Кругом одни фальшивки, и я не исключение.

- Ронда, Рондиссима, умница моя! Садись, поешь нормально, а то вон как исхудала. Извелась, поди, на своей «работе». - Ха! Спасибо, Эрамис. К сожалению, не могу вернуть тебе эту любезность… Барон Эрамис всегда был очень толстым, но с последней их встречи его, кажется, разнесло раза в полтора. Расшитый золотом жилет едва сходился на необъятном животе, - если одна из нагруженных до предела блестящих пуговиц не выдержит и прилетит кому-то в лоб, то точно убьет. Ронда уже -дцать раз говорила бывшему боссу, повторит и сейчас, что такими темпами его хватит удар к сорока. Но Эрамис, по-видимому, имел железное здоровье, поэтому он не страдал лишним весом, он им наслаждался, и продолжал толстеть, в то время как жителям трущоб было нечего есть. Стол барона ломился от блюд и напитков, которые большинству жителей Зауна даже во сне привидеться не могли. Ронда придвинула к себе блюдо с ее любимыми креветками и с хрустом надломила панцирь ракообразного, удовлетворяя первобытный инстинкт – «убить» свою еду, прежде чем съесть ее. По пальцам потек рыбно пахнущий сок. Не хватало только пиалы с водой и дольками лимона, чтобы ополоснуть руки, как настоящие леди и лорды. Но здесь можно было обойтись салфеткой, или даже скатертью. Явно дорогого материала скатерть при ближайшем рассмотрении действительно выглядела так, словно об нее время от времени вытирали руки. При ближайшем рассмотрении, все здесь выглядело чуть менее привлекательным, чем на первый взгляд. Но призрак роскошной жизни казался лучше, чем совсем ничего. Интересуясь теперешней «работой» бывшей подчиненной, химбарон умышленно подчеркивал несерьезность ее занятия. Когда-то он отпустил Ронду с миром, но не уставал повторять, каким ценным сотрудником она была, и как сильно продешевила. Несколько лет, и несколько десятков килограммов тому назад, Эрамис начал сколачивать состояние на алкогольных напитках. На его винокурню требовался кто-нибудь без болезненного пристрастия к выпивке и с головой на плечах, чтобы проверять качество продукции. Идея была в том, чтобы произвести товар самого высокого качества, возможного при самой низкой цене производства. В идеале, чтобы напитками можно было насладиться, или даже злоупотребить, и не ослепнуть на следующий день. С этой задачей амбициозная девушка со склонностью к прикладной химии справилась виртуозно, и тогда пришло время повысить ставки. Чтобы ликеры и бренди пришлись по вкусу не только непритязательным заунитам, но и заевшимся пилтошкам, Ронда получила задание подделать популярные сорта виски и джина. Пока ее коллеги копировали неотличимые от оригинала этикетки и печати для бутылочных горлышек, жрица колбы и реторты пыталась синтезировать нужные красители и ароматы, в чем в конце концов тоже преуспела. Копии и даже несколько оригинальных брендов от Эрамиса нашли свое место на пилтоверском рынке и даже заграницей. А потом оказалось, что создать ароматы для джина или вермута – это, практически, то же самое, что создавать парфюм. Тогда химбарон решил совершить вторжение в будуары модных красавиц и предложить им несколько «заморских» духов и лосьонов, на самом деле произведенных в Нижнем Городе. Венцом карьеры Ронды стала подделка нового парфюма от эпатажного пилтоверского дизайнера. Аромат примулы и ночного табака девушка соорудила в пробирке из плесани и чуть ли не грязи, что оказалось неотличимым от оригинала. Почти неотличимым, но это все равно было неоспоримым поводом для гордости. Ронде нравилась эта работа. Нравилась ее творческая составляющая, нравилось решать химические головоломки, и нравилась, чего уж греха таить, щедрая плата. Ей даже нравился местами взбалмошный, но добродушный, как для криминального авторитета, Эрамис. Они даже как-то чуть не переспали по пьянке, но чуда так и не случилось, потому что барон больше любил пышногрудых блондинок, а Ронда, шатенка и плоскодонка, все же предпочла бы биться о скалы, чем качаться на волнах. А потом времена изменились. В Зауне настала эпоха мерцания, и каждый захотел нагреть руки на новом пурпурном золоте. Все начала покупать, переупаковывать, перепродавать и искать наркотику новые применения и новых покупателей. Ронде это не нравилось. Она видела, что мерцание делает с простым людом, и это не казалось ей таким безобидным, как все ее пошлые работы. Но Эрамису тоже хотелось стать звеном в круговороте мерцания и отодвинуть оригинальный бизнес в сторону. Ронде не хотелось забыть о большинстве своих креативных проектов и делать то, чем и так уже занималось все подполье Зауна. И она ушла. Сейчас же молодая женщина сгорала от любопытства, что же за работу на «раз плюнуть» ей предложат сейчас. Например, однажды одна из любовниц Эрамиса решила увеличить себе губы с помощью инъекции какого-то жира, что сделало ее лицо похожим на выброшенную на сушу глубоководную рыбу. Тогда Ронде пришлось откачивать бедняжку. В глубине души еще теплилась надежда, что сейчас могло произойти что-то подобное. Но в голове зудела другая, неутешительная мысль. - Знаешь, что это такое? – Жестом фокусника, Эрамис извлек откуда-то стеклянную ампулу и звякнул ей об стол. В ампуле переливалась вязкая, маслянистая жидкость, флуоресцентный пурпур, который наводил мысли только об одном веществе. Ответить «Понятия не имею» на заданный вопрос было бы даже не остроумно. - Мерцание. - Вот и я так думал! Но это не мерцание. Кажется. - Кому кажется?.. – Ронда удивленно вскинула бровь. - Понимаешь ли, это мерцание – фальшивка. – Мужчина всплеснул пухлыми руками. – Парочка дилеров жаловалась на дрянное качество, говорили, эффект не тот, наркоши мрут как мухи. Я подумал – пиздежь это все. Но когда таких сообщений набралось с десяток, я засомневался. Выглядит оно точь-в-точь как мерцание... Вот как мерцание, но не мерцание, понимаешь? - Понимаю, - Ронда пока не понимала, но не хотела терять свой облик умной женщины. Она обернула руку платком и, через ткань, осторожно взяла ампулу. Ей было неуютно от факта нахождения неизвестного яда на одном столе с едой, и будь даже в стекле заключен оригинальный наркотик, сложившийся натюрморт вряд ли показался бы более гигиеничным. Поверхностный осмотр, предсказуемо, ничего не дал. Ампула была хорошего качества, нераспечатанной, а розовая жижа внутри могла оказаться чем угодно. Ронда в жизни не держала в руках мерцания. Девушка когда-то подумывала купить одну дозу чисто в научных интересах, но отказалась от этой идеи. Не зря говорят, что нужно быть осторожнее со своими желаниями, потому что сейчас пришло время научному интересу удовлетворить себя, вне зависимости от желаний его хозяйки. - И что в данном случае от меня требуется? - Ну, я думал, ты поколдуешь в лаборатории и скажешь мне, точно ли это не мерцание, а если не мерцание, то что? Ты же понимаешь, что мне тоже нелегко живется? Все думают, я тут просто сижу и жру деликатесы, а я ведь работаю круглые сутки. Мне нужно торговать, вести переговоры, следить, чтобы мне не впарили какое-нибудь говно… И вот, что случилось – мне впарили говно. А я ведь в этом не разбираюсь, это не мой профиль, я не химик. А ты химик. - Понимаю. - Ронда начала понимать. - Но не проще было бы обратиться к тем, кто тебе это мерцание продал? - К Силко? Дорогая, ты с ума сошла, как ты себе это представляешь? Я приду к нему и скажу: «Дорогой Силко, мне кажется, ты продал мне хуйню», - а он оторвет мне голову и мне же в задницу засунет. Нет, спасибо, хорошая идея, но оно так не работает. - Но мерцание же сейчас производится массово на заводе, так ведь? У них, наверняка должны быть свои лаборатории и люди, которые точно знают, из чего эта дрянь сделана и чего в составе быть не должно. - А что, если он сам это забодяжил, чтобы продать по цене оригинала и сэкономить? - Об этом я не подумала… Но это нелогично, подделывать собственный уникальный товар. Может быть, его тоже кто-то, - Ронда показала неприличный жест, - обвел вокруг пальца?.. - Возможно. Тогда я приду и скажу: «Дорогой Силко, мне кажется, ты полный идиот и позволил себя наебать». Результат будет один и тот же. – Собеседница запустила пальцы себе в волосы и покачала головой, больше идей у нее не было. – Ронда, я хочу сам разобраться, что к чему, прежде чем бесить Глаз Зауна. Если у меня будут веские доказательства, что мое мерцание – фальшивка, с этим уже можно будет начинать что-то получше, чем с просто предположениями. - А что говорит Тобиас? Он не разобрался? Он же очень толковый парень, перед своим уходом я научила его всему, что он должен знать. - …но не всему, что знала сама. Тобиас был ее преемником в лаборатории, и обучить его было одним из отпускных условий. Но все же, у Ронды было эгоистичное желание оставаться незаменимой. - Ах, Тобиас… Пойдем, я покажу тебе, как он разобрался… Ты доела? Тогда пошли. В лаборатории Ронду захлестнули воспоминания, но ностальгия была не слишком сильной. Помещение казалось гораздо более грязном и захламленным, чем она сама привыкла его содержать. В воздухе висел странный запах, непривычно-странный. То, что девушка сперва приняла за кучу хлама на полу, накрытую простыней, имело две ноги и ботинки... - Хэй, Тобиас! – Фил, который вызвался проводить двоих в лабораторию, скинул покрывало с тела. – Смотри, кто к нам пришел! Соскучился по Ронде? - Фу, бля. – Девушка привычно уткнулась носом в шарф. – Как давно он здесь лежит? - Чуть дольше, чем нужно. Один барыга сказал, что это мерцание и на вкус "не такое". Этот умник попробовал. - Очень жаль… - Этот парень всегда был с придурью, но Ронда его, кажется, недооценивала. - А мне-то как жаль. – Холодно заметил Эрамис. – Ну так что? Согласна на работу? Кроме тебя никто так хорошо не справится. Конечно же, не бесплатно. - Толстяк приобнял девушку за плечо и шепнул ей на ухо кругленькую сумму. Плата казалась очень щедрой даже за такое необычное задание. Вино, креветки, платья, украшения, и столько всего для аптеки можно было купить на эти деньги… - Ну что, берешься? Губы Ронды зашевелились и она услышала свой собственный голос: - Берусь. - Вот и славно! Работать можешь прямо здесь, как в старые добрые… Тоби мы, конечно же, уберем. - Не хочу. Тут все провоняло тухлятиной. Если ты утверждаешь, что я единственная, кто может выполнить работу, то выполнять я ее буду на своих условиях, в своей лаборатории, только захвачу пару вещичек отсюда. И еще, мне нужно настоящее мерцание. - Зачем? – Искренне удивился Эрамис. - Для сравнения. Как я пойму, что у меня поддельное мерцание, если я никогда не видела настоящего? Очень вероятно, если тебе подать жареную крысу, ты скажешь, что она на вкус, как курочка, если рядом на тарелке не будет лежать настоящая курица. Это называется положительный контроль. - Вот это умно! – Барона всегда было легко впечатлить научными словечками. - Ладно, получишь и настоящее мерцание, у меня должно было остаться немного с прошлой поставки. Но крысу я бы с курицей ни за что не перепутал. Этим вечером Фил проводил Ронду домой. Сначала подколол с десяток раз за то, что ей якобы страшно нести две ампулы мерцания в кармане, но потом проводил как истинный джентльмен. Это даже не были две полные ампулы, «положительного контроля» в склянке было совсем на донышке. Барон явно пожадничал, но с сожалением заявил, что не может дать больше. В «Змеином масле» горел свет. В просторной подсобке сидели двое парней, охранники и по совместительству квартиранты Ронды, Ральф и Барни. Ральфу едва исполнилось двадцать, а Барни был совсем еще подростком. Хозяйка аптеки давала им крышу над головой и еду, а они помогали ей по работе и следили за порядком. Замки и решетки сами по себе неплохо справлялись с вопросом безопасности, но жить одной было слишком скучно, а две пары лишних рук в хозяйстве приносили больше пользы, чем пара лишних ртов – убытков. - Ронда, привет! Где ты пропадала? – Воскликнул Ральф. - Что это за мужик тебя провожал? Твой новый парень? У тебя есть па-арень! – Подхватил его младший брат. - Мать, хлебнешь супца? Тут осталась еще одна порция. Очень вкусный. - Конечно, вкусный, это же я его сварила! – Ронда шутливо отмахнулась на неловкие детские колкости. - Нет спасибо, доедайте. И не забудьте помыть посуду! Спокойной ночи! Я – спать, у меня завтра дел по горло… Дел, которые накормят ее не простецким супом, а креветками и вином. Дел, одна мысль о которых заставляло сердце биться быстрее от страха за собственную шкуру, но и от предвосхищения новых открытий.