним, происходила с ними не один раз, от чего было до жути смешно. Каждый год одно и то же, только в разных заведениях. - Вы - школьник, по пиджаку с эмблемой видно! - вновь упрямо заявила обиженная официантка и ткнула накрашенным пальчиком в эмблему известной всем школы – «Конохи». - И что? Эмблема не доказательство, четверть зрелого поколения Японии – косплейеры и ходят часто в костюмах школьников с эмблемами. Я лично после просмотров «Гарри Поттера» решил пойти на новую костюмированную вечеринку косплейеров, где демонстрируют улучшенные версии костюмов, да, подумав, заглянул к вам. У вас веселее! - И, небось, потерялись по пути к Хогвартсу?! Не можете найти платформу девять и три четверти? - немного с язвительными нотками, от чего опешил Инудзука, спросила официантка, - Вы - школьник! - Я паспорт забыл. Мне есть двадцать один! - решив, тем не менее, стоять на своем и забавляясь, ответил Киба, - И, да, я не нашел эту платформу! - Не продам, - сказала, как отрезала. Киба, хитро прищурившись, достал кошелек, выудил из нее пару купюр и протянул ей со словами: - Зайка, ты же меня знаешь… - Хорошо, как скажите, - широко улыбнувшись и ловко взяв деньги из рук оборотня, ответил «зайчик» и испарился. Недоуменно посмотрев вслед официантке, парень хмыкнул и, откинувшись на диванчик, да устремив взгляд черных глаз на алый потолок, спросил самого себя: - Черт! И какого фига я тут делаю? Музыка стала громче, заставляла дрожать столы и стулья, а вибрацию от своего пения манила к его телу, обволакивая рассудок; запахи усилились и стали приторно-сладкими, разлетаясь по помещению светло-розовыми и серыми оттенками; хохот и нецензурная брань доносилась до ушей ликана, заставляя слегка хмуриться. Однако, именно эта обстановка позволяла ему расслабиться: никому ничего не нужно, все заняты своими страстями и желаниями. До него никому не было дела. Инудзука ухмыльнулся и с неким блаженством ответил самому себе: - Я тут, чтобы оторваться... Через пару минут перед ним предстала все та же девушка с ушками с подносом в руках и, ловко изогнувшись, демонстрируя свои прелести, аккуратно разложила заказ на столе. Прикрыв глаза и продолжая улыбаться, только уже нагловатой улыбкой, Киба спросил: - Зайчик, у вас тут костюмированная вечеринка? Кокетливо улыбнувшись, «зайчик» ответил: - Прихоть хозяина, Инудзука-сама. Отдыхайте! Растворилась… В клубе дыма… Шатену стало не по себе и чертовски одиноко от такого, поэтому он, присев перед столом, не жалея ни капельки спиртного, жадно вобрал в себя бокал коньяка. Будь что будет… Надо оторваться… Все плыло перед глазами и в горле противно перчило. Зажмурившись, оборотень проводит ладонью по лицу и бросает взгляд на официантку, которая до этого приносила заказ, а теперь сидит на нем, примкнув всем телом, и улыбается; после его взгляд падает на него самого и он с досадой отмечает, что пиджак снят, а белоснежная рубашка расстегнута на все пуговицы. Руки его «зайчика» скользят вдоль торса, гладят спину, что немного раздражает ликана и он приподнимается на локтях. В нос ударяет приторный запах цветочно-фруктовых духов, от чего Кибе захотелось моментально рвануть в нуждник и высвободить все, что поднакопилось в его желудке. Э, нет… таких планов, как переспать с кем-либо в этом помещении у него не было, хоть и разгоряченное, мягкое тело девушки, алкоголь и ее губы, которые касались его груди – заводили не на шутку. Однако, он далеко не мальчик и уж точно не глуп, чтобы сорваться и переспать с ней прямо здесь. Тем более, она не в его вкусе: блондинки никогда не нравились ему и вызывали раздражение, ассоциируясь с воплями, криками и нервотрепкой – вот как сказалось общество Яманаки и Намикадзе. А тут, если они переспят, она нагрянет к нему с новостью, что они пара и начнутся истерики, как это бывает у типичных блондинок. Нет уж, увольте. Почувствовав, что парень приподнимается, блондинка удивленно поднимает на него взгляд затуманенных голубых глаз и с хрипотцой спрашивает: - Что-то не так? - Нет, зайчик… - полностью приподнявшись и придерживая хрупкую талию, шатен уверенно произнес, - Ты, конечно, девушка моей мечты и очень красивая, но я пас. - Чего? – удивлению и шоку голубоглазой не было предела. - Ничего не будет, говорю. Ты не в моем вкусе, - спокойно ответил Киба и, освободив девушку из своих объятий, прильнул губами к бутылке шампанского, которая стояла на столе. Сделал глоток и встряхнул головой. Не успел оборотень привести свои мысли хоть в маленький, да порядок, как получил звонкую пощечину и крики: - Хам! Да как ты смеешь?! Сначала деньги суешь, потом отказываешься! Сволочь! Опешив от такого, Инудзука широко, слегка наивно выпучил глаза и спросил: - Ты что подумала, дурочка? Это были деньги за спиртное… а не за эти… эти услуги! - Ублюдок! – единственное, что смогла выпалить, оскорбленная таким ответом, девушка и, потянувшись к столу, взяла в руки бокал коньяка, да вылила всю жидкость на голову оборотня. Шокированный Инудзука не знал что сказать, что сделать: прибить нельзя – девушка, просто ударить тоже – девушка, выругаться нельзя – девушка. Чертово воспитание! Тем временем, белокурая бестия, воспользовавшись его замешательством, взяла ободок и сползла с дивана. Едва она, цокая каблучками, подошла к шторам, как перед ней бесшумно возникла, словно призрак, девушка с длинными, алыми волосами. Одетая в черные одеяния, неожиданная гостья устремила свой взор сначала на влажного оборотня, потом на официантку. Злые от слов своего клиента голубые глаза встречаются с ледяным взглядом зеленых глаз, а губы зло бросают: - Деточка, ничего тебе не перепадет. Рыжие ему тоже, поди, не по душе! – обернувшись, к шатену, добавили, - Ублю… Не успевает закончить ругательство официантка, как ее шеи касаются тонкие, ледяные пальцы и с силой сжимают, медленно приподнимаются к затылку; вторая ладонь рыжей гостьи касается лица и… резкое движение, хруст… девушка моментально обмякает, ноги подкашиваются, не выдерживая веса бездыханного тела. Однако, привлекая к себе мертвое тело, зеленоглазая, не мигая, упрямо смотрит на шокированного шатена, сидящего на диване. Сделав шаг вперед, и придерживая тело за талию, девушка строго, командно произнесла: - Это очень плохо: пренебрегать правилами школы… Кто староста? - К-к-Кас-с-су-м-ми… - дрожа в страхе и моментально протрезвев, оборотень отпрыгнул в другой конец дивана и обнажил клыки, издав гортанный рык, - Сгинь, призрак! Чур меня! Черт! Черт-черт-черт-черт ! Твою мать! Твою мать! Вот глюки! Обосраться! Фак! Дрожащими руками Киба взялся за бутылку коньяка и вылил в себя половину горячей жидкости, не щадя ни горло, ни желудок, которые моментально обожгло. Вампирша не обращала никакого внимания на его приступ страха и, поглаживая тонкими пальцами белокурые волосы трупа, не мигая, смотрела на оборотня. Ликан крестился и божился так, как только мог и даже, рискнув, бросил в вампиршу бутылку, свято надеясь, что та пролетит сквозь нее, ударится об мягкую обивку дивана, и он сможет так же убежать – просто пробежав сквозь тело знакомого человека. Для аловолосой движение бутылки в воздухе было замедленным и видимым так же ярко и поэтапно, как замедленная съемка в кино. Она видела, как капли не допитого полностью алкоголя плескаются и ударяются об прозрачные, толстые стенки бутылки; как темно-золотистая жидкость очерчивает контур горлышка и падает на пол звонким шлепком, распадаясь на миллионы маленьких крупиц. Она, кажется, так же медленно поднимает ладонь и так же медленно касается пальцами теплой и гладкой поверхности бутылки; сжимает ее в своей ладони и, не рассчитав силы, ломает ее, раздробив на тысячи и сотни больших и маленьких, подобных льду, кристаллов. Некоторые из них – самые крупные, обрамленные маленькими собратьями впиваются в холодную плоть демона и разрывают ее, оставляя длинные, кровавые рубцы. Она заворожено смотрит на темно-алую, почти почерневшую жидкость, что сочилась из ее ладони, и, приблизив, проводит языком, вбирая в себя перчинно - гнилую, мертвую кровь. Морщится. Отдергивает ладонь, и раны моментально заживают. Голос холоден и лишен жизни: - Доволен, Инудзука? Я пришла сюда, отнюдь, не играть… - зеленые, бледные глаза устремляются на зависшего оборотня и встречаются с пожелтевшими зрачками. - Вампир, - рычит, не спрашивает – подтверждает ликан и резко встает с дивана, с большим разочарованием окинув тонкую фигуру бывшей старосты. С надеждой на ошибку спрашивает, - Касуми? Сорана? - Да, черт возьми! – она, как всегда, импульсивна. Закатив глаза, резко произносит, откинув голову трупа набок и обнажая шею, - Твою мать, Инудзука, не тормози. - Я… я просто не понимаю! – растерянно восклицает шатен и проводит ладонью по волосам, зажмурившись. - Тебе и понимать-то не надо, - проводит ногтем по еще теплой плоти, от чего на ней появляется надрез, - Тебе всего-то на всего нужно меня выслушать и сделать то, что я скажу. - С какого хрена? – зло рычит Киба, ведомый своим свободолюбивым характером, никому ничем не обязанный. - С такого, - коротко отвечает ему зеленоглазая и откидывает голову блондинки в другую сторону. Еще надрез, снова голова трупа оказывается в другой стороне и так «ходит» настольным маяком офисного работника. - Ты хоть понимаешь, как все волновались? – не обратив внимания на действия вампирши, ходя из стороны в сторону и рыча, воскликнул Киба, - Все мы тебя хоронили! Все, каждый преподносил цветы к твоей могиле! Хидан и Гаара с ума сошли, устроили драку на кладбище… за тебя! – услышав знакомые имена, Касуми поднимает оживленный, заинтересованный взгляд и сжимает пальцами черепушку мертвой, впиваясь ногтями в плоть, от чего моментально появились кровавые струи. Потом вновь продолжает маячить головой покойницы, погрузившись в свои мысли. Взгляд вновь потух, действия стали чуть энергичнее и быстрее. Кости шеи трупа жалобно хрустят, и кровь сочится сквозь порезы, хлюпая и соединяя две половинки одной, когда-то целой, плоти. А Инудзука продолжает, - С ума сойти! А она была жива! Все это время была жива! – Сорана вновь сжимает черепушку, однако, уже тянет на себя, - И мало того! Стала упырем! Тем, кого она раньше истребляла! ЕЕ отец – глава гильдии охотников, мать – легендарная охотница! – плоть трупа по мере каждого слова, произнесенного оборотнем, разрывается, моля о пощаде и обнажая жилы, кровь и синюю жилку, которая, не выдержав, рвется. Из нее брызнула кровь, отлетев до самого конца блестящего стола, - ЕЕ парень – сраный охотник! ЕЕ друзья убивают ей подобных! И она, твою мать, вампир! Кровососущая! Девушка рычит, чего не замечает оборотень, и со всей силы тянет голову трупа на себя – отрывает. Свежая кровь сочится фонтаном из шеи трупа и попадает на ее руки, лицо, одежду, мягкую обивку дивана; тело, отделенное от головы и лишенное опоры, скользит вниз – на пол, и его окружает шлейф крови, растекшейся по полу и едва коснувшейся туфель ликана. Тот, учуяв запах крови, смотрит на пол и, брезгливо отдернувшись, оборачивается в сторону вампирши, которая, широко, наивно распахнув глаза, затуманенные алым цветом, произносит, облизнув кровь с губ: - Она сама оторвалась. Прикинь, оторвалась, и полился фонтанчик! Киба с ужасом смотрит на нее, потом на труп, следом снова на нее и разражается хохотом от наивного взгляда красных глаза и омытого крови лица. Не найдя ничего смешного, Касуми выбрасывает в сторону штор голову, за которой стояли тени, и серьезно произносит, достав из кармана платок и вытирая кровь: - Значит так, «смех без причины – признак дурачины». Слушаешь меня и выполняешь мои приказы! – ее голос моментально изменился и вызвал в Инудзуке не столько удивление, сколько злость от уязвленной гордости. - С какого… - уж было решил продерзить шатен, но осекся когда тени коснулись штор и когтями разорвали ткань. - С того, что здесь… - белоснежная ткань стирает кровь с губ, - … будет бойня. Нас много. Существ этак семьдесят... – Сорана устремляет взор на Кибу и замечает, как тот задумался, сжав кулаки, - Один ты не справишься, сам понимаешь – не туп. Но спасти человек – пять – семь сможешь, если изобразишь безмозглого пьянчугу и позвонишь нынешнему старосте, Намикадзе и Учихе… - К-суми С–рана! Говорю ж: св-рнула шею и оторвала. Меня не тр-гает, сидит, смотрит. Попросила, чтоб те звякнул. Прикинь, какие глюки у м-ня! – ликан зло сверлит черными глазами, довольно развалившуюся на окровавленном диване, вампиршу и ее дружков, чьи тела передергивались от жажды, а из уголков рта текли слюни. Аловолосая морщится и, состроив виноватую мордашку, шепчет: - Голодные имбициллы. Что поделать? На эти слова Киба не обращает внимания и с облегчением слышит слова Гаары: - Ну, дай, поговорю с твоим глюком, что ли! Он специально изображает шорох, свист и пьяное - «На, с тобой г-врить хочет Гарара!», и протягивает телефон, радостно улыбающейся вампирше, которая, прикрыв на мгновение динамик аппарата, шепчет: - Я так горда им. Так поднялся, очень убедительно командовал тобой. Киба, честно признавшись себе, удивился такому поведению и, пожав плечами – мол, «тебя он не переплюнет», подошел к шторе и взглянул сквозь щель на всхлипывающих, сидевших на полу людей. Все те, кто расслаблялся и радовался жизни, как мог, теперь сидели на коленях, окруженные голодными упырями: кто прижимал к себе колени, кто сидел в своей же мочи, выделенной от страха, кто не верил и молил Бога о спасении. Человек шестьдесят – восемьдесят, если не считать дрожащих в ознобе наркоманов. Инудзука зло сжал кулаки: здесь большинство вампиров, конечно, ранг «А», однако, против пятерых «аристократов», не считая Касуми, он один не устоит. Ведь он сам является «ликановым аристократом», если классифицировать оборотней (чего они не делают – в стае это ни к чему; в ней - один вожак и остальные – община – братья и сестра), и его сила равна силе одного «аристократа-упыря». - Доброй ночи, Гаара, - сосредоточенно взглянув на шатена, произнесла вампирша и сжала мобильник, даже сквозь далекое расстояние, почувствовав удивление своего друга детства мертвой плотью. Она слышит, как он сглатывает и спрашивает, дрожащим голосом: - К-к-Касуми? - Да, - Сорана решила не томить: времени у нее довольно мало, поэтому скороговоркой произнесла, - Мне некогда объяснять. Приходи в клуб «Золотой дракон». Ранг «А» - шестьдесят четыре. «Аристократы» - пятеро, не считая меня. Ставка… - глаза щурятся, подсчитывая жертв, -… девяносто тел; спасти сможете - всего пять – семь человек. До встречи! – и, не дождавшись ответа, отключается. Устремив проницательный взгляд на Инудзуку, подкидывает ему телефон и командно произносит: - Звони Намикадзе! До Намикадзе не дозвонишься никогда. Вернее, дозвонишься только тогда, когда к черту ничего не надо. Киба испытал это на себе, любимом. И не раз. И именно в эту трудную секунду, когда ему чертовски надо, блондин не доступен. Даже Сорана нервно начала качать ножкой и спрашивать: - Не доступен? В ответ: кивок. - Ладно, черт с ним! Звони Учихе! – едва вампирша успевает смиренно махнуть рукой, как слышится сильный шум и все упыри, рыча, оборачиваются в сторону входной двери. Зеленоглазая резко встает с дивана и, обойдя труп убитой официантки, зло раскрывает шторы со словами: - Что тако… - Не опоздал, даттебайо?! – этот возглас бывшая охотница ни с чем другим не перепутает и не забудет никогда. Касуми даже не поверила в свою удачу: сам Намикадзе явился сюда. Без звонка. Но как? Тем временем, пришедший вожак маленькой стаи, состоящей из - Кибы и него – с ухмылкой проходит вдоль ряда вурдалаков и задорно произносит, решив подбодрить испуганных людей: - Все под контролем! Батя всея ликанов явился! – блондин поднимает ладони вверх и, сверкнув золотым ободком глаз, уверенно проходит дальше, заметив знакомую шевелюру Инудзуки. - Батя? Всея ликанов? – Сорана, вышедшая навстречу своему гостю, как считала она, засмеялась, - Вас всего-то двое! Наруто замер на мгновение, глядя в зеленые глаза бывшей охотницы, скорее с неким разочарованием, чем с удивлением. Касуми почему-то и была уверенна в его такой реакции. Да, определенно, Намикадзе должен был так отреагировать: не зря Кабуто предупреждал о запахе псины вокруг их логова, и просил быть более осторожной. Намикадзе тем временем смотрел по сторонам, считая в уме, сколько здесь демонов и сколько секунд ему пригодится для того, чтобы собрать необходимое количество чакры. С подобием ухмылки, обладатель пшеничных локон, отвечает: - Двое – не двое, но я-то - Наруто Намикадзе. Не забывай, Касуми. - Я гляжу, ты не удивлен, Намикадзе, – обращенная склоняет голову набок, прикрыв лицо каскадом алых волос и улыбается, сверкая удлиненными клыками. - Нисколечки, - хмуро отвечает Наруто и подходит ближе, смотря то на Сорану, то на Инудзуку. Киба кивает ему в знак приветствия и подходит ближе к одному из аристократов, стоящих позади Касуми. Тот, словно уловив движение шатена, резко взмахивает рукой и рычит, отпрыгнув на небольшое расстояние. Дочь главы гильдии медленно устремляет взгляд на вампира и дает знать, чтобы тот не шевелился, да произносит: - Кабуто учуял твой запах… - Не сомневаюсь. Я никогда не сомневался в этом ублюдке, и уже на твоих «похоронах» предполагал такое. Кабуто не тот… - Наруто хотел было сказать «человек», но осекся и поспешил исправить, - … не та скотина, которая уходит из поля боя просто так и без козыря в рукаве, - блондин уверенно и с некой горечью в голосе произносит, - Мне жаль… - Жаль? – рыжеволосая резко поднимает взор на него и сверкает алыми глазами, - Не меня нужно жалеть, а этих людей, которые подохнут. - Я думал, что он на тебе использовал Эдо Тенсей, вспомнив Какаши Хатаке. Однако, тут же вспомнил, что, став вампиром, он утратил способность управлять чакрой. Значит, оставался другой вариант – обращение, даттебайо, - голубоглазый задумчиво смотрит на пол и в то же время отмечает, что под ним есть некий замок. Видимо, старый, ненужный подвал или погреб, который спрятан под алым ковром. Топчась на месте и собирая на кончиках пальцев чакру, он продолжает, - И мы с тобой знаем, что лишь чистокровные, Рикудо, да ликаны, могут использовать чакру. При всем при этом чистокровные должны отдать огромную кровавую жертву, чтобы в них затеплилась кровь убитых и создала чакру. Рикудо точно не использовал бы столь омерзительную технику. Из ликанов остались лишь я и Киба, могу за нас ответить: мы не использовали ее. Касуми, ты не знаешь: Кто использовал технику Эдо Тенсея? От такого вопроса вампирша слегка растерялась, задумавшись: а ведь верно, если никто не использовал эту технику, то - Как выжил Какаши Хатаке? Неужели, есть еще кто-то, о ком они не знают? Из людей не все могут такое сделать: во-первых, в современном мире пользоваться чакрой могут лишь единицы – все данные и свитки об этом строго засекречены и спрятаны в кланах, хранящих их; во-вторых, ДНК Хатаке, которое могли они изъять лишь в эпоху феодализма, люди не смогли бы заполучить. Тот, кто использовал эту технику, определенно, не человек и живет очень долго. Задумавшись, Сорана не сразу замечает подвоха и то, как медленно, пытаясь быть незаметным, приподнимает ладони Намикадзе. Однако, аристократка резко поднимает взор на него и холодно, требовательно спрашивает, заставив замереть блондина с приподнятыми ладонями: - Как ты о нас узнал? Как нашел? - Хех. Это было не сложно! – Наруто широко улыбается и, полу-рыком добавляет, скрестив пальцы в печатях, - По запаху! Каге Буншин но Дзютсу! («Множественное Теневое клонирование!») В миг рядом с вурдалаками оказываются пять десяток его точных копий и с возгласом - «Порву, даттебайо!», нападают на каждого из них. А тем временем оригинал со всей скорости стремится к Касуми, и встречается когтями с лезвием серебряной катаны, взглядом – с хитрым прищуром алых глаз. - Я знала… - рычит сквозь улыбку зеленоглазая и шепчет, - Поэтому пришла не с таким ничтожным количеством этих уродов. - Что? – блондин широко распахивает в удивлении голубые глаза и, когда катана с резким лязгом проскальзывает по длинным когтям, сверкая, он отпрыгивает назад и резко поднимает взор на потолок. По крыше здания слышаться скрипы, топот, и под визги, плач людей на него, сломав каменную плиту, прыгает один упырь. Намикадзе со всей силы, ударяет его кулаком и тот возвращается на крышу, рыча и брызжа слюной. Тем временем, из образовавшейся дыры на крыше, в здание врывается обезумевший ранг «А», сверкая алыми, голодными глазами сквозь запутанные длинные и грязные волосы; впиваясь когтями в плиты, они движутся вперед и нападают на людей, впиваясь в их тела длинными клыками и разрывая плоть до костей. Наруто зло рычит и, привстав, со всей силы бьет по полу, туда, где он чувствовал замок и открывает проход. Рядом с ним моментально оказывается Касуми и ударяет по лицу рукоятью катаны. Вожак рычит и отвечает на этот удар ударом в живот, отправляя бывшую охотницу в другой конец клуба. - Я девушек не бью, но тут такое дело… - запыхавшись, Намикадзе зовет, борющегося против аристократа, Инудзуку, - Киба, мать твою! Нанося очередной удар, шатен рычит в раздражении: - Чего тебе, Намикадзе?! Не видишь - делом занят! - Наплюй на этого выродка и тащи свою задницу сюда! – рычит Наруто и, приподняв лежащего рядом искусанного парня за шкирку, прыгает в образовавшуюся яму. - Ксооо! – грязно выругавшись, Инудзука ударяет, несущегося на него, аристократа с ноги в грудь и бежит к Намикадзе, попутно вонзая когти во, встречающихся на пути, падших. Заметив шатена, блондин произносит: - Всех раненых сюда! - Они там не излечатся! – рычит Киба и впечатывает обезумевшего вурдалака в пол. Тот хрипит и пытается вырваться, махая когтями перед лицом ликана. - Я знаю! – уверенно произносит голубоглазый и, прыгнув вверх, да приземлившись на лицо трепыхающегося вампира и оставив кровавое месиво со стекающим черным веществом, бывшим когда-то мозгом, отвечает, - Зато у нас будет гарантия, что во время боя они не превратятся в падших, и не начнут нападать. Прикроем их плитой на время! А-то это место точно станет для нас склепом! Согласно кивнув, Инудзука прорычал и обратился в огромного волка. Черный волк, сверкая глазами, прыгает с диким рыком в образовавшуюся толпу вурдалаков и впивается в их мертвые тела клыками, разрывая, обнажая их внутренности и кости; получая удары и купаясь в отвратном болоте из крови, вытекших мозгов, кишок и человеческих предсмертных выделений. Когда-то дружелюбного шиноби, после оборотня, словно подменили и теперь, ведомый жаждой убийства, тот разрывает в клочья вампиров, клыками впивается в прогнившую плоть и выплевывает остатки почерневших органов. Наруто, создав новых клонов и разделив на две команды, приказывает одним найти всех раненых и поместить в яму, другим – расправиться с аристократами. Те, согласно кивнув, бросились выполнять миссию. Аристократы и падшие, заметив такое «волшебство», отходят назад, пытаясь убежать от копий известного всем ликана. Однако, возвратившаяся, Касуми, приказывает, махнув катаной в сторону своих подчиненных: - Это всего лишь копии, которые легко уничтожаются одни сильным ударом и исчезают в дыму! Не отступать и убить всех людей! Слова ее для аристократов звучат, однако, не убедительно и те замирают на месте в нерешительности. Закатив глаза, Сорана движется на одну из копий, которая разрывала когтями ранг «А», и вонзает в грудь блондина катану, резко проводит от груди до живота… слышится резкий хлопок и вокруг вампирши образовывается дым. Сама копия – исчезла. Аловолосая резко оборачивается в сторону аристократов и рычит, звонко махнув катаной: - Видите, безмозглые?! Это всего лишь копии! Уничтожьте все копии, убейте людей, ликанов захватите в плен! И мне наплевать, как вы это сделаете! Миссия должна быть завершена!