Юность, которой не было...

Мы можем научить, исходя из нашего опыта, но мы не можем передать сам опыт. Саша Азеведо

— Чем вы вообще думали? — строго произнесла глава Гриффиндора.       На неё виновато уставились четверо учеников, но в их глазах она не увидела той степени раскаяния, какую собиралась получить. Выглядели её студенты, мягко сказать, не очень. Все были потрёпаны и немного покалечены. Губа и бровь Лили были разбиты, Марлин сидела с огромным фингалом под глазом, Джеймс при ходьбе хромал на одну ногу, а рука Сириуса уже была покрыта гипсом. Но в остальном гриффиндорцы были абсолютно здоровы. За это профессор МакГонагалл благодарила небеса, ведь её ученики заменяли ей детей, и она переживала за них гораздо больше, чем за себя.       Узнав, что четверо студентов не только приняли участие, но и организовали дуэль с кучкой слизеринцев, Минерва пришла в ужас и тотчас побежала в подземелье. Слава Мерлину, она добралась вовремя, и её ученики были в полном порядке, чего нельзя было сказать о слизеринцах. В глубине души декан Гриффиндора чувствовала гордость за свой факультет, ведь четверо львов смогли нанести гораздо больший урон змеям, превосходившим их в несколько раз по количеству. Не зря эти ученики были лучшими на курсе.       И всё же подростки пока ещё находились в школе, поэтому Минерва не могла допустить, чтобы этот случай сошёл им с рук. Как ни крути, они организовали в стенах замка дуэль, запрещённую приказом директора. — Я ещё раз спрашиваю у вас, молодые люди, чем вы думали, когда пошли на такой поступок?       Как она и полагала, никто из гриффиндорцев не заговорил, и ей пришлось переключиться на самого ответственного ученика в этой компании. — Мисс Эванс, что же вы молчите? Я понимаю, ваши друзья и раньше были замечены за нелюбовью к факультету профессора Слизнорта, но что сподвигло вас на этот поступок? Насколько я помню, раньше вы сохраняли нейтралитет.       Было видно, что Лили не горит особым желанием пересказывать всю ситуацию, но обязанности старосты и ответственность перед деканом заставили её говорить. — Я… Мы… так получилось, профессор, что… — девушка явно пыталась подобрать наиболее подходящие слова, и на помощь ей пришёл Поттер. — Профессор МакГонагалл, не мы это начали, — уверенно сказал он, глядя декану прямо в глаза. — Слизеринцы напали на Эшли в попытке вывести её из игры. Мы… — на секунду замялся он. — Мы подумали, что, если не вмешаемся, то совсем потеряем контроль над ситуацией, — закончил за друга Сириус. — Позвольте уточнить, мистер Блэк, — строго произнесла декан. — Вы подумали, что, являясь только лишь учениками, сможете справиться с этой ситуацией лучше, чем преподаватели, которые не первый год работают в этой школе, я правильно понимаю?       По взгляду гриффиндорцев было понятно, что они не взглянули на ситуацию со стороны учителей, пока Минерва не произнесла эту возможность вслух. Первым из ступора вышел Сириус. — Профессор, я, конечно, извиняюсь, но мне мало верится, что на них повлияло бы школьное наказание, — будто с вызовом сказал Сириус. — Уж слизеринцы получили таких наказаний не меньше нас с Джеймсом, но до их мозгов так и не дошло, что какие-то поступки выходят за рамки приличия.       Минерва не любила, когда её действия в роли учителя и декана ставили под вопрос, поэтому она решила сразу расставить все точки «i». — Мистер Блэк, возможно, я чего-то не понимаю, но кто вам сказал, что эти ученики обошлись бы обычным наказанием? — строго сказала она. — Они поставили под угрозу жизнь одного из моих студентов, уж это дело точно бы дошло до Министерства магии.       Минерве казалось, что спустя столько лет она смогла доказать, что ученики Гриффиндора могут всегда на неё положиться, но, видимо, в этой ситуации они не посчитали нужным этого сделать.       Когда она была уверена, что детям больше нечего сказать, Марлин подняла свой взгляд и открыто посмотрела на преподавателя. — Профессор МакГонагалл, возможно, вы правы, и нам не стоило лезть на рожон, — сказала МакКиннон. — Но вы тоже часть нашего факультета и знаете, что значит быть гриффиндорцем. Мы не могли оставить эту ситуацию просто так. Если мы не в состоянии защитить себя здесь, то, что будет, когда мы выпустимся из Хогвартса?       Минерва посмотрела в глаза этих почти взрослых людей и поняла, почему они совершили этот поступок. Детей их поколения с большой вероятностью не ждало за окном светлое будущее. За стенами этой школы их поджидали вещи, к которым многие из них не были готовы. Вещи, про которые никто не знал наверняка, но определенно догадывался. Эти четыре подростка определенно всё понимали и уже здесь, в Хогвартсе, решили сражаться за то, что им дорого. Они, ни капли не задумываясь, выбрали свою сторону, и Минерва молила небеса, чтобы ребятам не пришлось за это заплатить.       Осознав, что больше она ничего им сказать не может, декан отпустила учеников. Сама же она направилась в кабинет директора, чтобы лично оповестить его о сложившейся ситуации.       По пути она раздумывала, как часто за прошедшие семь лет ей приходилось видеть в своём кабинете именно этих гриффиндорцев. Конечно, Лили Эванс чаще всего заходила к ней для решения организационных моментов, но вот Поттер и Блэк были постоянными посетителями. На курсе так четвертом с ними ещё можно было заметить Марлин, также проявлявшую свою неприязнь к Слизерину дуэлями и стычками, но с годами МакКиннон повзрослела или же просто потеряла к этому интерес. Чего нельзя сказать о двух закадычных друзьях, Поттере и Блэке. Представить невозможно, как сильно Минерва с ними намучилась, постоянно назначая наказания и отнимая баллы у своего же факультета. Однако несмотря на все проблемы и неприятности, которые они ей принесли, она не могла представить, как через год будет спокойно жить в замке и вести уроки, зная, что никто больше не взорвёт туалет или не запустит нюхлей в гостиную Слизерина. Как ни крути, а эти ребята стали ей семьей, заменив детей, которых у Минервы никогда не было.       Поднявшись по лестнице за горгульей, МакГонагалл постучала в дверь, ожидая, что директор спит. Но она ошибалась. — Да-да, войдите, профессор, — прозвучало за дверью. Альбус сидел за своим столом, изучая какие-то документы. Он с улыбкой поднял свои глаза из-под очков-половинок. — Что же привело вас ко мне в столь поздний час, Минерва? — поинтересовался он. — Видите ли, Альбус, мои ученики организовали довольно масштабную дуэль со студентами Слизерина, и им необходимо назначить наказание, — объяснила декан сложившуюся ситуацию. — В чём же проблема, профессор? Неужели, вы не в состоянии справиться с этим? — В состоянии, директор, — согласилась она. — Однако, боюсь, я не могу оставаться беспристрастной в данной ситуации, ведь я не считаю, что мои ученики виновны. Они лишь защищали то, что им дорого. Сказав это вслух, Минерва осознала, что действительно считает это главной причиной своих сомнений. Она давно поняла, на что способны студенты Слизерина и поддерживала своих учеников в желании постоять за себя. Лишь по этой причине она не могла их судить. — Что ж, профессор МакГонагалл, тогда мне придется повторить вам излюбленную фразу маглов — слушайте своё сердце. Быть может, в этот раз Гриффиндор не должен нести наказание. — Но как же так, Альбус! Они нарушили свод правил и… — возмущённо начала она. — Дорогая моя Минерва, не всё в нашей жизни сводится к правилам, — серьёзно сказал директор. — Этим детям уже не повезло родиться в своё время. Грядут очень тёмные времена, поэтому я бы на вашем месте подарил им хоть каплю счастья в их последний школьный год. — На какую каплю счастья вы намекаете, Альбус? — непонимающе спросила Минерва. — Если вы позволите, я подарю Гриффиндору сто очков за храбрость и отвагу, которыми так гордиться их факультет. Но, чтобы они не сильно задавались, стоит отнять ещё пятьдесят очков. Думаю, так будет честно, вы не считаете? — с хитрой улыбкой спросил директор, кладя в рот лимонную дольку. Минерва сначала оторопела от слов директора, но потом решила взять себя в руки. — Но это немного неправильно, профессор, разве нет? — О, моя дорогая Минерва, к сожалению, этим детям придётся столкнуться с большим количеством неправильных вещей. И одной из них будет смерть, — без намёка на улыбку сказал Дамблдор. — О чём это вы, Альбус? — с ужасом спросила МакГонагалл. — Грядёт война, Минерва. Долгая и беспощадная война. Я знаю, все мы думали и надеялись, что обойдется без неё. Но сегодня я получил сообщение, что человек под именем лорд Волан-де-морт собирает армию приспешников. Настоящую армию, Минерва. И, стоит признаться, я боюсь, что многие наши ученики окажутся в её рядах. — То, что вы говорите о войне, это точно, Альбус? — К сожалению, да, — ответил директор и сложил голову на ладонях. Минерва с ужасом посмотрела на Дамблдора и вспомнила о всех детях, спящих сейчас в Гриффиндорских спальнях. Она ни на минуту не сомневалась, что многие из них пойдут сражаться. А это значит, что не обойдется без потерь. Возможно, уже через год эти подростки, недавно выпустившиеся из школы, возьмут в руки палочки и пойдут в бой. Возможно, уже через год кто-то из них будет лежать в сырой земле, так и не узнав, что такое жизнь… Нет! Об этом она просто не могла позволить себе думать, ей нужно было оставаться сильной ради своих учеников, своих детей. Но против воли изо рта вырвалась единственная фраза, заполнившая всё её существо: — Мерлин, что ещё этим детям предстоит пережить?