Кислород.

      У Ома теряется контроль во всем, что касается Нанона: будь то чувства, слова или касания.       У Нанона же вопрос, который мучает его уже месяц: где грань между лучшими друзьями и влюблёнными?       Ом опять психует, когда его друга кто-то касается или обнимает. Честно пытается сдержаться, но не выходит.       Нанон опять обнимает своего друга за шею и целует в щеку просто так, потому что захотелось. Тот почти не сопротивляется, только краснеет ушами.       У Ома зависимость от щёк и рук Нанона. Он чувствует себя наркоманом, которому вечно нужна доза. Поэтому опять дотрагивается пальцем до ямочки на щеке, хотя, честно говоря, хочется губами и совсем не до неё. Ловить ладони вечно жестикулирующего друга стало привычкой. Они мягкие, с мозолями на пальцах и идеально вмещающиеся в руки самого Ома. Созданные, чтобы он держал их всегда.       У Нанона мандраж от прикосновений друга. Сводит всё внутри, потеют ладони и заплетается язык. Он старательно размахивает руками, чтобы Ом опять не схватил ладонь и не понял его состояния. Это всё неправильно, но безумная необходимость ощущать рядом этого человека заставляет бросаться в этот омут. Главное, чтобы черти не высовывались.       Ом всё меньше контролирует то, что говорит. И чувства свои тоже. Просто друзья?! Да, они друзья, лучшие друзья. Вот только лицо держать опять не получается, ещё и Нанон смотрит щенячьми глазами. Какие к черту друзья?! У Ома буря внутри, которая вот-вот разнесёт кардоны и вырвется наружу.       У Нанона вечный покерфейс с улыбкой, мгновенная реакция на каверзные вопросы и полная потеря ориентации, когда Ом выдаёт что-то двусмысленное. Тогда сознание цепенеет, а сладкая слабость разливается по телу и останавливает сердце. Он сидит рядом с Омом, когда тот говорит о их дружбе, чувствуя только бесконечную нежность. И это очень-очень хреново, потому что успокоить друга хочется поцелуем, желательно французским и где-нибудь в кондо. А в глазах друга такие эмоции, желания и порывы, что хочется спрятаться в бункер и переждать надвигающийся ураган там. Потому что они определённо друзья и определённо не влюблены. Нет, нет и ещё раз…

***

      Дурацкую дверь заклинило. Ом оборачивается и смотрит на Нанона. У того огромные испуганные глаза и дрожащие руки. У самого Ома дикое сердцебиение и паническая атака от близости друга.       Дожили. Лучшие друзья, которые несколько недель шугаются друг от друга. Ещё и испорченная дверь подсобки, где они оказались заперты. Помогли стаффу, называется.       — Надо позвонить менеджеру, — голос Нанона неуверенный, заикающийся. Блять, Ом совсем свихнулся, раз даже сейчас считает его сексуальным.       — Я… Телефон оставил в гримерке.       — Я тоже.       Это дикость какая-то: маленькая комната без окон с одним стулом. Неловкое молчание, которое делает ситуацию ещё более… интимной. Нанону плохо от духоты, от запаха Ома, от собственного ускоряющего темп сердца. Ом подрагивает от отсутствия расстояния, попыток себя держать в узде и гребаных флэшбэков с прошлой ночи. Ему как раз снились такая каморка и поцелуи с одним конкретно засевшим в мозгах парнем. Полная засада.       Первым не выдерживает Нанон.       — Как у тебя дела? Мы давно не болтали и…       — Замолчи, пожалуйста, — чёрт бы тебя побрал, Нанон! У Ома предохранители почти летят, он еле держится, а этот болтливый тупица словно ничего не замечает. Издевается, что ли? Ом злится на себя, на друга, на свои чувства. Почему все так сложно?       Нанон фыркает и отворачивается. Он просто хотел снять это напряжение между ними. Оно же искрит, ещё немного и убьёт кого-нибудь. Неужели этому дураку всё равно? Нанону кажется, что Ому плевать, что их отношения испортились. Это ранит гораздо сильнее, чем должно. Только слёз не хватало.       Ом прислоняется лбом к двери. Понимает, что обидел парня, но страх, что тот поймёт его истинные мысли и эмоции, затмевает разум. Он слишком боится потерять Нанона.       Дверь резко открывается. Удивлённый уборщик долго причитает и извиняется за неисправный замок. Парни уверяют, что всё в порядке, подхватывают коробки и идут туда, где суетится стафф. Работа на первом месте. ***       У Ома почти истерика. Он мечется по своей комнате в попытке дозвониться до Нанона, но слышит только длинные гудки. Блять, блять, блять! Всё в жизни идёт наперекосяк. Точнее, наперекосяк идут его отношения с Наноном, но для Ома начинает рушится мир.       После той ситуации в каморке всё изменилось. Всё интервью его друг избегал физического контакта, причём успешно. Шутил, смеялся, улыбался, как ненормальный, и ни разу не взглянул на Ома.       И уже три дня как пропал с радаров. В соц сетях только рекламные посты и ни одного намёка на местонахождение. Ом обзвонил всех, но никто не в курсе, куда поехал Нанон. Его сестра сказала, что тот взял пять дней отпуска.       Ом напуган, по-настоящему, до дрожи в коленях и состояния паники. Он набирает один и тот же номер уже раз пятидесятый. Гудки, гудки, автоответчик. Ом так сильно боялся, что из-за его чувств Нанон уйдёт. А в итоге потерял его из-за собственной трусости и глупости. Гудки, гудки, автоответчик… ***       — Нанон, ответь, чёрт возьми, этому идиоту! Он как последняя истеричка звонит всем подряд, разыскивая тебя! — сестра орёт Нанону в ухо и парень начинает жалеть, что ответил на звонок.       — Скажи, что я в отпуске, хочу побыть один.       — Я и сказала, думаешь, его это успокоило?! Я не знаю, что у вас случилось, но будь добр решить это до конца своего отдыха.       Без какого-либо уважения к старшему брату она бросает трубку, оставляя после себя гудки.       Нанон смотрит на телефон — у него куча уведомлений в соцсетях от друзей и шестьдесят восемь пропущенных от Ома. Действительно, истеричка.       Он откладывает телефон и смотрит на море. Его шум успокаивает, и это то, что сейчас нужно. Мысли опять возвращаются к Ому. Зачем он его ищет? Ему же было плевать на их испортившиеся отношения. Телефон опять мигает, уведомляя о входящем вызове. Ом.       — Алло?       — Ты, блять, где?! Почему не берёшь трубку, я звонил хреново количество раз! — Ом орёт ещё хуже, чем сестра. Честное слово, так и оглохнуть можно.       — Я в отпуске, хотел побыть в тишине, но с вами это невозможно, — Нанон старается говорить небрежно, чтобы голос не дрожал от нахлынувших эмоций. Ом на другом конце молчит секунд десять.       — Ты где? — голос спокойный, и Нанон бы купился, если бы минуту назад тот не орал на него.       — Ом, говорю же, я…       — Где. Ты? — от тона друга волосы встают дыбом. Кажется, кто-то действительно зол.       — На Пхукете. Помнишь, домики у моря… — договорить Нанону не дают короткие гудки. Это что было?!       Ом как всегда сам себе на уме. Нанон никак не может понять, что творится в его голове, причины его поступков и слов. Его друг — самая настоящая головоломка. Нанону иногда кажется, что у него просто не все её детали, или он не знает каких-то правил, поэтому ничего не получается понять.       И как его угораздило влюбиться в такого человека? Проклятие…       Залипая в телефоне и отвечая на очередной вопрос друзей, куда он пропал, Нанон в который раз ругает Ома. Что, блять, у того в голове, что тот поднял на уши всех их знакомых?       — Ом, псих, нахрена такую панику разводить?! Увижу, убью.       — Вперёд.       Нанон подскакивает от звука знакомого голоса и ошарашенно смотрит на Ома. Тот в домашней футболке и шортах, лохматый и… У Нанона перехватывает дыхание. Ом плакал — глаза ещё красные и опухшие.       — Господи, Ом, что случилось? Всё в порядке? — он неосознанно хватает друга за руки и тянет к себе, всматриваясь в осунувшееся лицо. Что могло довести его друга до такого вида?!       Ом молчит. Человек, которого, как он думал, потерял, которого искал, как умалишенный, сейчас держит его руки, с беспокойством вглядывается в лицо и с волнением спрашивает, в порядке ли он. Нет, он не в порядке.       — Ты… Самая большая заноза в моей заднице, — Ом хватает ошарашенного друга за плечи. — Как ты мог исчезнуть, ничего не сказав? Ты хоть соображаешь, что делаешь? Знаешь, как я волновался?       Нанон хлопает круглыми глазами и кусает свои и без того красные губы. Чёрт. Это конец, да?       Ом утягивает это недоразумение в свои объятия, утыкается носом в макушку, вдыхая родной запах и целуя волосы. Его наконец отпускает. Какой смысл скрывать то, что он чувствует, если без Нанона он не может дышать? Какой толк пытаться держать себя в руках, не приближаясь, если при мысли, что кто-то другой касается его любимого, Ом звереет и впадает в ярость.       Нанон с трудом осознает, что, кажется, нашёл недостающую часть своей любимой головоломки. Часть, в которую он ещё не до конца верит. Но сильные руки так крепко обнимают, сердце человека напротив стучит так же, как его собственное, а тёплое дыхание и невесомый поцелуй заставляют его поднять руки и без страха обнять в ответ.       — Я думал, тебе плевать, что наши отношения не ладятся.       — Это не так! Наоборот, я так боялся, что ты меня бросишь. И думал, если всё скрою и буду держаться на расстоянии, что так лучше будет.       Нанон смеётся. Два идиота.       — Что за смех? — Ом смотрит ему в лицо, не выпуская из объятий.       — И правда, влюблённые всегда становятся дураками.       Ом хмурится и пытается возразить. А потом его лицо озаряет совершенно дебильная улыбка. И глаза опять начинают светиться. Он такой красивый, что у Нанона ноги подкосились бы, если бы не сильные руки Ома.       — Значит, я могу тебя поцеловать?       Ну за что ему этот тупица достался? Нанон закатывает глаза, а потом целует Ома сам. И улыбается, чувствуя, как тот сильнее прижимает Нанона к себе и углубляет долгожданный поцелуй.

***

      Нанон не помнит, ни как они очутились внутри домика, ни как поднялись на второй этаж. Ом целует его везде, куда может дотянуться, словно дорвался до чего-то невозможного. Нанон плавится под таким напором, теряет голову и позволяет больше, чем планировал. Руки Ома нежно оглаживают его бока, губы скользят по чувствительной шее, оставляя метки, за которые кое-кто утром получит подзатыльник, но это потом. Сейчас Нанону плевать, главное — это Ом, прижимающий его к стене и пытающийся избавить их обоих от одежды. У Нанона цветные круги перед глазами от возбуждения, он выгибается в пояснице, прижимаясь пахом к стояку Ома и, о, да, слышит глухой стон парня. У Ома от такого касания фейерверки в голове и дикое желание заставить Нанона стонать своё имя. Тот скользит руками по его спине, забирается пальцами под резинку шорт сзади, царапает ямочки Аполлона, и Ом проклинает всю эту одежду, что никак не хочет исчезать.       Футболка летит на пол, губы Ома спускаются от ключиц вниз на грудь, язык касается бусинки соска и Нанон вздрагивает. Ом улыбается и слегка кусает, получая в награду тихий стон, от которого и без того возбуждённый член дёргается и становится ещё крепче. О боги. Ому кажется, что он кончит прямо сейчас от одного вида растрепанного Нанона и его стонов. А тот тянется к резинке шорт, будто случайно проходясь рукой по стояку Ома, и, блять, это слишком.       Ом перехватывает запястья парня и прижимает над головой к стене.       — Ом, пожалуйста… Я хочу дотронуться.       Ома накрывает дикая похоть: чёртов Нанон хоть понимает, что он не железный? Он не отпускает руки, целует грубо, глубоко, чтобы этот ходячий секс потерялся в нем, Оме, отключился от реальности и полностью принадлежал ему. Поцелуй сносит обоих, Ом крепче прижимает Нанона за талию к себе, а тот добивает, закидывает одну ногу ему на бедро. О дьявол… Ом спускается поцелуями всё ниже, сжимая бока парня, вырисовывая языком узоры на плоском животе, чувствуя дрожь и запах возбужденного тела Нанона. Он пахнет сладко, пьяняще, и Ому хочется попробовать его на вкус. Он начинает стягивать чужие штаны, давясь слюной в предвкушении. Боги, это парень его совсем с ума свёл. Нанон стонет, когда его член оказывается на воздухе, и хватает Ома за волосы.       — О-ом, пожалуйста!       Этот стон совсем отключает тормоза, Ом облизывает губы и касается ими головки члена. Запах Нанона бьёт в нос, он ещё сильнее, слаще и восхитительнее. Язык скользит по уздечке, потом по всей длине члена, и ноги Нанона начинают трястись. Ом не выпускает головку, ласкает её языком, скользя по члену губами и рукой, ускоряя движения. Рука Нанона в его волосах сжимается, но почти не контролирует, а сам её владелец, кажется, вовсе потерявшись в наслаждении, стонет всё громче.       — Ом, хватит, я сейчас…       Нанон силой отталкивает парня. Он красный, растрепанный и развратный со своим невинным румянцем. Блять.       Он тянет Ома за ворот футболки вверх, заставляя подняться, стягивает ненужную тряпку и бросает на пол. А потом просто толкает на кровать, до которой они не дошли пару шагов. Не до этого было.       Руки Нанона скользят по телу Ома, изучая его. Он уже видел все это на съёмках, но сейчас… Сейчас это можно трогать, коснуться губами и ласкать языком, заставляя чувствительного Ома извиваться и стонать. Нанон так и поступает, лаская тело парня на грани щекотки, от чего тот дрожит и выстанывает имя своего наваждения, сжимает волосы на голове и совсем теряется в ощущениях, не замечая, как его избавляют от шорт и нижнего белья.       Нанон охватывает его член ладонью, проходится языком по головке и дует. Ома выгибает, — на его глазах красные губы обхватывают член и скользят по нему вниз. Язык Нанона при этом ласкает чувствительный верх, от жара его рта Ом весь покрывается испариной. Этот дьявол его прикончит, и Ом уверен, что не выживет. А Нанон продолжает увлечённо касаться его члена, то ускоряясь, то замедляя движение, язычком рисуя узоры и проходясь по особо чувствительным местам. Другая его рука играется с яичками, и всё это заставляет Ома извиваться, стонать и сжимать у кулаках простынь. Он почти на пределе.       — Нанон, я больше не могу, — он не узнает свой голос, хриплый, умоляющий. Что этот парень с ним делает?       Нанон выпускает член изо рта, но продолжает скользить рукой. А потом садиться прямо на бедра Ома, их члены соприкасаются, и это так пошло, сексуально, что сводит с ума.       Ом обхватывает их оба члена вместе с ладонью Нанона и задаёт темп. Блять, как же это возбуждает. Их стоны смешиваются, темп увеличивается, а узлы внизу живота наконец начинает распутываться. Сперма Ома пачкает руки и пах парня сверху, а спустя пару движений он чувствует тёплую жидкость на своём животе и груди. Нанон падает рядом без сил. Кажется, не один Ом долетел до звезд.       Нанону так хорошо, что не хочется даже шевелить рукой. Он медленно проваливается в мир Морфея, сквозь сон ощущая прохладу мокрой ткани.       Утро начинается со звонка телефона. Нанон в полусне на автомате поднимает трубку:       — Ом, привет, ты нашёл Нанона?       — Угу.       — Алло?       — Нашёл он меня, нашёл.       — Нанон?! — голос на том конце звучит шокированно, но быстро возвращает себе низкий тон. — Тогда отлично, не буду мешать.       Нанон кладёт телефон и поворачивается. С трудом открывает глаза и упирается взглядом в улыбающегося Ома.       — Пи’Тей явно не ожидал такого утреннего сюрприза. — Ом откровенно забавляется этой ситуацией.       — Если проснулся, мог бы и сам поднять трубку.       — Я не успел, даже у сонного тебя реакция быстрее.       Нанону хочется отвесить ему подзатыльник и выставить из кровати. Но он вспоминает прошлую ночь и краснеет. Ом замечает перемены и тут же утягивает Нанона в объятия. Тот упирается, но сдаётся от поцелуя. Только ещё больше краснеет. Так мило.       Ом понимает, что им стоит обсудить всё, что произошло за последнее время, но Нанон скользит рукой по его прессу и обнимает его, прижимаясь всем телом, и парень решает, что разговор можно немного отложить. Главное, они правильно поняли чувства друг друга. С остальным можно разобраться чуть позже. Часика через два. Или три. Потому что Нанон — гребаный секс, а Ом возбуждается от одного только поцелуя. И они оба слишком давно влюблены.