Pity Party

Может, надо мной жестоко пошутили… Неважно. Значит, мне просто достанется больше торта Навсегда… Придя на вечеринку, я осознавала, что каждый там будет настроен против, ведь почувствовать ангельскую кровь и первым ухватить ее в свои сети являлось своеобразным подвигом среди вампиров. Хотя, даже наоборот, каждый захочет подружиться со мной, в последнее время у вампиров популярны «вечеринки с напитками», то есть на них всегда полно пьяных людей, готовых поделиться своей кровью, а может и чем большим. Связь с вампиром даровала им незабываемые ощущения и кучу эмоций, каких не испытать среди обычных людей. Не скажу, что я была этому рада, но вампиры действительно приспособились к жизни среди людей, хоть и не самым приятным для меня способом. Поначалу я называла таких людей «кровавыми шлюхами», до того момента в лесу. Ведь когда Чонсон вонзил клыки в мою шею, хоть и без разрешения, я осознала, насколько сложно бывает отказаться от такого обычным людям. Их клыки и яд вызывал определённый эффект, схожий с эндорфинами, выделяющимися во время разных занятий, которые любят люди: экстрим, занятия спортом, секс, в конце концов. Мне было страшно признать это, но Он вызывал во мне чувства, схожие с ощущением полного удовлетворения, и становилось интересно, обоюдная эта реакция или всё-таки нет. Я отогнала от себя неприятные мысли и прошла в дом, который был открыт для всех гостей, чему я не была удивлена. В первую очередь, хотелось бы извиниться за все перед теми людьми, которые были в поместье с Чонсоном, но больше, конечно же, хотелось увидеть Его. Я прошла в середину помещения и уже стремилась к чему-то похожему на кухню, как заметила, что почти все взгляды в помещении были устремлены на меня. Видимо, им нравилось, что пришла новая «кровавая шлюха», но не простая, а с ангельской кровью, которая была слишком вкусной и недоступной для вампиров. Связь вампир-охотник была порочной не только из-за моральных устоев, но и из-за некой зависимости вампиров от нашей крови, ведь попробовав что-то подобное один раз, вряд ли сможешь от такого отказаться. Чонсон, видимо, даже рассчитал время, когда его укусы исчезнут, ведь наличие следов клыков на моем теле позволяло полную свободу действий для других, за что я была ему благодарна. Не успела я пройти на кухню в поисках объекта моих желаний и мечт, как меня тут же взяли за шкирку и утащили в место, отдаленно напоминающее прихожую. Как только свет включился, я увидела блондина очень красивой внешности, глаза которого были красиво-желтого цвета. Уверена, это был паренёк из их компании. — Так-так, что за милое создание посетило нашу обитель? Откуда вы узнали про нашу вечеринку и кто посмел отхватить такой изумительный экземпляр? — ухмылялся юноша, держа меня за руку, при этом всем видом давая понять, что чувствует запах моей крови. — Прежде чем найти того, кто меня позвал, я уверена, что мне нужно поговорить и с тобой тоже, — я убрала его руку и серьёзным тором продолжила, — я уверена, что ты был с Чонсоном в тот вечер, и я пришла раскаяться. — Нет, ушам своим не верю, ты и правда та самая последняя охотница, которую мы не смогли отловить? — удивился парень, жестом подзывая к себе кого-то, — меня зовут Сону, если Чонсон говорил правду, то ты не только раскаиваешься, но и знаешь, кем я являюсь в этой истории, — снова взяв мою руку, проговорил парень. Мои ссадины на голых щиколотках, которые ещё не прошли от побега в лесу, вдруг начали проходить с нечеловеческой скоростью. Я испуганно смотрела и кивала на этот жест, как вдруг к нам подошёл парень, выглядевший лет на 16, с красиво уложенными пшеничными волосами. — Сону, ты, конечно мой самый лучший друг, но делить добычу — это как-то странно, не находишь? — юноша посмотрел на меня презрительным взглядом, будто я здесь была лишней, — но спасибо, что ты отвлёк меня от нотаций Джея, а то ещё полчаса такого я бы не выдержал, — Сону внимательно наблюдал за моим лицом, но оно выражало лишь удивление и маленькую долю страха, я не могла понять, о каком Джее они говорили. — Ники, ты знал, что она знакомая Джея? Это та самая охотница, которую мы не смогли отыскать, видимо он постарался на славу, — усмехался Сону, а лицо Ники приобрело багровый оттенок, было видно, что он разозлился. — Аа, и после этого я потерял способность на 10 лет, — Ники взял меня за вторую руку, а я уже не знала, куда деть себя от страха, — приятно познакомиться, Лана, молись всем богам, чтобы тебя сегодня не сожрали, — хищная улыбка юноши вызвала у меня животный страх. — Да нет же, Ники, это наш шанс разобраться со всем этим сегодня, вспомни, что они сделали с тобой в тот день, — Сону бросал меня к Ники, будто я какой-то мяч, — вспомни, сколько сил мы потратили на то, чтобы восстановиться, а эти твари просто решили избавиться от нас и оставили в горящем доме, — на этих словах я поникла и опустила взгляд, показывая им, что не желаю бороться. — Я понимаю, что вы чувствуете, и мои извинения за нас всех сейчас будут бесполезны, — по моим глазам скатилась слеза, я осознала, что пришла сюда умирать, — но перед тем, как вы сделаете со мной что-то, знайте, что я поняла, что наши убеждения были ошибочны, и я многое поняла за то время, как знаю Чонсона, — они ослабили хватку, а я посмотрела на них взглядом, полным сожаления, — я не считаю вечную войну чем-то стоящим, и я искренне раскаиваюсь, что вам пришлось пережить такое. Перед тем, как Сону и Ники схватили меня, к нам подошёл ещё один парень, выглядящий очень молодо и красиво, но излучающий мощную ауру, которые чувствовали все вокруг. Я уже хотела начать свою речь заново, как он продолжил: — Можешь не утруждаться, я слышал, о чем ты думаешь, и скажу вам, — он обратился с Ники с Сону, — она говорила то, что она думает на самом деле. Меня зовут Чонвон, я глава этой странной компании, но хочу спросить тебя, что привело тебя сюда, кроме твоих извинений, — Чонвон посмотрел в мои глаза и, кажется, все понял, — что ж, ребята, это далеко на наше дело, пусть они с Джеем разбираются сами, — Чонвон уже начал уводить ребят, как вдруг мне в руку впился нож. Моя рука припечаталась к стене и из неё начала струиться кровь прямо по стене. Я зашипела от боли. — Прости, что так жестоко, Сонхун иногда не чувствует меры, — к нам подошло ещё двое парней, один из них шёл впереди, улыбаясь, другой же шёл сзади, излучая холодную злую ауру, — меня зовут Джейк, а это тот самый Сонхун, — он указал на парня сзади, — я попросил его направить на тебя клинок, чтобы мне было легче понять кое-что, но этот придурок, видимо, решил, что тебе недостаточно наказаний на сегодня. Я хотела кричать от истошной боли, что пронзила мое запястье, но до сих пор стояла на месте и в полном шоке смотрела на пятерых парней, что стояли передо мной. Всё-таки, мой долг охотника не позволял мне склониться даже перед самой сильной болью. — Смотрите-ка, такая же гордая, как Джей, — усмехался Ники, Сону смотрел на запястье, будто бы чувствовал мою боль, а остальные заинтересованно ждали, что будет дальше. — Оставь, Ники, я хотел сделать лишь небольшую царапину, чтобы понять, действительно ли Чонсон был чист в своих намерениях, — Джейк вынул нож, на что мое лицо на секунду искривилось в гримасе боли, а Сонхун лишь с уважением наблюдал за тем, как я держусь от его удара, потирая кровавое запястье. В помещении все оглядывались на нас, чувствуя мою кровь, но никто не смел подойти, понимая, что если я являюсь добычей этих ребят, то с меня нельзя ничего взять, — у меня исключительное чутьё, и если Чонсон не соврал мне, я смогу кое-что понять, — я уже давно поняла, что некий Джей являлся Чонсоном, (моим Чонсоном), поэтому держалась до последнего. Джейк взял мое раненое запястье и поднёс к носу, после чего удивленно отпустил и поднёс его к Сону, но что тот незамедлительно залечил его. Кажется, их жестокость в мою сторону медленно угасала. — И что ты хочешь сказать этим, хен, — Чонвон подошёл ко мне, припечатывая к стене, пока я еле держалась на ногах от страха, — ты почувствовал метку? — Да, он не обманул меня, на ней действительно стоит его метка, — все парни вокруг округлили глаза, а я начала задыхаться от осознания происходящего. Метка вампира — это ритуал, когда он отдаёт частицу своего яда, и при этом другой вампир никогда не сможет выпить кровь «помеченной» жертвы. Только вкусив, он сразу потеряет какое-либо желание пить кровь такого человека, что означало, что «помеченный» был в своеобразной безопасности от других вампиров. Во всем этом было только одно «но». Метка вампира могла использоваться только раз в жизни, если дитя Луны обозначит человека своим. То есть Джей, он же Чонсон, отдал свою возможность оставить метку, чтобы я осталась в живых, хотя я даже не обещала, что стану его. От этих слов я скатилась на пол, ощущая разливающееся тепло в груди. Он действительно так влюбился в меня или просто захотел обезопасить от других вампиров? Я бы искренне желала первого, ведь я ни на секунду не забывала, с каким трепетом он целовал меня и просил, чтобы я передумала. Я всегда думала, что была его жертвой, а теперь осознала, что настоящей жертвой во всей этой истории был именно он. Поэтому эти парни и пытались узнать мои настоящие намерения, ведь именно я когда-то нанесла Чонсону огромный вред. Сонхун подобрал меня на руки, будто пушинку, извиняясь глазами за проделанную работу, и понёс меня в сторону одной из комнат. Когда он положил меня на кровать, то жестом приказал не двигаться, а затем ушёл, закрыв дверь на ключ. Уже лёжа на кровати, я увидела силуэт, освещаемый светом Луны и ощутила знакомый запах, который усиливался по мере приближения человека. Несомненно, это был Чонсон. — Так значит, Джей? — я смотрела на его светящиеся желтым глаза, пока он подходил ко мне все ближе, — как мне стоит называть тебя? И к чему были все эти фокусы с метанием ножей и всем прочим, — я поднялась на кровати в ожидании, — это было что-то типо смотрин для невесты? — Это было для того, чтобы понять, действительно ли ты сказала мне правду в ту ночь, — Джей присел рядом к изголовью, взяв мои руку в свою, — но с метанием ножей они, конечно, перегнули палку, — на этих словах мы оба засмеялись, после чего я обхватила его лицо и серьезно спросила. — Чонсон, зачем ты поставил мне свою метку, я ведь правда могла не вернуться, — я гладила его по щеке, и он начал ластиться как котёнок, — ты понимаешь, что мог бы встретить кого-то, кого бы действительно смог защитить, если бы я не вернулась. На эти слова Чонсон за долю секунды закинул меня к себе на колени и прошептал: — Во всем мире не нашлось бы той, кого бы я захотел защитить так, как защитил бы самую сильную охотницу на земле, — после этих слов он притянул меня для поцелуя, на который я охотно ответила. Через этот поцелуй он дарил мне все то, чего я не чувствовала ни с кем другим. Когда нам уже не хватало воздуха, он отстранился и сказал, — я никому не давал тебя в обиду, даже попросил Ники перемотать время на 80 лет вперёд, чтобы встретиться с тобой здесь и сейчас. А ведь действительно, мои подруги погибли почти сразу после нашей первой встречи, оставаясь при своих убеждениях, что в этом мире было место только таким, как мы. Они холоднокровно убивали невинных, за что были наказаны этими парнями. — А если бы я не осознала все то, о чем сказала тогда в лесу? — отстранилась я от него, — шептала я, при этом слезая с его колен, и с моих глаз начали течь слёзы. — Во-первых, я был уверен, что ты убедишься, что отсутсвие крови не влияет на чистоту сердца, — Джей не позволил мне отстраниться и прижал к себе за талию, — во-вторых, думаешь я догонял тебя, чтобы убить? Я бы сделал то же самое, даже если бы ты не не извинялась тогда, — Чонсон говорил эти слова, прерываясь на поцелуи в лоб, — ведь тогда со мной ты впервые почувствовала себя по-настоящему живой. После своих слов, он стер мои слёзы и поцеловал снова. Наш поцелуй был соленым от слез, причём не только моих, оказывается, вампиры тоже умеют плакать. Хотя если он смог почувствовать ко мне что-то настолько сильное, я уверена, он удивит меня ещё не раз. Вампиры и охотники — две стороны одной медали с одной схожей чертой — если они смогли полюбить кого-то, то такая любовь никогда не закончится. — Чонсон, — улыбаясь в поцелуй проговорил он, — называй меня Пак Чонсон.