Кислород.

      У Ома потные ладони, тахикардия и пустота в голове. Он знает, что это неправильно, друзья таких чувств вызывать не должны. Но Нанон сидит рядом, смеётся, касается непринуждённо плеча и руки Ома, а тот теряется. Рассыпается на миллионы бабочек, смотря на ямочки своего друга и умирая от желания до них дотронуться. Как делал это уже много раз на фанмитах, на съёмках, на общих тусовках. Просто Ом раньше не понимал, что влюбился, и всё было проще.       А сейчас они отвечают на дурацкие вопросы очередного интервью, а у Ома мозг плавится от близости и запаха Нанона. И напрягается всё остальное.       Парень рядом продолжает что-то говорить, но Ом не вникает. Просто пялится на друга, скользя взглядом от глаз до ямочек, потом ниже, наблюдая, как бьётся жилка на шее. Нанон облизывает пересохшие губы, опять улыбается и смотрит на Ома в ответ. Взгляд вопросительный и немного растерянный.       Чёрт. Кажется, ему задали вопрос, который он благополучно не услышал. А, плевать. Ом с трудом отрывает взгляд от Нанона и просит повторить вопрос. Это интервью точно станет вирусным у их фанатов.       Уже в гримерке, смывая макияж и перекидываясь шутками, Ом замечает, что Нанон обеспокоен. Его друг для него, как открытая книга. Строит из себя милашку, смеётся, но в глазах калейдоскоп чувств.       Ом силком затаскивает друга в машину, предлагая подвести. Настаивая. Он беспокоится за состояние Нанона. И хочется ещё немного побыть рядом. Они так давно не проводили время вместе, занятые другими проектами. Ом соскучился. Ему и раньше не хватало Нанона, если они были в разлуке больше недели, но сейчас, когда он понял природу своей тоски, расстояние буквально убивало. Ом старался контролировать это, но всё равно каждый день писал или звонил другу, добывая хоть каплю внимания и эмоций.       Ехать в молчании было непривычно. Нанон сослался на то, что устал, и просто дремал рядом, время от времени забавно посапывая. Ом же всеми силами пытался не попасть в аварию, постоянно отвлекаясь на спящего и такого милого парня.       — Нанон, просыпайся, мы приехали.       Парень медленно открывает глаза, сонно тянется, касаясь рукой макушки Ома, а у того бегут мурашки по телу. Так, пора домой. Иначе контроль потеряется окончательно.       — Останешься у меня? Уже поздно, завтра всё равно совместная фотосессия после обеда, поедем вместе.       Ом хочет отказаться. Должен отказаться. Но не может. Нанон не в порядке, а он его друг. Если тому нужна поддержка, Ом будет рядом.       Они поднимаются на лифте до кондо Нанона медленно, слишком медленно, потому что Нанон успевает устало облокотиться на стену лифта рядом с Омом и положить ему голову на плечо. Хочется обнять, прижать ближе, но ему нельзя. Сердце бьётся так сильно, что отдаётся в ушах, воздух в лифте кажется горячим и плотным, и голова кружится от запаха Нанона рядом.       Колдовство рассыпается на кусочки, как только двери лифта со звоном открываются на нужном этаже. Ому уже кажется плохой идеей ночевать у Нанона. Очень-очень плохой.       А тот, будто не замечая метаний друга, просто открывает дверь и, не оборачиваясь, заходит внутрь.       Когда Ом наконец набирается смелости и заходит, Нанон устало сидит на диване, откинув голову назад и прикрыв глаза. Он заметно измотан. Ом садится рядом и долго смотрит на парня. Его накрывает волной нежности и, не контролируя себя, он аккуратно проводит рукой по щеке Нанона.       — Я не в порядке, — тот отвечает на вопрос раньше, чем тот озвучен. — В последний месяцы столько всего произошло. Прости, что выдернул сегодня, это эгоистично, но мне хотелось побыть с тобой подольше. Я соскучился по нашим посиделкам.       — Нанон, всё нормально, всё это решится, ты сам знаешь. И я тоже соскучился…       «По тебе», — Ом не может сказать это вслух. Он друг Нанона, лучший друг. Пусть и влюблённый по самую макушку.       — Хочешь выпить? Там есть виски.       Ом удивлённо смотрит на друга. Тому ещё нет двадцати одного, такие напитки — нонсенс в этом доме.       — Подарили, — Нанону достаточно открыть один глаз и увидеть реакцию, чтобы понять недоумение друга.       Стоя на кухне и наливая алкоголь в стаканы, Ом гадает, в какой момент они стали друг для друга открытыми книгами. Никто больше не читал его эмоции, мысли, настроение точнее Нанона. И в данных обстоятельствах это… пугало.       Нанон полулежит на диване, когда Ом возвращается в комнату. Залипает в телефоне, чему-то улыбаясь, пока его друг замер со стаканами в руках рядом и откровенно любовался.       — Хватит пялиться.       Ом вздрагивает. Нанон отрывается от телефона, смотрит на него своими невозможными глазами и улыбается. Выставляя ямочки на показ и играя бровями.       Честно, сердце Ома к этому не готово, поэтому останавливается на пару секунд.       — Ты чего завис, садись, — Нанон двигается, прижимая колени к себе и освобождая место для Ома. Тот предпочёл бы его в своих объятиях, но и так неплохо.       Они болтают о работе, играх и всякой ерунде, допивая уже кажется четвертый стакан (Ом не помнит) и сидя уже бок о бок на полу. У Нанона холодная рука, поэтому Ом греет её в своей ладони. Его друг смеётся над какой то дурацкой шуткой, запрокидывая голову назад и выставляя на показ свою чувствительную шею. У Ома фетиш на неё ещё со времен съёмок «Заклятого друга». Он опять конкретно зависает, разглядывая парня.       Ом не сразу замечает, что Нанон перестает смеяться и теперь молча смотрит на него. У него лёгкий румянец и красные уши. У Ома опять проблемы с сердцем и бабочки в животе.       — Я… — он знает, что, кажется, палится больше обычного, но алкоголь и близость любимого человека растворяют остатки мозга. — Ты красивый.       Это вырывается раньше, чем Ом успевает среагировать. Он часто говорит Нанону комплименты, но сейчас, в этой атмосфере… Интимнее будет только поцелуй. Ом опускает взгляд на губы парня, и тут же пытается отвести взгляд, но чёрт, флэшбеки настигают его. Иногда он ненавидит себя за то, что согласился играть с Наноном в одном лакорне. Он точно сейчас знает вкус этих губ, насколько они мягкие и как нужно провести рукой по шее, чтобы вызвать лёгкий стон в поцелуй.       Нанон отворачивается от него, смутившись. Его выдают красные уши и закушенная губа. Он так делает, когда нервничает. Всё вкупе с алкоголем делают Ома смелее. Он, всё ещё держа руку друга, медленно подносит её к губам и целует запястье. Дольше, чем планировал. Чёрт, кажется, контроль помахал рукой, потому что Ом не может остановиться. И не хочет. Он сильнее прижимается губами и начинает скользить вверх по нежной коже предплечья. Его трясёт от собственной смелости и страха взглянуть на Нанона.       Когда же он решается оторваться и поднять взгляд, то натыкается на горящее лицо друга и его замутнённые глаза. Интересно, это алкоголь или… Ом даже думать боится, размечтаться о том, что запретно, так что не позволяет себе этого.       Но Нанон — это Нанон. Ходячая непредсказуемость.       — Я же тебе нравлюсь, да?       Ом давится воздухом. Он знает, что должен перевести всё в шутку. Сохранить их отношения лучших друзей и дальше окружать Нанона платонической любовью.       — Да, — он опять не контролирует свой язык. Словно сыворотку правды выпил. Ом смотрит в глаза напротив и ждёт. Его судья, его друг, его самая глубокая любовь, кажется, что-то решает в своей голове, нахмурив брови. Ом на автомате поднимает руку и пытается разгладить морщинку между бровями. И мир замирает.       Нанон смотрит ему прямо в глаза, когда перехватывает его за запястье, и тянет на себя. Не ожидавший этого, Ом почти падает на парня, оказываясь ближе, чем положено друзьям. И дальше, чем хочется влюблённым.       — Нанон, — голос не слушается, и это больше напоминает стон. Позорный стон с нотками просьбы… Чего? Ом не знает, ему нужно отодвинуться, отпустить руку парня и свалить домой. Но он этого не хочет. Совсем. Так давно они не были одни, в своём мирке, так давно у Ома не было возможности взять Нанона за руку, обнять, коснуться его ямочек… Сходить с ума и по ночам ловить флэшбэки не помогает в борьбе с влюблённостью.       Нанон смотрит ему в глаза, опускает взгляд на губы, и Ом неосознанно скользит по ним языком. Жар чужого тела лишает сил и связных мыслей, хочется просто ближе прижаться и остаться так до утра. Пальцы Нанона на запястье обжигают, ставят клеймо на сердце Ома, хотя куда дальше, оно и так всё этого парня, до кусочка принадлежит ему, только вот вручить страшно.       — Ом, — шёпот в миллиметрах от губ. — Хватит. Я больше не могу. Или прекращай так смотреть, или поцелуй уже наконец.       И Ом целует. Нежно, почти целомудренно, пытаясь удержать разум от полёта в бездну чувств.       У Нанона всё такие же мягкие и сладкие губы, даже привкус алкоголя не может перебить этот сахар. Хочется притянуть ближе, поцеловать так, как раньше было нельзя, глубже, чувственнее. И Ом сдаётся своим желаниям. Обнимает Нанона, скользит рукой по его шее, чувствуя дрожь, и перестаёт стесняться своей страсти. Язык касается чужого языка, нежного, неумело отвечающего, и у Ома мурашки бегут от мысли, что так его Нанона больше никто не целовал. Они не совсем понимают, как руки оказываются под футболками, как Нанон оказывается на бёдрах Ома, и всё это можно было бы свалить на алкоголь и нехватку кислорода, только они не пьяны. И воздуха мало от очередного сумасшедшего поцелуя.       Они отстраняются одновременно, прислоняясь лбами и пытаясь глотнуть воздуха.       — Я… люблю тебя, так сильно люблю тебя, — из Ома признание вырывается так легко, словно эти чувства и не доводили его до безумия.       — Знаю. Ты и эти твои взгляды… у меня сердце останавливалось, — Нанон смеётся, протягивает руку к лицу Ома и мягко вытирает катящиеся слезы. Тот, кажется, даже не понимает, что плачет. — Не плачь. Я тебя люблю.       Ом наконец получает свой кислород.