Большая дорога

Поспать мне удалось три часа. Ровно в шесть проскрежетал ключ и старая дверь со скрипом отворилась пропуская в камеру начальника стражи. Но проснулась я не от этого, а от того что меня грубо спихнули с досок два стражника. Поднявшись и потирая ушибленные места, я не смотря на всю серьезность положения решила съязвить: - Какая я большая преступница, что сам начальник стражи приходит ко мне. Он скривился, будто съел лимон и учтиво проговорил: - Прошу за мной, госпожа Ветрова. Меня вывели из темницы, и повели ко главному входу дворца. К эшафоту... Одно только это слово уже приводит в страх всех заключённых и я не исключение. Понимать что тебя повесят, ужасно. Поняв моё настроение, один из стражников усмехнулся и подтолкнул к виселице. Меня поставили возле петли и развернули в сторону короля, который смотрел с долей жалости на будущего мертвеца. Рядом возвышался глашатай со свитком и горном. Прогудев три раза, он отложил горн, и развернув свиток, зачитал: - Юную госпожу Ветрову, за нарушение девятого правила, приговариваем, к смерти, через повешение. Таковы наши законы. За нарушения одного правила приговаривают к смерти. Наш милосердный король хотел отменить этот жестокий закон, но вмешательство советников оставило всё как есть. Странно, но почему то уже страшно не было. Я даже позволила себе взглянуть на разъярённую толпу. В первых рядах стояли мои родители. Взглянув им в глаза, я увидела всё тоже равнодушие и жёсткость. Рядом с ними стояла родня и знакомые. Все в ужасе склонили головы. Я бродила бессмысленным взглядом по толпе пока не заметила человека в чёрном плаще с капюшоном, который прорывался к эшафоту. Парень изо всех сил рванул ко мне и выскочил из толпы. Взойдя на эшафот, человек под плащом восстановив дыхание произнёс: - Дорогие сограждане и вы о наш король. Простите мне мою дерзость, но у меня есть некоротых известия по поводу госпожи Ветровой. Остановившись, гость взглянул на короля в поисках поддержки. Тот сделал знак жестом, мол, продолжай, и снова усевшись поудобнее, стал слушать юношу. - Наши законы таковы, что человек нарушивший одно правило подвергается смерти, а если он нарушил от пяти и более то изгнанию на вечно. Так вот, госпожу Ветрову надо изгнать из столицы. В толпе поднялся шёпот. Он становился всё громче и громче и наконец, кто-то громко спросил: - Почему это? Незнакомец усмехнулся и ответил: - Я сам, самолично видел её.- Тут он ткнул пальцем в меня.- На месте преступлений. - И сколько же, она их навернула? Снова спросил тот приставучий голос. Парень усмехнулся и сказал: - Было семь, как я перестал считать. Так что мне кажется что нам более выгодно изгнать её из города. Впрочем, пусть решит король. И незнакомец учтиво поклонился и ушёл с эшафота. Я настороженно посмотрела ему вслед. Он показался мне знакомым. А его точно где то встречала, вот только где? Поискав глазами своего спасателя, я наткнулась на его фиолетовый взгляд. И тут меня молнией пронзила! Это был герцог Ветерок! Значит он всё таки смог уйти. Я обрадовалась и так сильно, что очнулась, только когда король говорил свои последним слова. - Госпожу Ветрову изгнать из столицы. На. Все. Гда. Ко мне подошёл один из стражников и коротко сообщив что мне надо сделать, развернулся и ушёл. Я пошла домой. Проходя мимо Ветерка, я мимолётно прошептала простое спасибо, и пошла дальше. Скоро вдали появились очертания моего поместья. Решив не пользоваться парадным я вошла в дом через чёрный вход. Однако не успела я и шагу сделать по направлению к моей комнате, как моё запястье сжала стальные хватка руки. Её обладатель развернул меня к себе лицом, и теперь я могла лицезреть родные морщинки, пепельные волосы и серые глаза отца. Он молчал. Я тоже. Мы стояли и пожирали друг друга глазами. Обычно выигрывал отец, а я уходила избитая в подземелье. Но сейчас я решила действовать. Не отводя глаза я смело произнесла: - Мне вообще то надо вещи... Ай. Я схватилась за щеку, которую секунду назад отец наградил пощёчиной. Подняв голову я с ненавистью прошипела: - Идиот. Я не собираюсь оставаться здесь. Я ухожу. Собираю вещи и ухожу. А попытаешься вмешаться, тебе будет только хуже. Виктор посмотрел на меня и ответил: - Конечно уйдёшь. Против законов не попрёшь. Но ты уйдёшь не сегодня, а завтра. Перед тем как выполнишь наказание. Он повёл меня в чулан. Я прекрасно знаю что будет дальше. Сначало плётка, потом подземелье. И правда, Виктор протянул руку к орудию, и тут я не выдержала. Изо всех сил я толкнула отца в груду ненужных вещей, а сама вылетела из чулана, и закрыв его на замок, кинулась в свою комнату. Быстро схватив походную сумку, я стала собирать вещи. Взяв бумагу, перо, тряпки, на всякий случай, и бутылку воды я подбежала к шкафу. Быстро сменив ночной костюм на обычную рубаху и штаны, я достала из глубины ножны и повесила на пояс. В закрытую дверь стали барабанить. Вскоре стучали уже ногой. Мысли завертелись со скоростью света. Я определённо что-то забыла. Точно. Я коршуном кинулась к кровати, вынула из под подушки кинжал, и вылетела на балкон. Моя комната была на втором этаже, но я не раз сбегала из дому ночью, поэтому взобраться на крышу мне не составило труда. В моей комнате с грохотом упала дверь, показывая пустую комнату. Отец взвыл от ярости и кинулся на балкон. Я залетела за печную трубу, и перелезла на соседнюю крышу. А после, бросилась бежать изо всех сил. В спину мне неслись угрозы и проклятья, но мне сейчас важно добежать до конца этой улицы. Дальше отец не пойдёт. Раздался цокот копыт. Я оглянулась. По дороге ехал торговщик, на лошади. Признаться, у меня была шальная мысль угнать коня, но посудив что я и так бед натворила много, я спустилась с крыши и выбежала прямо перед торгашом. - Подвезите меня до ворот из столицы, пожалуйста. Дядька посмотрел на меня прищурив глаза, а потом выдохнул и махнув рукой ответил: - Садись. Ехали до ворот молча. Каждый думал о своём. И только когда мы остановились, торгаш цокнул с жалостью и уехал по своим делам. А я направилась к выходу из столицы. Завидев меня стражники, молча открыли ворота. Сделав несколько шажков я обернулась. Ворота со скрипом закрылись. А мне... А мне стало легче. Стало свободнее. Ещё раз взглянув на ворота я испытала отвращение к столице, в которой все стремились жить. Где почти каждый ползал на брюхе что бы его взяли за этот забор. Может быть мне когда нибудь разрешат снова жить здесь, но я точно знаю, что я в столицу, не вернусь.