Pity Party

Я буду плакать до тех пор, пока свечи не сожгут это место, Я буду плакать до тех пор, пока моя печальная вечеринка не будет в огне. Страшно и больно было тем, кто вставал на твоём пути, ведь бесстрашной и молодой девушке было так легко избавить любого монстра от никчемной жизни или стать его ночным кошмаром. Теперь ты бежишь по лесу, сдирая ступни в кровь и молишься, чтобы твой ночной кошмар никогда не настиг тебя, словно кукла для кукловода, пытающаяся найти выход там, где его нет и быть не может. Месть подаётся холодной, месть же, уготованная тебе, была покрыта вековым слоем льда и не было сомнений, что обрести вечный сон было бы самым большим спасением. 1921 год Нам с подругами было дано задание расчистить территорию от нечисти, чтобы в случае чего, спасти пару близлежащих деревень. Мы даже не спросили о гонораре и охотно принялись собираться, пока не наступили сумерки, ведь любая нечисть вызывала у нас отвращение, от которого ком вставал в горле. Мы, как истинные охотники за разными мерзкими существами, были с детства воспитаны в глубокой ненависти к ним, ведь они испокон веков приносили людям самые тяжкие страдания. Быть рождённой с кровью ангела было, наверное, провидением, ведь в лице нас люди видели надежду на спокойное будущее. И мы готовы были пойти на все, лишь бы мир стал наконец свободен. Отчасти в этом был замешан юношеский максимализм, перемешанный с ненавистью, ведь эти ночные твари убили когда-то наших родителей, и теперь мы мстим любому, кто встанет на пути. Спроси любую из нас, мы ответим, что дети ночи не должны существовать в этом мире, и у каждой есть причины стоять на своём. Выбравшись на просёлочную дорогу с наступлением темноты, мы бесшумно вышли на заброшенный пансион, где по нашим данным, обитала группа новорожденных вампиров. Дитя ночи, вампир, кровосос — все это не меняло смысла, эти твари безжалостно и кровождано убивали людей и животных, уничтожая деревни вокруг и подвергая людей в ужас. Мы без страха подошли к дому с другой стороны, проделывая работу быстро и аккуратно, ведь в нашем деле любое промедление равнялось смерти. Разлив нужную жидкость по периметру, мы осторожно зашли внутрь, перед этим проверив свои оружия, затем каждая побежала в разные концы поместья. Мы делали все даже не сговариваясь, зная, сколько времени нужно на зачистку каждой. Я побежала в одну из комнат на первом этаже, стараясь не скрипеть половицами, ведь так чудовища могли быстро нас рассекретить. Открыв комнату, я застала парня врасплох, но он быстро подавил свой шок и посмотрел на меня глазами, полными гнева. — Ты ведь знаешь, что тебе осталось жить каких-то пару минут? — с полным равнодушием сказала я парню на кровати, который не пытался дёрнуться в сторону, ведь одна серебряная пуля могла решить его судьбу, — а ты красивый, будь ты человеком, даже встретилась бы с тобой вновь. — Ты же пришла убивать, так чего до сих пор стоишь? Давай, нажми на курок, я итак уже мёртв, зачем ломать комедию? — парень смотрел на меня без малейшего страха, лишь глаза его поблескивали красным в свете Луны. — Какие мы гордые. Даже не умоляешь о пощаде. Впервые вижу что-то подобное, тебе как будто плевать, — с презрением смотрела я на него, — твоих друзей давно нет в живых, и через пару минут этот дом сгорит, как и вы все, в страшных муках, а тебе все равно? — я не понимала, почему он так равнодушен к этому, ведь обычно эти жалкие существа умоляли нас их пощадить, готовы были отдать любые деньги, а этот парнишка просто улыбнулся и наклонил голову, смотря на меня с интересом, — обычно я не спрашиваю такое, но скажи своё имя, я запомню тебя как самого благородного вампира среди всех, кого я униточтожила. — Мне принять это за комплимент? — усмехнулся юноша, разглядывая меня с ног до головы, только сейчас в голову ударил сладкий аромат, который очевидно исходил от него, отчего моя уверенность начала сходить на нет, — меня зовут Чонсон, миледи, а тебе стоит поторопиться, ведь твои подруги уже наверняка ждут снаружи. — Знаешь, Чонсон, мне первый раз стало жалко убивать кого-то, но ваши поступки ужасны и жестоки, поэтому я не отступлю, — мои действия стали более скованными, на меня будто влияли чары этого паренька, его глаза прожигали меня насквозь и я понимала, что ещё немного, и я не смогу сбежать, — мое имя Лана, но можешь запомнить меня как свой ночной кошмар, прощай, Чонсон, — подавив наваждение, я выстрелила ему в грудь и вышла из комнаты. Выбежав из поместья, я упала на траву и не могла понять, почему же этот вампир не вызвал во мне отвращения или ненависти. Я впервые задумалась, а вся ли нечисть была плохой, или среди них были и другие — такие, как он? Бесстрашные, гордые и захватывающие дух. Впервые я убегала от горящего поместья с чувством жалости, чувствуя нестерпимую боль где-то в том месте, где находилась душа. Уверена, я запомню тебя надолго, Чонсон. Наши дни Вместе с даром охотника, Всевышний подарил нам вечную молодость, ведь в мире всегда должен быть баланс, Дитя Света не живет без Детей Ночи и наоборот. Но сейчас все иначе. Мои подруги героически погибли на других заданиях, и я единственная, кто остановила своё время на отметке 20. Сегодня мне исполнилось 98 лет, я отошла от бремени охотницы, ведь вампиров стало меньше, и просто живу обычной жизнью, лишь на моем запястье остался браслет, который я успела ухватить тогда из поместья. Он напоминал мне о той кровавой ночи, где я будто потеряла частичку себя. Обычно люди в свой день рождения организуют вечеринки, и я не исключение. Мои друзья думают, что мне 20, я временами кочую с места на место, так что это не доставляет проблем. В этом году я сняла дом за городом, где мы могли бы отпраздновать, но сама жутко опаздывала из-за дождя. Дороги размыло и было тяжело ехать по нужному маршруту, так что мои друзья ждали меня же на мою же вечеринку. Подъехав в месту, я поняла, что свет в доме горит, но музыка играет тихо, очевидно, все гости ждут меня. Зайдя в дом, я направилась в гостиную и увиденное повергло меня в шок. Все тела лежали разодранные в клочья, кровь была повсюду, а я начала задыхаться от до боли знакомого запаха, который я предпочла бы никогда больше не почувствовать. Подняв глаза, я увидела Его, сидящего на диване и смотрящего на меня с ухмылкой. Его лицо было все такое же красивое и молодое, но я больше не видела блондина в белой рубашке, передо мной сидел очень красивый брюнет с пирсингами в ухе и в современной одежде, которая очень ему шла. Я не могла сдвинуться с места, но он, как истинный джентельмен сделал шаг навстречу: — Лана, милая Лана, знала бы ты, как долго я ждал нашей встречи. Я очень скучал по тебе после нашего разговора. Не сочтешь ли ты за грубость, если я пришёл без приглашения? — Чонсон начал подходить ко мне, и я попятилась назад, понимая, что скоро он прижмёт меня без возможности выбраться. — Чонсон, как ты… Как ты смог выжить? Это было невозможно в тот день, — я говорила это с дрожью в голосе, с мыслью, что это все происходит в моей голове, но тошнотворный запах крови возвращал меня в реальность. — О, детка, вампиры вроде нас не были такими идиотами, как те, кого вы убивали в прошлом. Знаешь ведь, если понемногу принимать яд, в конечном счете он не представляет опасности. Мы каждый день пили серебряную воду, — Чонсон вплотную подошёл ко мне и поставил обе руки возле моей головы, блокируя мои движения, — ты говорила, что запомнишь меня, и я вижу, что ты сдержала слово, — он убрал одну руку и подцепил браслет из голубых камней, при этом не сводя с меня глаз. Весь мир будто пропадал в его глазах, в которые меня затягивало не хуже любой воронки, я хотела предпринять что-то, но не могла даже пошевелиться. Я осознала, что он обладал даром убеждения ещё в тот день, и сейчас он развил его в такой степени, что я боролась с последними частицами самообладания. — Твоё лицо никак не изменилось, — он поцеловал меня в щеки, — все такое же красивое, — в нос, — но тогда в твоих глазах не было страха, ведь ты сама сказала, я благородный, — он поцеловал меня в губы, поцелуй был сладкий и тягучий, как патока, я плавилась под его напором, мои губы сами отвечали ему, а глаза были открыты, как у него, он забирал у меня все мысли и чувства и заменял своими. Закончив с губами, он переместился на шею, оставив поцелуй там, отчего я перестала дышать, — я не успел сказать тебе одно — если мы жалкие и кровожадные убийцы, то кто тогда ты? — он вновь потянулся к моей шее, как вдруг меня прошибло током, будто на меня вылился ушат ледяной воды. Я очнулась от чар и оттолкнула его, успев добежать на кухню и взять нож. Чонсон в ту же секунду оказался рядом, не сводя с меня глаз, в то время как я избегала взгляда в страхе вновь попасть в ловушку. — На тебе такое красивое платье, я был бы полным хамом, если бы залил его кровью, — шипел он, скрипя ногтями по столешнице, — однако вы оставили нас умирать там, не зная, почему мы стали вампирами, мы не выбирали это и учились жить среди всех, — он повышал тон и подбирался все ближе, — нам повезло, что мы успели выбежать, но ожоги проходили долго, если бы не способность Сону к излечению, мы бы не выбрались, — он сметал все, что видел, я впервые видела его в таком гневе, — я столько лет ждал встречи с тобой, а ты ведёшь себя так не гостеприимно, я ведь тоже соскучился, — он в миг оказался возле и взял мое лицо в свои руки, — просто скажи мне, что ты сейчас чувствуешь, как убийца убийце, ты ведь не меньше зло, чем я, осталось только принять это и мы забудем наше прошлое, — Чонсон гладил меня по волосам, одновременно убирая слезинки на щеках, — одно слово и я весь твой, что ты сейчас чувствуешь? — Чувствую, что хочу убить тебя снова, — я вонзила в него кухонный нож, который держала в руке и пользуясь его промедлением, побежала прочь из дома, мечтая добежать до машины. Из-за дождя и тумана не было видно ничего, а машина будто испарилась, мне оставалось бежать, куда глаза глядят. Моей скорости сейчас позавидовала бы любая антилопа, которая удирает от гепарда, настолько страх съедал меня изнутри. Теперь я бегу по лесу, сдирая ступни в кровь и молюсь, чтобы мой ночной кошмар никогда не настиг меня, словно кукла для кукловода, пытающаяся найти выход там, где его нет и быть не может. Моя месть пришла ко мне холодной, как лёд, но такой обжигающей, что все сделанное раньше теряло весь смысл. Он искал меня не чтобы убить, он искал меня, чтобы открыть мне глаза на все, что я сделала когда-то. Он был абсолютно прав, не все вампиры были убийцами, и мало кто становился ими по своей воле, а мы даже не давали им шанса на существование, упиваясь своим могуществом. Не убив меня сейчас, он убил все внутри меня. Осознав, насколько я облажалась и насколько паршивой была ситуация, я остановилась у дерева, понимая, что бежать бессмысленно, ноги кровоточили и ныли, а в глазах была только боль и пустота. — Прости меня, Чонсон, что люди и охотники намного большие чудовища, чем вы — если кто-то из вас сделал мне больно, не значит, что каждый сделал бы, — я говорила это в пустоту, но чувствовала его присутствие, — думаю, я не смогу жить, осознавая, сколько ужасных вещей я натворила, так что тебе лучше испортить мое платье. — Нет, милая Лана, так не пойдёт, — Чонсон обнял меня со спины и припечатал к ближайшему дереву, — твоё главное наказание — это жизнь, и я не посмею избавить тебя от этих мучений, — он провёл пальцами по моим ключицам, убирая волосы назад и отклоняя мою голову в сторону, — ты будешь жить заново, со мной или без меня, выбирать тебе, но каждый день ты будешь вспоминать, почему ты до сих пор жива, — он немного прокусил мою кожу на шее, слизывая капли крови, — вкусная, не такая, как все, — он продолжал зализывать свой укус, не переставая прижимать меня к дереву так, что кора царапала мне лоб и щеку. Вдруг он отстранился, а я не осмелилась даже повернуться и посмотреть на него. Он положил мне в руку чёрный конверт и прошептал: — Если все же со мной, приходи в назначенное место и ты узнаешь, какого это — жить будучи мертвой — как только он договорил, я обернулась, но не увидела там никого. У меня в руках был лишь чёрный конверт, на котором было написано: «An Invitation To Our Bloody Party To: My one and only, Lana».