Клад Дракона

Из всех особенностей Шерлока Холмса никто бы и не подумал, что приобретение вещей будет одной из них. Всюду по квартире были разбросаны разнообразные вещички. Это было правдой, хотя выглядело немного иначе. Честно говоря, у Джона была наполовину серьёзная мысль, что многое из этого просто... появилось. Он, конечно, не мог вспомнить, чтобы покупал что-нибудь из тех вещей. Всё же это были не те вещи, которые Шерлок когда-либо рассматривал как покупку, но вот они, нетронутые, лежат на своем месте около квартиры. О происхождении нескольких вещей Джон знал, но это было главным образом из-за того, что он узнавал их по тому или иному случаю. Рассказывая своему другу, что он не мог украсть указанные предметы и должен был бы положить их обратно, он столкнулся с полным отсутствием заботы, из тех, в которых так хороши кошки: я-знаю-это-беспокоит-тебя. Он попытался вернуть вещь только один раз: когда он вернулся из довольно неловкой поездки, то обнаружил, что вещь лежит на каминной полке, как будто ее никогда и не было. Взгляд на Шерлока дал совершенно спокойный, невозмутимый ответ… когда он, наконец, потрудился оторвать взгляд от того, что делал. Если подумать, то ни одна из украденных Шерлоком вещей никогда не была помещена куда-либо, где могла бы повредиться. Они редко занимали почетное место, но все они были аккуратно расставлены по всей квартире. Они явно что-то значили для консультирующего детектива, даже если он и не признавался в этом. Итак... вещи накапливались в 221B, и Джон привык к этому, как привык к остальной части этой перевернутой вверх дном, беспорядочной жизни, которую он вел со своим соседом по квартире, и ни на что из этого он действительно не променял бы ничего. Он даже начал время от времени добавлять странные детали и выпады, которые он находил интересными или приятными. Хотя, возможно, было бы забавно раздражать Шерлока, ему тоже пришлось бы с этим смириться, и поэтому он попытался найти что-то хорошее. Что ему показалось довольно любопытным, так это то, что вскоре после того, как он что-то покупал, Шерлок находил это. Однако самое любопытное было не в этом, и не в том, что его не выбросили. Нет, что показалось ему странным, так это то, что несколько раз, когда он видел, как его сосед по квартире замечал предмет, о котором шла речь, он казался… что ж, довольным, это был единственный способ, которым он мог это описать. На самом деле, почти радостный, что действительно не сходилось. Он хотел спросить, но потом передумал. Это не имело значения, и было удивительно приятно видеть, как гениальный придурок радуется чему-то, что не было разложено под микроскопом или не включало два мертвых тела с одной головой между ними.

***

— Шерлок? Ответа не последовало. — Эй, ты, великий мерзавец, я уже несколько раз звал тебя по имени. — Правда? Возможно, тогда тебе понадобятся уроки ораторского искусства, чтобы достучаться до людей. Джон сделал глубокий вдох, затем ущипнул себя за переносицу, медленно выдыхая воздух. — Просто скажи мне, что ты сделал с моими часами. — Зачем мне было что-то делать с твоими часами? — этот придурок даже не потрудился оторвать взгляд от того, что он раздвигал, или разжижал, или что там ещё. — Потому что, хотя я знаю, что положил их туда, где обычно, когда принимаю душ, они таинственным образом исчезли к тому времени, как я вышел. — Возможно, их забрали канализационные крысы, поднимающиеся по трубам. Джон уставился на него пристальным взглядом, который превратился в свирепый, прежде чем он возвел глаза к небу, считая в обратном порядке. — Верно. Хорошо. Не знаю, зачем я вообще стал тебя допрашивать, правда. Просто... если тебе нужно украсть что-то из моего, самое меньшее, что ты, черт возьми, можешь сделать, это сначала спросить! С этими словами он повернулся на каблуках и вышел из кухни в гостиную, где схватил пальто и туфли, надел их и громко затопал вниз по лестнице в надежде досадить. Полный придурок-членосос! Это было не первое, что он сделал, пропав там, где, как он подозревал, должен был осудить некоего кудрявого преступника, но это были его часы. Они пережили его поездки в Афганистан и последующие приключения с Шерлоком, олух не мог взять их только потому, что ему этого хотелось. Хотя это всего лишь часы, зачем так переживать из-за них? Потому что, даже если это и не имело особого значения, все равно это было что-то его, а не Шерлока. Даже не их, в смысле вещей, которые были частью квартиры и, следовательно, как бы принадлежали им обоим. Это было чисто Джона, и у этого придурка не было кровного права на это. Он не сомневался, что это Шерлок взял их, не говоря уже о его даже не очень творческой болтовне с канализационными крысами — он даже не смог бы пролезть по трубам, если бы ему удалось там упасть. Они, как всегда, лежали на краю раковины унитаза, а когда он вышел из душа, их там не было. Больше в квартире никого не было, и часы не ходили сами по себе, не так ли? Если бы только он признался в этом. Нет, подождите, на самом деле это не сделало бы его лучше, но это, безусловно, было бы больше похоже на Шерлока, смелого, как медь, и безразличного к его признанию в своем вторжении. Не то чтобы он рассматривал это как нарушение границ, как бы нет, если подумать. Так почему же это отклонение? Какой, черт возьми, цели это служило? К этому моменту он вышел из здания и прошел довольно далеко по улице, но не так далеко, чтобы все ещё не видеть окна дома 221. Оглянувшись на них лишь мельком, он решил продолжать идти, к черту отсутствие цели и все ещё влажные волосы. Чертова сорока-накопительница, хватающая все, что ему приглянется.

***

К тому времени, когда Джон вернулся в 221В, уже темнело. Он решил провести день на свежем воздухе; в любом случае для него это был выходной, дел не было, и он предпочел бы немного подышать свежим воздухом и слегка отойти, чем взорваться на своем соседе по квартире. После некоторых внутренних дебатов он решил не покупать новые часы. Не то чтобы он думал, что Шерлок увидит, как он покупает новые, когда сорвется с крючка, так как этот человек с самого начала не почувствовал бы, что он на крючке. Он просто... подождет немного денег. Перед зданием была припаркована машина, подозрительно неприметная, и, когда он поднялся по лестнице, у него появилось подтверждение его подозрений: у них был посетитель. Посетитель, которого Шерлок всегда предпочел бы видеть со спины. Сегодняшний день не стал исключением. На самом деле, это было более отчетливо, чем обычно, потому что он мог слышать их всю дорогу вверх по лестнице, или, по крайней мере, их голоса. Обычно это был один или другой — хотя в основном это был Шерлок, если только он не дулся, — но почти никогда они оба. Это, он должен был признать, вызвало у него повышенный интерес. Как бы ему не хотелось иметь дело с энергичным, ребячливым Шерлоком, ну, более ребячливым, чем обычно, он мог ожидать этого от Майкрофта вообще, и, по крайней мере, это обещало быть необычным и интересным. Когда он добрался до лестничной площадки, его охватило и любопытство, и беспокойство: дверь была закрыта, и разговор, теперь слышимые в нем слова, были очень странными. — Как ты думаешь, как долго это может продолжаться? — это был Майкрофт. — Это неприемлемо! Что само по себе не было удивительно, старший брат увещевал младшего. На самом деле, это нормально для курса. Птичка была в ответе Шерлока. — У меня все под полным контролем, — отрезал он. — И в любом случае я не вижу проблемы. Ты занимаешься этим уже много лет. Что? Что у тебя под контролем? Наркотики? Но Шерлок не использовал в... и, во всяком случае, это совсем не соответствовало последнему предложению. Майкрофт не принимал наркотики. Возможно, пристрастился к сахару, и это было в основном, если вы доверяли обвинениям Шерлока. Власть тоже в том смысле, который он предпочитал. Однако ни то, ни другое не представляло никакого интереса для консультирующего детектива, так что, опять же, это не сработало. Что, черт возьми, они оба могли делать такого, что могло быть достаточно опасным для Майкрофта, чтобы, предположительно, потребовать, чтобы его брат остановился? С чего бы Шерлоку вообще слушать? Обычно он просто игнорировал своего брата и особенно его увещевания. — Не до такой степени, и никогда только с одним. Есть причина, по которой то, что сделано, есть то, что сделано. В этом было ещё меньше смысла. Джон понял, что прятаться за входной дверью было не только в категории "немного нехорошо", они бы услышали, как он поднимается по лестнице, — у них обоих был удивительно хороший слух, который раз или два оказался полезным и послужил уроком молчания, когда он дрочил, — и, следовательно, знали бы, что он там, узнавая его шаги, и что он остановился, не входя в квартиру. И все же они ничего не сказали и даже не перестали спорить, что было одновременно странно и немного тревожно. Приняв решение и расправив плечи на случай того, что может произойти, как только он войдет, он толкнул дверь, опустив голову и в целом выполняя обычный ритуал раздевания, возвращаясь домой, как будто ничего необычного не было. — Десять тысяч мертвых людей не могут ошибаться, не так ли? — Шерлок усмехнулся. — Если бы только ты не был так увлечен застоем, тебе, возможно, удалось бы время от времени взлетать. Рот Майкрофта скривился, а пальцы забарабанили по резной ручке вездесущего зонтика, демонстрируя совершенно нехарактерное для него количество раздражения и нетерпения. Не то чтобы он необязательно чувствовал то или другое или, то и другое в другое время, но обычно это не было так... легко видно, так сказать. Что, вероятно, показывало, насколько он был сыт по горло в этот момент. Почему он ещё не свалил, тоже было немного непонятно. — Когда вы парите, риск упасть с неба и разбиться насмерть очень реален. — Да. Это было бы самой важной частью. Или твое нутро наконец стало слишком обширным, чтобы ты мог это сделать? Еще один изгиб рта, который сопровождался вздохом. — Неужели ты всегда должен опускаться до таких мелких оскорблений? И лишенных воображения тоже. Добрый вечер, доктор Ватсон, и добро пожаловать домой. Это неожиданное обращение остановило Джона на полпути к кухне, он тихо прошел мимо них, где они стояли в гостиной. Вернее, там, где стоял Майкрофт, а Шерлок сидел в своем кресле. Не то чтобы он боялся встретиться с ними лицом к лицу или потревожить их. Конечно, это было не так. Он просто не был глуп и действительно не хотел становиться частью их спора, ни в качестве буфера, ни в качестве пешки. Это, и он чувствовал себя немного глупо из-за предыдущего, так сказать, подглядывания в замочные скважины. — Добрый вечер, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, когда он обернулся. — Как мило с твоей стороны называть меня мелочным, когда ты втягиваешь Джона в спор, хотя совершенно очевидно, что он смущён тем, что подслушал, и пытается избежать ситуации. — Да, спасибо, Шерлок, — огрызнулся Джон, не особенно в настроении для того, чтобы его так называли — и он не совсем перестал злиться на своего соседа по квартире за его предыдущую выходку. — Просто... продолжай то, о чем ты спорил. Вы, очевидно, не возражаете против моего присутствия. Он понизил голос, когда обернулся, пробормотав это вслух для собственного блага. —С другой стороны, вы делаете все, что хотите, независимо от моего присутствия, согласия или возражений, так зачем мне беспокоиться? Когда он отвернулся от гостиной, он не заметил выражения, промелькнувшего на лице брюнета при этом, краткого, но напряженного. Он также не заметил ответного выражения лица Майкрофта или того, что он сделал шаг вперед, чтобы многозначительно положить руку на плечо Шерлока. Тот, от которого не сразу отмахнулись, и последующий комментарий, произнесенный шепотом, не был осмеян. — Как бы мне ни хотелось остаться и насладиться вашей компанией, доктор, — сказал Майкрофт немного погодя, достаточно громко, чтобы Джон услышал. — Я как раз собирался уходить. С этими словами он вышел, постукивая зонтиком по половицам, почти заостренным звуковым подтверждением того, что он уходит. Джон остался на кухне, хотя даже после того, как дверь закрылась, сделал себе, и только себе, чашечку чая. Он тоже подумывал о том, чтобы приготовить себе что-нибудь поесть, так как купил себе тостик только во время прогулки, но решил не делать этого на том основании, что, скорее всего, там будет не из чего что-нибудь приготовить, и он хотел поскорее убраться из комнаты. Однако он был недостаточно быстр; чайник только-только закипел, когда он услышал топот босых ног по полу. Однако они были странно тихими, что не сходилось. — Джон... Доктор остановился, его руки слегка сжались по бокам. Он не отрывал взгляда от столешницы. — Я еще не закончил злиться на тебя, Шерлок, — сказал он. — Я знаю ... — А ты? Ты действительно так думаешь? — сказал Джон, поворачивая голову ровно настолько, чтобы впиться взглядом в другого. — И что ты собираешься делать с этими знаниями? Извиниться? Улучшить твое поведение? Нет, ты этого не сделаешь. Ты просто будешь вести себя, как обычно, и ожидать, что я в конце концов справлюсь с этим. — Джон... — Потому что это то, что я делаю, не так ли? — продолжил доктор, либо не слыша, либо полностью игнорируя своё произнесенное имя. — Неважно, что ты бросаешь в меня, ты ожидаешь, что я буду стоять рядом с тобой за твои уколы, насмешки и пренебрежение ко мне, пока я тебе для чего-то не понадоблюсь. Ещё больше слов, прижатых к его зубам, жаждущих вырваться наружу, правдивых слов, резких слов. Он крепко сжал зубы, отказываясь пропустить их, отказываясь подливать масла в огонь. Пожар, который он не собирался разжигать. Не то чтобы это было новостью. Он знал, что так все и было за все то время, что они жили вместе, так почему же он вдруг начал волноваться по этому поводу? Конечно, это не могло быть только из-за часов, и больше ничего не пришло в голову, чтобы компенсировать это. Может быть, дело было просто в позднем часе, в особой смеси обстоятельств и Шерлока, и в котле, который вскипел внутри него. По поводу чайника… Он не прикасался к чайнику с тех пор, как тот закипел, но его желание выпить чашечку чая внезапно исчезло. На мгновение закрыв глаза, он глубоко вдохнул, чтобы немного успокоиться. Он хотел выпутаться из ситуации, прежде чем сделает или скажет что-то такое, что было бы слишком трудно взять назад или пройти мимо. Судя по тому, что он чувствовал сейчас, он мог бы поверить, что это может произойти. Затем он отступил на шаг от стойки и, не глядя на него и ничего не говоря, протиснулся мимо своего соседа по квартире. Шерлок попытался остановить его, окликнул по имени и попытался схватить за руку. Джон уклонился от этой попытки и не обратил внимания на то, что его окликнули по имени. Этого должно было быть достаточно, чтобы понять, что он хотел, чтобы его оставили в покое, даже если его поведение и его слова до этого не были достаточными для мужчины два на четыре, особенно такого наблюдательного как Шерлок. С другой стороны, каким бы блестящим ни был этот человек, когда дело касалось логики и дедуктивных рассуждений, он часто был столь же неумелым и невежественным, когда дело касалось социальных подсказок, по крайней мере, когда дело касалось его собственной жизни и людей в ней. Так что Джону действительно не следовало удивляться, когда он услышал шаги на лестнице, ведущей в его комнату, вскоре после того, как он сам поднялся туда и с силой закрыл дверь. — Уходи, Шерлок! — крикнул он. Шаги замерли, но только на мгновение. Они тоже не стали слабее, когда возобновились, так что он не отходил. Этот чертов олух никогда не знал, когда лучше оставить его в покое, не так ли? Он рывком распахнул дверь, чтобы оказаться лицом к лицу со своим соседом по квартире, который, судя по высоте и углу наклона, протянул руку, чтобы схватиться за дверную ручку. — Какую часть этого ты не можешь понять? Или тебя так мало волнует то, что я говорю? Шерлок выглядел немного смущённым, его лоб наморщился. — Ты знаешь, что я ценю твой вклад ... — О, да? Ты мог бы одурачить меня, — несмотря на его слова, он почувствовал, как гнев иссяк и превратился в глубокую усталость с небольшой долей отвращения, хотя это было направлено не только на его соседа по квартире. — Просто...уходи. Пожалуйста? Ты сегодня сделал достаточно, и, если ты скажешь, что не знаешь, что или вообще ничего, возможно, я не уверен, какой будет моя реакция, но это будет неприятно. Так что...просто уходи. С этими словами он закрыл дверь решительно, но не сильно. Он остался на месте, прислушиваясь к шагам, спускающимся по лестнице. Это заняло несколько мгновений, но они прошли, медленно, но верно. Он выдохнул, хотя и не осознавал, что задерживал дыхание. Верно. Вот и все. Ему нужна была какая-то отдушина, чтобы помочь ему справиться с тем, когда его гнев закипал без видимой причины. Разозлившись на Шерлока и на себя, он направился в постель, где провел почти час, ворочаясь и ворочаясь, прежде чем наконец провалился в сон, который был далеко не хорошим.

***

Вернувшись в гостиную, Шерлок сел и нахмурился, ни на что конкретно не глядя. Так было до тех пор, пока его телефон не зазвонил входящим сообщением. Надеясь, что это случай отвлечься от его мыслей о Джоне, он поднял трубку, но только для того, чтобы зарычать, когда увидел отправителя. Тем не менее он открыл его. В нем было написано: Вам нужно лучше заботиться о том, что вы утверждаете, или вы сломаете вещи, которые невозможно починить. М-М. То, что вы утверждаете. Как это... Майкрофт так выразился. Как будто он мог когда-нибудь... И это было не так, как если бы он на самом деле утверждал... Ладно, значит, он что-то взял у Джона, но это было другое. Это была просто вещь, маленькая безделушка, о которой Джон скоро забудет, что скучал. Его сосед по квартире не был настолько зациклен на материальных вещах, не совсем. Но это было что-то особенное для него, что-то с историей и значением, иначе не было бы никакого смысла брать это, не так ли? Он вытащил часы из того места, где спрятал их, чтобы взглянуть на них. На вид в этом не было ничего особенного. Просто еще одни мужские часы, изношенные и с небольшой трещиной в стекле, но все еще достаточно прочные, какими они должны были быть, чтобы пережить два тура в зоне боевых действий, принадлежащей врачу, хирургу, кто хотел бы, чтобы руки не были глубоко в чем-то, в ком-то. Но нельзя было отрицать, что, даже если Джон не был сентиментален по поводу своих вещей, он хорошо заботился о них, следил за тем, чтобы они работали как можно дольше. Ну, это же его набор, не так ли? Солдат заботится о своем снаряжении, потому что, если он это делает, оно заботится о нем. Неудивительно, что он не ценит, когда ты заявляешь об этом. Он не заявлял об этом! Он просто… Разве он не мог просто купить Джону новый? Возможно, лучший, который мог бы выдержать погружение и другие подобные полезные вещи, учитывая, с чем и с кем им регулярно приходилось иметь дело в Делах. Честно говоря, с чем и с кем Джону пришлось иметь дело. Это, безусловно, было бы – Нет, это не сработает. Мало того, что это не было бы воспринято доктором как признание вины, однако он использовал это, чтобы убедить его в обратном — и когда Джон стал настолько хорошо разбираться в своем маленьком трюке? Или Шерлок приписывал ему больше проницательности, чем следовало? — он бы этого не принял, и особенно от Шерлока. Что же тогда он мог сделать? Верните его туда, где он его нашел или где он знал, что, скорее всего, Джон сам поместил бы его в момент когнитивного сбоя, а затем сделал бы так, чтобы это было именно так, но не беспокойтесь, это случилось со всеми, кроме него, конечно? Он обнаружил, что его пальцы поглаживают стекло циферблата и кожу ремешка. Так было до тех пор, пока он не подумал о том, чтобы вернуть его, и к тому времени они совершенно инстинктивно затянули аксессуар. Нет. Просто так... Он не вернул бы его обратно. Хотя он и не хотел, чтобы Джон злился на него, он бы не стал. Он не мог. Но Джон может и не простить его. Что тоже не было вариантом. Что делать? Он не знал. Вообще.

***

С самого начала это была не очень хорошая идея. Да, значит, он злился на Шерлока за его комментарий, за все его поведение в отношении этого дела и других людей в частности. Он все еще был там, в глубине души, когда другие эмоции заняли место водителя, но гнев не родился там чисто, не так ли? И это был не первый раз, когда он реагировал на это с гневом или выбегал. Это ведь не было похоже на то, что Шерлок впервые рассматривал людей как вещи, не так ли? Это, безусловно, имело место для человека, стоящего перед ним прямо сейчас. Человек, у которого люди похитили его с улицы после того, как он сбежал, связал его так крепко, что он не мог двигаться, не говоря уже о том, чтобы сбежать, а затем усадил его в самое удобное кресло, в котором Джон мог вспомнить, как сидел. Эти противоречивые действия были странными, но потом, когда он увидел мужчину, спокойно идущего к нему, они побледнели по сравнению с этим. Не то чтобы там было что-то явно неправильное. Этого не могло быть, или он не смог бы вытащить "Джима из ЭТОГО", не так ли? И он, безусловно, справился с этим до такой степени, что никто, даже Шерлок, не заметил, что что-то не так. Для этого требовалось мастерство. С другой стороны, мог ли он ожидать чего-то другого от того, кем мог быть только Мориарти? Теперь, однако, нельзя было отрицать, что, хотя это и не было видно или слышно, было определенное, хотя и коварное чувство, что с ним что-то не так. Этому не помогло то, как он теперь начал улыбаться, медленно, как будто кто-то постепенно дергал за ниточки, которые контролировали соответствующие мышцы. Это была не счастливая улыбка, не опасная и даже не сумасшедшая. То есть это было где-то посередине, сумев объединить самые сильные компоненты из трех. Джону бы очень хотелось всучить ему такую штуку. Или, за исключением того, что его руки были очень тщательно и неподвижно связаны, он пытался маневрировать ступней и голенью наружу и вокруг… Темноволосый мужчина передвинул ногу вверх и в сторону, как только Джон начал двигаться, как будто он прочитал не только его движение, но и его намерение. Что, учитывая, кто это был, вероятно, было не за горами. — Ну-ну, — упрекнул он, почти нараспев, продолжая смотреть на блондина, — это не способ поздороваться, не так ли? И вот я приложил все эти усилия. Он держал ногу высоко — Джон мог сказать это по легкому сгибу колена, подчеркнутому складками дорогой ткани,— еще немного, просто поддерживая зрительный контакт, та же улыбка играла на его губах, как у детеныша акулы в стае рыб. Затем внезапно, без предупреждения, нога опустилась, твердый каблук кожаных ботинок с силой и точностью ударил Джона по передней части стопы. Эффект был мучительным. Несмотря на это, Джону каким-то образом удалось не отреагировать, кроме подергивания глаз и долгого, резкого вдоха. Он продолжал смотреть ему в глаза, почти демонстративно, в то время как его тело делало все возможное, чтобы спокойно справиться с болью. Похищенный или нет, связанный или нет, преступный гений перед ним и командующий или нет, он не собирался отступать или переворачиваться, как какой-нибудь хороший маленький щенок. Несколько эмоций промелькнули на лице другого мужчины при этом, быстро, как кадры фильма, слишком быстро, чтобы уловить. То, на чем он остановился, было не тем, чего ожидал бы Джон, хотя, возможно, ему следует научиться ничего не ожидать. Он выглядел удивленным и все же... разочарованным? Нет, не совсем так. Но было ощущение, что он ожидал от Джона чего-то другого. Что ж, хорошо. — Всегда был стойким маленьким солдатиком, а, Джонни, мальчик? — сказал Мориарти, голос которого казался приятным по своему тону. Однако что-то таилось в его глубинах, и Джону, по крайней мере, казалось, что это была не просто скрытая опасность человека с интеллектом, явно соответствующим Шерлоку, который направил свою энергию и отгонял скуку во что-то определенно более зловещее, чем то, что задумал его друг и сосед по квартире. Но это не значит, что он полностью чист, не так ли? Вы знаете, насколько гибок компас Шерлока, независимо от того, что вы говорите или пытаетесь сделать. На самом деле это не такая уж надуманная мысль, что при других обстоятельствах, и при этом не настолько отличающихся, Шерлок мог бы найти что-то столь же злобное, если не совсем то же самое, для своего времени. Но даже у Шерлока не было такой глубины и в глазах, и в голосе, каким бы баритоном это ни было, что-то на грани осознания, что говорило о вещах в темных тайниках, пещерах и на дне колодцев. Ждет, чтобы втянуть тебя в это или опустить, и никогда не отпустит. Что было совершенно нелепой, причудливой мыслью. Каким бы сумасшедшим он ни был, Мориарти не был сказочным монстром. В конце концов, их не существовало. Но для реального эквивалента монстров из сказок сумасшедший консультирующий преступник был жутко хорошим кандидатом, не так ли? На самом деле, это лучшее, на что ты мог надеяться. Ошибочная, но все же приносящая облегчение мысль: "Как бы то ни было, для Молли, вероятно, лучше думать, что ее бывший парень был геем, и не признаваться в этом, чем знать, что он психопат", - промелькнула в его голове. Затем ему пришлось стиснуть зубы и проглотить ещё больше боли, так как каблук, все ещё прижимавший его ногу, оказал немного большее давление и повернулся именно так. — Однако ваши манеры оставляют желать лучшего, — упрекнул ирландец тем же тоном, который только глубже проникал под кожу доктора с каждым произносимым словом. — Можно было бы подумать, что Шерлок приложил больше усилий для обучения своего маленького питомца, но опять же, — продолжил он, затем его голос внезапно упал до шипящего рычания, — он никогда очень хорошо не заботился о своем имуществе, не так ли? Имущество? Джон не был одержимым и меньше всего принадлежал Шерлоку, мерзавцу. Он открыл рот, чтобы опровергнуть это утверждение. Чтобы плюнуть что-нибудь в лицо другому, на самом деле. Однако, прежде чем он успел что-либо сказать, его остановило нечто неожиданное: Мориарти наклонился вперед ещё больше, так что его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Джона, а затем он вдохнул. Глубокий, медленный вдох, как будто он пробовал ароматы в воздухе, как если бы это был букет вина. И это решительно вывело его за рамки дозволенного и превратило в странное, не говоря уже о том, что было немного тревожно жутко. Затем мужчина откинулся назад, хотя, по мнению Джона, этого было недостаточно. Когда он сделал это, его губы растянулись в более взрослой версии прежней ухмылки. Казалось, она почти простиралась за пределы его лица, как бы причудливо и чертовски нелепо это ни звучало. Его темно-карие глаза казались почти черными. Однако он ничего не сказал, просто посмотрел на Джона с тем же выражением, которое воспринимало все и забавлялось тем, что он видел. В общем, на большинстве расстояний это было бы неудобно. Вблизи, вот так, у Джона по спине пробежал холодок, очень похожий на тот трепет, который он испытывал, когда они занимались делом и собирались сделать что-то опасное. Возможно, неудобно близко, с наклоном, который превратил что-то захватывающее во что-то жуткое, оставаясь при этом точно таким же. Чего, черт возьми, хотел этот человек? Джон не был скучным или неинтересным, он не был настолько подавлен собой, но он также не был гением, ничем, что могло бы привлечь внимание ирландца. Его обращение к Мориарти могло быть связано только с его связью с Шерлоком, и даже тогда он сильно просчитался, если думал, что Шерлок пострадает от такого поворота событий. Слова "тогда я буду продолжать не совершать эту ошибку" болезненно промелькнули в его голове при этом, вместе с выражением лица Шерлока, когда он произнес их, и он на мгновение закрыл глаза, чтобы не видеть их. Как будто это могло помочь. Чья-то рука схватила его челюсть. Большой палец каким-то образом ухитрился вонзиться в один из височно-нижнечелюстных суставов, отчего он немедленно открыл глаза. — Ну вот, ты опять со своими дурными манерами. — Извините меня. Неотесанный... — сумел прошипеть он, стараясь, чтобы челюсть не двигалась слишком сильно. — Меня не учили правильному этикету... для встречи с психопатами-убийцами в... смехотворно дорогих костюмах. Пожалуйста... просвети меня, чтобы я знал будущее. Мориарти моргнул при этих словах, тень на мгновение пробежала по его лицу, прежде чем исчезнуть, как будто её никогда и не было. Затем он усмехнулся и провел большим пальцем по щеке Джона, что у других можно было бы назвать лаской. Джон не смог сдержать дрожь, несмотря на все свои усилия подавить её. — О, Джонни-мальчик. Я начинаю думать, что, возможно, не верну Шерлоку его маленькую собственность назад.