Вне добра и зла

Глава 3 Раскрой свой разум. «Синее небо обернулось темнейшей ночью… Теперь тебя нет, и это неправильно. Кроме нашего последнего прощания, Врезавшегося мне в память, Твой лик никогда не покинет меня. Кроме нашего последнего прощания, Меня убивает то, что я больше не смогу услышать, Как ты смеёшься…» «Save our last goodbye», Disturbed. Она была юна и невинна, переполненная свойственной для скромных шестнадцати лет наивностью и верой в добро. Её сложно было назвать красавицей, но многие считали её круглое личико, усеянное легкими брызгами веснушек, достаточно милым. Как и большинство девушек в таком возрасте она была многим недовольна в своей внешности. Небольшой аккуратный носик ей казался слишком курносым, маленькие губки слишком пухлыми, задорные светло-зелёные глаза слишком невыразительными, а волосы медного цвета слишком непокорными. Она совсем не замечала, как мальчики из школы заглядываются на её выпирающие из-под блузки небольшие груди, и как провожают взглядом её мерно покачивающиеся при ходьбе бёдра. К своим шестнадцати годам все формы, отличающие юную девочку от женщины, у неё округлились как надо. Это дало немалую пищу для бурных «влажных» фантазий её сверстников. Однако она не воспринимала мужскую половину школы всерьез, считая их слишком глупыми и недалёкими. Даже когда к ней подошёл тот самый мальчик, от мыслей о котором сердце билось чуть сильней, а внизу её живота начинало теплеть, ноги становились слегка ватными и внутри начинали порхать мириады игривых бабочек — его тоже ждал короткий отказ. Немногочисленные подруги не раз укоряли её за это, потому-что знали, как она вздыхает о нём. Они не понимали главного — она готовилась для другого. Её избрали для совершенно иной цели, нежели кокетливое общение с юношами из школы, даже если они ей нравятся. И не дай Бог, если кто-то из них посмеет прикоснуться к ней, и уж тем более посягнёт на её невинность. Последние несколько лет она знала о том, что ей суждено стать невестой человека, более значимого, чем какой-то мальчик из школы, заставляющий трепетать всё её юное и ранимое девичье нутро одним своим видом. Она готовилась к тому чтобы стать верной супругой для личности, величие которой было куда более важно, нежели какие-то вздыхания и чувства молоденькой девушки шестнадцати лет. Правильные жёны не вздыхают об других, не мечтают об прикосновениях к их коже чужих мужских рук, не мечтают о поцелуях с теми, с кем их не связывают узы брака. Она упорно выкорчевывала из себя любые мысли и фантазии о том мальчике, даже те, которые заставляли её дрожать в сладостной истоме, те, которые её мама назвала бы срамными и похабными. Пыталась их искоренить, свести на нет, но получалось плохо. Девичье сердце, по-прежнему трепетало и тянулось к тому юноше. И она продолжала бороться со своими желаниями, в боязни не оправдать перед родителями возложенную на неё ответственность. Она должна хранить свою невинность только для одного мужчины, должна быть верной ему душой и телом. Правда разум всё это время твердил обратное, раз за разом возвращая полёт её мыслей к тому юноше и снова заставляя её вздохнуть от безысходности этих неисполнимых мечтаний. Ведь день, когда она должна будет стать невестой другого уже совсем близко. К сожалению, никому было не под силу изменить грядущего. В назначенный день мама разбудила её с самого раннего утра и отвела в ванную. Впервые за последние несколько лет она собственноручно взялась мыть свою дочь. Было немного неловко. Обе предпочли молчать. Мама волновалась не меньше дочери, ведь для них с отцом это тоже был большой день. Их плоть и кровь избрали для такой великой цели! Подумать только! Мама тщательно намывала её в ванной на протяжении часа, после чего, насухо вытерев девушку белоснежным полотенцем, принялась всё с тем же усердием расчесывать медные пряди волос девушки. Волнение продолжало нарастать. Девушка поняла это по слегка дрожащим рукам матери, держащим расческу. Она и сама почти не сомкнула глаз этой ночью, легкая тень сомнения во всём происходящем, не давали спокойно заснуть. Ощущение какой-то обреченности не покидало девушку последние пару недель.  — Сегодня, — нарушила долгое молчание мама, тихим торжественным голосом. — Ты станешь нашей гордостью. Девушка смущенно промолчала.  — Конечно тебе далеко до твоего старшего брата… — пробормотала себе под нос мама. — Но сегодня, ты станешь частью великого. Девушка вновь не ответила. Всего в их семье было шестеро детей — по три мальчика и девочки. Её старший брат, которому уже стукнуло двадцать четыре был любимой темой для разговора у её матери, которая даже не пыталась скрывать своего пренебрежительного отношения к остальным своим отпрыскам. Девушка была средним ребёнком и втайне радовалась за своих двух младших братьев и сестричку, которым не довелось расти рядом с их старшим «венценосным» родственником. Он был заносчивым и избалованным ребёнком, позволявшим себе достаточно жестокие выходки, пока мама не видит. От его «шалостей» у девушки и ещё одной её сестры осталось несколько шрамов и пара ожогов. Мать, ослепленная безмерной любовью к своему сыну, не верила, что её излюбленное чадо, которое всегда хорошо себя ведёт в её присутствии, может совершить такое. За «враньё» им доставалось ещё и от неё. Отца, работающего не жалея шеи, чтобы прокормить такую семью, почти никогда не было дома. Да и от него было немного толку, так как он был в полном подчинении у их матери. После того как мама закончила её расчесывать, она отвела девушку, всё еще завернутую во влажное полотенце, обратно к ней в комнату, где расстелила на кровати бесформенное белое платье с кружевным воротником и манжетами. В любой другой день девушка даже бы не посмотрела на подобную одежду, не говоря уже о том, чтобы её носить, но сегодня выбора у неё не было совсем. Мама с каким-то странным благоговением разгладила складки на ткани этого уродливого платья, постояла над ним в задумчивости несколько секунд и повернулась к дочери.  — Знаешь, что обозначает это платье? — спросила она. Девушка помотала головой. — Оно обозначает твою девственную чистоту и невинность, — повествующим тоном продолжила мать. Каким образом это платье обозначало то что сказала её мать оставалось для девушки загадкой. Да ей и не хотелось особо думать об этом, её переполняло волнение и… страх?  — Никакого макияжа, — строгим тоном сказала мать. — Он для распутных девок. Нижнее белье тоже можешь не одевать, оно тебе не понадобиться, — она снова задумалась. — Ну всё, переодевайся, — мама сдержанно погладила её по волосам. — Как только будешь готова, отец отвезёт тебя. Мама вышла из комнаты, оставив девушку одну, наедине с мыслями, кружащими бешенные хороводы, в её голове и этим уродливым белым платьем, лежащим на кровати. День, к которому её готовили последние три года настал! Но сейчас она уже не была уверена в том, что готова к нему и что действительно желает стать невестой человека, про которого не знает практически ничего. В голову снова начали проникать мысли о том юноше из школы, о его улыбке и глазах, и о звуке его голоса и смеха. Вместе с нарастающим волнением, внутри девушки вспыхнуло желание сбежать от всего этого. Найти этого мальчика уговорить уехать с ней. Куда? Да неважно, главное, чтобы подальше от этого места и этой роли невесты, которую она не выбирала. Родители решили за неё. Девушка закрыла глаза, пытаясь сосредоточится и отогнать от себя все крамольные мысли. Слишком многое зависит сейчас от неё. Если она не будет достойной и верной, это плохо скажется на всей её семье. С этой установкой девушка взяла в руки платье. Полотенце тихо соскользнуло с её тела на пол… Отец, напряженно сидя за рулём их скромного семейного автомобиля, хранил молчание, пристально следя за дорогой. Его худые руки неотрывно лежали на руле, стискивая его сильнее чем следовало бы. Его глаза за толстыми линзами очков в чёрной роговой оправе смотрели в одну точку, абсолютно игнорируя сидящую рядом дочь. Девушка, облаченная в белое платье, больше напоминающее мешок с кружевными рюшечками, сидела рядом с ним на пассажирском сидении. От зашкаливающего волнения у неё начали слегка подрагивать колени. Осознание того что через буквально несколько минут она станет суженой для почти незнакомого ей человека тяжелым грузом повисло над ней в воздухе. Назад пути не было. Или…?  — Пап, — позвала она, её голос слегка осип из-за пересохшего от волнения горла.  — Да? — отозвался он, не поворачивая головы.  — Увези меня отсюда, — попросила девушка.  — Не понял?  — Ну, совсем, — она замялась. — Увези куда-нибудь, пожалуйста.  — Я тебя не понимаю, — недоуменным тоном ответил ей отец, всё так же, не отрывая взгляда от дороги.  — Я не хочу туда, — тихо сказала девушка. Отец резко свернул на обочину и остановил машину.  — Я тоже, — ответил он, всё еще не отпуская руль.  — Тогда увези меня подальше отсюда, — воодушевилась девушка. Отец опустил голову. Она заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих руль.  — Нельзя, — сказал он, подняв голову, — ты была избрана. Другого пути нет.  — Но почему… — она опять знала ответ наперёд. — Почему я?..  — Потому что мы с мамой хотели этого, — удрученно ответил отец. — Хотели, чтобы ты стала частью великого…  — Вы вместе? Или только она?  — Вспомни писание, доченька, — ответил ей отец, — «Моё тело и дух едины, и не убоюсь я раскрыть разум свой, ради благой цели…»  — Не надо, — оборвала она его, это писание ей было знакомо наизусть, хоть она и нечасто бывала на собраниях.  — Тогда нам пора, — сказал он, вновь выруливая обратно на дорогу. — Мы не должны опаздывать. Девушка отвернулась к окну. Писание… Было в этих нескольких строчках, что-то магическое. Что-то успокаивающее…  — Ты же помнишь, что от твоей верности очень многое зависит? — напоследок спросил её отец. Она помнила. Ни смотря на то что всё её естество дрожало в волнении и страхе перед грядущим. Она помнила, хоть ей и хотелось бы навсегда это забыть. «Ты должна быть достойной и верной, чистой и девственной». Да, она прекрасно это помнила. Последние три года, ей при любом удобном и не очень случае об этом напоминали. Поэтому забыть она это не могла, даже если бы попыталась. А ей так этого хотелось… Хотя бы на один день стать беззаботной юной девушкой, единственными проблемами которой являются — не достаточно модный гардероб и симпатичный мальчишка из параллельного класса, не понимающий её намёков. Но нет… Ей приходилось каждодневно нести на себе весь груз мнимой «избранности», взваленный на неё родителями. Помнит ли она что от неё зависит слишком многое? Естественно, ведь никто даже не дал ей шанса этого забыть. Так что вопрос отца был скорее риторическим. Она всё прекрасно помнила… Коридор, по которому её вели двое незнакомых ей людей, казался бесконечным. Она не смотрела по сторонам и не слышала никаких звуков. Волнение как будто оглушило её. В ушах стояла необъятная звенящая пустота, перебивающая все остальные звуки. Она даже не рассмотрела двоих людей, что вели её. Мужчины это были или женщины? Ей было без разницы. Она видела только длинный ярко освещенный коридор перед собой. В голове пульсировала только одна мысль — сбежать. Выкрутиться из этой ситуации. Сказать, что лишилась девственности. Солгать, чтобы её отпустили. Или резко рвануть в обратную сторону по коридору, не обращая внимания на окрики её провожатых. И бежать… Бежать обратно на прохладный воздух улицы. Возможно отец ещё не уехал и всё так же сидит в машине, вцепившись в руль и уставившись в одну точку? Возможно он увезёт её подальше отсюда? Но она прекрасно знала, что этому не бывать. Отец скорее всего лично приведет её обратно и будет после этого долго извиняться за её поведение. Слишком долго они с матерью готовились к этому дню. Для них грядущее было чем-то настолько важным, что даже собственная дочь на этом фоне казалась разменной монетой. И этой монетой они не раздумывая воспользовались, чтобы стать частью чего-то большего, чего-то великого, нежели всё их жалкое бытие. В этот момент, она ненавидела их. Ненависть заглушила все её эмоции, заставив даже неотступающее всю дорогу волнение сделать шаг в сторону. Как они могли? Как они могли решать за неё? Как им пришла в голову такая мысль? Как можно обрекать родную дочь на подобное? Она была на сто процентов уверена, что всё это было идеей её матери, чтущей Писание превыше всего остального. Отец лишь безмолвно повиновался. Хотя… Возможно он и пытался, что-нибудь возразить, но ему просто не хватило настойчивости и уверенности в себе. Эта женщина, их мать, выдавила из него всё то что делало его самостоятельным мужчиной и стала безраздельно властвовать, а он лишь стал источником доходов и донором спермы, для очередного раза, когда их матушке вздумается забеременеть… Ненависть едким туманом проникала всё глубже и глубже в её мысли, отравляя всё больше семейных воспоминаний. Её резко остановили возле одной их немногочисленных дверей. Погруженная в свои мысли, она даже не сразу этого заметила. Один из провожатых, который оказался её старшим братом, молча указал ей на дверь и отошёл в сторону. Он улыбался. Широкой издевательской улыбкой, такой же которая не сходила с его лица в детстве, когда он терроризировал двух своих младших сестёр. Улыбался так, как будто бы знал, что ждёт её там за дверью и это неизбывно радовало его. Своего брата она ненавидела тоже. Но эта ненависть не была мимолетной как в случае с родителями. Это былое старое чувство полной и бесповоротной неприязни. Теперь этот ублюдок причинившей ей столько боли в детстве, стоял и даже не смотрел в её сторону, только пялился в противоположную стену коридора и продолжал улыбаться своей гаденькой ухмылкой. Она вдруг поняла, что слишком долго разглядывает его и перевела взгляд на широкую двустворчатую дубовую дверь, за которой её ждало её сомнительное будущее. Ненависть мгновенно отхлынула от неё, уступив под натиском оглушающего волнения. Ноги налились свинцом и каждый шаг в сторону двери давался с неимоверным трудом. Она взялась за дверную ручку и плавно нажала на неё. Дверь беззвучно отворилась, впуская её в обильно освещенную солнечным светом комнату. Манжеты платья неожиданно стали казаться ей дико неудобными, и она принялась их нервно теребить. Дверь за ней всё так же бесшумно закрылась, но девушке уже было не до этого. Она встретилась лицом к лицу с тем к чему её так долго готовили. И окончательно поняла, что совсем не готова к тому что её ждет в этой комнате. Мужчина, ждавший её, стоял возле большого окна, купаясь в лучах солнечного света. Он даже не повернулся, когда она вошла, всё так же продолжал смотреть куда-то за пределы оконного проёма. Её руки продолжали рьяно теребить неожиданно ставшие раздражающими манжеты платья. Волнение накрыло девушку с головой, полностью заставив забыть все мысли, кружившие до этого в голове, оставив вместо них ещё одну необъятную звенящую пустоту.  — Здравствуйте, — робко произнесла она тихим голосом. Мужчина повернулся. Он был невысоким, ещё не совсем старым, но в волосах уже поселилась легкая седина. В его лице не было абсолютно ни одной выразительной черты, кроме больших карих глаз. Без них он скорее бы напоминал офисного менеджера средней руки. Был бы серым и незапоминающимся лицом в толпе. Но эти глаза… Было в них что-то таинственное и завораживающее. Она видела этого мужчину и раньше. Тогда он не показался ей интересным или хотя бы мало-мальски необычным. Теперь столкнувшись с ним так близко, она была готова пересмотреть свои первые впечатления.  — Приветствую тебя, — его голос был спокойным и приветливым. Она опустила глаза, продолжая теребить манжеты платья. — Не стоит так сильно волноваться, — сказал он, подойдя к ней. — Я не кусаюсь, — он мягко взял её за подбородок, заставив её заглянуть ему лицо. На секунду девушке показалось, что в его больших глазах, внимательно разглядывающих её, вспыхивают мириады крошечных искр. Это одновременно завораживало и пугало. Однако волнение, переполнявшее девушку, моментально улетучилось. Было в глазах этого мужчины и что-то успокаивающее. Он слегка повертел её лицо, разглядывая его с разных сторон и отпустил её подбородок.  — Боже, во что они тебя нарядили? — усмехнулся он, приглаживая свою козлиную бородку, не сразу замеченную девушкой.  — Это платье должно показать мою чистоту… — вспомнила слова матери девушка.  — Давай избавимся от него, — улыбаясь произнёс мужчина. — Повернись спиной. Позволь я помогу тебе. Она повиновалась. Мужчина быстро расправился с застежкой на спине и платье с тихим шелестом упало на пол, оставляя её полностью обнаженной. Он с силой притянул её к себе, прижимаясь к ней всем телом. Девушка почувствовала, как что-то твёрдое уперлось ей в спину чуть повыше талии.  — Мужчины ни разу не касались тебя, — подытожил он, его голос заметно изменился, стал более возбужденным. — Это хорошо! — его руки взлетели вверх по её телу от талии к груди. — Это просто отлично! — он сильно стиснул её небольшие грудки, причиняя ей боль. — Не надо… — судорожно прошептала она. — Мне… больно… не… надо… Мужчина никак не отреагировал. Его пальцы с силой сжали её небольшие соски. Волна пронзительной боли прокатилась по её телу. Он освободил правую руку и откинул рассыпавшиеся по её шее медные волосы и принялся страстно целовать её. Его мокрый язык заставлял девушку вздрагивать при каждом касании. Было во всём этом что-то грязное и мерзкое. Он грубо развернул её лицом к себе и впился ей в губы страстным поцелуем, одновременно сжимая в руках её ягодицы. Она пыталась отстраниться, но мужчина был слишком силён для неё. Что-то твёрдое теперь упиралось ей в живот. — О да! — произнёс он, отрываясь от долгого поцелуя. — Ты идеально подходишь! Его голос больше не звучал успокаивающе. В нём затаилось какое-то тёмное торжество. Девушка задрожала. В глазах этого мужчины вспыхивали демонические искры и теперь она была точно уверена, что ей не показалось. Страх скользким червём начал извиваться внутри её живота. С этим мужчиной было что-то не так.  — Я… Отпустите… пожалуйста… — дрожащим тихим голосом взмолилась она, — я… я не хочу… пожалуйста… мне страшно…  — Ты должна быть верной! — прокричал он ей в лицо. От былого спокойствия и дружелюбия не осталось и следа, им на смену пришли злоба и возбуждение.  — Я… Я не могу… Простите… — она пыталась извиняться сама, не зная зачем. — Отпустите меня… пожалуйста… — по щекам потекли слёзы.  — Нет! — злобно ответил мужчина. — Теперь ты моя! Мужчина легко поднял её за талию и швырнул на кровать. Сам же он принялся срывать с себя одежду. Девушка стыдливо отвернулась, ей никогда ещё не приходилось видеть обнаженного мужчину в возбужденном состоянии.  — Смотри на меня! — прокричал он, взгромоздившись над ней на кровати. Его голос стал больше походить на утробный рык. Девушка испуганно посмотрела на его лицо. Глаза мужчины полыхнули жёлтым пламенем, в нос резко ударил едкий запах серы, его зубы расплылись в злобной ехидной ухмылке. Она задрожала. Страх безраздельно властвовал над её телом.  — Не хочешь, значит? — снова прорычал он. — Значит тебе больше нравиться тот хилый сопляк из твоей школы, грязная сука?! — после этих слов он залепил ей сильную пощечину. — Мечтаешь ему отсосать, да? Обида, боль, страх и ненависть всё переплелось внутри неё в один большой пульсирующий ком. Она уже совсем не понимала, что происходит и почему её родители обрекли на подобное родную дочь.  — Не… надо… пожалуйста… — выдавила она из себя сквозь душащие её слёзы.  — Я тут решаю, что надо! — он ударил её ещё раз. — Я знаю о чём ты мечтаешь. Чтобы он ласкал тебя там, чтобы целовал тебя. А потом вы бы занялись неуклюжей подростковой еблей. Я всё знаю! — его рука поползла вниз к её промежности, нащупывая там чувствительное место. Она слегка подалась вперёд, издав тихий стон. — Нравиться, грязная малолетняя шлюха? Ей не нравилось, но тело говорило обратное. Ей хотелось вырваться и сбежать, ударить этого мужчины в ответ, но его пальцы… Ей не доводилось испытывать ничего подобного.  — Да! — злобно зарычал он. — Я знаю, что тебе нравится. Все вы шлюхи с самого детства одинаковые! Слёзы заливали ей лицо. С каждым движением его пальцев с её губ срывались всё новые стоны. Стоны мерзкого и нежеланного для неё удовольствия. Девушка действительно начала чувствовать себя грязной.  — Да, теперь ты поняла кто ты, грязная шваль? — сказал он, будто читая её мысли. — Я накажу тебя! Ты должна была быть верной, сука! Должны быть моей! Но ты мечтаешь о блядском малолетке! За это я накажу тебя! — он ещё раз ударил её разбив ей нос и губу. Запах серы усилился, полностью обволакивая девушку. Она видела, как глаза незнакомца горели жёлтым пламенем, в котором не было ничего кроме злобы и ненависти. Ей было невыносимо страшно.  — Ты станешь верной! — он раздвинул её ноги. Она попыталась сопротивляться, но он только усилил хватку, причиняя ей новую боль. — Ты станешь моей — хочешь ты этого или нет, грязная сука! Он с грубо вошёл в неё. Боль пронзила всё её тело от самых пяток и до кончиков волос. Мужчина начал мерно двигаться, проникая всё глубже и глубже в неё. Каждое его движение приносило новую волну невыносимой боли. Девушка почувствовала, как что-то горячее течёт по её промежности. Кровь?.. Мужчина захохотал и ускорился. Её сознание помутилось. Каждый его толчок отдавался острой болью, пронзающей всё тело девушки острым копьём до самого мозга. Она истошно закричала. Вопли стали перемежаться со всхлипами и невнятными мольбами о помощи. Внизу живота начал подниматься жар, усиливающийся с каждым движением мужчины.  — О да, сука! — прорычал он. — Ты такая узкая и горячая! Настоящий подарок! Он опять стиснул её грудь, но она этого уже не почувствовала. Всё ей тело горело от боли. И ещё этот поднимающийся жар… Вскоре ему надоело. Девушка не знала, сколько времени прошло, для неё всё было в сплошном тумане из боли и слёз. Мужчина перевернул её и вошёл в неё сзади. — Только посмотри, сука! — закричал он. — Ты замазала своей блядской кровью чистые простыни! За это я тебя тоже накажу! Он схватил её за волосы. Девушка почувствовала, как в его руках остаются целые пряди. Это взбудоражило мужчину ещё больше, и он принялся двигаться большей интенсивностью. Она почувствовала, как внутренней части бёдер, что –то потекло. Видимо всё-таки кровь. Каждое движение мужчины начало сопровождаться омерзительным хлюпаньем, жар из низа живота начал постепенно охватывать всё тело.  — О ДА! — возопил он, ещё сильнее потянув её за волосы, вырывая новые пряди. — Какая сладкая пиздёнка! — он сильно шлёпнул её по ягодицам свободной рукой. — Нравиться? Получай ещё! Он принялся усердно лупить её по ягодицам. Она плакала не переставая. Плакала переходя на тихий вой. Плакала от боли, унижения и бессилия. Она уже не пыталась умолять. Это было бессмысленно. Всё к чему её готовили было ложью. Слезы вперемешку с кровью из разбитого носа и губы стекали по её лицу, капая на белоснежные смятые простыни. Никто не готовил её к жестокому изнасилованию. Если к такому вообще можно подготовить юную шестнадцатилетнюю девушку.  — Да да да! — победоносно прорычал он, ещё больше ускоряясь. Мужчина резко остановился. Девушка почувствовала, как внутри неё изверглась струя жидкого пламени, исходящая из его пениса. Она закричала. Казалось, что огонь испепеляет все её внутренности. Жар пламени достиг груди, перехватив дыхание. Она рухнула лицом в простыни судорожно хватая ртом воздух. Её трясло. Кричать она уже больше не могла, а слёзы высушило неутихающее внутри пламя. Наверно так себя чувствуют горящие на костре. Она закрыла глаза готовясь к смерти… Но пламя резко отступило, превратившись в лёгкий уголёк внизу живота. Девушка открыла глаза. Мужчина уже слез с кровати и тщательно вытирал свой испачканный кровью член уродливым белым платьем, в котором её привели.  — Готовилась к смерти? — его тон снова стал спокойным и дружелюбным. — Напрасно. У тебя другая цель, грязная сука, ты умрёшь только когда выполнишь её — он швырнул ей перепачканное кровью и выделениями платье в лицо и принялся одеваться. — Ты станешь частью великого дела, — он вздохнул. — Вот если бы ты только была верной… Я бы был с тобой нежным, а так, — он смачно харкнул ей в лицо, — ты останешься просто грязной шлюхой. Моей грязной шлюхой, — он улыбнулся, поправил свою одежду и подошёл к дверям. Двое провожатых юркнули внутрь.  — Отмойте её, дайте чистую одежду и заприте где-нибудь, — повелевающим тоном произнёс мужчина. Её брат, с неизменной гаденькой ухмылкой на его лице, первым подошёл к кровати. Она была слишком разбита, унижена и подавлена, чтобы ненавидеть его сейчас.  — Поднимайся, грязная сука, — с усмешкой сказал он. За его спиной тихо возник мужчина с большими карими глазами, которые вновь полыхнули жёлтым пламенем. Он схватил её брата за голову и развернул её на сто восемьдесят градусов, с отвратительным хрустом ломая ему шею.  — Только Я могу её так называть, — сказал он спокойным голосом, глядя в искаженное предсмертной гримасой лицо её брата. Сознание медленно покидало девушку. Боль отступила и вместе с ней пришло забытьё… Она просто отключилась из-за пережитых потрясений, так и оставшись лежать униженная, оплёванная и голая на залитой кровью простыне, укрытая изгаженным белым платьем. Сознание покинуло её, угаснув вместе с задором в юных светло-зелёных глазах… Тихий рокот звучал громче обычного. Виктор открыл глаза. Сон покинул его сразу же. За долгие годы, проведенные в истреблении разного рода тварей, он научился просыпаться мгновенно. Но не здесь. Дома Виктор позволял себе спать очень долго. Порою дело не ограничивалось даже сутками. Однако тихий рокот в ушах только усиливался. Виктор не раз слышал его раньше находясь здесь, в Ордене. Значит что-то произошло. В этот раз рокот был особенно настойчивым. Виктор поднялся с кровати и выглянул в окно. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, робко касаясь верхушек деревьев. Виктор чувствовал, что усталость, накопленная за долгое время работы, отступила не до конца. Но рокот в ушах, говорил о том, что в скором времени ему снова придется покинуть Орден и выйти на охоту. Он потянулся, разминая мышцы, и покинул комнату. В коридоре он заметил непривычную деталь. Дверь комнаты его матери была слегка приоткрыта. Альберт не заходил в неё больше тридцати лет. Виктор тихо подошёл ближе и заглянул внутрь. На большой кровати, бережно укутанная пледом, безмятежно посапывала во сне Алиса. Виктор удивился. Альберт всегда запрещал открывать дверь этой комнаты. Старик будто бы запер всю боль от утраты дочери здесь и боялся, что она может вырваться наружу и вновь поглотить его. Видимо Алиса о чем-то напомнила Альберту, заставив его вновь открыть эту комнату, в которую он столько лет не заходил. Виктор аккуратно прикрыл дверь и направился к лестнице на первый этаж. В гостиной на диване спал Альберт. На небольшом столике рядом с ним стояла пустая бутылка вина и бокал — познавательный вечер со старыми историями об Ордене явно был длинным. Снег, чутко спавший на полу рядом, услышал шаги Виктора и поднял свою огромную белоснежную голову встревоженно взглянул на него. Пёс тоже слышал этот рокот — Виктор знал об этом. Снег поднялся со своего места и последовал за ним. Виктор вышел на крыльцо их дома, вдохнул поглубже порцию прохладного утреннего воздуха, уселся на верхнюю ступеньку и закурил. Снег улёгся рядом, привалившись боком к мужчине. Они часто так сидели, когда Виктор приезжал в Орден. Рокот в ушах всё не унимался, продолжая встревоженными волнами биться об барабанные перепонки. Видимо случилось, что-то слишком жуткое. Виктор тяжело вздохнул и глубоко затянулся сигаретой, вдыхая такой едкий, и в тоже время, сладкий табачный дым. Ему не хотелось уезжать отсюда так скоро. Снег положил свою морду ему на плечо. Пёс понимал, что значит этот рокот. Место предупреждает их о чём-то. Снег еле слышно заскулил. Виктор успокаивающе погладил его по шее.  — Я знаю, дружище, — тихо сказал он. — Я тоже буду скучать. Пёс ткнулся влажным носом ему в щёку.  — Надеюсь в этот раз я побыстрее вернусь, — сказал Виктор животному. Рокот начал постепенно затихать, отступая под звуками щебета птиц, приветствующих утреннее солнце. Виктор задумчиво наблюдал, как длинные тени, расползающиеся по внутреннему двору Ордена, медленно извиваются и постепенно становятся всё короче, пытаясь скрыться от натиска света нового дня. Рокот совсем затих, оставив только легкий гул в ушах и чёткое осознание случившейся беды. Место никогда попусту не тревожило Виктора. Снег, сидящий рядом, негромко заворчал. Этот пёс был слишком умным и понимающим. Возможно Место раскрывало ему даже больше деталей, только сказать о них он не мог. Виктор снова успокаивающе погладил собаку.  — Всё будет хорошо, дружище, — сказал он. Пёс извернулся и лизнул его ладонь. Снег был очень привязан к нему, хоть его хозяином всегда оставался Альберт. Виктор буквально вырос вместе с псом. Это был его единственный друг и товарищ по играм в детстве. Снег это тоже помнил. Эти двое засыпали и просыпались вместе. Пёс участвовал в суровых тренировках Виктора, устраиваемых Альбертом. Они вдвоём гоняли белок и зайцев в окрестных лесах, бегали наперегонки по полосе препятствий. Виктор всегда поражался долголетию Снега. В более юном возрасте он готовился, что его мохнатый друг однажды перестанет быть таким задорным и энергичным, а потом и вовсе ему придется с ним попрощаться навсегда, но Альберт не раз упоминал что это необычный пёс. Белоснежный щенок был последним подарком Ады старику, и он ни на секунду не сомневался, что в собаке целая тонна магической энергии. Виктор выбросил дымящийся окурок в урну, предусмотрительно установленную рядом с крыльцом, и поднялся со своего места. Больше ничто не мешало ему вернутся обратно в постель и как следует выспаться. У него ещё было немного времени чтобы передохнуть, перед тем как Альберт найдёт ему новое задание, о котором его только что предостерегало Место. Виктор тихо, дабы никого не разбудить, вернулся в свою небольшую комнату на втором этаже и заснул едва его голова коснулась подушки. Засыпать он умел так же мгновенно, как и просыпаться. Всю следующую неделю Виктор наблюдал, как Альберт вооружившись кипой старых толстенных книг из Архивов Ордена пытается обучать Алису. Девушка была очень сообразительной и смышлёной, быстро вникала в суть и с каждым днём всё больше начинала контролировать свой дар. Впервые за долгое время на лице старика заиграла непринужденная улыбка. Алиса, ни смотря на свою скорбь, не переставала быть светлым и добрым человеком, иногда совершенно по-детски удивляясь некоторым вещам. Для неё жизнь Виктора и Альберта была загадкой, страшной тайной. Она не догадывалась и об одной тысячной правды, происходящей в мире, которая стала обыденной для обоих мужчин. Помимо занятий, понемногу раскрывающих Алисе её уникальный дар, Альберт рассказывал ей и об разного рода тварях, населяющих ночные тени. Его явно забавляли округляющиеся от непомерного удивления большие красивые глаза девушки каждый раз, когда он доставал из своей большой копилки опыта очередной факт про одного из чудовищ и козырял им. Старик был с ней мягок, опускал ужасающие детали, говорил только о том, чего в первую очередь стоит опасаться при встрече с той или иной тварью. Виктор же большую часть времени оставался безмолвным наблюдателем, лишь изредка поправляя Альберта. Все его факты были тридцатилетней давности, и некоторая часть из них безнадежно устарела. Твари тоже не стоят на месте и развиваются вместе со остальным миром. Однако за плечами старика было непростое боевое прошлое и многое из известного ему, даже для Виктора было достаточно познавательным. Альберт был чистильщиком почти сорок полных лет, за это время он успел нахлебаться дерьма разной степени паршивости и вынести для себя из всего этого определенные знания и опыт. Всё-таки Главой Ордена никогда бы не назначили абы кого — это место издавна получали самые опытные чистильщики с длинным послужным списком за плечами. В один из вечеров Альберт позвал Виктора и Алису в свой (как он его в шутку называл) штаб. В подвале их дома стояло несколько компьютеров, стены были завешены газетными распечатками и разными фото. Напоминало это всё скорее убежище какого-нибудь хакера, скрывающегося от правительства, нежели место где много времени проводит человек достаточно преклонного возраста. Здесь Альберт обычно отслеживал все необычные происшествия, творящиеся в мире, и давал наводки Виктору на ту или иную угрозу. На удивление Виктора, старик довольно быстро освоил компьютер и плавал в интернете как рыба в воде. За отсутствием ныне в Ордене аналитиков и операторов Альберту пришлось взять эту роль на себя. Правда и чистильщик остался тоже всего один, что немало упрощало ему задачу. В штабе Альберта царил вечный полумрак. Старик уселся в одно из кресел и вывел на большой монитор на одной из стен подвала заметку с одного из сайтов какой-то небольшой газетёнки, которая повествовала об странных событиях в окрестностях небольшого городка с поэтичным названием Тихая Долина.  — Знаете, что всё это значит? — обратился к Альберт к Виктору и Алисе. В заметке говорилось об нашествии саранчи, совсем нетипичным для той местности, о падающих замертво с небес птицах и массовых вспышках бешенства среди домашних животных. Жители, судя по информации на сайте, были сильно встревожены.  — А скоро там начнут появляться болезни, которыми уже давно никто в современном мире не болеет, — продолжил Альберт, — а завершит всё кровавый дождь.  — Что? — в очередной раз удивилась Алиса.  — Кровь вместо капель дождя, — мрачно ответил старик. — Я сам с таким ни разу не сталкивался и надеялся, что никогда не придется…  — Мы с тобой думаем об одном и том же? — не отрываясь от монитора, спросил Виктор.  — Где-то у них произошло Зачатие, — ответил Альберт, — то самое с большой буквы «З». Алиса молча перевела взгляд на Виктора.  — Невозможно, — покачал головой он.  — Факты, прям как по учебнику, — сказал Альберт. — Всё сходится один к одному.  — Кто из демонов настолько силён чтобы зачать Антихриста? — Виктор всё еще сомневался.  — Любой из большой Семёрки, любой из приближенных их большого начальника… — начал перечислять старик.  — Думаю вырвись кто-то из них из Ада мы бы знали, — прервал его Виктор. Глаза Алисы становились всё шире.  — О чем вы вообще? — ошарашенно спросила она.  — О том, что кое-кто из нижней части нашего мира решил устроить кровавую баню, — мрачно подытожил Виктор.  — Как ты красиво обозвал Апокалипсис, — ответил ему Альберт. Алиса присела на один из стульев переводя взгляд напуганных и удивленных глаз с одного мужчину на другого.  — Апо…калипсис? — спросила она.  — Антихрист — демон, рожденный вне пламени Ада, приведёт своего господина на Землю, дабы царствовал он во всём мире, а смертные захлебнулись в кровавых муках, — процитировал Альберт.  — Не говорите мне, что такое действительно возможно, — испуганно сказала Алиса. Виктор уселся за один из компьютеров и принялся молча перебирать информацию, собранную стариком.  — Самое страшное, — продолжил Альберт, — что такое возможно. Один раз Антихрист даже почти родился. В далёком 1666 году… Символично, да? — старик задумался и, надев очки, повернулся к монитору своего компьютера. — Единственное что меня смущает помимо сильного демона, способного на Зачатие, это большое количество условностей, которые необходимо соблюсти для этого, — он принялся перебирать какие-то материалы на рабочем столе. — В прошлый раз им хватило цифры года и парада планет… — Альберт затих, сосредоточенно вчитываясь в найденную информацию.  — Стоп! — сказала Алиса. — Как это Антихрист уже почти рождался?  — В тот раз его остановил Орден, — ответил старик, не отрываясь от монитора. — Точнее всё было сделано вовремя и почти никто не пострадал, если не считать пары десятков чистильщиков. Демона изгнали обратно в Ад, а девушку носившую ребенка успели спасти, но сейчас Ордена нет… — он снова замолк, зачитавшись каким-то отрывком текста на мониторе. — Подожди, Алиса, не отвлекай. Нужно понять, как кому-то удалось сделать это сейчас. Урок истории проведём потом. По тону Альберта, Алиса поняла, что спорить не имеет смысла.  — Даже в самом городе ничего примечательного, — задумчиво подал голос Виктор, перебиравший газетные вырезки на мониторе своего компьютера. — Кроме… Альберт оторвался на секунду от чтения и взглянул на внука.  — Кроме небольшой религиозной группы, — Виктор откинулся на спинку кресла, — называют себя Свидетелями Мира.  — И что в них особенного? — спросил Альберт, глядя на него поверх очков.  — Да особо то и ничего, — ответил Виктор. — Существуют уже больше десяти лет. Проповедуют единство тела и духа. Отрицают почти все существующие религии, кроме христианства. Несмотря на это, всё равно считают себя единственной правильной религией.  — Ну тут как раз ничего удивительного, — усмехнулся старик. — Религиозные фанатики все одинаковые. Думаешь они как-то связаны с Зачатием?  — Возможно, — ответил Виктор. — Вся их секта — это единственное что выделяется на фоне этого городишки.  — Ну что уж сразу секта-то? — посетовал Альберт. — Может вполне себе милые люди.  — Ты не хуже меня знаешь, что так редко бывает, — ответил ему Виктор, доставая из кармана пачку сигарет и закуривая.  — Да, — покачал головой старик. — Сарказм явно не твоё…  — Если дело касается Конца Света, — серьезным тоном ответил Виктор, — то мне вообще не до сарказма и шуток.  — Кажется нашёл, — произнёс Альберт, закончив читать. — Совсем недавно было кровавое затмение Луны. Если демону удалось найти девочку шестнадцати лет, рожденную шестнадцатого числа второго месяца две тысячи второго года, то получаются….  — Ещё одни три шестерки, — закончила за него Алиса. Альберт кивнул.  — Умница, — похвалил он её и продолжил. — И если в канун кровавой Луны ему удалось её осеменить… Напишут же… То велик шанс Зачатия нового Антихриста.  — Недолго получилось передохнуть, — сказал Виктор, выдыхая клубок дыма в потолок. Альберт тяжело вздохнул.  — Когда выезжаем? — неожиданно спросила Алиса. Мужчины одновременно удивленно посмотрели на неё.  — Ты не поедешь, — коротко ответил Виктор.  — Но… почему? — запротестовала девушка. — Я же могу помочь. Могу найти этого демона…  — Для тебя сейчас это слишком опасно, — сказал Альберт. — Демоны такого уровня любят влезать людям в голову и переворачивать там всё верх дном. Все твои желания и эмоции, все твои сомнения и переживания они используют против тебя будь уверена. Ты просто не готова к такому.  — Но…  — Никаких «но», — оборвал её Виктор. — Ты не едешь. Остаешься здесь и продолжаешь учиться. Разговор окончен. Алиса опустила глаза. Виктор поднялся со своего кресла, туша сигарету в стоящей на столе рядом с клавиатурой пепельнице.  — Мне надо выспаться, — сказал он. — Поеду с утра. Альберт кивнул.  — Мы с Алисой останемся тут, я думаю, — ответил старик, поглядывая на притихшую девушку. — Поищем ещё информацию про этот город и демонов. Может потом сходим в оружейную да накопаем там пару полезных вещей. Да, Алиса? Девушка подняла на него свои голубые глаза и кивнула.  — Дело ваше, — ответил Виктор, поднимаясь по лестнице, ведущей наверх из подвала.  — А он всегда такой мрачный? — спросила Алиса старика, как только наверху затихли шаги.  — Он просто редко общается с людьми, — ответил Альберт. — И видел слишком много… всякого. Он хороший парень, не сомневайся.  — Я и не сомневаюсь, — сказала Алиса. — Просто его эмоций я не вижу. Вижу только серую дымку вокруг него… Альберт снял свои очки и помассировал переносицу.  — Ладно, — сказал он. — Хватит болтать. Садись за любой компьютер и начинай искать, а я пока пойду принесу нам чего-нибудь пожевать. Вечер будет долгим, мне кажется. Алиса послушно уселась за один из столов, а Альберт не торопясь направился наверх, на кухню. Солнце едва выглянуло из-за верхушек деревьев, когда Виктор уже закидывал свои немногочисленные вещи в багажник старого верного черного седана. Альберт, Алиса и Снег вышли его провожать. Девушка устало зевала, а по покрасневшим глазам старика было видно, что он не спал всю ночь, выискивая информацию, способную помочь в предстоящем деле. Единственным кто из всей троицы выспался — был Снег. Пёс угрюмо поглядывал на Виктора, слегка поскуливая. Ему тоже не хотелось, чтобы он уезжал.  — Будь осторожен, — сказал старик Виктору. — Мы так до конца и не поняли с чем ты можешь там столкнуться.  — Я уже убивал демонов раньше, — ответил он Альберту, закрывая багажник.  — То были простые солдаты, — сказал старик. — Пушечное мясо. Если этот демон способен на Зачатие, то с подобным ты ещё не сталкивался.  — А как же древние вампиры? — парировал Виктор.  — Им далеко до такого, — ответил Альберт. — Просто будь пожалуйста осторожен, — вновь повторил Альберт.  — Хорошо, старик, — улыбнулся Виктор. Его дед редко так открыто проявлял свои эмоции. Альберт крепко обнял его на прощание. Следом, на удивление, подошла Алиса и тоже прижалась к нему. Последним стал Снег. Пёс понуро подошёл к Виктору, опустив хвост.  — Не грусти, дружище, — сказал он Снегу, потрепав его по голове. Пёс снова еле слышно заскулил.  — И запомни одно, — сказал Альберт, когда Виктор уселся на водительское сидение и завёл мотор. — Если ты увидишь, как пойдёт кровавый дождь, то назад пути уже нет. Виктор кивнул и, лихо развернув машину, покинул территорию Ордена, оставив всю троицу наблюдать, как его автомобиль удаляется в сторону шоссе. Тихий рокот снова начал биться в ушах. Место, на прощание, тоже предупреждало его об опасности. Большей чем ему когда-либо приходилось встречать. Виктор уверенно покинул дорогу, идущую через лес и, вынырнув из зелёной ограды, направил свой автомобиль в сторону небольшого городка с поэтичным названием Тихая Долина. Внутри салона автомобиля грохотал рокот агрессивных гитарных рифов и надрывный вокал Дрэймана повествовал историю об заблудшей душе, не желающей идти в рай. Виктор почти не слышал его, даже несмотря на то, что громкость была выкручена достаточно сильно. Он был погружен в собственные мысли. Машина быстро скользила по серому асфальтовому полотну дороги, с каждым часом всё больше приближая его к Тихой Долине. Однако Виктор размышлял совсем не о Зачатии и Антихристе. С этим для него всё было ясно с самого начала — выследить и убить демона. После, найти девушку, носящую в своей утробе злобного выродка, и попытаться её спасти. Если будет не слишком поздно… Мысли Виктора кружились вокруг Алисы, спящей в комнате его давным-давно погибшей матери. Он так и не спросил у Альберта, что сподвигло его уложить их гостью именно там. Старик был всё время слишком увлечен обучением светловолосой девушки, а Виктор нечасто видел, чтобы его дед был таким радостным, и попросту решил его не отвлекать по пустякам. Да не так уж это было и важно. Смерть Ады, матери Виктора, навсегда отпечаталась в душе старика, оставив в ней огромную зияющую рану. Альберт пытался не показывать вида, но иногда, обычно ближе к весне, пропустив пару бокалов вина, он то и дело порывался войти в её комнату. И каждый раз останавливался, едва его рука касалась дверной ручки. В такие моменты Виктору казалось, что, его несгибаемый под напором лет дедушка, мгновенно старел прямо на глазах. Скорбь не угасала в Альберте ни на секунду все эти долгие тридцать с небольшим лет. Сам Виктор почти не помнил свою мать. Он видел черно-белые фото красивой молодой девушки с чёрными волосами, но не мог вызвать в своей памяти ни одного фрагмента с её участием. Только смутные образы, чей-то нежный голос и заботливые руки и больше ничего. Альберт говорил, что, когда нашёл его в той деревушке, где погиб Орден и почти весь Южный Клан Ночи, Ада было рядом с кроваткой. Точнее её мёртвое и израненное тело в окровавленном белом платье. Этого Виктор не помнил совсем. Словно кто-то стёр из его памяти все упоминания о его родителях. Он знал только как их звали — Ада и Марк. В десять лет Виктору даже удалось накарябать эти имена на одной из плит в холле главного здания Ордена. Альберт попытался стереть имя Марка, но почему-то у него не вышло. Единственным напоминанием о матери для Виктора стал его медальон с изображением сворачивающейся в кольца змеи. Блестящий металл которого, потерся и потерял былой блеск. Виктор с самых ранних лет никогда не расставался с ним. Хоть он и почти не помнил свою мать, медальон был крохотной частичкой её любви к нему, и ему хотелось сохранить эту малую толику, храня её всегда при себе. После того как Виктора окрестили Жнецом, он собственноручно добавил к рисунку змеи устрашающего вида косу. Медальон стал ещё и своего рода символом — символом страха для тех, кто не привык бояться. От размышлений Виктора отвлёк дорожный указатель, говорящий о том, что до Тихой Долины осталось всего пара километров. Городок совсем не оправдывал поэтичности своего названия. Серые многоэтажки тянулись вдоль узких улиц, заворачивая на перекрестках и изредка перемежаясь с низкорослыми павильонами разных торговых точек. Центральная улица выглядела более ухоженной. Из окна автомобиля Виктор видел красочные вывески кафе и прочих увеселительных заведений. По пути даже попался крохотный городской парк с небольшим прудом, на берегу которого красовались вместительные беседки. Главная улица, как это часто бывает, вскоре уткнулась в большую кольцевую дорогу, обозначившую центр городка, пестрящий неоновыми вывесками больших торговых центров и супермаркетов. Всё это слабо разбавляло общую серость атмосферы, царившей вокруг. На улицах, вплоть до самого центра города, Виктор почти не заметил людей. Он остановил свою машину, припарковав её напротив какого-то кафе, заглушил мотор и вышел на улицу. Воздух в этом городе как будто налит свинцом. Виной тому, скорее всего был огромный механический завод, мимо которого Виктор проезжал по пути. Он неторопливо закурил и огляделся. На улицу уже спустился вечер, из немногочисленных дверей кафе и ресторанов доносились тихие звуки музыки, но через большие витражи стёкол было видно, что посетителей внутри них особо нет. Центр города, загруженный разного рода развлечениями, совсем не кипел жизнью в столь подходящий для этого час. По тротуарам не спеша прогуливались небольшие группки жителей, но их тоже было немного. Парковка напротив одного из расположившихся здесь торговых центров практически пустовала. Город внутри оказался таким же угрюмым, как и снаружи. Виктор продолжал оглядывать редких прохожих. В большинстве своём это были люди с абсолютно безразличным и угрюмым выражением лица, мерно шествующие по улице, не обращая никакого внимания на яркий свет разнообразных вывесок. Единственное чем этот город оправдывал своё название это тишиной. Помимо приглушенной музыки, доносящейся из редких увеселительных заведений, и шагов немногочисленных пешеходов, больше не было слышно ни единого звука. Ни урчания моторов машин, ни голосов, ни смеха. Город был таким же угрюмым и молчаливым, как и его жители. И это было странно. Но Виктор догадывался в чём дело. На подъезде к городу один из амулетов, врученных ему перед отъездом Альбертом, начал понемногу теплеть. Это было ничем не примечательное кольцо, которое Виктор надел на мизинец левой руки. Сейчас, в центре города, амулет нагрелся настолько, что поневоле возникало желание его снять. Виктор и раньше пользовался этим кольцом, но такого ещё ни разу не случалось. Обычно амулет становился теплым только когда демон появлялся в непосредственной видимости. Тварь, поселившаяся здесь, действительно была невероятно сильной. Начать свои поиски Виктор решил, как обычно, с местных сплетен. Это был проверенный и, в большинстве случаев, надежный способ узнать всё необходимое. Если в городе происходит что-то сверхъестественное, то страшные байки гуляют из уст в уста местных жителей практически без остановки. Почти каждая из них будет густо приправлена преувеличениями и домыслами рассказчика, Виктору останется лишь отсеять нужное ему зерно истины. Как это было со стариком-дальнобойщиком, перед тем как он нашёл Алису. Виктор вернулся в машину и неторопливо двинулся вдоль тротуара, выискивая подходящее для его цели заведение. Заходить в рестораны или приличные кафе никакого смысла не было — публика таких мест редко предается громкому обсуждению сплетен, обычно общаясь в полголоса, сидя за своими отдельными столиками. Виктору нужен был бар или дешевая закусочная, причем чем паршивее, тем лучше. Место с заядлыми завсегдатаями, привыкшими бурно обсуждать все последние новости, приняв перед этим немалые дозы алкоголя. Центр города ничего подобного предложить, естественно, не смог. Да и заезжал в него Виктор только ради того чтоб проверить работу амулета, который, как оказалось, при таком количестве демонической энергии, накрывшей город, был почти бесполезным. Поколесив по менее фешенебельным улочкам, прячущимся за напускным лоском центрального проспекта, прошивающего город, практически насквозь, и вдоволь насмотревшись на бесконечную серость одноликих многоэтажек, молчаливыми изваяниями, закрывающими вечернее небо, Виктор нашёл что искал. Небольшой бар рядом с подворотней, ведущей в очередной бетонный колодец двора многоквартирного дома. Заведение было классической рыгаловкой. Обшарпанная дверь, запыленные стекла и парочка покачивающихся посетителей возле входа, вышедших на свежий воздух дабы решить свой спор в честном поединке на кулаках, открыто намекали на явную «элитность» бара. Именно это и было нужно Виктору. Он припарковал свою машину недалеко от входа и заглушил мотор. Кольцо на мизинце, при таком удалении от центра города, стало еле тёплым. Виктор мысленно отметил эту деталь и покинул автомобиль. Парочка возле входа всё еще не решалась переходить к драке, продолжая вести нечленораздельный диалог, понятный только им. Виктор прошёл мимо них и толкнул дверь бара, входя в помещение. Внутри заведения царил полумрак, откуда-то из-за барной стойки доносились звуки какой-то незамысловатой музыки, в воздухе витали непередаваемые ароматы застарелого перегара и пропитавшего всё вокруг табачного дыма дешёвых сигарет. Само помещение было достаточно небольшим — примерно метров десять на десять. Возле левой стены растянулись немногочисленные столики, занятые местными выпивохами, как минимум половина из которых носила спецодежду с нашивками местного механического завода. Возле правой располагалась барная стойка. В дальней стене виднелась приоткрытая дверь общего туалета. Приличная публика подобные места, как правило, обходит за километр из-за висящей в воздухе атмосферы беспробудного пьянства и морального разложения. Более стойкая часть посетителей, будучи ещё в сознании, в отличии от своих менее крепких собутыльников, что-то активно обсуждала, сопровождая свои реплики бурной жестикуляцией, создавая не прекращающийся гомон. Виктор занял один из стульев за барной стойкой неподалеку от выхода и махнул рукой бармену, молодой полноватой девушке в чёрной жилетке поверх белой рубашки с коротким рукавом, с выбеленными от бесконечных осветлений волосами, стянутыми в тугой хвост на затылке. Она устало протирала стаканы и, то и дело, бросала прищуренные взгляды на некоторых особо активных завсегдатаев.  — Что будете заказывать? — бросила ему девушка дежурную фразу, не отрывая взгляда от одного из дальних столиков, за которым разгоралась нешуточная дискуссия.  — Кофе? — спросил Виктор. Девушка наконец перевела взгляд на него и на секунду зависла. Подобные заказы тут явно были редкостью.  — Кофе… — она на секунду задумалась. — Если только обычный растворимый.  — Сойдёт, — кивнул Виктор. Девушка, всё еще поглядывая на компанию в дальнем углу, скрылась за дверью подсобного помещения за барной стойкой. Через пару минут она вернулась с дымящейся кружкой горячего кофе и поставила её перед Виктором.  — Вы уж простите, — сказала бармен. — У нас тут просто кофе обычно не заказывают. Виктор сделал глоток. Кофе был из сильно пережаренных зёрен и горчил, но пить вполне можно.  — Спасибо, — поблагодарил он девушку, протягивая ей банкноту.  — Ой, тут многовато для кофе, — ответила она, забирая у него деньги.  — Я пока ещё не ухожу, — ответил Виктор, делая ещё один глоток и доставая из кармана пачку сигарет.  — Вы тут проездом? — спросила девушка, пододвинув к нему одну из пепельниц.  — Да, по работе, — честно ответил Виктор закуривая.  — Сразу вижу, что не местный, — улыбнулась бармен. — К нам то в основном только работяги заводские ходят — она махнула рукой в сторону других посетителей, — их то я уже всех знаю, а тут хоть одно человеческое лицо.  — И на том спасибо, — ответил Виктор, затягиваясь сигаретой.  — Да не за что, — отмахнулась он. — Хоть поговорить можно с кем-то, не то что с этими. Ну если вы не против.  — Совсем всё плохо? — слегка усмехнулся Виктор.  — Да не то слово. Только и знают, что гудят о своей работе, ну или про саранчу с птицами.  — Саранчу? — вскинул бровь Виктор.  — Ой, точно, — добродушно засмеялась бармен. — Вы ж не местный. Я-то уже по привычке. Да была у нас тут пара историй, вот все теперь на ушах и стоят. Виктор сделал ещё один глоток кофе. Напиток быстро набивал оскомину.  — Саранча тут нашествие недавно устроила, — сказала девушка. — Всю траву в городе и округе пожевала и сдохла вся. Замаялись потом выметать её дохлую.  — Странно, — Виктор стряхнул пепел с сигареты. — Откуда у вас тут саранча?  — Да никто и не знает, — пожала плечами девушка. — Может ветром снесло. Я слышала, что где-то ураган неподалёку был.  — И из-за этого столько шума?  — Ну почти… — ответила она. — Так я на секунду, — девушка отвернулась от него, бросив взгляд на дальний столик, где дискуссия начинала превращаться в вялую потасовку. — А ну-ка успокоились там на хер! — гаркнула бармен. — А то вылетите отсюда быстро, алкаши долбаные! Неудавшиеся дебоширы быстро успокоились, усевшись на свои места.  — Так о чём я? — продолжила девушка, повернувшись обратно к Виктору. — Ах да! На сверчках этих всё не закончилось. Потом начали птицы дохлые с неба падать.  — Чего чего? — Виктор сделал вид что удивлён.  — Ага, дохлые прямо с неба, — кивнула девушка. — Сама пару раз видела. Ну и потом домашнее зверьё с ума сходить начало — на хозяев бросаться. У самой так кота усыпить пришлось. Бешенство сказали. Где подцепить мог — непонятно. Из дома не выходил никогда толстый был и ленивый котяра-то.  — Сочувствую, — ответил Виктор, делая очередную затяжку. Разговор подходил к интересующим его моментам.  — Да ну его, — ответила она. — Только жрал и спал, прорва пушистая.  — Ну вообще не весело тут у вас получается, — сказал Виктор. — Саранча, птицы дохлые. Как-то всё объяснили хоть? Хоть кто-нибудь?  — Неа, — помотала головой бармен. — Только панику наводят лишнюю. Этих только если послушать — такого бреда можно наслушаться, — она обвела рукой завсегдатаев. — Библейские казни приплетают и другую чепуху. Местный священник вообще крышей поехал от этого. Про конец света песни запел. Грешны мы говорит, кара нас небесная ждёт. В крови, говорит, захлебнемся.  — Ну это уже явно перебор.  — Естественно, — сказала девушка. — Как гласит Писание — «Моё тело и дух едины, и не убоюсь я раскрыть разум свой, ради благой цели. Убойтесь же еретики и лжепророки, коих Господь наш обожжёт светом своим, одаряя нас, несущих истинное слово его, мудростью своей и благодатью, единственно верно служащих Царствию его! Аминь!» Так что брешут они все.  — Вы не выглядите религиозным человеком, — засомневался Виктор.  — Я-то? — засмеялась девушка. — Это наверно из-за работы.  — Нет, я серьезно, — ответил Виктор. — Вот совсем бы не сказал. Тяжело наверно с учётом что священник ваш умом тронулся.  — Что? Нет, — ответила бармен. — У нас другой пастырь. Верующие, в основном, к нему в Церковь ходят. Слышали про Свидетелей Мира? Виктор покачал головой, туша сигарету и сразу доставая из пачки следующую.  — Да ладно? — неподдельно удивилась бармен. — Нашего пастыря даже по телевизору показывали. Про то как он свой путь в религии проложил. Был никем, ушёл в отшельничество и через пару лет вернулся просветлённым и открыл тут свою церковь. Великий человек.  — К сожалению, не смотрю телевизор, — виновато ответил Виктор.  — Ну и не страшно, — сказала она. — Сходите к нам в церковь. Она неподалёку от центра города стоит. Пообщайтесь с людьми — сами всё поймете.  — Да мне ни к чему, — ответил он. — Я-то уж точно не религиозный человек.  — Я тоже так думала, пока наш пастырь матушку мою от смерти не спас. Руки на неё наложил и от рака вылечил представляете? — в глазах девушки блеснули искорки фанатизма. — После того я и уверовала.  — Даже так, — удивился Виктор, в этот раз по-настоящему. — Тогда может и загляну.  — Не пожалеете, — заверила его бармен. За одним из столиков снова завязалась драка.  — Простите, — сказала девушка. — Всегда приятно поболтать с нормальным человеком, но долг зовёт.  — Мне тоже было приятно поболтать, — ответил Виктор. — Да и мне уже пора.  — Стойте, мне же сдачу вам нужно отдать…  — Не страшно, — прервал её Виктор. — Пускай будут чаевые. Девушка улыбнулась, махнула ему на прощание рукой и с криками бросилась к дерущимся выпивохам за одним из столиков, судя по их реакции своего бармена они не слабо побаивались. Виктор поднялся из-за барной стойки, так и не допив кофе, и направился к выходу. Девушка-бармен была неплохим источником информации. Церковь Свидетелей Мира совершенно точно нужно было проверить. Да и находилась она почти в самом центре города, что тоже было одним из забавных совпадений. Виктор сел в свою машину, завёл мотор и вновь отправился колесить по узким улочкам городка. Время на часах приборной панели показывало без малого полночь. Ехать к Свидетелям сейчас смысла не было. Правда на данный момент Виктора интересовало совсем другое. Небольшая часовенка расположилась на окраине города, на отшибе от ближайших бетонных коробок жилых домов. Шины прошуршали по усыпанной гравием дороге и остановились возле запыленной таблички с названием церкви. «Церковь Святого Петра» — гласила надпись. Виктор заглушил мотор и вышел из машины. За зданием часовни, как и за всем её окружением, уже давно никто не следил. Ставни в немногочисленных окнах покосились, на одной из стен кто-то баллончиком краски чёрными буквами вывел матерное слово, слой штукатурки на фасаде облупился, а кое-где и вообще обвалился, обнажая рыжие потрескавшиеся от времени, кирпичи. Крест на крыше церкви слегка наклонился вбок, а вокруг единственной дорожки к дверям буйно разрослась трава, доходящая взрослому мужчине до колена. Виктор обошёл часовню вокруг. Его интересовала небольшая пристройка, примыкающая к основному зданию церкви. Местный священник скорее всего обитает именно там и у него может быть ещё немного полезной информации. Виктор, наверное, был одним из немногих кто не считал несчастного служителя церкви сумасшедшим и, возможно, это поможет разговорить его. В одном из окон горел приглушенный свет. Виктор направился напрямую к задней двери пристройки. Видимо священник ещё не спал в такой час. Виктор постучал в дверь. Изнутри не раздалось ни звука. Он постучал настойчивей. Возможно священник попросту уснул, забыв выключить свет. После того, как Виктор забарабанил в дверь в третий раз, за ней раздался раскатистый мужской бас:  — Кто там?  — Впустите, святой отец, — ответил Виктор. — Есть разговор.  — А чего так поздно-то? — в голосе звучали нотки недоверия.  — У меня всего пара вопросов, а потом я уйду, — спокойно произнёс Виктор.  — Нечего мне вам Свидетелям сказать, — рявкнул его собеседник за дверью. — Иди отсюда.  — Я не из Свидетелей, — ответил Виктор. — Я из Ордена. После нескольких щелчков замка, дверь распахнулась. На пороге стоял лысый крепкий мужчина лет сорока, в помятой белой рубашке и чёрных брюках.  — Ордена? Какого ещё Ордена? — его тон был заинтересован.  — Орден Чистоты, — ответил Виктор. Священник выглянул за дверь, с опаской озираясь по сторонам.  — Ладно, заходи, — сказал он, закончив оглядываться. Виктор не преминул воспользоваться предложением. Священник быстро захлопнул за ним дверь и начал закрывать один замок за другим. Закончил он это действо задвинув огромный засов.  — Предосторожность никогда не помешает, — опередил священник вопрос Виктора. — Тем более в моём положении. Пойдём. Он провёл его в небольшую каморку, вероятно служившую ему домом последнее время. Это была крохотная комнатушка с узкой койкой в углу, тумбочкой возле неё, парой стульев и большим письменным столом, заваленным ворохом разного рода документов и записей. Практически все стены были увешаны газетными вырезками и фотографиями разных людей. Только уголок стены над изголовьем кровати был свободен, там висело небольшое деревянное распятие. На столе одиноко горела маленькая лампа, больше напоминавшая ночник нежели настольный светильник. Священник сел на один из стульев и кивнул головой Виктору на второй.  — Орден Чистоты, говоришь? — спросил он его.  — Да, — ответил Виктор, усаживаясь напротив.  — Я слышал, что вас больше нет, — прищурившись сказал священник. — Чем докажешь? Виктор ожидал подобного и подготовился, захватив из бардачка машины перстень с эмблемой Ордена, который сразу же достал из кармана куртки и протянул священнику.  — Никогда бы не подумал, что встречусь с чистильщиком, — задумчиво сказал священник, вертя перстень в руках.  — Я последний из чистильщиков, — ответил Виктор.  — Вот повезло, так повезло, — сказал священник, возвращая перстень.  — В смысле?  — Ты же сюда точно не ради моей церкви приехал? — усмехнулся священник. — Наверняка про Знамения слышал. Виктор кивнул.  — Меня здесь никто всерьез не воспринимает уже лет пять как, — ответил священник. — Говорят крыша у меня поехала. А я давно им всем говорил держаться от этого пастыря Матфея подальше… Он как только сюда вернулся из своего, типа, отшельничества, я сразу недоброе в нём почувствовал.  — Я знаю, что вы, святой отец, не сумасшедший, — ответил Виктор. — И думаю Зачатие для вас тоже не секрет.  — Да брось ты тоже… Святой отец… — горестно сказал священник. — Пастырь без паствы я теперь. Не уберёг я их. А про Антихриста я прямо в центре города им говорил. Ещё когда они первых своих дочерей к нему повели.  — Первых дочерей?  — Я уж не знаю, что им там их отец Матфей в уши льёт, но они ему целый гарем устроили, — ответил священник. — Девушек от восемнадцати до 26 лет, приблизительно, к нему толпами водили. Некоторых потом не видел никто, другие тихими как мыши возвращались или умом трогались.  — И никого это не смущает? — удивился Виктор.  — А чего им смущаться? — ответил священник. — Всё ж по доброй воле. Никого насильно к нему не таскали, девушки сами соглашались. Родителям на радость. Правда последние пару лет это прекратилось. А сейчас вон что началось…  — Связаться со своими не пробовали? — спросил Виктор.  — С кем? С нашими-то Копьями Церкви? — усмехнулся мужчина. — Пробовал. Они мне тоже не верят. Отец Матфей пользуется уважением среди наших глав духовенства, а без их указа ни один из Копьев Церкви никуда не рыпнется.  — А Знамения?  — Мне сказали, что отец Матфей и его паства сами разберутся. Пастырь он, якобы, опытный — знает что делать.  — И никого не смущает, что здесь завелся сильный демон? — Виктор не раз сталкивался с безразличием церковных чистильщиков, но этот случай был из ряда вон.  — Кроме меня? Никого, — ответил священник. — Поэтому я готов поверить даже человеку, который называет себя последним из Ордена. Виктор промолчал.  — Я любой помощи сейчас рад, — продолжил священник. — Я уже пытался достучаться до людей — всё без толку. Значит остаётся эту мразь изгнать обратно в Ад, теми силами, которые есть… Спрашивай что угодно, расскажу всё что знаю. Виктор хотел было закурить, но потом вспомнил где находится и остановился.  — Откуда он взялся, этот пастырь? — спросил он священника.  — Раньше он был неудачником. Закончил Духовную Семинарию, но обычного христианства ему было недостаточно, — ответил мужчина. — Якобы ему Глас Божий послышался и своё Писание ему продиктовал. Погоди, сейчас найду, вместе посмеемся… — он принялся рыться в бумагах, густым ковром, усеивающим письменный стол.  — Не надо, — остановил его Виктор. — Я уже слышал.  — Тогда ладно, — священник снова уселся на свой стул и продолжил. — И решил он тогда свою церковь открыть. Вроде и христианскую, а вроде и не особо. Но зато единственную, которая будет учить как в Господа нашего правильно верить нужно.  — Свидетели Мира?  — Тогда этого названия ещё не было, — ответил священник. — Просто арендованный зал, несколько стульев и пара последователей. За пару лет паствы у него не прибавлялось. Да и те что были всерьёз к его «учению» не относились. Ну тогда он видимо разочаровался во всём и ушел отшельником в леса жить. Разорвал все связи с миром, так сказать. Ушел чтобы взывать молитвами к Господу, дабы вновь Глас его услышать, чтобы на путь истинный себя вернуть.  — Сработало явно не так как он ожидал, — сказал Виктор.  — Уж не знаю кому он там молился, — продолжил священник. — Но через год он вернулся совсем другим человеком. Бодрым, энергичным. Взял себе имя Матфей и переделал свою церковь в Свидетелей Мира. От его учения только одно Писание и осталось.  — То есть?  — Раньше он аскетом был, — ответил священник. — Голодовки, обет безбрачия и всё остальное что прилагается. Теперь всё по-другому — что хорошо для тела, то хорошо и для духа и наоборот. Даёт людям делать, что захотят. Ну и соответственно паства у него начала расти. Почти все верующие к нему перебежали. Ну а что? Никаких постов, никаких грехов, никакого порицания — делай что хочешь пастырь разрешает. Я даже слышал, что у них оргии вперемешку с молебнами проходят, но думаю это враньё. Знаю только, что застолья они устраивают пышные.  — Значит он благословляет людей на грех или типа того? — спросил Виктор.  — Ну не то чтобы благословляет, — священник поморщился. — Скорее не запрещает. Говорит, что главное разум свой перед Господом открыть и тогда он всех простит.  — Открыть разум? — Виктор поднял бровь.  — Уж не знаю, что это значит, — ответил священник. — Я так понял это что-то вроде исповеди на манер отца Матфея. Правда есть одна странность.  — Какая?  — После этих исповедей, люди меняются, — задумчиво ответил священник. — Безразличными становятся. А сами приближенные пастыря, так вообще на людей не похожи. На манекены больше похожи.  — Бездушные, — подытожил Виктор.  — Что? — священник явно был удивлён.  — Что вы знаете о демонах, святой отец? — спросил его Виктор.  — Твари богомерзкие, людской род ненавидят, всему под солнцем чуждые, — ответил мужчина. — Нас этому особо не учили, мы не бойцы. Рассказали в общих чертах, что почем и хватит. Для всего остального Копья Церкви есть и их святые отцы.  — Демон питается человеческими душами, — сказал Виктор. — Если он высосет из человека душу полностью, то тот становиться Бездушным — послушным слугой демона, ничего общего с людьми уже не имеющим. Безнравственная кукла. Священник ахнул.  — Теперь понятно, что значит его открывание разума, — продолжил Виктор. — Он просто питается душами людей. И чем больше он жрёт, тем сильнее становится. И сразу ясно почему никто не заметил сильного демона, потому-что он им и не был. Нашёл себе религиозного дурачка, запудрил ему мозги, изобразив Глас Божий и вселился в него.  — И устроил себе из своей секты большую тарелку с едой, — закончил за него священник. Виктор кивнул.  — И как теперь с ним быть? — спросил священник.  — А позвольте я вам поведаю! — раздался чей-то громкий голос за окном. Священник встрепенулся и бросился к изголовью своей кровати, чтобы сорвать висящее на стене распятие, которое сразу прижал к груди и принялся бормотать слова молитвы. Виктор тоже поднялся со своего места и аккуратно выглянул в окно. На улице, в окружении шести человек, стоял невысокий мужчина. На горловине его черного костюма красовался белый воротничок, выдающий в нём священника. В тусклом свете далекого фонаря у дороги Виктор не мог разглядеть его лицо, видел только торчащую козлиную бородку и неестественно блестящие в темноте большие глаза. Шестеро его спутников, тоже облаченный в чёрное, были неподвижны. Застыли словно каменные изваяния. Их лица, больше похожие на маски, не выражали вообще никаких эмоций. Почти всё оружие Виктор оставил в машине, захватив с собой только кастет и нож, спрятанный в голенище одного из тяжёлых ботинок.  — Святой отец, хватит, — подал голос, стоящий по центру мужчина с козлиной бородкой. — Молитвы не помогут. Не надо меня так оскорблять. На лысой голове священника моментально выступил пот.  — Это он? — тихо спросил его Виктор.  — Да, — голос священника слегка дрожал. — Отец Матфей. Пока ты не рассказал, что он такое… Правильно говорят — блаженны не ведающие. Теперь он пришёл за нашими душами.  — Не нужна мне твоя душа, — последовал ответ с улицы. — Ты мне вообще неинтересен. А вот твой гость… Хм… Отец Матфей извлёк из кармана кольцо, то самое которое Виктор носил чтобы найти демоническую энергию и снял перед тем как посетить священника, положив в бардачок своей машины. Демон взял безделушку двумя пальцами и поднёс к глазам. Металл кольца в его руках раскалился докрасна, но пастыря это нисколько не беспокоило.  — Твой гость искал меня, — продолжил отец Матфей. — Я почувствовал его амулет, как только он въехал в город. Признаться, честно — я удивлён. Давненько я не видал таких вещей, — он всё еще пристально разглядывал кольцо в своих руках. — Ты, святой отец, можешь дальше сидеть в своей конуре. Мне на тебя насрать. А вот твой гость пускай выходит. Виктор извлёк из голенища ботинка длинный тонкий нож и направился к дверям на выход. Священник, всё еще сжимая распятье в своих рука, провожал его полным страха взглядом. Справившись с засовом и четырьмя замками на хлипкой двери, Виктор вышел на прохладный ночной воздух улицы. Отец Матфей со своей свитой уже дожидались его там, перекочевав от окна. Виктор достал из кармана пачку сигарет, неторопливо извлёк одну и закурил. Глубоко затянувшись, он выдохнул большой клуб вверх. Всё это время отец Матфей сверлил его оценивающим взглядом своих больших блестящих глаз.  — Я знаю зачем ты здесь, — прервал долгое молчание демон.  — Тогда ты знаешь, что будет дальше, — спокойно ответил Виктор и затянулся ещё раз.  — Да, — кивнул отец Матфей. — Ты умрёшь здесь и сейчас.  — И чего же ты тянешь? — усмехнулся Виктор.  — Я не могу понять, что с тобой не так, — прищурился демон. — Если я вижу, что наш доблестный святой отец мечтал жестко оттрахать одну из своих прихожанок. И надо отдать должное та прихожанка того стоит, — одобряющим тоном сказал отец Матфей. — Но ты… Я не вижу ничего… Ай, ну и ладно. Убейте ушлёпка, — отдал он приказ своим прислужникам. Вся шестёрка Бездушных рванули с места почти синхронно. Демон надеялся только на их численное преимущество в грубой силе и даже не дал им никакого оружия. Первому нападавшему Виктор молниеносным выпадом рассёк горло ножом после чего прикрылся им на секунду от града ударов его товарищей. Он толкнул бездыханное тело в объятия двух других Бездушных и воспользовавшись моментом их короткого замешательства, бросился на оставшихся. Кастет из кармана мгновенно очутился у него на руке и последующий за этим мощный удар правой размозжил челюсть другому нападавшему. Виктор отразил пару ударов после чего контратаковал. Блеснул нож, рассекающий сухожилия двух напавших одновременно Бездушных. Два тела беспомощно рухнули в высокую траву, не в силах шевельнуть конечностями. Виктор действовал быстро. На развороте метнул нож в подоспевающего Бездушного, лезвие вошло в глазницу практически по самую рукоятку. Последний из нападавших получил удар в солнечное сплетение. Под кастетом Виктора, что-то омерзительно хрустнуло. Бездушный согнулся пополам, ловя ртом воздух. Виктор нанёс завершающий удар ему в шею. Хрустнули позвонки и тело Бездушного, дергаясь в предсмертных конвульсиях с шелестом упало в траву.  — А ты хорош! — отец Матфей медленно зааплодировал. — Неожиданно! Но теперь тебе точно пиздец. Глаза демона полыхнули ярко-жёлтым пламенем, и он напал. Виктор ушёл от его первой атаки, только услышав свист рассекаемого когтями воздуха, ответив ударом кастета в висок пастыря. Демон пошатнулся, следующая его атака тоже не попала по Виктору. Раздался утробный рык. Виктор ответил на него ударив пастыря прямо в лицо. После этого демон отскочил назад. Из губы и носа у него сочилась кровь.  — Ну ни хера ж себе! — воскликнул отец Матфей. — Да кто ты такой, мать твою? — его голос выражал и негодование, и восхищение одновременно, но тут он заметил медальон, выскочивший из-под куртки Виктора во время схватки. — О-хо-хо! Меня почтил своим визитом сам Жнец! О-хо-хо! Демон вышагивал вокруг, выбирая момент для атаки.  — Значит шутки в сторону, — мрачно сказал пастырь и хотел было уже ринуться в атаку, но скривился от боли и упал на одно колено. Священник подкрался сзади и воткнул своё распятье ему между лопаток.  — Именем Господа нашего, Иисуса Христа, повелеваю тебе, исчадие Ада, покинь это бренное тело и вернись в геенну огненную, где тебе самое место! — громогласно вещал лысый священник своим раскатистым басом.  — Ну какая банальщина! — скривился демон. — Ну просто ёб твою мать! Никакой фантазии. Демон резко выпрямился и вцепился в лицо священника, впиваясь когтями ему в глаза. Виктор рванулся в их сторону, но было слишком поздно. Священник умер за считаные мгновения. Отец Матфей отпустил бездыханное тело и увернулся от атаки Виктора. В его спине всё еще торчало распятие.  — Не не не, — сказал демон. — Так не пойдёт. В другой раз, Жнец. После этих слов он растворился в воздухе. Распятье, торчавшее из его спины, упало в траву. Виктор остался один. Он достал из головы одного из Бездушных свой нож, протёр его и вернул его обратно за голенище ботинка. После чего прошёл обратно в комнатушку священника. Возможно, в собранной им информации, ещё осталось что-то полезное. Однако он ничего не нашёл, кроме одной записки. Это было предсмертное послание священника. Писал он в спешке и дрожащими руками, буквы скакали вверх-вниз или съезжались в кучу. Всего несколько строчек гласили: Моих сил не хватило. И если на то воля Божья, то Радостно вверяю ему жизнь свою. Умирая я буду знать, что всё было не зря. Когда демон оказался на пороге моём, Отдался я во власть страха. Но вера в Господа нашего оказалась сильнее, и Ежели умру я сегодня, то попаду я в Царствие его. Я знаю. Видимо визит демона помутил рассудок священника, заставив написать этот бред, а позже выйти наружу на верное самоубийство. Виктор ещё раз оглядел комнату и не найдя ничего хоть мало-мальски полезного вышел на улицу. Ему ещё предстояло убрать тот бардак, который творился снаружи. Он затащил мертвые тела Бездушных и священника внутрь… Чуть позже Виктор сидел на капоте своей машине, курил и наблюдал издалека, как догорала церковь, а вместе с ней и тела шестерых убитых. Демон почему-то сбежал. Не похоже было что он испугался. Но для Виктора это было к лучшему. Он не мог убить пастыря этим кастетом. С этой задачей мог справиться только его Меч, прощальный подарок отца, а он остался в машине. На удивление, ни Бездушные, ни демон, не тронули в автомобиле ничего кроме того кольца. Пастырь был слишком самоуверен. И очень зря… Виктор сел в машину и достал из бардачка свой мобильник.  — Виктор? — раздался в трубке сдержанный голос Альберта.  — Я нашёл его. Это пастырь Свидетелей мира.  — Он мёртв?  — Нет, — ответил Виктор. — Слишком силён. А я встретил его без Меча.  — Ясно, — Альберт вздохнул. — А девушка?  — Пока без понятия где она, — сказал Виктор. — Сначала нужно разобраться с демоном.  — Помощь нужна?  — Успокойся, старик, — усмехнулся Виктор. — Я в порядке. Да и всё случиться завтра, вы просто не успеете приехать. У меня только один вопрос.  — Какой?  — Эта штука точно сработает?  — Триста пятьдесят лет назад сработала как надо, — ответил Альбер. — Положишь её девушке на живот и демонический плод внутри неё будет уничтожен. Главное успеть до кровавого дождя, иначе после него…  — Я понял.  — А почему ты спрашиваешь? — старик явно был озадачен.  — Кольцо для поиска сработало наоборот, — ответил Виктор. — Демон сам пришёл ко мне, почувствовав его, — снаружи автомобиля послышались странные шорохи. — Подожди, что-то происходит… Шорох нарастал. Звук уже шёл со всех сторон, полностью поглотив автомобиль. Под днищем машины кто-то начал активно царапаться. Виктор выглянул в окно. Крысы. Обычные серые крысы огромное полчище которых устремилось прочь из города. Зверьки живым шевелящимся ковром укрыли всю землю вокруг машины. Шорох издавали тысячи маленьких лапок торопливо семенящих по грунтовой дороге. Крысы даже не пищали. Зверьки слишком спешили куда-то в лес, поблескивая мириадами крошечных глаз в бледном лунном свете. Голодная смерть в неизвестности для них была предпочтительнее того, что грядёт в Тихой Долине. Виктор снова поднёс телефон к уху.  — Это крысы, — сказал он.  — Осталось совсем немного, — ответил Альберт. — Ещё пару дней, максимум неделя.  — Ладно, — сказал Виктор, — мне нужно немного передохнуть. До связи. Он выключил телефон и откинулся на сидении. До утра оставалось всего несколько часов. Церковь Свидетелей Мира, по сути, таковой и не являлась. Громоздкое трёхэтажное здание с бледно-серой облицовкой и большими витражами стёкол на первом этаже, спрятавшееся за одним из торговых комплексов в центре города, явно в прошлом было офисом какой-то компании. Не смотря на то что солнечный диск совсем недавно поднялся из-за горизонта, на слишком обширной для церкви парковке, уже скопилось куча разных машин. Возле входа в само здание толпились люди. Виктор рассчитывал, что в столь ранний час, да ещё и посреди недели, не застанет здесь никого и сможет спокойно разведать местность. Однако похоже ему посчастливилось наткнуться на утреннюю службу отца Матфея. Виктор занял место в дальнем углу парковки, вышел из машины, захватив из багажника рюкзак и приторочив к нему длинный брезентовый свёрток, и направился к толпе возле входа. Люди были в легком возбуждении. Судя по долетающим до Виктора обрывкам разговоров сегодня должно произойти какое-то великое событие. Пастырь решил провести внеочередную службу чтобы поведать всем своим последователям важнейшую новость. Для многих из собравшихся это было неожиданностью. Ночная стычка с Виктором заставила демона действовать. Пастырь пытался перестраховаться, прикрывшись толпой ничего не подозревающих людей, будучи совершенно уверенным, что при них Жнец не станет рисковать. И это было правдой. Виктор не имел привычки действовать так открыто, да и ни к чему невинным жителям видеть подобное. Всё что ему оставалось это ждать. Пастырь не сможет вести свою службу весь день, а Виктор очень терпелив. Возле входа в здание, на одной из серых колонн, поддерживающих массивный козырек над широким крыльцом, красовалась табличка с надписью: «Церковь Свидетелей Мира». Чуть ниже висела ещё одна побольше с текстом Писания от пастыря Матфея: Моё тело и дух едины, И не убоюсь я раскрыть разум свой, Ради благой цели. Убойтесь же еретики и лжепророки, Коих Господь наш обожжёт светом своим, Одаряя нас, Несущих истинное слово его, мудростью своей и благодатью. Единственные мы — кто верно служит Царствию его! Аминь Виктор отвернулся от табличек и оглядел толпу. Люди продолжали активно обсуждать столь раннюю службу пастыря и повод для неё. Толпа была самая разномастная — от работяг в пыльных комбинезонах, до мужчин в деловых костюмах. Некоторые женщины даже одели выходные платья и поблескивали тусклым золотом украшений. Но Виктора больше смутило большое количество детей. Мальчики и девочки самого разного возраста, лет от пяти до десяти, заспанные и не понимающие половины происходящего, неуверенно переминались с ноги на ногу возле родителей, то и дело зевая. Пастырь решил лишний раз перестраховаться? Или в Свидетели набирают с самых ранних лет? Виктору это не нравилось. На него самого внимания почти никто не обращал. Пару раз подходили поздравить с правильным выбором церкви, один раз подошёл мужчина спросить огоньку. В остальном, собравшихся новые лица в толпе совсем не интересовали. Паства отца Матфея обсуждала суть сегодняшнего собрания. Больше всех внимание Виктора привлекла одна женщина лет сорока. Строгий деловой костюм, волосы цвета светлой меди, собранные в аккуратный пучок, и неприятные резкие черты лица, выдавали в ней домашнего тирана. Это же подтверждалось безмолвным невысоким худым мужчиной в очках, под которыми прятались глаза полные бесконечной усталости. Рядом с этой парочкой стояли трое малышей — два мальчика лет семи-восьми и совсем крошечная девочка лет четырёх. Все кроме женщины молчали. Сама же глава семейства, с важным видом, вещала собравшимся вокруг неё, что она знает в честь чего их сегодня собрал пастырь. Свершилось нечто великое, что-то такое после чего все Свидетели Мира будут одарены мудростью и благодатью Божьей. О чем именно идёт речь женщина умалчивала, ссылаясь на то что только сам отец Матфей вправе поведать своей пастве эту радостную весть. Однако судя по её лицу и, временами, надменному тону в голосе, становилось понятно, что подобное знание резко задрало ей самооценку, давая смотреть на остальных свысока. Утро выдалось пасмурным. В небе понемногу сгущались чёрные тучи, обещающие скорый ливень. Где-то вдалеке изредка слышался тихий грохот раскатов грома. Виктор взглянул на небо. Тучи, стягивающиеся над городком, были неестественно чернильного цвета. Солнечный свет, слабо пробивающийся через хмурое пасмурное небо, с каждой минутой уступал. Он был бессилен перед непроницаемой чернотой этих странных туч. На улице стало темнеть, а воздух заметно похолодел. Дождь должен был вот-вот низвергнуться на узкие улочки Тихой Долины, и это был дурной знак. Виктор уже успел выкурить сигарет пять, прежде чем двое людей с непроницаемыми выражениями лиц, облаченных в чёрные одежды, распахнули двери здания, впуская собравшихся внутрь большого вестибюля, щедро заставленного рядами стульев напротив невысокого постамента с кафедрой. Все споры моментально затихли до негромких переговоров. Толпа растеклась по залу, занимая свободные места. Виктор предпочёл остаться в стороне. Он снял рюкзак и прислонился к одной из квадратных колонн, стоящей на максимальном отдалении от импровизированной сцены. Отсюда ему хорошо было видно происходящее в зале, а сам Виктор оставался почти незаметным, так как многим сидячих мест не хватило и люди толпились во всех свободных проходах. Витающее в воздухе волнение усиливалось с каждой минутой. Пастырь появился на постаменте под звуки аплодисментов, выйдя из дальних дверей в конце зала. Следом за ним шествовала целая процессия из Бездушных, облаченных в одинаковые чёрные одежды. Отец Матфей поднялся к кафедре и широко улыбаясь поклонился собравшимся. В дневном свете Виктор смог лучше его разглядеть. Мужчина под пятьдесят, в рясе католического священника, в волосах уже поселилась лёгкая седина, ничем не примечательные черты лица, разбавляла только небольшая козлиная бородка и большие карие глаза. Сейчас они казались нормальными, но Виктор помнил, как неестественно они блестели вчера в темноте возле Церкви Святого Петра. Пастырь поднял вверх руку, успокаивая толпу. Когда затихли последние хлопки и выкрики, он заговорил:  — Дети мои! Я хочу начать с печальной новости, — он сделал паузу, подождав пока легкий шелест недоуменных голосов пролетит по толпе Свидетелей. — Сегодня ночью произошло ужасное событие. Церковь Святого Петра сгорела вместе с её настоятелем. Для меня это личная трагедия, так как я глубоко уважал его и как личность, и как духовного деятеля. Причины пожара, пока, остаются неизвестными. Вместе с ним погибли ещё шестеро из его паствы. Это просто ужасно… — отец Матфей сделал длинную драматичную паузу, скорбным взглядом осматривая лица собравшихся. — Давайте же вместе помолимся, дабы эти несчастные души, так безвременно покинувшие наш бренный мир, нашли своё упокоение в чертогах Господа нашего. Раздался одобрительный гул толпы. Пастырь многозначительно кивнул и открыл лежащий перед ним на кафедре увесистый фолиант. Его актерскому мастерству можно было только позавидовать. Каждое его слово и движение выглядели настолько убедительно, что у любого человека не возникло бы даже и тени сомнения в его намерениях. Неудивительно было что и другие церковники, кроме священника из Церкви Святого Петра, ничего не заподозрили. Демон слишком хорошо вжился в свою роль и, скорее всего, избегал частых контактов с другими представителями духовенства. Пастырь громко зачитывал слова какой-то молитвы, делая паузы чтобы собравшиеся могли повторить за ним некоторые строчки. Некоторые из Свидетелей настолько прониклись всей трагичностью ситуации, что начали рыдать в голос, пытаясь сквозь слёзы молиться вместе с отцом Матфеем. Кто-то поднимался со своих мест и с благоговейным трепетом вторил каждому слову пастыря. Но никто не осмеливался говорить громче отца Матфея, и уж тем более, кричать. Авторитет пастыря среди этих людей был непоколебим. Молитва показалась Виктору бесконечно длинной. К тому моменту, когда пастырь закончил её читать, прошло примерно часа полтора. Через большие витражи стёкол Виктор заметил, что на улице уже окончательно стемнело, ни смотря на ранний час. Чернильные тучи заволокли небо, победив над неуверенными утренними солнечными лучами. Эхо раскатов грома, звучащее как-то зловеще, теперь было гораздо ближе. Закончив молитву, пастырь отошёл от кафедры и начал аплодировать. Толпа моментально подхватила его и тоже разразилась бурными аплодисментами.  — Давайте не будем грустить, — произнёс отец Матфей, когда звуки рукоплесканий стихли. — Не будем же оплакивать смерть этих несчастных. Давайте восславим их жизнь! Разве бы хотели они чтобы мы горевали? Я думаю, нет. Так давайте же порадуемся за них. Порадуемся тому, что сейчас они вместе с Господом нашим, познают всю радость жизни в чертогах Царствия его! И их бессмертные души нашли покой и умиротворение в свете мудрости и благодати Его! Свидетели снова разразились шквалом аплодисментов и одобрительных возгласов. Пастырь начал расхаживать по сцене и, широко улыбаясь, подбадривал толпу громкими выкриками. Его почти не было слышно, но сейчас Свидетелям можно было шуметь. Он позволял им это. Когда радостный гвалт стих, отец Матфей снова занял своё место за кафедрой. Улыбка всё еще не сходила с его лица.  — Но сегодня мы собрались здесь по другой причине, — сказал он. — Сегодня наша церковь, спустя долгие годы, была одарена благодатью Господа нашего! Собравшиеся в вестибюле окончательно затихли в немом предвкушении следующих слов пастыря.  — Наш Господь явил нам милость свою, — продолжил отец Матфей. — Одна из дщерей наших добровольно понесла от семени его. Через мои чресла, Господь даровал нам своего нового сына. Того, кто приведет Царствие Его на нашу грешную землю. Того, кто дарует нам Мир! По залу прокатилась волна изумления.  — Приветствуйте же будущую мать сына Господа нашего! — пастырь кивнул своим подручным, безмолвно стоящим за сценой. Двое людей с лицами-масками вывели на сцену совсем юную девушку лет шестнадцати. На ней было одето уродливое белое платье, под которым отчетливо проглядывался объемный живот. Девушка была ухожена, волосы цвета светлой меди аккуратными прядями ниспадали на плечи, одежда была безукоризненно чистой, но её движения были неуверенными и какими-то надломленными, как будто внутри неё что-то умерло. Она робко озиралась по сторонам, иногда резко дергая головой и всматриваясь в пустоту, будто кто-то незримый разговаривал с ней. Толпа взревела в радостном ликовании. Пастырь в очередной раз даровал им чудо. Никто даже не обращал внимание на странное поведение девушки. Снаружи раздался очередной раскат грома, на этот раз совсем близко… Многие из толпы начали настаивать на том чтобы восславить Господа очередной молитвой. Идиоты не имели ни малейшего представления кому всё это время молятся. И что ребёнок в чреве этой юной девушки скорее утопит их в собственной крови, чем принесёт мир. Нужно было что-то делать и быстро. Виктор незаметно проскользнул сквозь толпу, оглядывая вестибюль в поисках хоть какого-нибудь решения. К этому времени пастырь уже начал зачитывать новую молитву со своей кафедры. В этот раз все свидетели поднялись со своих мест и воздели руки, что помогло Виктору оставаться ещё более незаметным в толпе этих фанатиков. Решение оказалось банальным до неприличия. На одной из стен возле входа Виктор заметил кнопку пожарной тревоги. За громким гулом голосов никто не услышал звона разбитого стекла. Звук пожарной сигнализации вырвал молящихся из их транса и заставил встрепенуться. Виктор уже ускользнул в другую сторону, скрывшись за колоннами вестибюля.  — Без паники! — раздался голос пастыря со сцены. — Мы продолжим с вами в следующий раз. А сейчас, как этого требуют правила, нужно покинуть помещение. Соблюдайте порядок, пожалуйста. Однако люди были взволнованы. Многие были обеспокоены тем что неспроста вчера горела одна церковь, а сегодня срабатывает пожарная сигнализация здесь. Пастырь продолжал увещевать из-за своей кафедры, пытаясь навести порядок в толпе, ринувшейся к выходу. Виктор особо и не надеялся, что такой трюк сработает. Но истошный визг пожарной сигнализации подействовал как надо. Люди торопливо выходили наружу, под залитое чернилами туч небо и садились в свои машины, разъезжаясь каждый по своим делам. Вскоре в зале ни осталось никого кроме пастыря, девушки в уродливом белом платье и группы Бездушных. Виктор снял с плеч рюкзак и освободил из брезентового свертка ножны с Мечом, перекинув их лямку через плечо он вышел в центр вестибюля.  — Дешёвый трюк, — прищурившись сказал пастырь, глядя на Виктора. — Я даже разочарован. От знаменитого Жнеца, как-то ожидаешь большего. Виктор пожал плечами и обнажил Меч. — Ну что ж, — вздохнул демон. — Раз ты так торопишься умереть… Глаза пастыря вспыхнули жёлтым пламенем, кожа запузырилась и начала с мерзким хлюпаньем опадать на пол. Виктор рванулся к сцене с кафедрой. Путь ему преградили несколько Бездушных. Ещё несколько из них схватили девушку и поволокли её в сторону дверей в конце вестибюля. В этот раз Виктор был лучше вооружён, и вся группа Бездушных рухнула под меткими выстрелами из пистолета, извлеченного из-под куртки. Размениваться на рукопашную было некогда. Фигура демона к тому времени вспыхнула ярким пламенем, обнажая его истинную личину. Пастырь теперь вообще не имел ничего общего с человеком. Верхняя часть его одеяния сгорела, лицо больше напоминало оскалившийся обугленный череп, с которого лохмотьями свисали остатки волос. Кожа почернела и стала бугристой, а глаза полыхали жёлтым огнём полным ненависти. Руки и ноги заменили когтистые лапы, с которых всё еще стекали остатки человеческой плоти. Демон ловко спрыгнул со сцены и оглядел мертвые тела Бездушных, валяющихся на полу.  — Бесполезные, — покачал он головой. Виктор не стал долго ждать и, быстро сократив дистанцию, нанёс удар. Демон оттолкнул его волной незримой энергии назад, попутно расталкивая все ряды стульев в зале. Виктор быстро восстановил равновесие и встал с Мечом наизготовку. После этого толчка все стулья огромной кучей сгрудились возле выхода из помещения, завалили все витражи, скрывая от любого любопытного происходящее внутри.  — Ха-ха, — усмехнулся демон. Его голос теперь напоминал утробный рокот, нежели человеческую речь. — Ты выжил! Неожиданно… Виктор выстрелил в демона. Он знал, что это не нанесет ему никакого вреда, на за то может ненадолго отвлечь, позволив выиграть время для удара. Демон поймал пулю рукой и присмотрелся к ней.  — Даже не освященные? — он был разочарован. — Я оскорблён, Жнец! Виктор не слушал. Он снова напал, пытаясь нанести рубящий сверху. Демон буквально растворился в воздухе и возник в другом конце зала.  — Не так быстро! — крикнул он. — Я смотрю ты любишь старую школу? — демон мотнул головой в сторону Меча. — Я тоже люблю помахать клинком. Демон наклонил голову вперёд. Из его шейных позвонков с омерзительным хрустом выползла вверх окровавленная костяная рукоятка. Он двумя руками ухватился за неё и извлёк из своего позвоночника длинный клинок, больше напоминающий грубо отесанную обугленную плоскую кость. Как только этот странный меч оказался на свободе его лезвие тут же охватило едва различимое пламя.  — О да! — воскликнул демон, любуясь своим оружием. — Ты не представляешь, как же хорошо скинуть с себя этот мешок с мясом… Виктору было совсем неинтересно что ему говорит его противник. Он снова напал. Демон быстро отвёл его удар своим клинком и отпрыгнул в сторону.  — Грубо! — крикнул он на Виктора. — Очень грубо так прерывать людей! Тебя в детстве не учили что старших нельзя перебивать? Виктор выполнил финт, пытаясь обмануть соперника, после чего нанёс удар, с другой стороны, метя в голову. Демон отразил и эту атаку, снова отпрыгнув в сторону. Он явно не торопился драться.  — Ты поддаешься? — усмехнулся демон, расхаживая на безопасном расстоянии и помахивая перед собой своим клинком. — Я столько слышал про Жнеца пока был в Аду. Столько обосравшихся от страха душ ты туда отправил, — он оскалился, пытаясь изобразить улыбку. — Все говорили, что ты не человек. Что с тобой невозможно справиться, — демон вздохнул. — Сдаётся мне что напиздели. После этих слов он ринулся в атаку. Виктор среагировал мгновенно, отражая размашистый удар демона и переходя в атаку. Меч с глухим стуком ударился об костяной клинок и отскочил в сторону. Демон снова отпрыгнул на безопасное расстояние.  — Забавная безделушка у тебя там в рюкзаке, — сказал бывший пастырь. — Распятие из костей святого мученика. Думаешь если сработало в прошлый раз, сработает и сейчас? Виктору изрядно надоели эти разговоры. Он снова напал, быстро и уверенно обрушив на демона шквал ударов. Костяной клинок ловко отразил все атаки.  — О-хо-хо! — воскликнул демон. — Ты всё-таки хорош! Но ты же понимаешь, что твоя душа уже давно принадлежит Аду? Так на кой хер сопротивляться?  — Моя душа не принадлежит никому, — ответил Виктор и в очередной раз напал. Их клинки вновь столкнулись, под грохот раскатов грома с улицы. В этот раз демон не стал уходить на безопасную дистанцию и принял бой. Сталь Меча раз за разом сталкивалась с костяным клинком, издавая глухой стук. Виктор не мог пробить оборону демона. Полу пируэты, финты — ничего не помогало. Две фигуры мечников кружились в вихре ударов, не имея возможности нанести друг другу хоть какой-либо вред. Никогда прежде, Виктору не приходилось сталкиваться с соперником, способным драться с ним на равных. Демон ловко отражал все его атаки, отвечая быстрыми и мощными ударами своего костяного пылающего клинка. После очередной серии атак демон снова отскочил в сторону и опустил клинок. Виктор остался стоять в Мечом наизготовку. Нападать особого смысла не было. Демон вновь отразит его атаку. И тут Виктору пришла в голову мрачная мысль.  — О-хо-хо! — демон был доволен. — Как же это охуенно, дружище! Ты реально хорош! Жаль, что недостаточно, — демон вздохнул. — Мы можем так долго продолжать, но ты скоро устанешь, а я нет. Я же демон, знаешь ли, мы не особо устаём.  — Вот и посмотрим, — ответил Виктор и перешёл в нападение. Клинки вновь столкнулись. Виктора в очередной раз обдало волной серного смрада, исходящего от демона. Костяной клинок снова отразил атаку и перешёл в нападение. В этот раз Виктор оставил брешь в своей обороне, пропуская удар. Меч демона впился ему в правое плечо, под победоносный рык его хозяина. Виктора слегка сморщился от пронзившей его тело боли, свободной от Меча рукой нащупав в кармане свой освященный кастет. Демон совсем не ожидал мощного апперкота с левой, лишившего его скалящуюся черепушку пары зубов. Костяной клинок выскользнул у него из рук, и он осел на одно колено. Виктор нанёс ещё один удар, окончательно повалив демона на пол. Каждое движение вызывало волну боли по всему телу, однако ему некогда было обращать на это внимание. Виктор уселся на демона сверху и превозмогая отвращение от душащего серного смрада, принялся наносить методичные удары в желтоглазую черепушку, с хрустом выбивая ему все зубы и ломая скулы. Когда жёлтое пламя в обугленных глазницах превратилось в еле заметное тление, он остановился и поднялся на ноги, занося Меч над поверженным противником. Демон закашлялся, выплевывая выбитые зубы и пытаясь приподняться.  — Да кто ты блять такой? — прохрипел он, полным бессильной злобы голосом. Виктор молча вонзил Меч в одну из глазниц демона, навсегда погасив жёлтое пламя, бушевавшее внутри. Снаружи сверкнула молния. Тело демона выгнулось в предсмертной агонии и моментально истлело, оставляя после себя только небольшую кучку пепла и едкий запах серы, повисший в воздухе. Неожиданно рукоятка Меча в руках Виктора завибрировала. Тени в углах вестибюля начали сгущаться и стекаться в одну точку, пытаясь сформироваться в человеческую фигуру. «- Виктор, — раздался чей-то зловещий шелестящий голос в ушах. — Ты мой!» Он покачнулся и присел на одно колено. По руке, сжимающей Меч, обильно струилась кровь из раненного плеча. Виктор чувствовал, как футболка под его курткой прилипла к телу. Пот и кровь перемешались под ней. Тени становились всё гуще и им уже почти удалось сформироваться в высокую худую чёрную фигуру человека. Виски сдавила резкая боль, заставляя скривиться и закрыть глаза. Голос в голове повторял одно и тоже, раз за разом, пытаясь сломить Виктора. «- Ты мой, Виктор! — вещал зловещий голос. — Всегда был и всегда будешь!» Виктор тряхнул головой. Стиснул зубы и выпрямился, крепко сжав в руках Меч. Так и до конца и не оформившись, фигура из теней медленно плыла в его сторону. Голос в голове принадлежал именно ей, не было никаких сомнений. Виктор шагнул навстречу этой густой тени.  — Кто ты?! — рявкнул он, шагая навстречу фигуре. «- Я — это ты, — последовал ответ. — Спасибо что убил этого демона. Его сила может освободить меня, чтоб я закончил начатое». Виктор взмахнул Мечом, рассекая фигуру. Тени, подобно воде, растеклись по полу, вновь забираясь в свои углы вестибюля. Виктор тяжело дышал. Боль в плече и висках всё еще не отступала. Первые робкие капли дождя забарабанили в окно. Он обернулся. На стекле расплывался кроваво-красный узор. Кровавый дождь… Виктор словно в полудрёме шагал по коридорам Церкви Свидетелей. Девушка была здесь он чувствовал. Возле одной из многочисленных дверей его встретила небольшая группа Бездушных. Клинок свистнул несколько раз… Виктор переступил через бездыханные тела и отворил дверь, которую они охраняли. Девушка была внутри. Сидела на кровати, поджав колени к себе и с ужасом смотрела на растекающиеся по оконному стеклу кровавые разводы, старательно рисуемые дождём. Совсем юная. Единственным её грехом, наверно были мечты о каком-нибудь парнишке из школы. Она взглянула на Виктора своими светло-зелеными глазами. Он увидел в них страх и унижение, стыд и отчаяние. Как испуганный зверёк, она забилась поближе к подушкам на своей кровати и прижала одну из них к себе. Светло-медные волосы разметались по плечам. Виктор заметил, как по щекам девушки потекли слёзы.  — Кто вы? — тихо спросила она. «-Убей! — голос снова вернулся. — Убей её!» Виктор тряхнул головой.  — Я знаю зачем вы здесь, — всё так же тихо сказала девушка. — Скажите он мёртв? «-И ты тоже умрёшь! — голос ликовал в предвкушении крови.» Виктор кивнул. Голос в голове он пытался игнорировать.  — Спасибо, — ответила девушка. Губы её дрожали. — Я не хочу умирать… — она заплакала. — Пожалуйста… не убивайте… он что-то сделал со мной… Этот жар внутри… Он не проходит… Пожалуйста… Не убивайте… Слёзы рекой струились по её лицу. «-Убей! — взревел голос. — Я приказываю тебе!» Девушка уткнулась лицом в подушку, продолжая рыдать. Она не заслуживала всего этого. И Виктору было искренне жаль её… Слишком юная…  — Пожалуйста… — тихо взмолилась она. — Не убивайте… За окном ярко сверкнула молния. Дождь с новой силой обрушился на подоконник, разгоняя тишину громким барабанным боем. Виктор тяжело вздохнул и поднял свой Меч… Виктор зашёл в свой номер в дешёвой придорожной гостинице и не торопясь снял с себя куртку и тяжелые ботинки. Плечо, по-прежнему неистово болело, но артефакты помогли. Не излечили рану, но не дали ей больше кровоточить. Дотерпеть до Ордена хватит. За окном стояла глубокая ночь, однако свет он решил не включать. Виктор не спеша проследовал к потертому креслу, стоящему возле обшарпанного стола, на котором покоилась пепельница. Мужчина уселся поудобней и закурил.  — Если ты еще не напал, значит сил у тебя не хватает, — задумчиво сказал Виктор, повернувшись в сторону тёмного угла комнаты. — Ну или тебе что-то от меня нужно, но ты напуган до усрачки. В освещенный лунным светом центр комнаты, падающим из окна, вышел юноша.  — Истории о вас не врут, — уверенным голосом сказал гость. — Просто хотел убедится.  — Убедился? А теперь выкладывай что тебе от меня нужно и проваливай. У меня в последнее время начинает развиваться аллергия на вампиров, — выдыхая сигаретный дым, сухо сказал Виктор. — Ну? Ты ведь не сплетнями пришел обмениваться?  — Я представитель правителя Западного Клана Ночи, — юноша извлёк из кармана пачку сигарет. — Не возражаете если я тоже закурю?  — Валяй, — устало кивнул ему Виктор. — И перестань уже звать меня на «вы».  — Меня зовут Макс, — юноша щелкнул зажигалкой подкуривая сигарету и на короткий момент осветил своё молодое лицо. Виктор сразу подметил глаза своего незваного гостя, в которых читался опыт не одной сотни прожитых лет, не смотря на всю внешнюю юность. — У нашего Клана есть для тебя работа, — продолжил юноша.  — Вы же в курсе что я не работаю на вампиров?  — Выслушай меня пожалуйста, это исключительная работа, — всё с той же уверенностью в голосе сказал Макс. — И мы готовы заплатить любую цену. Виктор ничего не ответил, только в очередной раз затянулся сигаретой.  — С недавнего времени на нашей территории завелось … — вампир замялся. — Нечто. Началось всё с малого — пара убитых вампиров в одном месте, пара-тройка в другом. Это конечно досадно, и мы думали, что это какой-то вольный чистильщик или очередной показательный рейд церковников. Но потом эта тварь стала вырезать целые общины… — юноша тяжело вздохнул. — Не оставляя никого в живых. Свидетелей тоже нет. Эта тварь убивает абсолютно всех, причем с особой жестокостью. В том числе и невинных людей, оказавшихся в ненужное время в ненужном месте. Если так пойдёт и дальше, то мы уже не сможем заметать следы и тогда у людей начнут появляться вопросы… — юноша снова тяжело вздохнул.  — То есть у вашего клана нет опытных бойцов чтобы справится? — эта беседа уже начинала изрядно надоедать Виктору.  — У нашего Клана БЫЛИ опытные бойцы, пока мы не отправили их на расследование этих событий. Спустя пару недель мы нашли их в куче трупов очередной вырезанной общины, — в голосе Макса начали проявляться нотки отчаянья. — Одному из этих бойцов было около полутора тысячи лет. И у меня нет ни малейшего представления кто кроме тебя с такой легкостью может справляться с настолько старыми вампирами.  — А с чего вы взяли что это был не я? — усмехнулся Виктор.  — У нас была такая мысль, — кивнул юноша. — Но ты не убиваешь невинных людей. И чтобы ты ни думал, мы знаем твой почерк. Ты работаешь точно и быстро. А то что произошло с общинами… Это работа безумного мясника.  — И вы решили выбить клин клином? — спросил Виктор. — Хорошо. Допустим я взялся за вашу работу. Что с этого будет мне?  — Можешь просить всё что угодно. Совет Кланов удовлетворит любое твоё пожелание, — по тону с которым говорил вампир было понятно, что он не лжёт.  — Информация?  — У меня всё при себе, — Макс извлёк из-за пазухи большой пухлый конверт.  — Брось его на стол и уходи, — сказал Виктор. — Я хочу хоть немного поспать.  — То есть ты возьмешься за работу?  — Посмотрим на сколько ваш случай действительно «исключительный», — бросая окурок в пепельницу произнёс Виктор. — А теперь проваливай.  — В конверте есть телефон, — сказал Макс. — Как только эта тварь ещё раз объявится я свяжусь с тобой.  — Ты всё еще здесь? — устало спросил Виктор. Юноша кивнул и ни говоря ни слова торопливо покинул номер аккуратно закрыв за собой дверь. К моменту, когда Макс садился в свою машину, припаркованную на стоянке напротив гостиницы, Виктор уже забылся сном на жесткой дешёвой кровати в своей прокуренной комнате. Альберт с Алисой сидели возле камина в гостиной. Старик неспешно рассказывал очередную историю из своего прошлого, а Алиса с чашкой ароматного чая внимательно слушала. Оба пытались отвлечься от нарастающей тревоги, терзающей их последние сутки. От Виктора не было никаких вестей. Два дня назад Альберт прочитал в очередных новостях из местной газеты Тихой Долины про кровавый дождь. Алиса не понимала, что это значит, но по реакции старика было ясно, что дело дрянь. На все вопросы девушки Альберт предпочитал отмалчиваться. Единственное что он смог ей сказать — обратного пути нет, теперь Виктору придется совершить немыслимое. Старик переживал, хоть и пытался скрыть это. Каждые пару часов он брал в руки свой телефон и набирал номер Виктора. На том конце трубку никто не брал. И это только усиливало тревогу Альберта. Их тихую беседу возле камина внезапно прервал Снег. Пёс, всё это время тихо лежавший возле огня, резко подскочил со своего места и стремительно бросился прочь из дома, чуть ли, не сорвав на выходе двери с петель. Альберт с Алисой поспешили за ним следом. К моменту, когда они вышли на улицу, белый силуэт пса уже исчезал в глубине главного здания Ордена. Альберт прибавил шагу, постепенно переходя на бег. Алиса постаралась не отставать. Седан Виктора уткнулся в фонтан, украшенный статуей неизвестного воина, напротив входа в главное здание Ордена. Мотор автомобиля всё еще урчал, а фары были не выключены. Из-под капота струилась тонкая струйка едкого дыма. Снег встревоженно крутился возле водительской дверцы, скрёб её лапой, и, то и дело заглядывал в окно и еле слышно поскуливал. Алиса, благодаря своему дару, видела, что вокруг пса начинает кружится легкая жёлтая дымка. До этого она ни разу не видела, чтобы Снег был напуган. Альберт отодвинул пса в сторону и открыл дверь машины. Виктор буквально вывалился наружу с водительского сидения. Мужчина был без сознания. Правая рука была полностью залита кровью, которая густо пропитала и половину его куртки. Неизвестно каким чудом, при такой потере крови ему вообще удалось доехать сюда. Альберт подхватил Виктора на руки, не дав мужчине рухнуть на землю и быстро двинулся обратно в здание Ордена. Снег не отставал от него ни на шаг. Старик не проронил ни слова, только нахмурился. Сон… Забытье… Такое умиротворяющее и сладостное. В нём нет боли. Только тишина и покой, такие привлекательные и манящие, словно тёмная блестящая гладь прохладных вод озера в особо жаркий день, в которую хочется окунуться с головой и подольше не выныривать, дабы не ощущать зной палящего солнца. Виктор растворился в этих ощущениях. Здесь не было разрывающей боли в плече, не было переставшей слушаться и окончательно онемевшей правой руки. Только безмятежность… Виктору казалось, что он парит в этой умиротворяющей прохладе. Беззвучно скользит в темноте этих прохладных вод тишины и покоя. Ему это нравилось… На короткий момент Виктору даже показалось, что на его лице возникла лёгкая улыбка. Он долго сопротивлялся, но в итоге сон оказался сильнее. Магия артефакта, не дававшего ране от клинка демона кровоточить, рассеялась буквально в паре сотен километров от Ордена. Пылающее костяное лезвие было не простым. Виктор до последнего надеялся, что артефакта хватит чтобы дотянуть до Места, но рана, оставленная демоном, была слишком сильной. Его ранили и прежде. Нечасто, но всё же. Обычно это были пулевые ранения, иногда когти какой-нибудь чересчур прыткой твари оставляли ему пару шрамов, но сейчас… Всё было по-другому. Боль выжигала его изнутри, заставляя стискивать зубы и вышибая из него пот. Кровь обильно струилась по руке, пропитав весь правый рукав куртки и заливая пол и сидение машины. На последних километрах на пути к Месту, слабость от потери крови начала заставлять Виктора клевать носом. В глазах постепенно темнело, конечности налились свинцом, а любое движение казалось происходило, как в замедленной съемке и требовало титанических усилий. Нельзя было терять сознание, он знал это. Но каким же сладким и спасительным казался сон… Покой… Понятие чуждое для Виктора. Его жизнь проходила в постоянной охоте, постоянных схватках с нечистью. Он покидал очередной город, только для того чтобы приехать в следующий, делая остановки по пути дабы забыться коротким сном без сновидений в своей машине или какой-нибудь занюханной комнате придорожной гостиницы. Виктор всегда был в движении. Но сейчас… Чуждое ощущение покоя переполняло всё его естество. Такое мягкое и бархатное… Такое ласковое и умиротворяющее… Ему это нравилось. Виктор продолжал скользить в прохладной темноте своего сна, наслаждаясь каждым мгновением. Он слышал чей-то голос, такой далекий и глухой, что ему не удавалось разобрать ни единого слова. Вроде бы это был Альберт. Виктор не был уверен. Потом раздался чей-то звонкий юный голос. Алиса?.. Виктор, по-прежнему, не слышал ни единого слова, но ощущал тревогу, переполняющую говорящих. Но почему-то ему было всё равно. Виктор, с удовольствием, всё глубже погружался в тягучее забытье. Все мысли в голове понемногу покидали его, уступая место звенящей пустоте бесконечного покоя и умиротворения. Неожиданно его беззвучный полёт был грубо прерван. Чьи-то когтистые лапы схватили его за плечи и развернули к себе. Из темноты на него воззрились две обугленных глазницы, полыхающих жёлтым пламенем. В нос ударил едкий серный смрад.  — А ты думал всё будет так просто? — прорычал знакомый голос. — Я наконец-то в твоей голове, Жнец! Демон с силой отшвырнул Виктора от себя ещё глубже в темноту. Последние остатки сознания стремительно покинули его, погружая в пучину чёрной как ночь бездны забвения. Однако покоя там больше не было… Виктор открыл глаза. Он стоял в каком-то закоулке среди мусорных баков. Где-то вдалеке громыхала монотонная танцевальная музыка. На кирпичных стенах домов плясали неугомонные неоновые блики, на огни которых по мокрым тротуарам спешили люди, слышались весёлые голоса, урчали моторы подъезжающих машин. Закоулок, в котором очнулся Виктор освещался тусклым далеким светом ночного фонаря на другой стороне улицы, так что вряд ли кто из прохожих мог его заметить. Однако он с первых минут понял куда он попал. Это была та самая ночь… Виктор пошевелился. Плечо снова было в порядке. Раны как будто бы и не бывало. В руках у себя он обнаружил неизменный длинный брезентовый свёрток с Мечом. Облачён он был в свою привычную чёрную куртку и джинсы, на ногах красовались тяжелые армейские ботинки. Единственное чего не хватало это амулета на шее. В кармане всё так же лежал освященный кастет, не раз выручавший Виктора, а за пазухой устроилась кобура с полуавтоматическим пистолетом. Виктор не торопясь покинул закоулок, в котором очнулся. Он заранее знал, что увидит, выйдя на промокшую после недавнего дождя улицу. Широкий тротуар вёл его прямо к источнику неоновых огней, щедро дарящих свой фальшивый свет доброй половине этого района города. Огромный ночной клуб собрал вокруг себя шумную толпу из желающих попасть внутрь. Парковка была забита машинами до отказа, а нарядно одетое крикливое стадо посетителей густой массой собралось возле широкого крыльца, пытаясь просочиться за плотную стену плечистых охранников. Виктор помнил всё это. Он уже был здесь раньше несколько лет назад. Уже переживал это. Виктор знал, что возле одного из служебных входов будет стоять незадачливый официант, вышедший чтобы быстро выкурить пару сигарет. Знал он, что его путь лежит не на первый этаж клуба, который будет до отказа забит полупьяными, вспотевшими от продолжительных танцев, телами. Виктор помнил, что ему предстоит пройти через группу охранников на лестнице. И помнил, что будет дальше. Там на втором и третьем этажах… И чем это всё закончится. Демон играл с ним. Тварь, каким-то образом проникла к нему в голову и пыталась сломить его. Эта ночь в этом клубе, была одним из тех воспоминаний, которыми Виктор не гордился. Это было то, что он пытался забыть все последующие годы, изнуряя себя неустанной работой. Всех подробностей этой ночи Виктор не рассказывал даже Альберту. Клуб был особенным. Хозяином клуба был вампир. Кровососы вообще большие любители открывать увеселительные заведения, дабы лакомиться юной одурманенной кровью слетающихся на яркие огни людей. Под таким прикрытием несложно проворачивать самые тёмные дела. Но именно этот клуб отличался от всех подобных. Древний вампир, открывший его, уже давно не принадлежал ни к одному из Кланов Ночи и вёл тихую размеренную жизнь на нейтральных территориях. До тех пор, пока он не встретил её. Эффектную и пылкую волчицу. Женщину-вожака небольшой стаи оборотней. Неизвестно, как эти двое смогли преодолеть вечную неприязнь двух абсолютно разных племен, но эта парочка стала одним из самых жесточайших дуэтов за последние несколько лет. Клуб был их детищем. Под крышей этого заведения собирались не только люди, но и разномастная нечисть, единственным правилом для которой было — оставлять всю вражду за дверьми. Слухи об страшных изуверствах и жестокости, учиняемых на верхних этажах клуба подобными сборищами, в конце концов долетели и до Виктора. На тот момент ему было немногим более двадцати лет и мало кто из тёмной изнанки мира слышал об последнем из Ордена Чистоты, а те, кто встречался с ним лицом к лицу уже не могли никому ничего рассказать. Виктор был полон решимости выжечь этот гадюшник, кишащий тварями, до самого основания, не оставляя никому даже шанса на помилование. Так ему тогда казалось… Сейчас Виктор вновь стоял на той же самой улице и смотрел на фасад здания клуба, на людей, заходящих внутрь, на скопление машин на парковке. Даже сцена с парнем, пытавшимся уломать подвыпившую девушку сесть к нему в автомобиль была ему знакома. Он до сих пор всё это помнил. Демон откопал это из самых тёмных глубин его воспоминаний, чтобы лишний раз помучать его? Виктор решил подыграть, чтобы понять, чего от него ждут. И каким будет следующий ход его противника. Виктор неторопливым шагом двинулся вдоль толпы, через которую так или иначе, всё равно было непросто пробиться. Дойдя до угла здания, он увидел нужную ему дверь служебного выхода. Официант уже вовсю дымил возле неё и активно ругался с кем-то по своему мобильнику. Виктор зашагал в его сторону. Он даже не пытался делать это скрытно — он знал, что официант его не заметит и получит точный удар в висок, который надолго отправит его в отключку. Когда всё было закончено, Виктор аккуратно затащил тело следом за собой в служебную дверь. Он мог бы этого и не делать, вряд ли бы кто-то из прохожих в таком шуме обратил бы внимание на какого-то парня, валяющегося без сознания на задворках ночного клуба, но привычка не оставлять лишних следов взяла своё. Виктор огляделся. Как и в прошлый раз, он оказался в какой-то кладовке. Ровные ряды стеллажей были заставлены кучей разномастных коробок, в основном со спиртным. В помещении царил легкий полумрак. Из-за стены было слышно однообразно ухающую музыку с танцпола и приглушенные выкрики беснующейся в пьяном угаре толпы. Кроме Виктора и незадачливого официанта в пребывающего глубокой отключке в комнате никого не было. Он прикрыл тело служащего клуба какой-то ветошью, которую нашёл на одном из стеллажей и двинулся к выходу из кладовки. Виктор помнил, что где-то здесь должна быть служебная лестница на верхние этажи. Однако не успел он дойти до дверей, как практически весь свет в помещении погас. Вместе с этим исчезли и все звуки. Меч быстро расстался со своей брезентовой оболочкой и очутился у Виктора в руках.  — Я же сказал, что всё будет не так просто, — раздался голос из другого конца кладовки. Из тени на Виктора воззрились два полыхающих жёлтых глаза. Демон неспешно вышел вперёд. В этот раз он снова принял обличье отца Матфея. Жёлтый огонь в глазах угас, сменившись обычными для пастыря большими карими глазами, в которых изредка вспыхивали мириады крошечных искр.  — Я знаю, что ты задумал, — поглаживая свою козлиную бородку, сказал демон. — Ты так просто не отделаешься. Виктор рванулся к нему, выхватывая на ходу клинок из ножен. В самый последний перед ударом момент, он понял, что Меча у него в руках нет, да и сам он остался на месте. Только теперь Виктор видел себя со стороны, застывшего возле дверей с клинком в руках.  — Тихо, тихо, — подняв руки, сказал демон. — Не так быстро, дружище! Виктор попытался ещё раз ударить пастыря. На этот раз кулаком в челюсть, но его рука просто прошла насквозь ухмыляющейся физиономии демона.  — Успокоишься ты уже? — спросил он. — Ты не сможешь мне навредить здесь, потому-что меня здесь не было. Да и ты и так уже убил меня, помнишь? Проткнул мне голову своим мечом. Больно было кстати, — он широко улыбнулся. Виктор промолчал. Ему стало понятно, что демон просто бесплотный наблюдатель внутри его воспоминаний.  — Надо отдать должное, — сказал демон, — попасть к тебе в башку было непросто. Пришлось даже типа умереть, — он ухмыльнулся. — Но оно того стоило! Виктор отвернулся от демона и двинулся к своему застывшему у дверей кладовки телу. Нужно было найти какой-то способ вернуть себе контроль над ним.  — Да ладно тебе, Жнец! — раздался из-за спины голос демона. — Я пришёл поговорить.  — Нам не о чем с тобой разговаривать, — ответил Виктор, внимательно осматривая застывшего себя. Демон громко расхохотался.  — А вот тут ты очень сильно ошибаешься, — сказал он. — Пойдём прогуляемся. Двери кладовки распахнулись. Демон уверенной походкой прошёл в них мимо Виктора.  — Ну? — спросил он, остановившись и взглянув на него. — Пошли уже. Не хочешь говорить, так хотя бы послушаешь. Виктор нехотя двинулся следом за демоном. Оставалась надежда, что пастырь сболтнет чего лишнего, что поможет ему вернуть контроль и тогда он снова убьет его. Демон неторопливо шагал по узкому служебному коридору, направляясь в сторону танцпола. Виктор безмолвно следовал за ним, ожидая следующего хода своего противника.  — Полюбуйся, — улыбаясь сказал ему демон, когда они вышли на танцпол. Время будто остановилось. Вся разношерстная толпа посетителей клуба, до этого усердно отплясывающая под незамысловатую танцевальную музыку, превратилась в неподвижные куклы, застывшие в самых причудливых позах в этом полутемном слабо заполненном тусклым светом стробоскопов помещении. Демон, проходя мимо, выхватил из руки какого-то парня бокал со спиртным и сделал большой глоток.  — Ну и мерзость, — поморщился пастырь, — как они это пьют? Хотя на безрыбье… — и сделал ещё один глоток. Виктор терпеливо ждал, когда демон начнёт болтать. Его мало беспокоили застывшая толпа людей на танцполе. Он знал, что всё это не настоящее. Что всё это происходило в прошлом.  — Так о чём это я? — произнёс демон. — Ах да! Ты не представляешь, чего мне стоило забраться тебе в голову, но то что я тут увидел… — он смачно причмокнул. — Хо-хо, дружок! Таких вкусностей даже в Аду нечасто встретишь.  — Я знаю, что я далеко не святой, — ответил Виктор. На барной стойке он заметил пачку сигарет и зажигалку и не преминул возможностью закурить. Ощущения были на удивление реалистичными.  — Ха! Дело даже не в этом, мой друг, — демон тоже закурил, — совсем не в этом.  — Ты долго будешь хернёй страдать? — спросил его Виктор. — Или наконец начнёшь говорить?  — Справедливо, — подметил пастырь, выпуская струю дыма вверх. — Дело в том, Жнец, что мы с тобой не такие уж и разные. Альберт бережно положил Виктора на одну из коек в лазарете. Алиса сразу же принялась стягивать куртку с раненого. До этого она ни разу не была в этой части главного здания Ордена, но сейчас ей было далеко не до того чтобы осматриваться в незнакомом помещении. Снег встал у изголовья койки и встревоженно наблюдал за всем происходящим, иногда еле слышно поскуливая. Белая футболка под курткой Виктора практически полностью пропиталась кровью и прилипла к телу. Альберт, под аккомпанемент громкого лязга металла, спешно прикатил небольшой столик с набором хирургических инструментов. Старик быстро разрезал ткань футболки, обнажая торс Виктора. На правом плече красовалась глубокая колотая рана, из которой тонкой струйкой не прекращала сочиться кровь. Кожа вокруг вспухла и покраснела. Плоть по краям раны была усыпана волдырями, а местами и вовсе обуглилась, как от ожога. Выглядело это плохо. Алиса в это время активно рылась в большом стеклянном шкафу, стоящим в углу палаты, в поисках нужных медикаментов. Она имела слабое представление, что делать в таких случаях и это злило её. Девушка спешно отбрасывала от себя бесполезные пузырьки с аспирином и прочей ерундой, пытаясь отыскать что-то обеззараживающее. Хотя бы перекись водорода или хлоргексидин, ни говоря уже об антибиотиках и коагулянтах.  — Алиса, прекращай, — остановил её голос Альберта.  — Но…  — Ты там не найдешь ничего полезного, — произнёс старик. — Медицина тут бессильна. Альберт видел такие раны раньше. Всего пару раз, но ему этого хватило чтобы запомнить такое на всю жизнь. И никто на его памяти не смог пережить подобного ранения. Все они умирали в страшных муках, стремительно теряя свой разум. Клинок демона способен разрушить не только тело, но и душу. У Альберта не укладывалось в голове, как Виктор, с его безупречной техникой владения мечом, умудрился подставиться под удар.  — Но нужно же что-то делать… — в голосе Алисы смешались растерянность и тревога. Альберт лихорадочно перебирал в голове все возможные варианты, способные хоть чем-то помочь им в данной ситуации.  — Остаётся только магия, — сказал он, спустя несколько минут тяжёлого молчания.  — Что нам нужно? — моментально подхватила Алиса.  — Тебе нужно остаться с ним, — ответил Альберт, — а я пойду в хранилище. Там ещё должны оставаться полезные артефакты. Вряд ли получиться его вылечить, но мы хотя бы сможем выиграть немного времени, чтобы сообразить, что нам делать дальше. Алиса кивнула и придвинула к койке один из стульев. Девушка взяла в руки один из ватных тампонов, лежащих на столике с инструментами, привезенным Альбертом, и принялась аккуратно обрабатывать рану Виктора, пытаясь хоть немного остановить кровотечение. За спиной Алисы хлопнула дверь. Альберт в спешке покинул палату. Алиса почувствовала, как снова начинает подступать разноцветное марево. Оно медленно формировалось в уголках её глаз, постепенно полностью заволакивая взор. Девушка пыталась сконцентрироваться на ране, пытаясь отогнать абсолютно несвоевременное проявление своего дара. Она с силой стиснула в руках свой кулон, с которым никогда больше не расставалась, с того момента, как Альберт сказал ей, что это её «якорь» — вещь способная дать девушке контроль над своим даром. На короткий момент это даже помогло, но потом, как будто чья-то рука резко задернула занавес разноцветного марева на глаза Алисы. Она застыла. Девушка видела легкую желтую дымку вокруг Снега, переминавшегося с лапы на лапу у изголовья койки. Алиса перевела взгляд на Виктора. Что-то изменилось. Больше не было того легкого свечения вокруг. Теперь внутри Виктора Алиса видела нечто невообразимое — яркий свет вёл борьбу с тёмно-красным бесформенным пламенем. Две сущности переплетались друг с другом, пытаясь поглотить одна другую. Неожиданно из тёмно-красного снопа огня, беснующегося внутри Виктора, на Алису воззрились два полыхающих жёлтых глаза, источающих безмерную ненависть и злобу. Девушку покачнула волна невидимой силы, отталкивая её от тела Виктора вместе со Снегом и столиком с хирургическими инструментами, который с жалобным бряцаньем укатился в дальний угол палаты. Алиса еле удержалась на ногах. Она услышала, как угрожающе зарычал Снег. Пёс тоже учуял что-то недоброе. Внутри Виктора шла борьба. Алисе только оставалось понять, как она может ему помочь в этой схватке… Демон ещё раз сделал внушительную затяжку и продолжил:  — Да. Мы с тобой очень похожи, — он медленно обводил взглядом застывшую на танцполе толпу. Виктор предпочёл не разбрасываться лишний раз словами и с безразличным видом продолжил курить. — Смотри, — демон повернулся к нему. — Ты хочешь видеть мир в огне. И я тоже! Только идём мы к этому каждый своим путём, — в его голосе чувствовалось воодушевление.  — Я хочу видеть мир без тварей вроде тебя, — сухо поправил его Виктор, — где невинным людям нечего будет бояться.  — Ну да, ты хочешь видеть тёмную сторону нашего мира в огне, а я наоборот, — махнул на него рукой демон. — Какая хер разница? Виктор снова промолчал.  — Ой да, я понял! — раздраженно произнёс демон. — Играешь сурового парня со стальными яйцами до самого конца. Немногословный и целеустремленный человек действия. Выследил тварь — убил тварь. Сел в машину и покатил в другой город или в какую-нибудь глухомань посреди ёбаного ничего и повторил всё снова. Опять кого-то выследил и убил.  — Ты долго будешь рассказывать мне, то что я и так знаю? — оборвал его Виктор. Демон на короткое время умолк, видимо обдумывая свои следующие слова.  — Так, о чем это я? — прервал тишину демон. — Ах, да! Смотри — все твои невинные людишки, не такие уж и невинные. Да ты и сам это прекрасно знаешь. И насколько я уже успел поковыряться в твоих воспоминаниях — на твоих руках людской крови тоже хватает. Так что не рассказывай мне про свой моральный кодекс и прочую херню про невинных людей! Виктор выдохнул облако табачного дыма и стряхнул столбик пепла с кончика сигареты в стоящую на барной стойке, за которой они с демоном устроились, пепельницу.  — Видишь вон ту сучку? — пастырь кивнул в сторону красивой молодой брюнетки в небольшом, обтягивающем чёрном платье. — Вон тот парень рядом с ней буквально через час будет жёстко её насиловать на заднем сидение своей машины. И я его не виню! Она его динамит целый вечер, а у него стояк весь доступ к кислороду перекрыл. Ну и ещё у сучки жопа как орех! — демон причмокнул. — Закончится всё тем, что он её убьёт. Перепугается что она кому-нибудь расскажет и задушит её на хер. Достаточно невинно? Виктор продолжал молча курить.  — Через пару лет он погибнет в аварии, — продолжил демон. — После убийства этой сучки его совесть будет грызть не по-детски, и парень начнёт крепко бухать. И в один прекрасный день, хорошо так нахуярившись он сядет за руль и рванет куда глаза глядят. По итогу, это пьяное тело встретится лоб в лоб с другой машиной, в которой ехало целое семейство — мама, папа и трое детей, — демон ухмыльнулся. — Все в мясо. Никто не выжил. Сплошной фарш! Спросишь откуда я знаю? Душа этого долбоёба попадёт к нам, а в Аду ты знаешь — любят насильников. Ебут их там и в хвост, и в гриву. В буквальном смысле, — пастырь всё продолжал ухмыляться.  — Ближе к сути, — сказал Виктор.  — Не торопись, — ответил демон. — Всему своё время. Пастырь выдернул из-за барной стойки бутылку какого-то виски и крепко к ней приложился.  — Вот уже лучше, — вытирая губы, сказал он. — Но вернемся к нашим баранам. Видишь вон того ублюдка? Демон указывал на молодого мужчину в белой рубашке с вальяжно расстегнутым воротом. На ногах у него красовались дорогие итальянские туфли. Вокруг него толпились девушки, одна из которых держала в руках его пиджак от роскошного брючного костюма, судя по всему, всё из той же Италии. Выражение лица самого мужчины было достаточно самодовольным. Он привык к женскому вниманию и привык сорить деньгами направо и налево.  — А это, дорогой мой Жнец — серийный убийца, — сказал демон. — Ну пока ещё не совсем. Он любит жёсткую еблю, чаще всего в жопу и не важно с мужиками или женщинами. Любит слегка их придушить во время этого дела. Иногда может и ударить. В общем, хороший парень, — демон засмеялся. — Пару месяцев назад одну деваху он всё-таки убил. Ну увлекся, с кем не бывает? Папаша у него какая-то шишка в правительстве — дело замяли, сказали, что девка сама себя избивала и душила. Мол хотела и на хуй сесть и денег с паренька поиметь, — демон прервался на глоток виски из своей бутылки. — Только вот нашему парню понравилось убивать. После того, как он захерачил свою первую сучку, ему это не даёт покоя. Это сладкое ощущение, когда чья-то жизнь угасает прямо в твоих руках, как она покидает чужое тело. Это чувство силы и власти, — демон мечтательно вздохнул и продолжил. — Сегодня вон та что его пиджак держит тоже умрёт. Только в этот раз он её сначала убьёт, а уже потом трахнет. И тут понесется! — демон явно был в восторге. — Расчлененка, некрофилия и прочие радости из быта маньяка. В Аду его ждут не дождутся. Идеальный материал для будущего демона. Ну сначала ему придется понести своё наказание. Правила, знаешь ли. Ну и как ты помнишь насильников в Аду любят. С его то послужным списком все его дыхательно-пихательные будут размером с ведро под конец пыток, — ухмылка всё не сходила с лица пастыря. — Ну а потом уже, когда его душа окончательно будет осквернена, придёт кто-нибудь из старших и примет его в нашу мерзкую гвардию. Ты же знал, что демонами Ада часто становятся люди? Виктору все эти россказни уже начинали порядком надоедать.  — Это я всё к чему, — продолжал демон. — Люди ничем не лучше, тех на кого охотишься ты. Посмотри на них, — он обвёл рукой застывшую толпу на танцполе. — Они даже не знают какую силу несут в себе. Тратят свою короткую жизнь на вот такую херню. Дешёвое пойло в таком себе клубе? Залёт от непонятного чувака после секса в туалете во время которого только он один и успел кончить? Причём минуты за две, — пастырь аж хохотнул. — Жалкие и безмозглые людишки. Грешат без конца. Убивают, грабят, трахаются, бухают, засирают всю планету. Ты думаешь я специально пришёл в мир людей из Ада? — демон посерьезнел. — Нет. Этот идиот отец-как-его-там так сильно пытался получить хоть какую-то власть, что начал умолять даже демонов Ада придти к нему на помощь. Я хуй его знает, кто ему эту идею подкинул. Ты не поверишь, но я не искушал его. Это было его собственное желание. Ну спасибо ему конечно, такой знатной жрачки из душ смертных у меня никогда не бывало. Вышел из Ада рядовым демоном, вернуться мог равным по силе любому из большой Семёрки, — демон вздохнул. — Если бы ты блять не заявился! Виктор затушил сигарету и взял следующую, продолжая хранить молчание.  — Да ты классный собеседник! — прищурившись сказал пастырь. — Прям душа компании. Никто тебе такого не говорил раньше? Виктор перевёл взгляд на толпу людей на танцполе и принялся с интересом их разглядывать. Демон продолжал буравить его своим прищуренным взглядом. — Ладно, — протянул пастырь, после короткой паузы. — Продолжим, — демон снова приложился к бутылке виски и повернулся лицом к застывшей толпе. — Вон та сучка, — он ткнул пальцем в юную девушку, в вызывающем платье, которая плотно прильнула всем телом к какому-то парню. — Сегодня (а она этого упорно добивается), её трахнут прямо на парковке. Этот парень, к которому сучка жмется весь вечер, и его дружище. Оформят её по очереди во все дыры, как полагается. Кретины даже не соображают, что она несовершеннолетняя. По итогу сучка залетит, и чтобы как-то отмазаться, всем расскажет, что её изнасиловали и этих двух идиотов посадят. Через пару месяцев одного из них убьют в тюремном сортире, ибо он будет сопротивляться необъятной анальной любви сокамерников. А спустя ещё год второй покончит с собой, потому-что в тюрьме его сделают общей сучкой. Не сможет справиться с унижением, — демон снова начал ухмыляться. — Забавное совпадение — в тюряге, как и в Аду любят ебать насильников. Занятно, ты так не считаешь? Виктор лишь вздохнул и покачал головой.  — Ну да, ну да, я всё забываю — ты крутой парень с большими яйцами, которому насрать, — съязвил демон. — Ну да ладно. История на этом не заканчивается. Сама сучка, посадившая двоих кретинов, родит девочку. Ну и естественно — дитё нужно кому-то кормить. Охмурит соседа-дрочера, который не первый год на неё свою шишку втихаря в ванной гоняет. Женит на себе, родит ему ещё одного, а сама всё время будет прыгать на любой более-менее симпатичный конец. Лет через пять сучка окончательно доконает своего мужа, бывшего дрочера, который кроме трёх с половиной работ в жизни ничего не видит больше. В общем, он повесится от усталости и безысходности. Сучка, недолго думая, найдёт себе другого и всё по новой, — демон всё продолжал паскудно ухмыляться. — По моим подсчетам, она уже сжила со свету четверых мужиков и случайно утопила одного из своих детей. Ну не тварь ли?  — Я ещё раз повторюсь, — ответил Виктор. — Ближе к сути. Демон резко посерьезнел.  — А суть то проста, и ты её знаешь, — сказал он. — Люди такие же твари. Разрушают друг другу жизни, не думая о последствиях. Высасывают друг из друга все соки. Те, на кого ты обычно охотишься хотя бы ведут себя по-честному — убивают если хотят жрать. Заботятся о своём выживании только и всего. А люди… — демон задумался. — Люди лживые мрази. Все беды именно из-за них. Думаешь Люцифер хотел быть Сатаной, главным пугалом для всех смертных? Нет. Он всего лишь хотел, чтобы жалкие людишки знали своё место, а его за это наказали, — пастырь ещё раз приложился к бутылке и продолжил. — Получается сами люди своим невежеством и создали Ад. Ну или Отец Убийства? Кто тянул Каина за яйца, чтобы он грохнул Авеля? Никто. А что в итоге? Каин становиться первым вампиром из-за того, что не смог сдержаться. И таких примеров куча, сам знаешь. Ну если копнуть поглубже, по сути — в Аду делают ту же самую работу, что и ты. Наказывают виновных, — демон отставил бутылку в сторону и повернулся к Виктору. — Так что мы с тобой всё-таки похожи.  — Ты ради этого меня сюда привёл? — спросил Виктор. — Чтобы рассказать мне пару баек из Ада? Демон засмеялся.  — И да, и нет, — ответил он. — Я пытаюсь понять, как с тобой быть. Мы с тобой похожи не только в желании наказывать провинившихся, — пастырь поднялся со своего стула. — Когда я попал внутрь твоей головы я понял одну вещь — ты ходячая батарейка.  — Поясни?  — Внутри тебя целая куча душевной энергии, — сказал демон. — Я пока не знаю откуда она у тебя, но теперь мне понятно, как ты стал таким мощным бойцом. И ещё… Виктор молчал, ожидая продолжения.  — Кто-то обрезал твои нити Судьбы, — по тону демона становилось ясно, что он сильно удивлён. — Я хер его знает, кто в силах сделать такое, но над тобой, по сути, никто не властен. Ни Дьявол, ни сам Бог, а это, дорогой мой Жнец, просто охуенно. И именно поэтому я должен тебя сломать и забрать твоё тело, — подытожил пастырь. — Тогда я стану ещё сильнее и смогу положить хер, и на Ад с его демонами, и на Рай с этими праведными ублюдками ангелами.  — Ты можешь попробовать, — мрачно ответил Виктор. — Если я раньше не убью тебя ещё раз. И в этот раз уже окончательно. Демон широко улыбнулся.  — Я уже получил контроль над твоими воспоминаниями, пупсик, — сказал он. — Это только вопрос времени, когда ты сломаешься. И тогда… — демон поднял мечтательный взгляд к потолку. — Каких я высот смогу добиться… Теперь пришла пора Виктор усмехнутся.  — То есть все твои душещипательные истории были для того чтобы уговорить меня согласится с тобой и окончательно сдаться? — спросил он.  — Ну в общем то да, — пожал плечами демон.  — Странно, — сказал Виктор, пристально глядя на пастыря. — Говоришь получил контроль над моими воспоминаниями, — демон кивнул, — а сам даже не знаешь, как они заканчиваются.  — Ну… Пока как-то не было времени…  — Или ты не настолько силён и пытаешься просто выиграть себе время, — оборвал его Виктор. — Мой меч тебя явно сильно потрепал, и ты подрастерял свой запал из большой кучи невинных душ.  — Ха! — ответил демон. — Ну раз ты не хочешь по-хорошему, значит будем совсем по-плохому, — глаза пастыря вспыхнули жёлтым пламенем, в воздухе начал расползаться едкий серный смрад.  — А я по-другому не умею, — ответил ему Виктор.  — Пожалеешь, Жнец, — фигура пастыря постепенно растворялась в воздухе. — И очень сильно пожалеешь. Виктор снова очутился в кладовке, в которой его встретил демон. Пастырь явно преувеличивал свои силы. Виктору оставалось лишь правильно этим воспользоваться. За стеной снова гремела музыка и раздавался гул и свист разгоряченной толпы, бьющейся в пьяном угаре на танцполе этого сомнительного заведения. Беззаботные и увлеченные весельем они не подозревали о том, что на самом деле происходит на верхних этажах клуба, и что случиться в следующие полтора часа. Виктор поймал себя на мысли, что даже немного им завидует. Он никогда не знал другой жизни — жизни без оживших ночных кошмаров, тянущих свои когтистые лапы из темноты, чтобы полакомиться свежей невинной плотью и кровью. Для него не существовало такого понятия, как веселье или беззаботность. Всю своё детство и юность Виктор провёл в изнурительных тренировках, а потом… Потом он вышел на охоту. Стал выслеживать и беспощадно убивать тех, кто сам привык охотиться, тех кто не привык быть жертвой. И оказалось, что Виктор чертовски в этом хорош. Альберт считает его лучшим из всех чистильщиков, о которых он когда-либо слышал, а старик на своём веку повидал многое. Виктор открыл дверь кладовки и снова вышел в коридор, только в этот раз направился в противоположную от танцпола сторону. Он помнил, что где-то здесь, буквально в двух шагах, должен быть выход на служебную лестницу. Это был единственный шанс попасть на верхние этажи, не привлекая к себе излишнего внимания. Виктор уверенно шагал по полутёмному коридору, сжимая в руке длинный брезентовый свёрток с Мечом. Изредка ему встречались люди из обслуживающего персонала клуба, все как один торопливо проходящие мимо него. Некоторые бросали на Виктора короткие взгляды, но ни один не остановился чтобы спросить кто он такой. Служащие в этом заведении привыкли к странным гостям, среди которых служебная лестница пользовалась немалым спросом. Для таких даже был отдельный вход, через который Виктора вряд ли бы пропустили, но будучи уже внутри заведения на него никто особо внимания не обращал. Среди персонала клуба на первом этаже не было ни одного вампира или оборотня. Все поголовно были людьми. Скорее всего никто из них так же не подозревал, что творилось на ВИП-этажах. С теми кто, по случайности, или от излишнего любопытства, узнавал что происходит в этом клубе под завесой фешенебельности и веселья, разговор был короткий — им подчищали память или от них попросту избавлялись. Виктор остановился возле широкой красной двери на которой крупными буквами было написано: «Только для персонала». Он едва дотронулся до её ручки, как вдруг у него из кармана раздалась громкая трель звонящего телефона. Виктор никогда не брал с собой на зачистки мобильник. Это было одной из мер предосторожности, потому-что любой лишний шум мог привести к плачевным последствиям. Виктор сунул руку в карман своей чёрной куртки и достал оттуда старый пошарпанный кнопочный мобильник. Он не помнил, чтобы такой у него вообще когда-либо был. На дисплее телефона не было номера звонящего. Виктор не стал особо удивляться подобному. Вся ситуация с этой игрой внутри его воспоминаний отдавала сюрреализмом. Виктор поднёс трубку к уху:  — Алло? Его встретил звук такого знакомого тихого рокота.  — Найди меня, — пробился через накатывающие волны звука чей-то женский голос.  — Кто это? — спросил Виктор.  — Найди. Меня, — голос был немного печальным и даже слегка знакомым.  — Я не понимаю…  — Ты поймешь, когда увидишь, — раздался ответ в трубке. — Найди меня.  — Стоп, стоп, стоп, мать вашу, — раздался голос демона. — Это ещё что за подсказки? Ему никто не ответил. В трубке снова раскатывались волны тихого рокота.  — Это кто? Твоя подружка? — насмешливо спросил демон. — Ты мне о ней не рассказывал! Виктор выключил телефон и убрал его обратно в карман. Странная собеседница, видимо, сказала уже всё что могла, а снова слушать искромётные шутки демона у него желания не было. Он толкнул дверь и вышел на служебную лестницу. Меч покинул брезентовый свёрток и оказался у него за плечом. Наверху, перед самым входом на второй этаж, Виктора ждала группа охранников. Он хорошо помнил это. Охранниками были три оборотня и три вампира. Слишком неопытные и юные, чтобы представлять хоть какую-то угрозу для Виктора. Они не сразу разглядели рукоятку Меча, выглядывающую из-за правого плеча нежданного гостя, за что быстро поплатились. Спустя несколько секунд, Виктор перешагнул через мёртвые тела охранников и оказался напротив больших двустворчатых дверей, ведущих внутрь второго этажа. С обнаженного лезвия Меча в его руках медленно стекали капли крови. Виктор глубоко вздохнул и мощным ударом ноги распахнул обе створки дверей. Внутри царил густой полумрак, пропитанный запахом свежей крови и алкоголя. Из-за стойки небольшой приёмной, находящейся прямо за дверями, на него удивленно воззрились чёрные провалы глаз двух стройных полуголых вампирш, исполняющих здесь роль своеобразных метрдотелей. На этих этажах никто не скрывал свою истинную личину и эти две девушки не были исключением. Одна из вампирш потянулась к кнопке охраны, за что получила пулю прямо в лоб, забрызгав свою подругу кровью и ошметками мозгов. Сам выстрел вряд ли кто услышал так, как Виктор предусмотрительно навинтил на ствол пистолета глушитель ещё на служебной лестнице. Вторая девушка осталась стоять в немом страхе, рассматривая чистильщика округлившимися от ужаса глазами. Она понимала, что недостаточно быстра в силу своего юного вампирского возраста, чтобы увернуться от пули. Виктор нажал на спусковой крючок ещё раз, и вторая вампирша рухнула на пол, рядом с телом своей подруги. Чистильщик двинулся дальше, прямиком к широкой изукрашенной арке, обозначавшей вход в главный зал. Виктор аккуратно выглянул из-за угла и огляделся. Перед его глазами предстала огромная зала с агатовыми стенами, увешанными разного рода мерзкими картинами и уставленная роскошными дорогими диванами из белой кожи, забрызганными кровью. В центре зала красовался большой овальный бассейн, наполненный густой красной жидкостью, вокруг которого были расставлены небольшие столики и стулья. В дальнем правом углу помещения виднелась большая барная стойка, стянувшая к себе добрую половину посетителей, рядом с которой располагались двери лифта, ведущего на третий этаж — обитель хозяев этого заведения. В левом же углу располагалась большая металлическая клетка с сидевшими в ней жертвами. В основном это были молодые парни и девушки, полураздетые и до смерти напуганные происходящим вокруг. Свет внутри зала был сильно приглушен, создавая атмосферу всё того же густого полумрака что и в приёмной. Потолок помещения подпирали массивные квадратные колонны, такого же агатового цвета что и стены. По периметру всего зала стояли безмолвные вооруженные охранники из вампиров и оборотней, безразлично наблюдавшие за всем происходящим. На некоторых из белых, измазанных кровью, диванах Виктор заметил шевелящиеся тела. Твари смачно совокуплялись друг с другом или насиловали очередную невинную жертву. В бассейне группа вампиров издевалась над юными парнем и девушкой, давая им ложную надежду на побег и после каждой их заведомо неудачной попытки вгрызались им в шею и делали пару глотков крови. Эта игра явно сильно веселила кучку кровососов. Их мерзкий хохот гулким эхом раскатывался по всему залу. Виктор бесшумно проскользнул внутрь, притаившись за одной из колонн. Он сделал глубокий вдох и сконцентрировался. Пришло время браться за работу. Пять метких выстрелов размозжили головы вампиров в бассейне, заставив оставшихся застыть в недоумении. Их мерзкий хохот моментально прекратился.  — Эй! Какого… — прорычал кто-то с одного из диванов неподалёку от Виктора. Чистильщик, не глядя, выстрелил, ориентируясь на звук. Раздалось тихое бульканье и шум падающего тела. Судя по всему, пуля угодила в горло. Охрана среагировала незамедлительно, открыв огонь по Виктору. Он стремительно нырнул за один из диванов, по пути прострелив пару голов охранников. Внутри зала помимо звуков выстрелов начала раздаваться нарастающий рёв. Виктор понимал, что только что разворошил осиное гнездо полное опасных тварей, но ему было всё равно. Сегодня была именно та самая ночь, после которой ему дадут прозвище Жнец. Очереди из полуавтоматического оружия охраны густо изрешетили диван, служащий Виктору временным укрытием, поднимая в воздух ошметки обивки. Медлить было нельзя. Виктор выскочил из своего укрытия, направляясь к ещё одной колонне, по пути метко отстреливаясь от нападающих. Каждый его выстрел лишал кого-нибудь жизни. Один из особо ретивых посетителей бросился на Виктора, пытаясь преградить ему путь. Чистильщик, не сбавляя шага, отсек ему голову и прикрылся его телом как щитом, закрывшись от очередной очереди со стороны охранников. Оказавшись за колонной Виктор отбросил от себя изрешеченный пулями труп безголового смельчака и перезарядил свой пистолет. До его чуткого слуха долетели звуки неторопливых шагов. Охрана постепенно приближалась, по-прежнему подавляя его своим свинцовым дождём непрерывной стрельбы. Идиоты ещё не знали кто им противостоит и насколько ему выгодно их приближение. Стрельба прекратилась в тот момент, когда охрана взяла укрытие Виктора в небольшое полукольцо. Им ещё только предстояло узнать, какую смертельную ошибку они совершили подойдя так близко.  — Всё кончено. Выходи, — раздался чей-то грубый голос. — Больше прятаться негде. Виктор отнюдь и не собирался прятаться. Чистильщик молниеносно обрушился на них. Меч в его руках запел свою убийственную песню, с тихим свистом рассекая воздух. Виктор закрутился в стальном вихре из выпадов и ударов, отсекая головы и конечности охранников, моментально уходя от выстрелов, прикрывшись телом очередного убитого им. Посетители клуба решили не оставаться в стороне и тоже один за другим начали присоединяться к схватке. Предсмертные вопли и яростное рычание, крики боли и отчаяния, редкие выстрелы и стон рассекаемого мощными ударами Меча воздуха, клыки и когти — всё смешалось в единую кровавую круговерть разгоревшейся схватки. Виктор отсекал тянущиеся к нему лапы, наотмашь рубил клыкастые головы. Меч продолжал петь свою песню, окрашивая всё вокруг в кроваво-красные тона. В такие моменты Виктор погружался в боевой транс. Он видел каждое движение тварей как в замедленной съемке, порою ему даже казалось, что каждая следующая атака уже известна ему. Чистильщик ловко уходил из-под самых опасных ударов, моментально отвечая на них смертоносными контратаками. Пару раз чьи-то когти даже почти задели его, слегка зацепив рукав куртки. Однако Виктор не замечал этого. Он превратился в живой вихрь из стали. Твари продолжали нападать, пытаясь обойти его сзади, навалиться толпой, но всё было бесполезно. Каждая их атака оставляла на полу ещё несколько бездыханных тел. Схватка остановилась так же внезапно, как и началась. Горстка уцелевших тварей начала медленно пятиться в сторону выхода, не отрывая от Виктора своих злобных взглядов, полных бессилия и страха. Чистильщик не собирался давать им возможность уйти. Его Меч настиг каждого, не оставляя в живых никого. Он пронзал сердца и рубил головы, счастливчикам, успевшим практически добраться до выхода, досталось по пуле. Виктор опустил оружие. Пот обильно струился по всему его телу, насквозь пропитывая одежду. Пол вокруг него был густо усеян мёртвыми телами тварей. Меч по самую рукоятку был покрыт свежей кровью, которая так же густо забрызгала и всю его одежду. Тишина воцарившаяся после бурной схватки буквально оглушила его. Виктор тяжело дыша двинулся к клетке с пленниками в дальнем углу зала. Как только он приблизился к её дверям вся толпа невинных заключенных отхлынула в обратную от него сторону. В их глазах, полных животного страха, Виктор был не меньшим чудовищем чем, те кто заточил их здесь. Только что они увидели, как кто-то в одиночку истребил целую орду тварей, которые сломили их волю и которым они не могли сопротивляться даже сообща. Виктор не винил их. Он прострелил замок дверей клетки и распахнул их настежь.  — Вы свободны, — сказал он и двинулся в сторону лифта. В момент, когда Виктор утопил кнопку вызова лифта в стене, за его спиной раздался лязг захлопывающейся двери клетки. Пленники решили остаться внутри, чувствуя себя там в большей безопасности. Либо они боялись, что Виктор просто играет с ними, как те вампиры в бассейне, либо их разум был настолько сломлен постоянными ужасами, что они просто не мыслили своей жизни вне этого заточения, смирились со своей ролью еды для чудовищ и предпочитали жить в постоянном ожидании неминуемой мучительной гибели, попросту не понимая, что делать со своей новообретенной свободой. Виктор покачал головой и вошел в плавно распахнувшиеся перед ним двери ярко освещённого лифта. Он дал им выбор — остальное было только на их совести. Лифт бесшумно заскользил вверх, на третий этаж. Виктор, воспользовавшись короткой передышкой, перезарядил свой пистолет. Он знал, что как только двери распахнуться, его ждёт ещё одна схватка. Все самые опытные вампиры и оборотни, представляющие элитную охрану хозяев клуба уже приготовились к встрече с ним, терпеливо ожидая его на третьем этаже. Виктор был абсолютно спокоен и готов к предстоящей схватке.  — Да ты просто огонь, парень! — демон возник рядом с ним прямо из воздуха. Виктор даже не повернулся в его сторону.  — Фух! — выдохнул пастырь. — Надо признаться я просто наугад выбрал одно из самых мрачных твоих воспоминаний, но что-то пока не вижу ничего полезного для меня. Сплошное веселье! — демон одарил Виктора своей широкой паскудной ухмылкой.  — Ты голимое трепло, — ответил ему Виктор. — И у тебя нет нужной тебе власти над моими воспоминаниями.  — А вот сейчас обидно было, — сказал демон. — Возможно я немного приукрасил… Совсем чуть-чуть. Виктор не удостоил пастыря ответом.  — Самое интересное, что я почти было приобрёл полный контроль над твоим ящиком с грязным бельём, который ты называешь воспоминаниями, как меня что-то заблокировало, — задумчиво продолжил демон. — Закрыв меня здесь вместе с тобой. Виктор понял, что очень вовремя добрался до Места. Несомненно, именно это его и спасло от полного забытья.  — Теперь я стал просто наблюдателем, — сказал демон, потирая свою козлиную бородку. — Ну знаешь, как кино смотрю. Могу на паузу поставить, чтоб за чипсонами и пивасиком сходить. Могу тебе зубы позаговаривать или мозг повыносить. Но ты не забывай, Жнец. Как только ты ослабнешь, как только я найду здесь что-то что смогу использовать — тебе пиздец. Я заставлю тебя страдать. Заставлю тебя сдаться! — глаза демона злобно вспыхнули жёлтым пламенем.  — Можешь попробовать, — спокойно ответил ему Виктор. — Но сил у тебя уже не хватит, я уверен. Демон прищурился.  — Ну это мы ещё узнаем, дорогой мой, — сказал он, постепенно растворяясь в воздухе. — До новых встреч, дружище! Виктор снова остался один. Двери лифта бесшумно разъехались в стороны, одновременно с этим погас свет на всём третьем этаже. Охрана решила использовать одно из своих преимуществ — вампиры и оборотни прекрасно видели в темноте. Правда они и не подозревали, что для Виктора это совсем не проблема. Тихое рычание. Два тёмных силуэта ворвались в кабину лифта, надеясь застать чистильщика врасплох. Первый получил мощный удар ногой в живот, отбросивший его обратно наружу. Раздался тихий стон рассекаемого сталью воздуха, и голова второго с мерзким хлюпаньем выкатилась из кабины лифта под ноги остальных охранников. Виктор не стал ждать следующей атаки и напал сам. Взмах клинка — и чьё-то тело падает на пол с рассеченной грудиной. Ловкий уворот и контратака и ещё одна тварь корчится на полу в предсмертной агонии. Короткие вспышки выстрелов, освещают лица охранников. Эти хищные клыкастые гримасы, полные злобы и удивления. Сталь вновь рассекает плоть очередного из охранников. На что звучит ответ в виде порции выстрелов, прошивающих тело одного из своих уже мёртвых соратников. Пистолет Виктора отвечает нападающим, меткими попаданиями украшая стены и потолок ошметками мозгов тварей. Чистильщик быстро передвигается между охранниками, рассекая их плоть своим Мечом, изредка прерываясь на ответные выстрелы… Ещё один ловкий уход от атаки. Воздух, рассекаемый сталью клинка, жалобно стонет и ещё несколько тварей падают замертво к ногам Жнеца. Меч становиться продолжением руки. Каждое его движение приносит смерть любому вставшему на пути у Виктора. С каждым сраженным сталью клинка убивать становиться всё проще. Элитная охрана клуба, ни смотря на весь свой опыт, начинает отступать под неистовым натиском чистильщика. Им никогда прежде не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Виктор, подобно тени, бесшумно и стремительно передвигался от одного нападающего к другому, лишая их всяких шансов на сопротивление. Страх начал медленно завладевать охранниками. Из охотников они превратились в жертв, и это было для них в новинку. Виктор вновь и вновь уходил с линии огня, обрывая своим Мечом очередную жизнь. Клинок не переставая пел свою смертельную песню. Кровь забрызгала теперь уже не только одежду, но и лицо, превратив его в тёмно-красную непроницаемую маску безмолвного карателя. В глазах Виктора не было видно ни капли милосердия или сострадания, там была только смерть для тех, кто покусился на жизни невинных людей. Охрана бросила всякие попытки сопротивляться незваному гостю и попыталась отступить. Больше это походило на паническое бегство. Однако Виктор, как и в случае со вторым этажом, не отпускал живым никого. Где не дотягивался Меч, догоняли пули. Вскоре всё закончилось. Виктор извлёк свой Меч из тела последнего убитого и тщательно вытер лезвие об одежду своей жертвы. Снова вспыхнул свет, озаряя весь вестибюль третьего этажа перед лифтом. Пол из нежно-бежевой гранитной плитки был устелен трупами элитной охраны клуба, рассчитывавшей на весь свой опыт и возраст, но чтобы справиться с безудержным напором Виктора им этого не хватило. Виктор убрал Меч в ножны и неторопливо зашагал к большим дверям из красного дуба, которые вели в личные апартаменты хозяев клуба.  — Да ты просто посмотри! — раздался за спиной восхищенный голос пастыря. Демон снова возник из ниоткуда и стоял посреди мёртвых тел. На его лице играла ехидная улыбка.  — Что на этот раз? — спросил Виктор, не поворачиваясь.  — Сколько их тут? Тридцать-сорок? — демон присвистнул. — За один заход? Дружище, да ты прямо машина для убийства! Виктор развернулся к демону лицом.  — Снова будем обмениваться любезностями? — спросил чистильщик.  — О-хо-хо! — демон был не на шутку возбуждён. — А твоё лицо! Ты посмотри! Да ты сам выглядишь, как демон! Столько крови… Восхитительно! Виктор молчал. Ему хотелось побыстрее выбраться из этого воспоминания, а пастырь, радостно приплясывающий среди мёртвых тел охранников, лишь мешал этому, тянул время.  — И ты говоришь, что ты лучше меня? Что мы с тобой не похожи? — тон демона резко сменился на более серьезный. — Посмотри вокруг! Ты без колебания угандошил около сотни человек. Один. Причем ты знал, что у них нет ни малейшего шанса против тебя. И ты ещё будешь мне говорить, что я плохой?! — на лице демона вновь возникла его паскудная ухмылка. — Ну ладно, тут без вариантов — я плохой. Таковы правила. Но ты… На твоих руках крови больше, чем у многих демонов. Твоя душа уже давно принадлежит моему господину. О, и будь уверен, когда ты попадёшь к нему тебя ждёт большое будущее, но это будет после того, как заберу у тебя твоё тело. Или ты думал раз ты убиваешь, как ты их называешь, тварей, то это не грех? Уж прости, но спешу тебя разочаровать, но в Аду всем на это насрать.  — Ты ещё долго? — сухо спросил Виктор.  — К чему сопротивляться? — демон проигнорировал вопрос чистильщика. — Сам посуди — я получу твоё тело. Ты попадёшь к моему господину и станешь ещё одним демоном. С твоим резюме тебе даже не грозят пытки. Большой босс сразу сделает тебя Рыцарем Ада, а для такого знаешь ли, многие сотни лет спину гнули. Ну хватит, Жнец, не упрямься. Мы же оба знаем, что ты не праведник. Что тебе нравится убивать, хоть ты это и скрываешь. Что ты любишь эту силу, это превосходство над другими. И поверь если ты отдашь мне это тело, ты получишь ещё больше. Там в Аду ты станешь сильнее в сто раз. И это не предел. Представь, что ты сможешь наращивать свою силу, пожирая души людей? А? Каково? И поверь, нет ничего слаще невинной души… — демон прикрыл глаза и облизнулся.  — Исчезни уже, — устало ответил Виктор. — Меня порядком достали твои монологи. Он развернулся лицом к дверям из красного дуба и толкнул их. Демон за спиной умолк. Виктор знал, что скоро он появится вновь. За дверями располагался большой кабинет. Пол был застелен пушистыми коврами безукоризненно белого цвета, в центре комнаты стояло несколько больших кожаных диванов, обтянутых чёрной кожей. Вдоль стен растянулись книжные стеллажи, полки которых ломились от обилия разнообразных книг, у левой стены их ряд прерывался, там находилась ещё одна дверь, ведущая в спальню. Венчал всё это убранство массивный стол из тёмного дерева, стоящий в дальнем конце кабинета, прямо напротив Виктора. За ним в большом кожаном кресле вальяжно расположился сам хозяин клуба. Дальняя стена возле которой стоял стол, представляла собой огромное витражное окно, из него открывался вид прямо на вход в заведение. Хозяин клуба, древний вампир, выглядел как юный темноволосый парень лет двадцати. На нём была светлая рубашка и простые чёрные брюки. Свои длинные тёмные волосы он стянул в аккуратный конский хвост. Над верхней губой у него красовались небольшие усики. Вампир вертел в руках стакан, наполовину заполненный жидкостью тёмно-рубинового цвета, периодически поднимая его вверх и разглядывая как меняется цвет напитка на свету.  — Кровь девственницы, — сказал вампир, делая небольшой глоток. — Большая редкость сейчас. Виктор двинулся в сторону стола, оставляя за собой кроваво-красные следы на белых пушистых коврах.  — Я не знаю, кто ты, — сказал вампир, поднимаясь со своего места. — И не уверен, что хочу знать. Я подозревал, что когда-нибудь наша… Кхм… Деятельность… привлечет чьё-нибудь внимание. Церковь, правительство, Кланы?.. Неважно. Дальше тебе не пройти. Виктор молча приближался к вампиру.  — Если ты сейчас просто развернешься и уйдёшь, то я забуду всё что ты здесь натворил, — продолжал вампир. — Я закрою клуб и больше обо мне и моей возлюбленной никто никогда не услышит. Мы добились чего хотели и нам больше ни к чему эти изуверства. Будь у нас другой путь, мы бы никогда не стали делать то что мы делали. То из-за чего тебя прислали сюда. Просто уходи. Повторяю — ты больше никогда не услышишь о нас. И сохранишь многим жизнь.  — Слишком поздно, — ответил Виктор. Вампир в одно мгновенье очутился рядом с ним и нанёс удар. Виктор увернулся и ответил коротким ударом рукояткой пистолета в лицо кровососу. Патроны закончились на одном из охранников с третьего этажа, поэтому это было всё на что был годно это оружие сейчас. Вампир не отступил и снова бросился в атаку. Виктор плавно ушел от его удара, рукоятка Меча сама оказалась в руках. Чистильщик нанёс ответный удар. Сталь со свистом рассекла воздух. Вампир в самый последний момент успел отскочить, однако Меч оставил красную полосу на рукаве его белой рубашки. Кровосос еле слышно хмыкнул и снова напал. Виктор снова ушёл в сторону и нанёс ответный удар ногой в живот. Вампир согнулся от боли напополам. Чистильщик с размаху пнул его в голову, но вампир всё равно остался стоять на ногах и резко выпрямившись снова напал, метясь в глаза своими когтями. Виктор пригнулся, уходя от атаки. Меч в его руках нанёс короткий ответный удар… Тело вампира лицом вниз рухнуло на пол. Кровосос лишился обеих ног. Клинок отсек их ему прямо посередине бедра. Виктор подошёл к поверженному противнику и носком ботинка перевернул вампира лицом вверх. Хозяин клуба не сдавался до последнего и сразу же цепко ухватился за ногу чистильщика, пытаясь свалить его на пол. Виктор наклонился и нанёс вампиру несколько мощных ударов рукояткой Меча в лицо. Руки кровососа, сжимающие его щиколотку, ослабели. Виктор освободил свою ногу и двинулся к дверям в спальню.  — Уходи, — раздался у него за спиной голос вампира. — Ты всё еще можешь уйти… Пожалуйста уходи… Виктор не слушал его. Он отворил двери и вошёл внутрь небольшой спальни в которой стоял полумрак. В падающем из дверного проёма свете чистильщик увидел статный силуэт высокой женщины, стоящей спиной к нему. Он прижимала что-то к груди и даже не пыталась повернуться сторону незваного гостя. Виктор без долгих раздумий пронзил её Мечом… Вспоминая это позже, он так и не смог понять почему она не пыталась сопротивляться. Возможно женщина поняла, что у неё нет шансов против того, кто так легко справился с её возлюбленным? Или она хотела, чтобы Виктор увидел, что сотворил на самом деле? Чистильщик мог только гадать. Женщина не издала ни звука. Её тело просто мягко осело на пол и тут Виктор увидел, что она прижимала к груди. Это был ребёнок. Совсем ещё крошечный. Лезвие пронзило его маленькое тельце вместе с телом женщины. Виктор застыл… Он не мог знать. Попросту не видел этого ребёнка. В голове взорвались мириады искр, обрушивая на него целый поток чувств. Вина, позор, боль, отчаянье… Виктор почувствовал, как рука сжимающая Меч, слегка задрожала. Ребёнок… Крошечное тельце, еле заметный белесый свёрток лежал на руках у своей мёртвой матери. Этот образ навсегда въелся в память Виктора, выжег себе место калёным железом в его разуме, как напоминание об его поспешности и излишней самоуверенности. Не отрывая взгляда от содеянного, он медленно убрал Меч в ножны. Но тут Виктор заметил что-то блестящее на шее мертвой женщины. Раньше этого не было. Он наклонился и протянул руку. На шее женщины висел его амулет с переплетающимися вокруг косы змеями. «Найди меня! — прогремело у него в голове. — Ту поймёшь, когда увидишь!» Виктор взял цепочку с амулетом в руки и выпрямился.  — Я предупреждал тебя, — раздался у него за спиной скорбный голос. Виктор повернулся безногий вампир сидел, прислонившись к одному из дверных косяков. На щеках у него блестели слёзы.  — Я просил тебя уйти, — продолжил он и поднял правую руку в которой оказался какой-то пульт. — Ты не послушал. Ты убил их… Мы всего лишь хотели завести ребёнка… И у нас получилось… Да, для этого пришлось заставить страдать сотни людей, но у нас получилось… Мы создали гибрида… Он мог положить конец всей вражде между нашими видами, но ты… Ты убил их… Виктор промолчал.  — Я же говорил тебе, что ожидал прихода кого-то вроде тебя, — сказал вампир. — Я на всякий случай решил заминировать этот клуб… Теперь все эти смерти на твоей совести… Жаль, что ты не послушал… Пульт в руке вампира оказался детонатором. Виктор смог бы выстрелом из пистолета выбить его, но патронов не было. Он бросился к кровососу… Вампир успел нажать на кнопку и выронил пульт из рук, так как его отсеченная Мечом голова покатилась по полу. На первом этаже начали раздаваться первые взрывы. На улице кто-то истошно завопил. Всё здание сотрясло мощной судорогой. Взрывы повредили фундамент. Виктор, не теряя ни секунды выпрыгнул в окно. Один из осколков стекла оставил ему длинный шрам на лице. Ещё одно напоминание об той ужасной ошибке, которую он совершил этой ночью. Виктору не суждено было приземлиться на землю. Он прыгнул в окно прямиком в ту самую темноту, которая поглотила его и раньше. В то самое прохладное забытье, такое мягкое и успокаивающее… В этот раз Виктор не ощущал того покоя, что раньше. Вновь пережитые воспоминания о той ночи раздирали его изнутри. Он помнил, как, истекающий кровью, со сломанной после падения из окна рукой, добрался до машины. Каким-то чудом его не зацепило взрывами, разрушающими здание клуба изнутри. Виктор помнил людей, бегущих в панике по улице, помнил истошные вопли и крики отчаянья тех, кто остался под обломками. Он видел мёртвые тела, валяющиеся прямо на асфальте рядом с клубом, выброшенные взрывной волной наружу. Помнил тот ужас в глазах людей, которым довелось увидеть всю катастрофу. Это осталось с ним навсегда, потому-что именно он был виновником их несчастья. Именно его самоуверенность стала причиной смерти всех этих невинных людей. Добей Виктор того вампира сразу ничего бы не случилось. И ещё эта женщина… Виктор поторопился. И жертвой стал ребёнок… Почему она не стала защищаться? Этот вопрос преследовал его долгие годы, приходя к нему в моменты коротких передышек или настигая его во сне. Виктор раз за разом прокручивал в голове все события той ночи, понимая насколько сильно он ошибся, ведомый своей самоуверенностью и жаждой праведного возмездия, которые привели его к детоубийству и страданиям ни в чем не повинных людей. Впредь Виктор стал осторожнее и рассудительнее. Чувство вины уже больше не горело внутри него, но медленно тлело всё еще обжигая его разум при любом удобном случае. Сейчас же, пережив всё это вновь, Виктор опять погрузился в пучину самобичевания и бесконечного болезненного отчаянья. Бессильный что-либо изменить, он терзал себя сомнениями в правильности своих действий и решений. Мысли, словно случайно залетевшие в дом дикие птицы, бились в его голове с неистовой силой. Виктор почувствовал едкий запах серы, резко проникающий в ноздри. Перед его лицом вновь вспыхнули две обугленных глазницы, полных желтого пламени. В этот раз демон предстал перед ним в своём истинном обличье. В лицо Виктору скалилась обожжённая черепушка. Демон ликовал.  — О да! — прорычал он. — Детоубийство? Сотни погибших? С этим я могу работать! — демон громко расхохотался. — Да ты хуже многих моих братьев! Скажи мне, — тон демона стал заговорщицким, — тебе понравилось убивать детей? Ни с чем не сравнимое чувство, правда? Виктор молчал. Только сильнее сжал в руке свой амулет, снятый с шеи мёртвой женщины.  — А крики этих несчастных? — продолжал демон. — Что может быть слаще? Виктор ощутил в руке, сжимающей амулет, тепло. Он взглянул на свой сжатый кулак и увидел слабенький свет, пробивающийся у него между сомкнутыми пальцами.  — Ты слабеешь, Жнец, — ликованию демона не было предела. — Чувство вины гложет тебя. Ты начинаешь сомневаться в себе и это правильно ведь ты же убил столько невинных людей. Те, кому не повезло сдохнуть сразу, долго и мучительно умирали под обломками. Ты даже хуже убийцы. Благодаря тебе каждый из них надеялся, что помощь вот-вот придёт, что спасатели вот-вот их откопают. Ты не забрал у них надежду, Жнец. Даже по меркам демонов это жестоко, — он снова захохотал. Свечение от амулета становилось всё ярче. В ушах Виктора снова зазвучал знакомый тихий рокот, мягко бьющийся в барабанные перепонки. «Ты нашёл», — раздался в голове тот самый женский голос что и в трубке телефона в клубе. — «Значит шанс ещё есть».  — У нас с тобой ещё много времени, дружок, — ухмыляясь сказал демон. — И у нас теперь есть о чём поговорить! Какого?.. Свечение от амулета стало заметно даже демону. Виктор, руководствуясь каким-то внезапным порывом, сжал кулак ещё сильнее и нанёс удар прямо в зубы скалящейся черепушке. Голова демона запрокинулась. Пылающие жёлтые глаза медленно затухали, растворяясь в окружающей их темноте. Виктор раскрыл сжимающий амулет кулак. Яркий свет, вырвавшийся на волю, тотчас поглотил его целиком, заставив зажмуриться… Виктор открыл глаза. Он лежал лицом вниз на дощатом полу. Чистильщик поднялся на ноги и огляделся. Виктор стоял посреди единственной комнаты какого-то бревенчатого дома. В самом помещении не было ничего кроме грубо сколоченного деревянного стола, пары стульев, шкафа и двух кроватей — обычной и детской. Обе стояли рядом друг с другом в углу комнаты. Виктор не знал это место. Это не было похоже ни на одно из его воспоминаний. Он подошёл к одному из окон и выглянул наружу. Снаружи стоял пасмурный осенний день. Хмурое серое небо молчаливо нависало над землёй, всем своим видом обещая скорый дождь. Неподалеку от его пристанища располагались ещё пара таких же срубов и несколько длинных свежеокрашенных приземистых бараков, растянувшихся вдоль, скорее всего, единственной улицы в этом захолустье. Снаружи стояла гробовая тишина. Даже крикливые птицы не осмеливались нарушить её, если они вообще здесь были. Людей, или хоть какие-либо признаки жизни, Виктор на улице не увидел. Виктор заметил, что на нём снова чистая одежда, шрам на лице уже затянулся и рукоятка Меча неизменно выглядывает из-за правого плеча. Амулет, в этот раз, был на своём месте. Овальный кусок потертого металла с изображением змей и косы, как ему и полагалось, висел у Виктора на шее. Однако что-то во всём новом окружении казалось ему странным. Виктору не был знаком этот бревенчатый дом, но он не мог отделать от стойкого ощущения дежа вю и, ко всему прочему, ему почему-то казалось, что это совсем не его воспоминание.  — Где это мы, братишка? — снова раздался у него за спиной уже порядком осточертевший ему голос демона.  — Ты мне скажи, — ответил Виктор. — Ты же у нас «получил контроль над воспоминаниями». Демон, снова в образе отца Матфея, ответил ему саркастической улыбкой.  — Ты будешь смеяться, но после твоей выходки там в клубе я и правда кое-что могу, — сказал демон, немного подумав. Виктор подошёл к двери, ведущей наружу, и подергал ручку. Закрыто. Дверь даже не шелохнулась, будто бы была частью стен этого дома.  — Так на чём мы остановились? — задумчиво проговорил демон. — Ах да! На твоём массовом убийстве невинных.  — Это был несчастный случай, — сухо ответил Виктор, пробуя открыть окно. Эффект был тот же что и с дверью.  — Кто бы сомневался! — воскликнул демон. — Думаешь ты первый кто так говорит? Не забывай, я родился и жил в пламени Ада, и такие отмазки слышал по несколько раз на дню. Практически все убийцы говорят это, — демон явно почуял своё превосходство, нащупав слабую точку Виктора. — Ты меня разочаровываешь, братишка. Чистильщик продолжал игнорировать пастыря, не прекращая искать хоть какой-то выход из этого домишки, ощупывая оконные рамы одну за другой.  — Представь сколько жизней ты погубил в ту ночь, — голос демона становился всё более вкрадчивым. — Из-за своей тупости и самоуверенности. Думал ты слишком хорош и сможешь всё успеть? Но даже вся твоя сила не смогла спасти этих людей. А твоя глупость лишила жизни маленького ребёнка. Ты действительно Жнец. Другого имени у тебя быть не должно. Виктор остановился. Опустил голову в раздумье.  — Да, — продолжал демон. — Вспомни все эти крики умирающих. Это ты убил их. Вспомни эту женщину и её ребёнка…  — Я помню, — оборвал его Виктор и поднял голову. — И никогда не позволял себе забывать. Я никогда не отрицал своей вины и готов расплачиваться за это всю свою жизнь, истребляя тварей вроде тебя.  — Ну вот опять… — вздохнул демон. — Хватит уже, Жнец. Брось этот образ крутого парня со стальными шарами. Передо мной можешь больше не выделываться — я знаю, кто ты на самом деле. Ты всего лишь убийца. Очередная грешная душа, которая давно принадлежит Аду, но до последнего пытается доказать обратное. Я же говорил тебе, что весь твой «крестовый» поход закончится ничем. И всё твоё раскаяние не стоит ровным счетом ни хрена. Рано или поздно ты окажешься там, где родился я и станешь ещё одним демоном в армии владыки нашего Люцифера.  — Возможно и так, — кивнул Виктор, — но это случиться не сегодня.  — О, я не был бы так уверен, — захохотал демон. — У нас, кстати, гости. Однако Виктор и так уже это знал. До его чуткого слуха донеслись звуки крадущихся шагов, приближающихся к домику, в котором находился он с демоном. Небольшое здание окружали со всех сторон. Виктор выглянул в окно. Вампиры. Снова… Все как один наряженные в форму с нашивками Южного Клана Ночи, плотным кольцом обступали их скромное убежище. Виктор затруднялся даже предположить сколько их. Звуки шагов звучали буквально со всех сторон. Южный Клан Ночи… Практически прекративший своё существование тридцать с небольшим лет назад. Виктор понял куда он попал и что это за воспоминание.  — Ты не против, что я их пригласил? — ухмыляясь спросил демон. — Я же говорил, что теперь кое-чего могу творить с твоими воспоминаниями. Дверь дома с грохотом слетела с петель. Вампиры стремительным потоком ворвались внутрь и, оскалив свои клыки, бросились на Виктора. Демон зевнул и закинул ноги на стол, на котором к этому моменту уже появилось небольшая магнитола. Заиграла музыка. Голос Дэвида Дрэймана, разливающийся из колонок, затянул одну из любимых песен Виктора: «Синее небо обернулось темнейшей ночью… Теперь тебя нет, и это неправильно. Кроме нашего последнего прощания, Врезавшегося мне в память, Твой лик никогда не покинет меня. Кроме нашего последнего прощания, Меня убивает то, что я больше не смогу услышать, Как ты смеёшься.» Вампиры яростно обрушились на Виктора. Меч снова очутился у него в руках и запел свою смертельную песню, превращая воздух вокруг чистильщика в свистящий вихрь из стали и крови поверженных. Однако эти вампиры были опытными бойцами. Хитрые и ловкие, они зачастую уходили от ударов, пытались контратаковать. Пару раз у них даже почти получилось зацепить Виктора, но очередной взмах Меча оставлял нападавших без конечностей, а следующий удар навсегда завершал их бессмертное существование. Вампиры, нескончаемым потоком, проникали внутрь дома, зажимая Виктора в угол, нападая со всех сторон, пытаясь измотать его. Дощатый пол под ногами сражающихся постепенно становился скользким от обильно льющейся во все стороны крови. Виктор потерял счёт времени. Вся эта драка казалась бесконечной. Ему казалось, что он уже убивал некоторых из вампиров ни один раз, будто погибнув они перерождались где-то за пределами дома и возвращались обратно в бой. Виктор начал чувствовать подступающую усталость. Он по-прежнему крепко держал в руках Меч, но долго так продолжаться не могло. Виктор был выносливее многих, однако даже ему невозможно было столько времени держать такой бешенный темп. Внезапно атака вампиров прекратилась. Виктор обезглавил последнего кровососа и устало опустил клинок. На его удивление на полу не было ни одного трупа, даже тот которого он сразил последним медленно растворялся в воздухе. Виктор тяжело дышал, по лицу струился пот. Он вытер его рукавом куртки и посмотрел в сторону демона. Пастырь медленно зааплодировал, на его лице всё так же играла самодовольная улыбка.  — Впечатляюще! — сказал демон. — Но ты же понимаешь, что слабеешь, не так ли? Рана от моего клинка медленно убивает тебя. Мне конечно совсем не хочется, чтобы ты просто умер. В конце концов мне нужно это тело, но если уж ничего не выйдет, то… Такой вариант меня тоже устроит, — демон задумался и продолжил. — А теперь пришло время для особого гостя! В дверях возник высокий мужчина. Он был достаточно молод. Русые волосы, ниспадающие до плеч, уродливый шрам на лбу и голубые глаза, горящие какой-то одержимостью, почему-то всё это казалось Виктору знакомым. Одет особый гость был практически также, как и сам чистильщик, с одним лишь отличием, на его чёрной куртке красовались нашивки с символом Ордена и значок бригадира. Виктор видел такие только на старых фото, которые Альберт показывал ему. В руках незнакомец держал меч, один в один похожий на тот что был у самого Жнеца.  — Разве ты не хочешь обнять своего папочку? — насмешливо спросил демон со своего места. Виктору не нужен был этот глупый комментарий от пастыря. Он понял кто перед ним стоит, ровно в тот момент, когда заметил Меч в руках особого гостя.  — Ты должен подчиниться, сынок, — сказал Марк, глядя прямо в глаза Виктору и медленно двигаясь в его сторону с оружием наготове.  — Нет… — выдохнул Жнец и поднял свой клинок. Тело Виктора сотрясалось в дикой лихорадке. Простыни под ним намокли от пота. В последние полчаса у него появился страшный жар. Через полуоткрытые веки было заметно его закатившиеся глаза. Рана в правом плече перестала кровоточить, её края, в какой-то момент, воспалились ещё больше, а вены вокруг стали чернеть, медленно расползаясь тонкой паутиной по всему телу. За последние пару часов Альберт перепробовал все возможные целебные мази и эликсиры из запасов Ордена, на столике рядом с койкой Виктора скопилась уже целая куча, оказавшихся бесполезными, бутыльков и баночек вперемешку с амулетами и другими странными вещами, которые раньше использовали здесь целители. Ничего не помогало. В порыве отчаянья, старик притащил всё содержимое багажника машины Виктора. Брезентовый свёрток с Мечом Альберт брезгливо отбросил в сторону. С тихим лязгом, кусок грубой ткани с клинком внутри закатился под кровать раненого, слегка размотавшись и приоткрыв черную блестящую рукоятку. Старик даже не обратил на это внимания. Его больше интересовал рюкзак Виктора. В нём должно было лежать распятие из костей святого мученика, мощный артефакт способный испепелять демоническую энергию. Обычно его использовали для изгнания демонов из одержимых и шансы что оно поможет Виктору были ничтожно малы, но Альберт был готов ухватиться за любую возможность. Всё это время Алиса тихонько сидела рядом с кроватью и аккуратно промачивала края воспалившейся раны влажным полотенцем. Свои внутренним взором, не покидающим её до сих пор, девушка видела, как две сущности неистово борются внутри Виктора. Тёмное пламя, цвета засохшей крови и некая светлая субстанция, сталкивались друг с другом, терзали одно другого, пытаясь одержать верх. И в последнее время яркий свет внутри Виктора начал проигрывать, всё чаще отступая и всё реже пытаясь отвечать на атаки. Алиса пыталась сказать об этом Альберту, но старик не слышал её. Его с головой поглотила тревога за раненого внука. Девушка видела, как внутри старика пульсирует отчаянье и страх за жизнь Виктора. Он боится потерять его. Боится до смерти… Альберт выудил из рюкзака небольшое распятие из двух связанных между собой человеческих костей. Торопливо подошёл к кровати Виктора и отодвинул в сторону Алису. Снег, всё это время, сидящий у изголовья, неодобрительно заворчал. Альберт приложил распятие прямо к ране в плече Виктора… Ничего не произошло. Тело раненого всё также билось в лихорадке, а жар как будто бы только усилился. Альберт в сердцах отшвырнул бесполезное распятие в угол и схватился за голову.  — Что же мне делать? — тихо прошептал старик, закрывая лицо руками. — Что же мне делать, сынок?.. Алиса подошла к старику и мягко положила руку ему на плечо. Девушка сразу же ощутила всю его боль, тревогу и отчаянье и попыталась погасить её своим сочувствием. Для неё это было в новинку, но это сработало. Алиса понемногу утихомирила раздирающие эмоции старика, впитав часть из них в себя. Альберт взглянул на неё.  — Спасибо, — сказал он, — но этого надолго не хватит. Он умирает, Алиса… Мой мальчик умирает… После этих слов Альберт отстранился от неё. Снег подошёл к старику и положил ему свою огромную белую голову на плечо. Пёс испытывал те же самые чувства, что и Альберт.  — Я вижу, как он борется с чем-то внутри себя, — сказала Алиса. — И пока он проигрывает…  — Демон пытается завладеть им, — тихо ответил старик. — Я уже видел такое раньше. Обычно это заканчивается смертью. Алиса уже не слушала. Она пристально смотрела на Виктора. Что-то изменилось. От амулета, покоящегося на груди раненого, стал исходить свет. Становясь всё ярче, он начал манить девушку к себе. Его тёплое сияние хотело ей что-то сказать. В ушах зашумел тихий рокот. Снег резко встрепенулся и удивлённо взглянул на девушку своими голубыми глазами. Алиса словно во сне подошла к кровати и протянула руку к ярко светящемуся амулету Виктора. Тихий рокот в ушах подсказывал ей, что это именно то, что необходимо сделать.  — Алиса! Нет! — вскрикнул Альберт, в попытке остановить девушку, но опоздал. Её тонкие пальцы уже сомкнулись над амулетом. Снег подскочил к ней, положил свою голову поверх её рук и закрыл глаза. Разноцветное марево в глазах Алисы сменилось прохладной темнотой. Девушка пыталась осмотреться, но вокруг не было ничего, только нескончаемая, блестящая агатом, тьма. Неожиданно рядом раздался знакомый громкий лай. Алиса повернулась и увидела рядом Снега. Пёс явно намекал ей следовать за ним. Девушка аккуратно ухватилась за его шелковистую шерсть. Снег одобрительно заворчал и уверенным шагом двинулся в путь. Спустя несколько минут вдалеке они увидели слабое сияние, которое быстро двигалось им навстречу. Снег остановился и сел в ожидании. Вскоре яркий слепящий свет поглотил их, заставляя зажмуриться… Марк не собирался нападать. Он так и остался стоять в дверях внимательно рассматривая Виктора взглядом своих бледно-голубых глаз. Острие Меча в его руках опустилось вниз.  — Я пришёл сюда не драться с тобой, сынок, — сказал Марк. — Я пришёл поговорить. Виктор остался молчаливо стоять, готовый к нападению в любой момент.  — Ты оступился, — продолжил Марк. — Из-за твоей ошибки пострадало много невинных людей. Чьи-то сыновья и дочери, чьё будущее ты уничтожил своей самоуверенностью, погибли. Эти люди тоже мечтали о чём-то, строили планы на жизнь, смеялись, любили… Хотели завести детей… Но ты разрушил всё это. За это нужно понести наказание, Виктор. Ты сам это знаешь. Марк был лишь иллюзией, созданной демоном из остатков воспоминаний Виктора об отце, которых и сам чистильщик не помнил. Его слова не стоило воспринимать всерьёз. Однако каждая его фраза эхом откликалась внутри Виктора.  — Ты знаешь это, — сказал Марк. — И поэтому пытаешься наказать себя сам. Изнуряешь себя охотой на тварей. Берешься за самые сложные и опасные задания. Я понимаю это и горжусь твоим мастерством. Ты воистину настоящий чистильщик. Достойный своего рода. Альберт должно быть гордиться тобой не меньше меня, — Марк ненадолго умолк. — Но всё это ничего не меняет. Ты должен поплатиться за свои грехи. Хватит этой борьбы, хватит этой бесконечной жестокости и насилия. Пришло время смиренно принять своё наказание, сынок. Как бы мне не было это больно произносить, — Марк протянул ему свою свободную руку. — Пойдём со мной. Пришло твоё время воссоединиться с семьёй. Виктор с хрустом стиснул зубы.  — Нет, — сухо ответил Жнец. — Либо дерись, либо проваливай в тот тёмный угол откуда эта мразь из Ада тебя достала и больше не появляйся.  — Ну раз ты так хочешь драки, — вздохнул Марк, поднимая Меч, — то я не вправе тебе в этом отказать, если это поможет тебе осознать свои ошибки. Виктор промолчал. Он был готов к битве. Демон хочет запутать его, использует против него всё что только можно, лишь бы сломить его волю. Виктор не собирался давать ему ни единого шанса. Даже если придётся убить собственного отца, которого он совсем не помнит.  — О-хо-хо! — воскликнул демон, поудобнее устраиваясь на стуле. — Это будет интересно! Марк напал первым. Виктор плавно отразил его выпад и попытался ответить рубящим ударом сверху. Марк увернулся и перешёл в контратаку. Он был хорош, но недостаточно. Виктор парировал его атаку и мощным ударом кулака в челюсть отбросил противника назад. Марк пошатнулся и потёр ушибленное место.  — Неплохо, — сказал он. — Альберт отличный учитель. Но ты устал, сынок. Тебе не хватит сил справиться со мной. Виктор ответил размашистым ударом Меча. Марк отразил нападение и попытался ответить колющим в грудь. Виктор играючи отвёл его удар и с силой пнул своего оппонента ногой в грудь. Марка отбросило к стене. Воздух с шумом вырвался из его легких, заставив его присесть на одно колено. Он задыхался, удар Виктора был слишком сильным.  — Что будешь делать, Жнец? — раздался голос демона из-за стола. — Убьешь своего папочку? Виктор занёс Меч для последнего удара.  — Ты такой же, как и Альберт, — тяжело дыша сказал Марк. — Такой же, как и твоя мать. Слишком упрямый, не знаешь, когда нужно остановиться. Для вас есть только одна правда в этом мире — и она только ваша. Другую вы просто не можете принять… — Марк медленно встал на ноги. — Давай же! Сделай это! Убей меня! Меч в руках Виктора засвистел, рассекая воздух… Лезвие клинка остановилось в паре миллиметров от шеи Марка. Виктор точным ударом рукоятки Меча в висок отправил отца в отключку. Едва тело Марка коснулось пола, оно тут же начало растворяться в воздухе.  — Хорошая попытка, — сказал Виктор, поворачиваясь к демону лицом. — Ты просто тянешь время. Как я и говорил — ты бессилен. Всё что ты можешь это пытаться сыграть на моём чувстве вины. Демон вздохнул.  — Ладно, — протянул он. — Попробуем снова… За стенами дома вновь послышались многочисленные шаги. Спустя несколько мгновений в дом опять ворвались вампиры из Южного Клана Ночи. Виктору вновь пришлось сражаться. Правда в этот раз Меч в его руках уже не был таким быстрым. Вампиры стали чаще уходить из-под его ударов, некоторые их атаки оставили на плечах и груди Виктора глубокие порезы. С каждой минутой схватки он слабел всё сильнее. Его движения постепенно становились неуклюжими, руки и ноги начали тяжелеть, ему едва хватало сил чтобы в очередной раз поднять Меч, чтобы отразить новую атаку. Вампиры всё продолжали наседать. В конце концов им удалось одержать над ним верх, прижав к стене все его конечности. Виктор уже не было сил отбросить их от себя. Их было слишком много. Неожиданно к нему опять вернулась боль в правом плече.  — Хватит! — раздался голос демона. Вампиры тут же отступили и медленно растворились в воздухе. Виктор осел на пол, держась за плечо. Он чувствовал, как сквозь пальцы начала сочиться кровь. Боль вновь раздирала его изнутри практически полностью парализовав правую руку. У него начался жар. Всё тело за считанные секунды буквально накалилось изнутри. Виктора забил слабый лихорадочный озноб. Он понял, что осталось совсем немного. В этот раз Жнец проиграл. Однако демону всё равно не завладеть им. Виктор закрыл глаза сжал в руке свой амулет. Последний подарок от его матери. Небольшой потертый кусочек металла с гравировкой. Амулет оказался тёплым наощупь… Виктор услышал такой знакомый ему тихий рокот, плавно заполняющий слух. Это успокаивало. Он почувствовал, как жар понемногу начинает отступать. Ему на смену пришло успокаивающее тепло, медленно расползающееся по всему телу от амулета. Рокот в ушах продолжал усиливаться. Виктор слышал, что демон, принявший к этому моменту свой истинный облик, неторопливо расхаживает рядом с ним и что-то говорит, но он не мог разобрать его слов. Рокот в ушах заглушал всё. И это уже не было похоже на привычные тихие накатывающие волны звука. Это стало больше напоминать треск гигантских каменных плит, плотно скользящих друг по другу. Какая-то неведомая древняя как сам мир сила пыталась что-то сказать Виктору. И ему постепенно становилось ясно чего она хочет. Виктор не слышал каких-то конкретных слов, понимание само сформировалось в его разуме. Вместе с этим он почувствовал, как его тело начинает наполняться силой. Его изможденное долгой битвой тело стало легким. Усталость и невыносимая боль в правом плече растворились в этой всепоглощающей силе. Виктор ощутил, как на его кончиках пальцев как будто бы заиграли слабые электрические разряды. Он открыл глаза. Демон склонился над ним и вперил в него взгляд своих полыхающих злобой жёлтых глаз. Обугленная черепушка победоносно скалилась прямо в лицо Виктора. Рокот в ушах отступил, давая чистильщику услышать слова демона.  — Я победил, Жнец! — хохотал демон прямо ему в лицо, обдавая Виктора едким запахом серы. — Жаль, конечно, что ты не сломался, но теперь ты просто сдохнешь! Разве так сложно было просто взять и ответить за свои грехи?  — Я отвечу, когда придёт время, — ответил Виктор, срывая со своей шеи амулет. — Но не перед тобой. Перед самим Богом или Дьяволом — мне без разницы. Но это будешь точно не ты.  — Тут я бы поспорил! — сказал демон, ехидно скалясь. — Ты ведь знаешь, что я могу последовать за твоей душой прямо в Ад?  — Не последуешь, — ответил Виктор, готовясь выполнить трюк, подсказанный ему неведомой силой. — Потому-что сдохнешь раньше меня. Демон не успел вовремя сообразить, как Виктор нацепил ему на шею свой амулет. Кусок металла мгновенно прилип к его груди, с громким шипением выплавляясь в неё. Демон взвыл и отступил назад.  — Что за херня?! — заорал он. — Как ты?.. Виктор поднялся на ноги. Он сунул руку в карман куртки и обнаружил там свой верный освященный кастет.  — Помнишь его? — спросил он демона, извлекая руку из кармана. Демон зарычал и бросился на Виктора. Чистильщик встретил его мощным прямым в голову. Тварь пошатнулась, но этого было мало чтобы свалить его, тем более что Виктор ещё не оправился до конца. Демон схватил его за плечи и с силой впечатал в стену. В глазах у Виктора, на короткий момент, потемнело. Демон занёс свою когтистую лапу, чтобы одним мощным ударом снести чистильщику голову. Раздался яростный рык. Огромный белый силуэт сбил демона с ног. Снег успел вовремя. Пёс, воспользовавшись неожиданностью, повалил тварь на пол, сомкнул свои мощные челюсти на лодыжке демона и мотнул головой, отбрасывая того, как тряпичную куклу, к дальней стене домика. Виктор подхватил свой Меч и бросился к поднимающемуся на ноги противнику. Мощным ударом ноги он снова отбросил его к стене после чего клинок в его руках с коротким свистом отделил скалящуюся черепушку демона от его тела. Рукоятка Меча в руках Виктора снова завибрировала, как и в тот раз, когда он убил пастыря впервые.  — Как ты? — раздался у него за спиной голос Алисы. Он совсем не ожидал увидеть здесь её, как и Снега, который тихо рычал, повернувшись к двери. Виктор никогда не видел его таким. Белоснежная шерсть на холке встала дыбом, огромные клыки обнажены. Пёс явно что-то учуял. Вибрация рукоятки Меча усиливалась. Тело демона вспыхнуло и превратилось в тёмно-красный сгусток пламени, часть которого просочилась между досками, остальное же зависло в воздухе.  — Я… — Виктор был немного растерян. — Я в порядке. Что-то происходит… Алиса тоже ощущала нечто странное. Как будто кто-то медленно выкачивал всё тепло из помещения. За окнами дома опустилась непроглядная тьма. Окна превратились в блестящие чёрные провалы, словно кто-то щедро залил их чернилами. Тьма в дверном проёме больше походила на густую жидкость из которой вырвались тонкие блестящие щупальца и крепко вцепились в деревянные косяки, с хрустом сминая их. Алиса задрожала. Какая-то древняя тёмная сила пыталась проникнуть внутрь. Девушка не могла увидеть её своим внутренним взором, но чувствовала на себе чужой взгляд, в котором не было ничего кроме бескрайнего безумия и нечеловеческой жестокости.  — Виктор?.. — дрожащим голосом произнесла Алиса. Он не ответил. Его виски сдавила неведомая сила, заставляя стиснуть зубы. В ушах неразборчиво зашелестел чей-то зловещий голос. Рукоятка Меча выскользнула у него из рук. Тёмные щупальца медленно втянули внутрь дома бесформенную чёрную массу, будто сотканную из самой тьмы. Алиса застыла в безмолвном ужасе, медленно отступая назад. Внутри этого шара тьмы она видела все возможные ужасы — хаос, смерть, голод, гнев, голод, болезни. Это существо буквально было создано из зла. Снег продолжал рычать, слюна обильно капала с его белых клыков. Пёс не решался атаковать, видимо понимая, что это бесполезно. Алиса ударилась спиной об стену. Отступать больше было некуда… Неожиданно девушка ощутила на своём плече чью-то руку. Она повернулась и увидела перед собой красивую темноволосую девушку в белом платье. Её лицо показалось Алисе знакомым…  — Помоги мне, дитя, — сказала незнакомка. Губы её не шевелились.  — Как?  — Приведи меня сюда. Только ты это сможешь, — последовал ответ. — Сконцентрируйся… Виктор стоял напротив этой сферы тьмы. Неведомая сила всё сильнее давила ему на виски. Тело перестало повиноваться ему. Агатовая масса с щупальцами начала бурлить и формироваться в нечто новое. В фигуру человека — высокую и неестественно худую.  — Виктор, — прошелестел зловещий голос. — Вот мы и снова встретились.  — Да кто ты такой?! — крикнул на него чистильщик.  — Я твоё будущее, — ответил силуэт, — а ты моё. Боль в висках согнула Виктора, заставляя упасть на одно колено. В голове роился целый хоровод мыслей. Мрачных и зловещих. Перед глазами начали мелькать все картины насилия и жестокости, увиденные им за время его работы. Разрубленные тела, разорванные на части люди, разрушенные дома, мёртвые дети… В глазах потемнело. Виктор почувствовал, как по его телу что-то струиться. Запах свежей крови ударил в нос. Кровь была повсюду… На стенах, на полу, у него на руках… Виктор потряс головой, пытаясь отогнать наваждение. Перед глазами вновь возникли картины смерти. Он видел искаженные в предсмертной муке лица тех, кого сразил сам. Раз за разом, как в дурном сне, они возвращались к нему. Виктор вспоминал, как лишал жизни каждого из тех, кто являлся ему в этих наваждениях. Постепенно это начало приносить ему мрачное чувство удовлетворения. Да, именно он убил их. Они все заслуживали этого. И Жнец наказал их. Пришёл чтобы собрать свою кровавую жатву.  — Да! — прошелестел зловещий голос. — Ты начинаешь понимать своё истинное предназначение! Жнец не знает пощады. Он приходит чтобы забрать души виновных, чтобы прекратить их жалкое существование, забрать всю их силу без остатка. Все, кто слышал о нём должны дрожать в ужасе, лишь от одного упоминания его имени, ведь стоит им только оступиться, и Жнец придёт за ними. Молчаливая и смертоносная тень, несущая возмездие всем виновным.  — Назови мне своё имя! — провозгласил тёмный силуэт. — Ты ведь знаешь его не так ли? Скажи мне своё НАСТОЯЩЕЕ имя! Мысли в голове Виктора кружились с бешенной скоростью, становясь всё более зловещими и мрачными. Жнец… Жалкие твари, посмевшие встать у него на пути, будут повержены. Клинок в его руках заставит их страдать, заставит их захлебнуться собственной кровью. Никчемные букашки, копошащиеся в собственном дерьме, в своих мелких склоках и переживаниях. Бесполезные создания, прожигающие свои жалкие короткие жизни, занимаясь бесполезными делами. Все понесут возмездие! Все будут страдать! Особенно предатели… Мир должен очиститься от скверны, путём жестокости и насилия. Только тогда у него будет шанс… Все падут под карающим Мечом Жнеца… Блестящие щупальца потянулись к Виктору…  — Назови своё имя, юнец! — голос тёмного незнакомца гремел в ушах Виктора. Чьи-то прохладные ладони прикоснулись к лицу чистильщика. Виктор из последних сил поднял свой взгляд. Перед ним была она… Виктор сразу узнал её. Это лицо — такое родное и незнакомое одновременно… Ада внимательно смотрела на него своими большими тёмно-зелёными глазами любящей матери. Мрачные мысли отступили под натиском далеких тёплых образов из детства. Звонкий приятный смех молодой женщины. Её смех… Ласковые прикосновения к его лицу и волосам. Её прикосновения… Ласковый голос, называющий его солнышком. Её голос… В один миг все детские воспоминания о матери вытеснили из головы Виктора всю тьму, поглощавшую его. Ада нежно погладила его по волосам своей изящной ладонью, заглянула ему в глаза.  — Совсем взрослый, мальчик мой, — в её голосе смешалась любовь и тоска. — Ты помнишь, что я тебе недавно говорила? Виктор вспомнил тот звонок в клубе и кивнул.  — Найди меня, мой хороший, — повторила Ада. — Ты можешь сопротивляться ему. Ты гораздо сильнее, чем ты думаешь, — после этих слов она исчезла, оставив его одного. Виктор опустил голову. Видение матери пробудило в нём целый вихрь воспоминаний. В его разуме больше не было тьмы и злобы. Он взял в руки Меч и выпрямился.  — Ты готов назвать своё имя? — снова спросил его тёмный силуэт, всё ближе протягивая к нему свои щупальца. — Готов исполнить свой долг?  — Да, — ответил Виктор и повернулся к сгустку тёмно-красного пламени, оставшемуся висеть в воздухе после смерти демона. Внутри него он увидел свой амулет, парящий в центре этого месива цвета засохшей крови. Виктор протянул руку и схватил его, после чего надел на шею. Тёмное пламя моментально втянулось внутрь него, придавая ему лишний приток сил.  — Что ты делаешь? — строго спросил незнакомец, щупальца которого уже почти касались Виктора. — Назови мне своё имя, жалкий червь! Быстро!  — Моё имя… — ответил чистильщик. — Виктор. Несколько взмахов Меча отсекли, тянущиеся к нему щупальца, которые сразу же превратились в чёрные кляксы на полу и стремительно втянулись обратно в чёрный силуэт.  — Ты…! — зарычал зловещий голос. — Как ты смеешь сопротивляться мне! Ты мой!.. Виктор рванул в сторону тёмного силуэта.  — Ты думаешь ты можешь справиться со мной?! — взревел зловещий голос. — Я видел гибель миров, видел умирающих богов. Я сама Смерть, Хаос, Бездна! Ты думаешь ты достаточно силён, жалкий червь?! Виктор рубанул тёмную фигуру наискосок, рассекая её напополам. Силуэт незнакомца превратился в огромную чёрную лужу и устремился обратно к дверному проёму.  — Это не последняя встреча, Виктор, — тихо прошелестел голос у него в голове. — Ты мой! Запомни это! Как только существо покинуло домик, снаружи снова посветлело. Виктор огляделся. Снег и Алиса сидели возле дальней стены. Пёс встревоженно поглядывал на измождённое лицо девушки. Виктор подошёл к ним и присел рядом.  — Сработало? — тихим голосом спросила Алиса. — Она помогла?  — Да, — ответил Виктор, кладя голову девушки себе на плечо. — Спасибо тебе. Хватит сил чтобы нас вывести?  — Думаю, да. Виктор открыл глаза. В этот момент Альберт укладывал бесчувственную Алису на соседнюю койку. Из носа и глаз девушки обильно сочилась кровь. Она пожертвовала многим чтобы спасти его. Виктор поднялся со своей кровати и подошёл помочь Альберту.  — Виктор?.. — старик был удивлён и рад одновременно.  — Нет времени, — ответил он. Старик кивнул. Краем глаза он заметил, что рана на плече Виктора затянулась, оставив только небольшой шрам. Он не стал говорить, что перед этим из неё просочился большой сгусток какой-то тёмно-красной субстанции и растворился в воздухе. Альберт догадывался что это могло быть, и он не хотел сейчас тревожить Виктора. Главное, что его мальчик жив. Теперь оставалось поставить на ноги Алису. Девчонка измотала себя практически на смерть. Такая умница, но такая глупая… Она не рассчитала свои силы, когда бросилась на помощь. Однако это сработало и Альберт был ей благодарен. Виктор и Снег, практически не отходили от кровати Алисы. Для удобства они переместили девушку в её комнату. Ту самую, которую Альберт не открывал столько лет. Мужчины без лишних слов сошлись во мнении, что комнаты Ады это именно, то что нужно Алисе. Здесь был и большой бельевой шкаф, и мягкая удобная кровать, и ванная комната напротив. Альберт сказал, что после такого истощения Алисе нужен покой и длительный отдых. Как только им удалось справиться с пугающим кровотечением, жизни девушки больше ничего не угрожало. Однако Виктор всё равно упрямо продолжал сидеть возле её кровати, вооружившись какой-нибудь книгой. Снег обычно дремал у его ног изредка поднимая голову, чтобы прислушаться к дыханию спящей девушки. После происшествия в том домике в воспоминаниях, оба начали испытывать привязанность к этой самоотверженной светловолосой красавице. Виктору даже начало нравиться читать. До этого он не понимал, как Альберта увлекает постоянное чтение. Старик вечно проводил всё своё свободное время сидя в своих смешных очках возле камина в гостиной с какой-нибудь книгой в руках. Виктор предпочитал тренировки. Вместо чтения, он изнурял себя бесконечными упражнениями на площадке или осваивал новое оружие в Хранилище. В момент, когда Алиса наконец очнулась, Виктор увлеченно читал детективный роман, главным героем которого был мужчина с брутальной фамилией Хаммер. Он даже не сразу заметил сдержанную реакцию Снега, аккуратно лизнувшего проснувшуюся девушку в лицо. Она тихо хихикнула, заставив Виктора отложить книгу в сторону.  — Виктор? — удивленно прохрипела Алиса. Он молча протянул ей стакан воды. Неудивительно, что после столь долгого сна у неё в горле пересохло. Девушка села на постели и жадно осушила полный стакан.  — Спасибо, — вытирая губы, ответила Алиса.  — Что-нибудь ещё? — спросил Виктор.  — Есть хочется, — сказала девушка. — Я готова сейчас целую корову слопать.  — Ну с этим проблем не будет, — улыбнулся он. — На кухне уже наверняка полно еды. Пойду принесу тебе твою «корову».  — Ой, нет, — смутилась Алиса. — Я сама попробую. Она попыталась выбраться из-под одеяла. Виктор подал знак Снегу, и пёс аккуратно положил лапу на колени девушки, издав неодобрительное ворчание.  — Тебе пока ещё рано вылезать из кровати, — сказал Виктор. — Набирайся сил, скоро у нас будет много дел. Снег, проследи за девушкой. Пёс тихо гавкнул в знак согласия. Виктор кивнул и вышел из комнаты. Через пару минут он вернулся с целым подносом еды. Алиса была настолько голодна, что буквально набросилась на пищу, под удивленные взгляды Снега и Виктора. В середине своей трапезы она вспомнила что забыла сказать спасибо и попыталась это сделать с набитым ртом. Виктор только еле заметно улыбнулся и продолжил читать свой детектив. Когда с едой было покончено, и Алиса допивала свой какой, она вдруг решила спросить:  — Ты сказал, что у нас скоро будет много дел? Виктор отложил книгу и взглянул на девушку.  — У тебя были какие-то планы? — пошутил он.  — Ты имел в виду новые тренировки? — спросила Алиса.  — Нет, — покачал головой Виктор. — Хватит тренировок. Как только ты выздоровеешь, мы с тобой уедем отсюда. Тем более, что мне недавно как раз подкинули одно дело. Алиса решила больше ничего не говорить, чтобы не спугнуть своё «счастье». Девушку отставила в сторону пустую кружку и улеглась поудобнее. Она была ещё слаба, поэтому вскоре сон настиг её. Виктор увидел это, поднялся со своего места и тихо вышел из комнаты. Пришло время и ему вздремнуть. Он прошёл в свою комнату и впервые за эту неделю позволил себе заснуть…