Юность, которой не было...

Жизнь — как пьеса в театре: важно не то, сколько она длится, а насколько хорошо она сыграна.

Луций Анней Сенека

В библиотеке Хогвартса стояла полнейшая тишина. В такой ранний час здесь находилось от силы десять человек, одной из которых являлась Лили Эванс — заядлая любительница учёбы и ранних подъёмов. На календаре было второе сентября — занятия начинались только сегодня, но Лили заранее решила изучить некоторые темы, чтобы иметь возможность ответить на уроке. К сожалению, сегодня Эванс никак не удавалось сконцентрироваться. Её лицо озаряла широкая улыбка, потому что все её мысли возвращались к вчерашнему дню, заставляя проживать его снова и снова… …За окном была поздняя ночь. Три девушки — Лили Эванс, Марлин МакКиннон и Алиса Стоун — возвращались с праздничного пира, организованного по случаю начала учебного года. Подруги шли в башню последними, потому что Лили нужно было обсудить с профессором МакГонагалл свои обязанности — в этом году девушку назначили старостой школы, — а Марлин с Алисой решили её подождать, чтобы Эванс потом не пришлось идти одной по тёмным коридорам. Чтобы заглушить тишину ночного замка, девушки решили обсудить назначение на должность второго старосты школы Криса Брауна — капитана когтевранской команды по квиддичу. — Лили, как же тебе повезло! Представь, ты будешь проводить ночные дежурства с Крисом, — мечтательно сказала Алиса. — Лиса, ты выпила тайком сливочное пиво? Или, может быть, у тебя жар? — спросила Марлин и притворно приложила ладонь ко лбу подруги. — Со мной всё в порядке. — Ты уверена? Просто последний раз ты говорила о парнях в таком ключе на пятом курсе до того, как начала встречаться с Фрэнком. — Да брось, Марлин. Я же не говорю, что мне нравится Крис. Я просто сказала, что Лили очень повезло, и на должность Брауна не выбрали какого-нибудь Мальсибера или Нотта. Лили на секунду задумалась, что бы произошло, если бы на должность второго старосты действительно выбрали одного из слизеринцев. Скорее всего, она бы сдала свой пост кому-нибудь другому, потому что не чувствовала бы себя безопасно в кругу людей, готовых пойти на всё ради чистоты крови. Пока девочки добирались до гостиной, Алиса успела в подробностях рассказать про свою встречу с миссис Лонгботтом — мамой Фрэнка. — Мы провели у неё две недели, и если сначала я ей просто не понравилась, то под конец мне казалось, что она меня ненавидит! — с отчаянием сказала Стоун. — Дорогая, мне кажется, ты преувеличиваешь, — попыталась успокоить подругу Лили. — Посмотри на себя. Тебя просто невозможно ненавидеть. — Я полностью поддерживаю тебя, Лилс, — согласилась Марлин. — Ох, девочки, я бы с радостью вам поверила, но если бы вы только видели, каким взглядом она на меня смотрела, то сами бы всё поняли. Остаток пути до гостиной девушки старались успокоить Алису — было видно, что эта ситуация давно не давала ей покоя. Дойдя до портрета Полной дамы, подруги поняли, что в самой гостиной стояла полнейшая тишина, и это было очень странно, ведь спокойствие являлось редким гостем у гриффиндорцев. Девушки удивлённо переглянулись, но Лили всё-таки назвала пароль Полной даме и вошла внутрь. Её тут же оглушил громкий крик, а в лицо прилетела горсть конфетти. Лили была поражена количеством людей, собравшихся в гостиной — здесь были все от третьего до седьмого курса. На секунду девушке показалось, что всё это один большой сон, но потом она увидела большую надпись на плакате: «Поздравляем лучшую старосту школы!» До Эванс наконец дошло, что эту вечеринку организовали в её честь, ведь последний раз студент Гриффиндора назначался старостой школы целых пять лет назад, и её однокурсники посчитали это хорошим поводом для праздника. Как только Лили оправилась от шока, из толпы вышел Сириус — предположительный зачинщик этого веселья. Конечно, он не мог обойтись без торжественной речи. — Дорогая Лили, до нас дошёл слух, что в этом году тебя назначили старостой школы. Конечно, ни для кого из нас это не было сюрпризом, ведь буквально все в этой комнате в своё время видели, как много усилий ты вкладываешь в учёбу и насколько сильно любишь портить всем веселье, — в этот момент все гриффиндорцы, включая Лили, засмеялись. — Все мы прекрасно знаем твою суперспособность появляться там, где кто-то собирается нарушить правила. И хотя очень часто мы можем на тебя за это злиться, мы всё равно тебя очень любим и хотим поздравить с этой должностью. Ура! — в этот момент все ученики, державшие бокалы в руках, подняли их вверх и прокричали «ура» вместе с Сириусом. Лили, в глазах которой стояли слёзы счастья, не нашла ничего лучше, чем просто сказать: — Спасибо. — Ну что ж, если со всеми формальностями закончили, то предлагаю начать веселье! — сказал Сириус, и студенты поддержали его радостными возгласами. Гриффиндорцы разошлись кто куда: одни пошли танцевать, другие захотели взять по бутылочке сливочного пива, а третьи просто решили пообщаться с друзьями. Сириус подошёл к Лили. — Ну что, Цветочек, тебе понравился сюрприз? — с улыбкой спросил он. — Конечно, понравился! Спасибо, Солнце. Неужели ты сам всё это организовал? — Куда уж ему одному? — сказала подошедшая Марлин. — Он бы не смог обойтись без нашей помощи. — МакКиннон, ты слишком себя переоцениваешь, — ответил Сириус. — Но она права, Цветочек, девочки мне помогали. — Но когда, Марлин? Вы же всё время были со мной? — Даже не спрашивай, Лилс. Мы с Алисой умеем хранить секреты. — Это уж точно, — сказала Алиса, которая только что подошла с бутылкой сливочного пива в руках. — Поздравляю тебя, Лили. Ты это заслужила. — Девушка обняла подругу. — Ну что, пойдём веселиться? — с энтузиазмом сказала Марлин и повела подруг на импровизированный танцпол. В течение вечера к Лили подошёл ещё не один десяток людей, чтобы поздравить её с новой должностью. Для каждого из них Эванс никогда не была той самой неизвестной девушкой, которую они изредка видели в гостиной. Она была другом и наставником. Лили знала абсолютно каждого на факультете по имени, и любой студент Гриффиндора хоть раз получал от неё какую-либо помощь: она давала советы по домашнему заданию, выводила из запутанных коридоров Хогвартса и успокаивала студентов, когда они начинали сильно скучать по дому. Даже для младшекурсников Лили была подобна наседке: они подходили к ней по вечерам в гостиной, присаживались рядом и просто рассказывали о своём дне, втайне надеясь получить от неё знаки внимания и любви, которых им так не хватало вдали от родителей, и они их, конечно же, получали. Лили была лучиком солнца для всего факультета. По этой причине каждый хотел поздравить её и вернуть хоть каплю того добра, которое она излучала. Лили заметила, что не поздравил её только Джеймс Поттер, стоявший весь вечер в дальнем углу гостиной. Впрочем, Эванс не могла не отметить, что всё это время Поттер не сводил с неё своих карих глаз, заставляя Лили смущаться всё больше и больше. К концу вечеринки это заметила не только она. — Лили, ты видела Джеймса? — спросила Марлин. — Мне кажется, или он уже второй час не сводит с тебя глаз? — Я тоже это заметила, — призналась Лили. — О Мерлин, это так романтично. — На что ты намекаешь? — поинтересовалась нынешняя староста школы. — Эванс, не строй из себя дурочку. Тебе скоро семнадцать лет! Неужели ты до сих пор не заметила, что Джим в тебя влюблён? — воскликнула МакКиннон. — Марлс, ты опять за своё? Сколько раз мне нужно вам всем говорить, что Поттер в меня уж точно не влюблён? — устало сказала Лили. — У меня к тебе точно такой же вопрос. Сколько раз мне нужно тебе говорить, что Поттер определённо испытывает к тебе симпатию? Разве все его приглашения в Хогсмид и летние письма не говорят сами за себя? — продолжала настаивать девушка. — Ему просто нужно было внимание, ты же помнишь, каким он был избалованным подростком. Сейчас он повзрослел и этим летом даже не написал ни одного письма. — Что, серьёзно? Совсем ни одного? — удивилась Марлин. — И ты по ним не скучала? — Только если чуть-чуть, ведь Поттер всё-таки слал мне их с конца третьего курса, и я уже успела привыкнуть к этому. — То есть ты по ним всё-таки скучала? — допытывалась подруга. — Марлин, давай закроем эту тему. У нас с тобой разные взгляды на эту ситуацию, так что в дальнейшем обсуждении нет смысла. — Хорошо, Эванс, мы закроем эту тему при одном условии. Если ты вдруг поймёшь, что тебе нравится Джим, ты расскажешь мне об этом самой первой, обещаешь? — Обещаю, Марлс, — улыбнулась Лили. — Но я сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдёт. Подруга загадочно улыбнулась и ушла. В скором времени вечеринка начала подходить к концу. Завтра начинался первый учебный день, и все студенты хотели выспаться. Когда гриффиндорцы разошлись, в гостиной остались только Лили и Сириус. Они немного прибрались и сели отдохнуть в два уютных кресла, стоящих около камина. — Я горжусь тобой, Цветочек, — неожиданно сказал Сириус. Лили улыбнулась. Они дружили почти семь лет, и Сириус никогда не был скуп на комплименты, но эти слова значили для неё намного больше. Эванс шла к этому моменту очень долго — училась, старалась быть лучшей, не спала ночами — и она была рада, что Сириус, который иногда мог показаться не самым внимательным человеком, заметил это. — А знаешь, Цветочек, я ведь ещё в день нашего знакомства понял, что передо мной будущая староста. Помнишь его? — Конечно, помню, — сказала Лили и улыбнулась воспоминаниям. Это был конец первой недели в Хогвартсе. Она тогда написала письмо домой, рассказывая о своих успехах, волшебном мире и школе в целом. Отдельное письмо она отправила Тунье, прося сестру не злиться на неё и обещая рассказать всё-всё о Хогвартсе, когда приедет домой на рождественские каникулы. Ответ не заставил себя долго ждать. Петунья в своём письме попросила больше никогда ей не писать, объяснив это тем, что не хочет иметь ничего общего с «уродкой». Лили, прочитав ответ, долго плакала, сидя поздно ночью в гостиной одна. Но потом к ней вышел мальчик, который как никто другой знал, каково это — ссориться с семьёй. Он её выслушал, поддержал и заставил улыбнуться. С тех пор Сириус Блэк стал её лучшим другом, готовым всегда подставить своё плечо и рассмешить в нужную минуту. — Конечно, помню, Солнце, — повторила Лили. — Ты тогда обворожил меня своим чувством юмора. — Всегда к твоим услугам, Цветочек. Они ещё немного посидели и разошлись по спальням. Спать Лили ложилась с улыбкой на лице, зная, что её окружают друзья, готовые разделить с ней счастливые и не очень моменты её жизни.