в синем море, в белой пене

наверное, именно сейчас джихё ощущает себя, будто находится в бескрайнем океане. по левую руку сидит не менее взволнованная мина — боже, едва-едва и она побледнеет настолько, что растворится в облаках. и справа унылая сана, которая как-то агрессивно водит по листам блокнота и выписывает чьё-то имя. а волнение после этого странного недофлирта-переразговора с намёками со стюардессой похоже на нахождение на плоту. он или треснет, или, когда наклонишься напиться, то попросту не сумеешь остановиться и утонешь. о да, не сумеешь остановиться. джихё вполне ясно ощущает, что посреди этого океана у неё нет желанного успокоения. в голове просто удивительно живо бьётся навязчивая мысль продолжить добиваться своего. к чему-то же эти дурацкие попытки флирта, вдохновлённые вырезками с анекдотами из восьмидесятых, могут привести, правда? даже если к тому, что их занесут в черный список и больше эта троица не вернётся в до боли родной аэропорт ичхона. джихё успокаивает себя, что кроме этого самолета никогда и ни за что, ни с кем с этого рейса она и не встретится больше. но не успокаивает сладкая игривая улыбка — и заставляет умирать внутри каждый раз, когда эта самая стюардесса проходит мимо к какому-то недовольному пассажиру. если бы не занудная мина со своими нравоучениями, то у неё вот-вот бы получилось прийти хоть к чему-то. сейчас от странного задора внутри груди, под бьющимся сердцем, джихё не может усидеть на своём месте. она же была так близка. близка к тому, чтоб сойти с ума и забыть уже и про этот океан, плот, жажду, и двух её подружек, с которыми она резко поменялась местами. интересно, почему вечно активная сана просто и нагло игнорирует любой повод вытворить нечто до боли странное и стыдное, но однозначно смешное? а мина очень взлетела на вершину — в прямом смысле взлетела. на такой высоте распалённая джихё импульсивно считает, что капитанская повязка давит. и не на руку, на которой она повязана, а на неё саму. вода хорошо проводит электричество. и джихё убеждается в этом на собственном опыте, когда стюардесса проходит ещё раз мимо и их взгляды пересекаются. от этого ощущение теперь не жажды, а будто её прошибло все двести двадцать без предупреждения. о да, ради такого наказания от своей онни она бы точно засунула пальцы в розетку. — извините, можно вас? — удивительно решительная джихё дёргано приподнимает руку, чтобы получить чуточку внимания до того, как стюардесса в по-морскому синей и наглаженной форме пройдет мимо. уплывёт на своих длинных ногах и не менее длиннющих каблуках от этого жалкого плота. — я вас запомнила, и если вы думаете, что на второй раз меня получится уговорить, то спешу огорчить. джихё плавится от спокойного выражения лица, но кажется, что вот-вот и её всё же это убьет. — нет, теперь я спрошу о другом, — видимо, мина слишком крепко спит после своих успокоительных, так что джихё приподнимается в кресле смелее и даже как-то старается улыбнуться. выходит до боли душно и криво, даже забавно, отчего, видимо, эта стюардесса сама не сдержалась и её губы дёрнулись в подобии улыбки. между крепко сомкнутыми зубами оскала романтичного кривляния джихё ухватила эту надежду. её мысли сейчас в таком беспорядке, но сана же права — и где она потом увидит эту неземную красоту? правильно, нигде. потому что джихё скромно считает, что ей все пути открыты на земле и вряд ли она ещё раз отважится на подвиг слетать куда-нибудь. а причина беспокойства тут практически как дома и уже завтра, если даже не сегодня ночным рейсом, улетит не в токио, а в солнечный лос-анджелес или куда там ведут неисповедимые рабочие пути. джихё в этих тонкостях работы не разбирается и вникать не собирается. — так на какой вопрос вы бы ответили мне "да"? — думаю, я бы нашла множество вопросов. но не отвлекайте меня от работы, пожалуйста. — стойте-стойте, хотя бы один! — удача выскользнула из рук очень бьющейся за жизнь рыбой и скрылась за недоступной водой. джихё откровенно нужно напиться и она уже практически близка. близка, чтобы умереть от сердечного приступа и помутнения рассудка. — ладно. один из этих вопросов: "согласны ли вы получить удвоенную оплату за рейс?", — стюардесса улыбается ещё наглее, а джихё из последних сил цепляется посильнее за подлокотники, приподнимаясь в кресле. не то, что она ожидала, но похоже на успех. прохлада желанной воды уже обжигает щёки. — на этом всё? я могу идти дальше. видимо, не только вы любите задавать глупые вопросы. джихё раздражённо выдыхает, развернувшись куда-то влево. сначала мина, теперь какой-то мужчина — все они будто против и прерывают так гладко сыгранную серию приёмов своим занудством. ладно уж, этот мужчина, может, и не слышал этого топорного и вызывающего искры закоротившей розетки внутри груди флирта. но в первый раз у неё бы получилось всё осуществить быстрее и заветные номерок или что-нибудь не менее приятное было бы получено быстрее. и это не может радовать. сначала милая стюардесса не отводит от неё взгляда — уже до предела взбудораженная джихё предпочитает это трактовать именно так, а не тем, что в начале полёта они втроём были категорически шумными. потом игриво улыбается в ответ — тут джихё тоже предпочитает думать, что это не нервный тик от кончающихся запасов стрессоустойчивости. и вот сейчас уже отвечает. в прямом смысле отвечает, а не просто старается вести себя вежливо и не послать к черту надоедливую джихё... ...джихё, которая сейчас вполне активно зажимает эту славную стюардессу — между строк и атак взглядами в попытках победить в кошках-мышках она прошептала, что её зовут цзыюй, — где-то в конце самолета, без лишних глаз. это безусловно будоражит сильнее, чем те двести двадцать в самое сердце и по кончикам пальцев. на такой высоте побыть одним практически невозможно и цзыюй об этом уже без стеснений мурлычет как заученным сводом правил поведения в самое ухо сошедшей с ума джихё. она уже давно улетела. цзыюй — океан. а джихё отчаянно желает напиться и её цель практически в жалких сантиметрах. и всё равно что-то ей не даёт приблизиться к воде и сделать хоть один глоток. теперь злую шутку с ней играет их разница в росте. и без огромных шпилек расстояние между ними бесконечных сантиметров восемь и столько же попыток получить уже не номер, а хотя бы один поцелуй. джихё нетерпеливо тыкается губами в чужой подбородок, её не особо волнует, что в это подсобное помещение для персонала может войти кто-нибудь ещё. её совсем не волнует ничего, кроме возможности получить желаемое. ещё одно смазанное касание — скорее удар приоткрытыми губами, но не в чужие — игра на контрастах. руки задраны на крепких плечах, а сама цзыюй прижата к какой-то стене; первое, к чему они обе припали после долгих переглядок и тупых вопросов джихё. цзыюй не может скрывать, такое внимание оказалось в разы приятней других настойчивых комплиментов и заигрываний — джихё хотя бы ни на что не надеялась и просто сходила с ума по-своему, желая утолить жажду. а сейчас принимала всё так, будто это невероятный дар свыше. а ещё тугие мыщцы рук и плечей оказывается так приятно перекатываются под ладонями, пока джихё нетерпеливо дёргается и водит руками по спине и талии, но к губам без разрешения не прикасается, зацеловывая лицо. намного приятней, чем представлялось, пока цзыюй с тщательно скрываемым раздражением парировала комплименты какого-то качка с первых рядов. тут уже ничего не остаётся, кроме как иногда одёргивать уже разошедшуюся джихё, напоминая, что ей сделали невероятно огромное одолжение и этого между ними быть не должно. её здесь вообще быть не должно. как и цзыюй, которую, кажется, перед тем как они обе ушли, звал настойчиво придирчивый дедок. — эй, цзы... — джихё тянет воротник формы и комкает его между пальцами, они будто скрываются за толщей воды. и имя тянет едва-едва слышно, полностью закрыв глаза. как будто на всякий случай пробует его на губах, прежде чем цзыюй наклоняет голову чуть вбок и ловит этот шёпот своими. да, однозначно, этого между ними быть не должно. такое творить прямо на рабочем месте с явно юной девчонкой, которая просто сходит с ума — цзыюй никогда бы не подумала, что в её идеальной и минималистичной жизни, со строгим клеймом "исключено" для таких событий произойдет что-то подобное. это сродни исчерканной странице в планере, где всё было выписано по ровным строчкам. но цзыюй ощущает себя настолько несобранной в этот момент, что позволяет чужой рукой провести неровную ломаную линию уже к бёдрам. и крепко сжать уверенной точкой, ломающей грифель карандаша. и ей это настолько, кажется, нравится. и она почти что тает от того, что эта девчонка напротив просто полностью её обхватывает своими сильными руками, но удерживает с лёгкостью и как самую большую драгоценность. обхватывает её ладонь и помогает добить эти странные закорючки без смысла на сегодняшней дате в ежедневнике красным цветом.