Юность, которой не было...

Истинная дружба — медленно растущее дерево.

Джордж Вашингтон

Ненароком толкая его, мимо проходили заспанные студенты. В попытке добраться до Большого зала на завтрак они отчаянно осознавали, что начался понедельник. Кто-то пытался на ходу разучивать новые заклинания, заданные Флитвиком, а кого-то уже тихонько загребала своими длинными руками школьная депрессия. Особенно это касалось студентов, сдающих в этом году СОВ и ЖАБА. Сириус же сегодня был — на удивление — бодр. Рядом с ним шагал Джеймс и в сто первый раз рассказывал, как Лили предложила ему стать друзьями. Когда Блэк услышал это в первый раз, он был безумно рад за друга, ведь он с самого начала желал, чтобы эти двое хорошо общались. Началось это ещё на первом курсе, когда Сириус начал дружить с Цветочком, а она, в свою очередь, наотрез отказывалась серьёзно воспринимать Джеймса. Блэк никак не мог понять почему, ведь Эванс находила язык абсолютно с каждым человеком: ещё в поезде она подружилась с Ремусом, а через несколько дней прониклась добротой к Питеру. Но Поттер являлся тем самым исключением: казалось, единственным человеком на курсе, с которым не общалась Лили Эванс. Хотя нельзя сказать, что она не предпринимала попыток, просто всё это время рядом с ней находился Снейп, которого Джеймс на дух не переносил и не мог сдержать себя от неприятного комментария. С тех пор, как бы Сириус ни просил, Лили наотрез отказывалась проявлять хоть какие-нибудь знаки внимания к Поттеру. Ситуация усугубилась на третьем курсе, когда Сохатый внезапно заметил всю красоту — как внутреннюю, так и внешнюю — Лили Эванс и начал звать её на свидания. Именно тогда не проходило и дня, чтобы Цветочек не говорила какой-нибудь едкий комментарий в его адрес и не отклоняла его предложение. Обстановка накалялась, и к концу пятого курса произошла ситуация, которая на целый год прекратила какое-либо общение между парнем и девушкой. И хоть Джеймс всё ещё не оставлял своих попыток завоевать сердце Лили, Эванс его полностью игнорировала, так что Поттер начал встречаться с другими девушками, что, впрочем, не приносило ему никакого удовольствия. Всё это время Сириуса конкретно бесило находиться между двух огней, поэтому сложно было представить его радость, когда Сохатый сообщил ему, что Лили наконец пошла на мировую. В этой ситуации его могли, наверное, понять только Ремус с Питером, да Марлин с Алисой, которые были в хороших отношениях со всеми мародёрами. За своими размышлениями Блэк не заметил, как они дошли до Большого зала. Ремус, который вставал достаточно рано и заодно будил Питера, уже сидел за столом и намазывал джем на хлеб. Рядом с ребятами сидели Марлин и Алиса, к удивлению Сириуса, без Лили. — А где же Цветочек? — спросил Бродяга, садясь за стол. Марлин издала серию непонятных звуков, которые вполне могли бы сойти за ответ, если бы в этот момент она не жевала яичницу с беконом. — Марлин, ну сколько можно говорить — сначала жуёшь, а потом отвечаешь, — с усмешкой проговорила Алиса, а затем повернулась к Блэку. — Честно, Сириус, мы сами не знаем, где она. Встала ни свет ни заря и умчалась куда-то, напоследок сказав, чтобы мы шли на завтрак без неё. — Странно, на Лили не похоже, — задумавшись, сказал Джеймс. — Кстати, Джим, нам Лили рассказала, что вы в субботу… Закончить Алиса не успела, потому что за их столом наступила гробовая тишина. В Большой зал вошла Лили Эванс в сопровождении… Нюниуса? Снейп, видимо, рассказывал что-то смешное, потому что через пару мгновений лицо Лили озарила улыбка и по всему залу прошёлся отзвук её смеха. Только вот Сириусу было совсем не до шуток. Оглянувшись, он понял, что друзья тоже пребывали в глубоком недоумении. Ведь они все так долго и упорно пытались вдолбить Эванс, что Снейп помешан на тёмных искусствах и по нему уже давно плачет Чёрная метка. Лили же всё время отказывалась в это верить, и, если уж та ситуация у Чёрного озера и принесла что-то хорошее, так это то, что девушка наконец свежими глазами посмотрела на Нюниуса и увидела всё его нутро. Они не общались больше года, и Блэк надеялся, что больше этот кошмар не повторится. Но нет, Снейп опять нашёл подход к Лили, ведь её лишь хлебом не корми — дай кого-нибудь простить. Она всегда верила во вторые шансы и возможность измениться, хотя жизнь уже сто раз доказывала, что такого не бывает. Попрощавшись со слизеринцем, Эванс направилась к их столу. — Всем привет! — радостно сказала она. — Вы чего такие грустные сидите? — Лили, дорогая, — аккуратно начала Алиса. — Можно у тебя поинтересоваться? Ты опять начала общаться со Снейпом? — Да, — сообщила Эванс, светясь от счастья. — Сев вчера встретил меня в совятне и попросил прощения. Я решила, что седьмой курс — лучшее время, чтобы начать всё сначала. — Но ведь он же назвал тебя «гряз…» — одновременно воскликнули Джеймс и Марлин, и оба не смогли закончить предложение. — Я прекрасно знаю, как он меня обозвал, — жёстко произнесла Лили, от её радости не осталось и следа. — Но прошлое должно оставаться в прошлом. Я хочу жить в настоящем. — Но… — начал было Сириус, однако Эванс подняла руку, жестом прося его остановиться. — Послушайте, я уже приняла решение и не собираюсь его менять. Все мы совершаем ошибки, но Северус действительно раскаивается… — Очень сильно сомневаюсь, — пробормотала себе под нос Марлин так, что услышал её один Сириус. — …поэтому я вас очень сильно прошу, давайте спокойно позавтракаем и больше не будем поднимать эту тему, — закончила Лили. Но спокойно позавтракать не получилось. Каждый думал о своём, поэтому за их столом стояла неприятная тишина, которая сильно давила на нервы. Все старались быстрее от неё избавиться, и уже через пять минут ребята, закончив завтракать, пошли на уроки в надежде, что остаток дня пройдёт лучше, чем его начало. Просмотрев все уроки в окно — благо МакГонагалл и Слизнорт были слишком заняты объяснением новой темы, — Сириус думал о Нюниусе и его змеиной способности вылезать сухим из воды даже после такого, казалось бы, ужасного поступка. После долгих размышлений Блэк всё-таки пришёл к выводу, что в данном случае дело в Лили, которая с самого начала была готова дать ему второй шанс, просто ей надо было немного остыть. Если бы на её месте была Марлин или Алиса, то у Нюниуса не было бы ни малейшего шанса, он бы сразу был послан куда подальше. Хотя ни Марлин, ни Алиса с самого начала не стали бы дружить с таким змеёнышем, как Снейп. Когда прозвенел звонок с последнего урока, Лили первая подскочила с места, собрала рюкзак и куда-то убежала. Мародёры решили подойти к МакКиннон и Стоун. — Куда это она? — обеспокоенно спросил Ремус, скорее всего подумав, что теперь Цветочка можно будет найти только в компании Снейпа. — Не туда, куда ты думаешь, — сказала Марлин с небольшой искрой в глазах, которая обычно появлялась, когда речь заходила о слизеринцах. — Её МакГонагалл просила подойти после уроков, вот она и рванула к ней на всех парах. — Вы знали? — спросил Джеймс насчёт Снейпа, решив не ходить вокруг да около. — Нет, конечно, — гневно ответила МакКиннон. — Джим, я в таком же шоке, как и ты. — Мне казалось, что он достаточно сильно её обидел, чтобы она даже и смотреть на него не захотела, — вставила своё слово Алиса. — А я всегда думал, что они помирятся, — высказал своё мнение Хвост. — Серьёзно? Это почему же? — Ну, Лили же добрая, — на этот раз робко произнёс Питер, хотя на самом деле это была единственная адекватная причина. Эванс была доброй. Очень скоро ребята закончили этот разговор, потому что, как бы странно ни повела себя Лили, она была их подругой, и они не могли позволить себе общаться за её спиной. Не сговариваясь, все двинулись в сторону Гриффиндорской башни, так как домашнее задание, выданное семикурсникам, превышало все мыслимые нормы, и каждый теплился надеждой выполнить хотя бы половину. У Сириуса же были совсем другие планы. Он быстро сказал Мародёрам, что забыл учебник в кабинете Слизнорта, и ему срочно надо вернуться. Друзья поверили, вот только Джеймс, от которого Блэк никогда ничего не мог скрыть, с подозрением посмотрел на него, но Бродягу это уже не волновало. Он нёсся по широким коридорам Хогвартса, ведущим в подземелье, по пути расталкивая спешащих учеников. Увидь его сейчас кто-то из старост, точно сделал бы замечание, но удача, как всегда, была на стороне Блэка. Добежав до входа в гостиную Слизерина, Сириус огляделся и, к счастью, увидел того, кого искал. По коридору, смотря себе под ноги, в его направлении шёл тощий семикурсник с сальными, свисавшими патлами волос. Блэк не стал ждать, пока его заметят, и сразу перешёл в наступление. — Какие люди и без охраны! Слизеринец резко поднял голову, и его лицо тотчас скривилось от ненависти. — Блэк, какими судьбами в наших краях? — с явной насмешкой произнёс Снейп. — Да так, можно сказать, зашёл на огонёк, — Сириус не уступал в количестве ненависти, обращённой к своему собеседнику. — Неужели захотел повидаться с семьёй? — усмехнулся Снейп. — Разве они тебя ещё не выгнали? — Не угадал, Нюниус, — Сириус решил проигнорировать последнее замечание. — Я пришёл к тебе. — И чем же оказана такая честь? Гриффиндорец, осознав, что больше не может себя сдерживать, подошёл вплотную к Снейпу. — Всего лишь хотел предупредить, что если ты хоть пальцем тронешь Лили или как-то по-другому её обидишь, то я… — То что, Блэк? Что ты мне сделаешь? — насмешливо произнёс Северус. Сириус прижал слизеринца к стене, схватив за горло. — То твоя змеиная задница пожалеет, что родилась на свет. — Поосторожнее с выражениями, Блэк, — раздался голос за спиной, и Сириусу пришлось обернуться, хотя рукой он всё ещё прижимал Нюниуса к стене. — Мальсибер? Что, пришёл выручать своего склизкого дружка? О, я смотрю, ты ещё и Эйвери с собой прихватил, и… — тут Сириус заметил за его спиной Регулуса, и его сердце ухнуло вниз. С братом он перестал нормально общаться ещё на третьем курсе, но до этого Регулус не решался в открытую выступать против Сириуса, даже когда стычки были между факультетами в целом. И хотя, глядя на компанию младшего брата, Блэк догадывался, что тот заинтересован тёмными искусствами, он не думал, что так скоро увидит его в составе явных Пожирателей смерти. — Удивлён? — нагло поинтересовался Мальсибер, который всё это время пристально наблюдал за его выражением лица. — Как только мы услышали твой голос, Регулус проявил отчаянное желание пойти с нами. Сириус, не слушая Мальсибера, посмотрел прямо Регу в глаза, но тот отвёл взгляд. — Что вам нужно, Мальсибер? — зло произнёс Блэк, стараясь держать себя в руках. — Кажется, я общался с Нюниусом, а не с вами. — О, нам всего лишь нужно, чтобы ты унёс свой гриффиндорский зад подальше отсюда, предатель крови, — произнёс Эйвери, словно выплюнув последние два слова. — С каких это пор я предатель крови? — надменно спросил Сириус. — С тех пор, как ты стал проводить больше времени с грязнокровками, чем со своей собственной семьёй! — это был Регулус. И хоть его слова были оскорбительными, он был прав — Сириус действительно перестал общаться с младшим братом. — Во-первых, не смей называть её грязнокровкой! — холодно и совершенно отстранённо, как с ним обычно бывало в приступе гнева, произнёс Сириус. — А во-вторых, я перестал общаться со своей семьёй, когда все её члены возомнили себя отбитыми фанатиками и примкнули к Пожирателям смерти. Совершенно взбешённый Регулус подошёл к гриффиндорцу вплотную, в его глазах горели ненависть и злость. — Уж лучше с Пожирателями смерти, чем с тобой, — прошептал Регулус, направил на старшего брата палочку и уже громче произнёс: — Убирайся из нашего подземелья, иначе нам придётся тебя выгнать. Сириус, который в любой другой ситуации стоял бы на своём и ни за что не повёлся на чьи-то условия, отпустил наконец Снейпа, развернулся и ушёл прочь. Всю дорогу до своей гостиной у него в голове крутились слова Регулуса, которые он так давно боялся от него услышать. Это было официальное подтверждение того, что его младший брат, который как мог защищал его от заклятий матери и прятался у него в комнате во время грозы, наконец стал Пожирателем смерти. Осознание того, что его брат в случае войны встанет на сторону Волан-де-Морта и начнёт убивать невинных людей, било похлеще любого Круциатуса. Сириус, даже не заметив, как добрался до гостиной, назвал пароль и вошёл внутрь. В Гриффиндорской башне, как всегда, было тепло и уютно, но сейчас Блэка не согрела бы даже тысяча заклинаний. Друзья сразу же подскочили к нему с вопросом, где он пропадал, но Сириус, сказав, что очень устал, направился в спальню. Он достал пачку сигарет из чемодана, сел на подоконник и закурил. В комнату незаметно пробрался Джеймс. — Ты обещал бросить, — с небольшим упрёком сказал он. — Знаю, Сохатый, но на душе сейчас так паршиво, — с усмешкой произнёс Блэк. — Сириус, что случилось? — обеспокоенно спросил Поттер. — Мне-то ты можешь рассказать. И он рассказал, рассказал всё от начала до конца, потому что Джеймс был, возможно, единственным человеком на планете, который понял бы его несмотря ни на что. Когда Сириус закончил, Поттер сел рядом с ним на подоконник и приобнял за плечи. — Чёрт, Бродяга, мне жаль. И хоть всё уже было сказано, а Джеймс и так понимал его без слов, Сириус решил сказать ещё одну фразу, которая крутилась у него на языке с самого начала, но он так боялся её произнести. — Джим, кажется, я его потерял.