Юность, которой не было...

В молодости мы полагаем, что справедливость — минимум того, что мы вправе ожидать от других. В зрелом возрасте мы убеждаемся, что это максимум. Мария фон Эбнер-Эшенбах

      Солнце за окном потихоньку заходило за горизонт. Далёкие холмы, окружающие Хогвартс, были залиты ярким закатным светом. Запретный лес, в котором обитали опасные и удивительные существа, отбрасывал большую тень на поляну, заключая во тьму Гремучую иву.       Закатными территориями Хогвартса Сириус любовался из окна спальни. Красивый вид ни на каплю не улучшил его настроение. В течении двух недель Блэк делал вид, что всё хорошо. Он общался с друзьями, подшучивал над слизеринцами, придумывал новые шалости и спорил с Марлин. Никто из его друзей не догадывался, что всё это время Сириус, обещавший себе завязать, выкуривал по пачке сигарет в день, стараясь заглушить внутреннюю боль. Знал только Джеймс, но даже он старался не поднимать эту тему, потому что видел, как Бродяге тяжело.       Вот и сейчас Сириус курил уже пятую сигарету, смотря на территорию любимого замка и возвращаясь в памяти в тот день, когда Регулус буквально подтвердил своими словами, что стал Пожирателем смерти. Блэк очень долго пытался понять, где же совершил ошибку, где оплошал и позволил младшему брату встать на путь Волан-де-морта. Вариантов было много. День, когда он получил письмо из Хогвартса и был счастлив, что наконец сможет оставить свою семейку с их замашками позади. Он тогда абсолютно забыл, что оставить свою мать в прошлом, значит оставить там вместе с ней Регулуса. Или же это был день, когда он попал на Гриффиндор, обрёл новых друзей и встал на свой жизненный путь, не осознавая, что перекладывает всю ответственность «хорошего сына» на младшего брата. Возможно, это было его первое рождество, проведённое у Поттеров, когда он почувствовал себя любимым и нужным, почувствовал себя частью нормальной семьи, но совершенно забыл, что оставил без неё Рега.       Вариантов была куча. Их можно было перечислять до бесконечности, но одно Сириус знал точно: он был эгоистом. Ради своего счастья и свободы он был готов бросить брата на произвол судьбы несмотря на то, что Регулус всегда был на стороне Бродяги и никогда про него не забывал. А Сириус забыл. Приобрел новых друзей и забыл, что там, в далёком доме на площади Гриммо 12, его ждёт младший брат, который всегда будет на его стороне и поможет в трудную минуту. Ждал, если быть точным. Теперь они с Регулусом были по разные стороны баррикад, и с этим уже ничего нельзя было поделать.       Сириус не знал, как справиться с беспомощностью, в которую он погрузился две недели назад, оставив все радости жизни позади. Да, он притворялся ради друзей, старался казаться таким же беззаботным Блэком, как раньше, но на самом деле он был уверен, что больше никогда не станет таким, как прежде. Жизнь меняет людей.       Только Сириус зажёг ещё одну сигарету, как в комнату вбежал запыхавшийся Джеймс. Он даже не пытался казаться спокойным, всё его тело было напряжено, а в глазах горел страх. — Сириус, они напали на Эшли! — без промедленья прокричал Поттер.       Бродяга, не задавая лишних вопросов, рванул за Джеймсом, который уже убежал в направлении Больничного крыла. Сириус, стараясь нагнать Поттера, думал над его словами. Эшли являлась одним из лучших загонщиков Хогвартса и состояла в сборной Гриффиндора. Под словом «они» Сохатый, разумеется, имел в виду слизеринцев. Приближался первый матч по квиддичу, и их соперники всеми силами старались сломить боевой дух Гриффиндора. Начали они с лёгкого. Каждый раз, когда перед ними появлялся член львиной команды, они старались высмеять его и всю сборную в целом, рассказывали глупые шутки или просто говорили гадости. Очень скоро слизеринцы поняли, что Гриффиндор так просто не сломить, нужны вещи покрепче. Тогда они перешли к мелким пакостям: ставили подножки, применяли какие-то легкие заклинания по типу таранталлегры, а один раз даже попытались выкрасть метлу. К огромному сожалению гриффиндорцев, делали они это очень чисто, и пожаловаться декану не было возможности, да и это было не в стиле львов.       Вот только в какой-то момент змеи поняли, что и эта тактика не работает. Тогда они перешли к тяжелой артиллерии. Слизеринцы стали вызывать членов сборной на дуэли, угрожали некоторым девушкам, подкладывали трупы животных в рюкзаки и пытались вызвать Гриффиндор на конфликт. Всё дошло до такой степени, что буквально неделю назад Джеймс сказал всем игрокам не ходить по замку одним. Предпринято это было для того, чтобы вспыльчивые гриффиндорцы не повелись на конфликт и сдержали друг друга. Поттер знал, что, согласись кто-нибудь из них на дуэль, слизеринцы нашли бы все способы выставить виновными гриффиндорцев. Тогда кому-нибудь из членов назначили бы наказание и могли даже отстранить от матча, а готовить новых игроков времени абсолютно не было.       Но, как бы сильно их не запугивали слизеринцы, все были уверены, что те никогда не причинят им какой-либо серьёзный ущерб. Как никак, ребята пока находились в Хогвартсе под присмотром Дамблдора и МакГонагалл, которым было под силу приструнить Слизерин. Видимо, они ошибались.       Джеймс бежал так быстро, что Сириус едва за ним поспевал, но при этом прекрасно понимал друга. Поттер являлся капитаном команды и переживал за каждого её члена сильнее, чем за себя.       Когда Джеймс и Сириус вбежали в Крыло, там уже толпилась половина сборной. Блэк издалека заметил Марлин и Лили, которую МакКиннон скорее всего привела с собой. Друзья подошли ближе и увидели Эшли на койке. Жизнерадостная и весёлая Вуд сейчас выглядела, как живой мертвец. На её голове была запёкшаяся кровь, под глазом сверкал огромный фингал, а губа была полностью разбита. Девушка лежала без сознания.       Сириус посмотрел на членов своей команды, но его взгляд неожиданно зацепил ширму, стоявшую в нескольких койках от него. За ней лежал Ремус. Вчера Люпин перенёс довольно тяжелое полнолуние и только приходил в себя. Весь день Лунатик лежал без сознания.       Внезапно Сириус наткнулся на недружелюбно настроенные глаза Энтони, брата-близнеца Эшли. Блэк прекрасно знал, что парень к нему плохо относится, ведь мало кому было известно, что Сириус и Эшли встречались на пятом курсе. Всё было очень серьёзно. В какой-то момент Бродяге даже показалось, что он по-настоящему влюбился, но через некоторое время ребята разъехались на каникулы. Уже в Хогвартсе Эшли честно рассказала Сириусу, что дома встретила другого парня, с которым поцеловалась… Они расстались также тихо, как и встречались, вот только Вуд попросила немного обыграть ситуацию, потому что жутко боялась расстроить брата. Сириус согласился и, в итоге, она рассказала Энтони, что это у Блэка появилась новая девушка. С тех самых пор Вуд его ненавидит, но старается это скрыть по просьбе сестры.       Сириус перевёл взгляд на Джеймса, на его лице отображались боль и отчаяние. — Что говорит мадам Помфри? — решил взять в свои руки ситуацию Блэк. — Эш пока без сознания, но к завтрашнему дню должна прийти в себя, — ответил Энтони. — Кто это был? — со злостью в голосе спросила Марлин. — Кто-то из слизеринцев, но кто — неизвестно, — сказала Доркас. — Вонючие заср… — начала Марлин — Мисс МакКиннон, выбирайте выражения! Вы находитесь в Больничном крыле, а не в ирландском пабе, — прервала её вошедшая мадам Помфри.       Марлин притупилась, но злость в её глазах никуда не делась. Было видно, что она хочет выговориться и сделает это, как только они выйдут за порог.       Вся команда будто находилась в оцепенении. Никто не мог выдавить из себя слово, и они просто стояли, смотря на бедную Эшли, которой в этот раз досталось больше всех. Сириус никак не мог поверить, что слизеринцы действительно решили привести свои слова в действия и напали на Вуд, не страшась последствий. Это в очередной раз показывало, как низко они пали. — Почему она оказалась одна? — вдруг спросил Сохатый. — Это моя вина, Джим, — сказал Энтони. — Я должен был встретить её, но у меня было свидание, и я… попросил её дойти самой.       Из его глаз тут же потекли слёзы. Сириус отвёл взгляд. Энтони вряд ли хотел бы, чтобы однокурсники видели его плачущим. Лили принялась успокаивать Вуда.       Блэк наклонился к уху Джеймса и прошептал: — Сохатый, что нам теперь делать?       Конечно, он имел в виду квиддич. Как бы расстроен сейчас не был Энтони, все прекрасно знали, что Эшли пойдёт на поправку. Если бы слизеринцы причинили ей какой-то смертельный вред, их бы тут же отправили в Азкабан, уж Дамблдор бы об этом позаботился. А с обычными повреждениями мадам Помфри как-нибудь справится.       Вот только теперь непонятно, как Гриффиндор будет играть без своего загонщика. Слизеринцы точно попытались вывести ее из строя, и им это скорее всего удалось. Сириус не знал, что по этому поводу скажет целительница, но он почему-то был уверен, что в этом матче Эшли на поле не выйдет. Гриффиндору срочно была нужна замена. — Где мы найдём другого загонщика? — также шёпотом повторил Блэк.       Сперва Поттер посмотрел на Сириуса непонимающим взглядом, но потом резко пришёл в себя, отвёл друга подальше ото всех и произнёс: — Бродяга, я впервые не имею ни малейшего понятия, что нам делать, — Джеймс устало вздохнул и провёл пятерней по волосам. — Но делать что-то надо. Мы не можем оставить это просто так. Ты, так же, как и я, знаешь, что наказание от учителей им не поможет. Если они один раз напали на Эшли, то в следующий раз вместо неё будет кто-то другой. — Они перебьют всю сборную, — понимающе произнес Блэк. — Да, Бродяга, именно так. Слизеринцы решили восстать против нас уже здесь, в Хогвартсе.       Сириус прекрасно понимал, что означали эти слова. Относительно спокойной жизни пришёл конец. Слизеринцы решили воспринимать факультетскую вражду буквально и пошли ва-банк. Но это было только начало, всё ещё можно остановить, только если… неужели Сохатый решиться на это? — Джим, ты предлагаешь?.. — А что нам ещё остается, Сириус? — отчаянно сказал он.       Блэк прекрасно понимал, что другого выхода нет — надо действовать. — Ты же в курсе, что нас могут выпереть из Хогвартса? — с усмешкой спросил Сириус, хотя уже осознавал, что друг принял решение, да и он тоже.       Джеймс усмехнулся и посмотрел другу в глаза. В такие моменты Блэк улавливал такую связь, которую никогда не имел с Регулусом. Ощущение, что перед тобой стоит родной человек, понимающий тебя и готовый поддержать любую идею, а ты — его.       Со стороны на них, чуть прищурив глаза, посмотрела Марлин. Сириус не знал, слышала ли МакКиннон их разговор, но через пару секунд, когда она подошла к ним, всё прояснилось. — Неужели, пошли бить морды слизеринцам? — сказала она, больше утверждая, чем спрашивая. — Надеюсь, про меня не забыли? — МакКиннон, если ты желаешь, для тебя всегда найдется местечко, — ухмыльнулся Блэк подруге.       Марлин завязала волосы в пучок, закатала рукава и взяла палочку в руки, всем своим видом показывая, что всегда готова. Вот только Лили, которая до этого успокаивала Энтони и случайно услышала их диалог, была, разумеется, против. Она быстрой походкой направилась к друзьям. — Так, стоп! Кто кому идёт бить морды? — возмущённо спросила она. — Цветочек, ты же понимаешь, что мы не можем это так оставить? — вопросом на вопрос ответил Блэк.       Лили, как всегда, включила режим старосты, и её уже было не остановить. По крайней мере, у Бродяги ни разу не получалось. — Успокойтесь! — серьёзно сказала она. — Возьмите себя в руки, в конце концов. Зачем вам это? Чего вы этим добьётесь? — Справедливости, — предложил свою версию Поттер. — Нет, Джеймс, вы ничего этим не добьетесь! Либо они вас побьют, и вы будете лежать здесь также, как Эшли, либо вы побьёте их и до конца года будете отбывать наказание. — Хочется верить, что лично ты надеешься на второй вариант, — вставила свое слово Марлин.       Лили как-то странно посмотрела на друзей, по непонятной для всех причине достала палочку, сняла с руки небольшое кольцо и положила его в карман мантии. — Ладно, если вы уверены в своих действиях, то я иду с вами, — уверенно сказала Эванс.       Друзья посмотрели на девушку, как на умалишенную, но, увидев её настрой, решили не противоречить. Хотя Лили не любила нарушать правила, она всегда была готова прийти на помощь, за это её Сириус и любил.       Блэк обвёл взглядом своих друзей, думая, что вот они, настоящие гриффиндорцы, готовые отстаивать свою честь и справедливость несмотря ни на что. Эта мысль согревала его сердце, и он, как никогда раньше, почувствовал свою принадлежность к этому факультету. Улыбнувшись своим мыслям, Бродяга произнёс: — Ну что, пойдём и покажем Слизерину, что с львами лучше не сталкиваться?