Визави

      — Родная, ты так задержалась, — встретила Альма Изабеллу. — Мы начали переживать. Что-то случилось?       — Оу, нет, — девушка натянула беспечную улыбку, уже жалея о том, что попыталась войти в положение Анро. — После сеньоры Гузман меня попросили ещё помочь, вот и задержалась.       — От Долорес новости есть? — Поинтересовался Феликс.       — Никого постороннего в Энканто нет, — отчеканила она. — С ней самой все хорошо, гуляла с Мариано, когда мы только пришли.       — Благо! Надо будет нам с Пепой сходить к ней завтра.       Изабелла постаралась не выдать волну паники, которой ее накрыло, как только она вошла в дом. Сейчас было понятно, что отгородить семью от болтливой Долорес — сверхзадача, требующая невероятной изворотливости. «Если б здесь все зависело от меня одной…» — плечи девушки обратились в камень от напряжения. Она медленно поднималась по лестнице, активно обдумывая хоть какой-то план на чрезвычайный случай.       — Задержалась, чтобы кому-то ещё помочь? Да неужели? — выплыло из-за деревянной опоры хитрое лицо кузена.       — Уйди.       — Думаешь, я не знаю, чем ты там занималась?       Изабелла замерла, подозрительно заглядывая в чужие глаза. Сердце замедлило свой ход, ладони начали потеть, губы сжались о тонкую полоску. Что он знает? Следил за ней? Подслушивал? Рассказал ли кому-либо?       Отметив перемены в поведении сестры, парень ещё сильней натянул улыбку, обнажая на этот раз все 32 зуба. Глаза изобразили ехидный прищур, а отросшие волосы упали на лоб, создавая образ человека, владеющего тайной создания и уничтожения мира. Ещё немного и он стал бы левитировать от чувства собственной важности.       — Встречалась со своим тайным любовником!       «Боже!» — облегченно пронеслось в голове. — «Встреча — да. Тайная — да. С любовником? Ха! Помилуйте!». Перед глазами невольно пронёсся образ угрюмого брюнета, а тело дернулось от раздражения.       Камило засмеялся. Конечно, он не думал, что кузина скрывается с кем-то за углами. Он прекрасно знал ее нрав, избирательность и категоричность в отношении каждого, кто претендовал на ее руку, но упустить возможность подшутить на эту тему он не мог — больно смешным становилось ее лицо каждый раз. Казалось бы, ей следовало давно начать игнорировать подобные вбросы — тогда бы и сам парень перестал выдавать их (может быть), но чем больше раз шутка повторялась, тем выразительнее Изабелла реагировала. Сейчас, например, ее лицо скривилось в гримасе отвращения, а сама она подскочила, словно ужаленная, тряся головой.       — Дурак ты, Камило. Совсем скоро и тебе придётся стать женишком, тогда я посмотрю на тебя, — напомнила она, желая поскорей пройти мимо, когда снизу со стороны столовой послышался шум.       Камило пожал плечами, будто соглашаясь, и понёсся вниз по лестнице, скатившись с ее перил как малое дитя.       Внизу некоторые собрались вокруг медно-красного прыгуна, обезьянки, что поселилась в комнате Антонио совсем недавно. Та гордо трясла детским альбомом на спирали, одновременно хвастаясь и никому не показывая содержимого.       — Антонио! — завыла его мать. — Твой прыгун снова что-то украл в городе!       Над головами образовались очередные тучи, обещающие пустить молнию в того, кто пикнет лишнее слово. Феликс нежно взял жену за плечи, охлаждая ее пыл одним этим жестом. Мальчик, как и его брат недавно, скатился с лестницы, подбегая к пушистому другу, что без лишних вопросов передал юному Мадригалю «находку».       — Надеюсь, там подписано, чьё это, — сказала Альма, теряя интерес, — надо будет вернуть владельцу.       Антонио с любопытством открыл первую страницу, параллельно охая от удивления:       — Вау, как красиво!       — Ого, у нас тут в городе отличный художник растет! — подхватил Камило, выглядывая из-за плеча младшего брата. Многие с интересом подтянулись обратно.       На бумаге с достоверной точностью была изображена приоткрытая резная шкатулка из красного дерева. Узоры на ней повторяли растительные мотивы, завершающиеся в центре округлой крышки бабочкой, от которой отходила часть замочного механизма. Где-то из стороны выглядывал небольшой рычажок, приглашающий повернуть его на несколько кругов и воссоздать музыку. Внутри шкатулки были видны лишь небольшие бумажки, что скрывали под собой, возможно, что-то более ценное. Антонио перелистнул страницу.       На этот раз на листе красовались несколько скучных тканевых мешочков, плетённых грубым волокном. Они лежали грузно, нестабильно, будто готовые в любую секунду под весом содержимого завалиться набок. Мешочки были надежно перетянуты бечевкой на несколько оборотов, один из них выглядел так, словно по сюжету его уже открывали недавно.       Следующая страница встретила семью разбросанными по поверхности цветными карандашами. Возможно, неизвестный мастер именно ими и создал свои точные копии.       — У нас же есть в городе художник, — сказала Альма, — этот альбом наверняка его…       Антонио снова перелистнул страницу. Твёрдой детской рукой на бумаге были выведены простые линейные человечки с плоскими лицами и широкими улыбками. Над их головами проплывали контурные облака, а в центре сияло солнце.       — Вот это точно ребёнок рисовал. — Констатировал факт Камило. — У нашего художника, как его там(?), вроде дочь есть. Вот она и баловалась.       В верхнем углу аккуратными буквами было выведено: «Моя семья», а каждая смешная фигурка была подписана простыми словами: бабушка, дедушка, тетя и дядя. Семейный ряд продолжался на обратной стороне листа: папа, мама, Беатрис, Валентин, Кве…       — …нтин, Лина, Ева и Я… — прочитал вслух Антонио, проводя пальцем по каждой фигурке. Всех передернуло.       Изабеллу, что стояла за родственниками, словно окатило холодной водой. Это был конец. Даже часу не прошло с момента ее расставания с Марселин, как тайна раскрылась. Откуда взялся этот альбом? Если бы девушка знала, кому он принадлежит, то выдернула б его из лап животного в первое же мгновение.       — Это рисунки Жана? — воскликнул Камило.       — Они же ушли давно! — подхватила Мирабель.       — Что-то здесь совсем нечисто, — подвела бабушка. — Тонито, милый, где твой прыгун нашёл это?       Мальчик подозвал обезьянку, внимательно вслушиваясь в доклад, от которого глаза и рот его становились все шире. Растерянно обернувшись к родственникам с неожиданной информацией, Антонио зацепился за Изабеллу, что, стоя за всеми, активно махала головой и прикладывала палец в губам, призывая молчать. Ребёнок растерялся.       — Что случилось? — позвал Камило брата.       — Ну, я… — карие глаза вернулись к кузине, что тихо продолжала молить о молчании, сыпя редкими красными лепестками в разные стороны. Плюс ко всему, новый друг понравился Антонио, поэтому доставлять лишних неприятностей его семье не хотелось. Как итог, ложь во благо: — Он нашёл альбом на земле. Видимо, Жан обронил его по пути.       Иза тяжело выдохнула, закрывая лицо руками. Она врала, и заставила врать младшего кузена! Невероятно! «Зачем? Что за жест благотворительности? Ради чего? Может стоит всё-таки рассказать? Ну поругается на них бабушка — и что?» — пронеслось в голове Изы. — «Ну осудят их — и что? Выгонят — и что? Ну забеспокоятся все снова о безопасности — и что? Ну начнется вновь паника, напряжение — и… что?»       Девушка остыла.       Она будет молчать. Ситуация Анро временно безвыходная, поэтому нет смысла нарушать хрупкое душевное равновесие всей семьи Мадригаль.       — Хей, тут ещё что-то нарисовано, — привлёк внимание Антонио, открывая очередную страницу, на шершавой поверхности которой в благородном величии была запечатлена волшебная свеча. Изящный витиеватый подсвечник, служивший опорой, был обнесён золотом и мелкими драгоценными камнями, что сияли и даровали большую значимость восковому столпу. Изображение, как и предыдущие, казалось настолько реальным, что иллюзия порой обманывала Мадригалей, заставляя видеть полыхание тёплого огня на стройной нити фитиля.       Никто из присутствующих дураком не был. У каждого возникло множество наводящих вопросов, что стеклись в два: где спрятана свеча Анро? И…       — Я не могу вспомнить, — начал Бруно, почесывая затылок, — какой у Жана дар?       Кто-то хотел ответить, но остановился, призадумываясь. В размышления впали абсолютно все, пока не стало очевидно, что…       — Квентин ни слова об этом не сказал.       — Я не понимаю! — пылала Марселин на обратной дороге, прикрываясь рукой от закатного солнца. — Черт возьми, Квентин, почему ты не заморозил все эти джунгли?! Чего тебе стоило?       — Чтобы навредить местной флоре и выдать себя? — парировал парень. — Ничего умнее не придумала?       — У тебя, я посмотрю, язык прорезался! Так и ищешь целый день с кем бы подраться?       — Кто бы вас всех научил помалкивать…       — Что ты там сказал?! — Лину затрясло, легонько швыряя в пространстве в радиусе пяти сантиметров.       — Совладай с собой и не трать последнюю магию, — грубо пресёк он, ускоряя шаг.       — Куда пошёл? — закричала сестра в след. — Боялся он местной флоре навредить, как же! Два года назад вас с Валентином, идиотов, это мало волновало, когда вы уничтожили подчистую весь урожай долины.       Парень игнорировал.       — Подрались они там! Вот молодцы! Охрана природы и сельского хозяйства! — Юноша молчал, напряжённо сжимая острые челюсти. — Не знаю, что вы тогда не поделили, но вот конкретно сейчас жалеть три квадратных метра земли было, мягко говоря, тупо! Теперь в их руках, — махнула она назад, имея в виду Мадригалей, — наша магия! И все то последнее, что осталось от родных, от дома! У нас даже ни одного фото нет! Только тот рисунок Жана! Но и его мы потеряли!       — Замолчи! — сорвался Квентин, резко оборачиваясь. Девушка испуганно замерла. Ее брат стоял в чёрной тени растений, и лишь глаза звериным прищуром горели, как у хищника. Плечи то вздымались, то опускались, выдавая тяжелое дыхание, а желваки ходили ходуном. — Просто замолчи.       И она замолчала, но опускать требующего взгляда даже не подумала. Хоть сейчас брюнет и излучал явную угрозу, девушка не боялась, знала, что он никогда не навредит ей.        Несколько минут они провели в тишине, слушая замедляющееся дыхание друг друга и песнь экзотической фауны, оказавшейся такой громкой, что невольно возникал вопрос: как они ее не замечали прежде?       Марселин закрыла глаза, мечтая слиться с природой и стать частью ее непоколебимого спокойствия. «Что мы скажем Жану?» — въелась единственная мысль, мешающая полному растворению. — «Я же пообещала…»       Последние рыжие круги, видневшиеся сквозь веки, исчезли, знаменую собой полное наступление ночи. Надо было спешить домой.       — Знаешь, — начала девушка, постепенно открывая глаза, — я вовсе не…       Но Квентина рядом уже не было. Лина обеспокоено покрутилась на месте, несмело позвала брата в темноте, но ответа не последовало. Он просто… ушёл? Ушёл и оставил одну посреди леса, зная, что без телепортации Марселин редко находит верный путь сразу?       — Вот же! — снова начала ворчать она, подобрав испачканную юбку и двинувшись вперёд. — Хотела ли я поговорить по душам? — стала развлекать сама себя. — Возможно. Хотела бы извиниться? Тоже была такая вероятность. Хотела ли обсудить дальнейшие наши шаги? Да, безусловно. Но теперь! Ууууууу… Попадись мне только, упырь.       Спустя 15 минут Анро все же добралась до дома, слабо летя на огонёк окна. Желаний было немного: поцеловать Жана, прописать Квентину и завалиться спать.       Однако, как оказалось, второй до дома так и не дошёл.       Жан тихо плакал, обнимая сестру за талию.       — В какой-то момент я подумал, что вы ко мне не вернётесь, — шептал он, прижимаясь сильнее.       — Солнце мое, о чем ты говоришь? — Марселин опустилась на колени, обнимая мальчика в ответ. — Мы никогда тебя не оставим, слышишь? Я и Квентин, мы всегда будем рядом, ведь мы семья. И мы любим тебя.       Он продолжал хныкать куда-то в шею, цепляясь маленькими ручками за острые плечи, боясь, что сестра растворится. «Как я могла пропустить это?» — ужаснулась она. — «Да, нам с Квентином нелегко, но каково же должно быть тебе? Каково должно быть семилетнему ребёнку?»       — Прости меня, — погладила она его по макушке, — прости, что оставила так надолго одного.       Они ещё долго обнимались и успокаивали друг дружку, делясь забавными фактами или выдумками. Вместе перекусили, постирали платье девушки и вместе пошли спать, сочиняя радужные сказки ещё целый час после отбоя. Настроение Жана переменилось в лучшую сторону, яркие голубые глазки сияли от смеха, а ручки все так же сжимали ладони девушки. Ближе к двум часам ночи мальчик уснул, а Квентин к этому моменту так и не вернулся.       Все семейство Мадригаль уже готовилось к завтраку и обсуждало свои планы на день. Ничего необычного в расписании не было, не считая внезапных планов Альмы на вечер: девичника местных старушек. Сеньора Мадригаль никогда не позволяла себе подобного до недавнего времени, но после событий двухлетней давности, она сумела довериться семье достаточно, чтобы не побояться оставить дом без присмотра из-за такого пустяка как личное удовольствие.       Семейство дружно кружилось на кухне, выполняя поручения Джульеты и накрывая на стол, однако кое-кого особо ленивого здесь не хватало.       Камило сладко спал, намереваясь пропустить свой очередной завтрак. Снаружи бегала Пепа, периодически прикрикивая и стуча в деревянную дверь. В один момент она просто не выдержала и вошла, направляясь прямо к уткнувшемуся в подушку сыну, однако у того были иные планы, поэтому под кроватью образовался деревянный пьедестал. Он начал разрастаться, доставая новые доски из ниоткуда, и поднимать элемент мебели с молодым человеком под самый потолок, который вместе с ними стремился наверх тоже. Преодолев расстояние в 50 метров, помост остановил свое развитие, отмечая, что только человек с крыльями способен сейчас добраться до хозяина комнаты.       — Камило! — Закричала недовольная Пепа снизу. — Вставай и спускайся, сейчас же! Не испытывай мое терпение!       — Ну маааам, — протянул парень в ответ. — Встану к обеду.       — Ты нужен нам к завтраку! — прошипела она, нагоняя ветер, что начал закручиваться ураганным вихрем. Личные вещи норовили сорваться с мест, но стены комнаты, разбившись на мелкую чешую, стали разворачиваться, прижимая легкую мебель и ближайшие вещи к себе поплотнее. Спасти интерьер удалось, но самого Камило сдуло с постели прямо в пропасть. Между высоким пьедесталом и ближайшей стеной начали из ниоткуда растягиваться гамаки, ловя парня в полёте и смягчая его путь до самого пола, где ждал самый большой и уютный гамак, на котором Камило продолжил свою дрему, не обратив внимания на грубую попытку пробуждения.       — Вот наглец! — запыхтела мать, сведя ураган на нет и подойдя к сыну. Подобный утренний концерт стал чём-то вроде ритуала в семье Мадригаль, в котором обычно выигрывала Пепа, ведь, по итогу, Камило всё-таки поднимался и выходил из комнаты раньше, чем планировал.       Пепа победила и на этот раз, поэтому завтрак семья проводила в полном составе (не считая Долорес и Мариано). Закончив с едой, Альма начала выдавать привычный список дел.       — Камило, сходишь к Мартинесам сегодня, надо посидеть с их малышом часок. Там рядом Гузманы ещё живут, как раз сходишь к Долорес, отнесёшь выпечку Джульеты…       — Можно я этим займусь? — внезапно встряла Изабелла. Бабушка вопросительно подняла бровь. — Я обещала придти снова из-за цветов, как раз и гостинцы передам, а Камило пусть побольше с малышом посидит.       Девушка невинно улыбнулась.       — Если нужно что-то ещё унести Долорес, не стесняйтесь, я все сделаю.       — Это очень мило, родная, что ты так волнуешься о сестре, — улыбнулась в ответ Альма, поглаживая круглое личико своей прекрасной внучки.       Камило же подозрительно прищурился — где это видано, чтобы кто-то добровольно перенимал часть твоих ежедневных поручений за просто так. Изабелла вообще, на его взгляд, вела себя необычно. Взять, к примеру, ее вчерашнее напряжение при разговоре на лестнице — кузина явно что-то скрывала. Даже сегодня утром, когда парень обреченно выползал на завтрак, она вместе с Антонио выходила из его комнаты. Вероятно, сам Антонио о чём-то умалчивал тоже. Кругом заговор, ей-богу!       Иза мягко поднялась из-за стола, встречаясь глазами с кузеном, сказала простое: «Я к Гузманам», и вышла из столовой. В голову ударила мысль: не пытается ли кузина Изабелла оградить Долорес от всей семьи? Камило не пальцем деланный, подскочил за ней, намереваясь проследить и опросить, но Касита преградила путь, возвращая парня к бабушке:       — А ты куда собрался? — посмеялась она, ожидая, что внук побежит отлынивать. — Тебе надо помочь Луизе, к Мартинесам пойдёшь через час.       Пришлось согласиться.       Проснувшись поздним утром, Лина обнаружила старшего брата на соседнем диване. Тот пришёл под утро и завалился спать, спрятав лицо в изгибе локтя. Будить его смысла не было, поэтому девушка сама залезла в карманы его удлинённых шорт и вынула оттуда пару золотых чеканных монет, песет, что Жан прятал в своём альбоме, так неудачно упущенном. Родные монеты были очень схожи с местной валютой, но все равно не подходили. Единственный выход их использования здесь — обмен в лавке ювелира на простые колумбийские песо.       Лина и Жан переоделись (девушка — в своё бордовое платье, а мальчик — в фиолетовый комбинезон), позавтракали, оставив долю Квентину, и принялись за простое отлёживание боков.       — Знаешь, — начала сестра, — я пойду, наверное, на площадь. Обменяю эти деньги, куплю ещё еды и прихвачу для тебя новый альбом с карандашами, что скажешь?       — Хорошо, а я послежу за братом, — улыбнулся мальчик. — Раньше, когда я его обнимал, он был прохладненьким, а сейчас — горячий, почти как Валентин. Надо приложить ему на лоб холодную тряпку.       — А может это и есть Валентин, — посмеялась девушка, — лежит и зачем-то притворяется Квентином, причём очень удачно, актерище.       — Хехе, нет, ты что. Их невозможно перепутать, даже если они близнецы.       — Мда, не нравится мне его температура. Попробую найти какой-нибудь больничный пункт с лекарствами.       — Единственный больничный пункт здесь — это сеньора Джульета.       — Не верю я в это. Вряд ли она своими пирожками принимает роды, пришивает оторванные конечности или осматривает трупы к погребению. Должен же быть предел ее возможностям.       Жан засмеялся.       — Весело тебе? — Тот задорно закивал. — Ладно, весельчак, доверяю тебе этого, — кивнула она в сторону спящего Анро, — следи за ним и никуда не отпускай, а то знаем мы…       Марселин начеркала на маленькой бумажке сообщение: «Не оставляй Жана одного», сунула в карман старшему брату, спрятала золотые монеты в скрытый за складками юбки мешочек и отправилась в центр. Помимо всего прочего, у неё был очень шаткий план по возвращению украденного альбома. Все, чего она хотела, это удачно наткнуться на Изабеллу и выяснить свои шансы на успех.