Большая дорога

И снова этот коридор. Длинные бесконечные стены, увешанные портретами - но я ещё в первый раз заметила, что сами холсты были вырезаны. Большой пушистый ковёр, заглушал цокот каблуков. Да, ещё в первый раз сон подарил мне бальное платье с туфлями на каблуках. Белые перчатки, пучок на голове. Как я не старалась у меня не получалось разрушить мою дурацкую причёску. В конце концов я сдалась и зашагала в сторону единственной открытой двери. В просторной зале стояло пианино, а за ним сидел человек. Раздался хлопок - парень открыл крышку и опустил руки на клавиши. Он заиграл медленную грустную мелодию. Я подошла ближе и облокотилась на пианино. Звук разлетался во все стороны, пока мрак не поглощал его. Темнота постепенно сужалась и теперь, единственное освещённое место было там, где мы стояли. Пианист всё играл и играл, а я стояла и расслабленно ее слушала. Так проходили все наши прошлые ночи с соулмейтом. То что это он, я была уверена на все сто. Как я не всматривались, лицо а так же волосы не были видны. Мои рассуждения прервал бархатистый тенор: - Не хотите ли сыграть? Я удивлённо посмотрела на человека. Сколько мне рассказывали, соулмейты никогда не говорили друг с другом во сне. Парень повторил вопрос. Я помотала головой в знак отрицания, но парень настаивал. Тогда я не сдержалась и согласилась. Пианист похлопал по седушке стула со спинкой. Я даже не посмотрев на платье, которое я могла помять плюхнулась за пианино. Собеседник неодобрительно кашлянул, но ни чего не сказал. Он заиграл старую, но какую-то знакомую мелодию. Я подхватила, вспоминая где могла её слышать и даже играть. Память услужливо подставила мне воспоминание. В каменную залу вошёл мой отец. Кивком головой он подозвал меня и парня с черной шевелюрой и голубыми глазами - Графа Князева. Отец приказал нам сыграть в четыре руки эту мелодию. Я с недоверием посмотрела на пианиста. Откуда он знает эту мелодию? И графом Князевым он быть не может. Тот пропал два года назад. Тем временем мелодия закончилась, и мы расклонившись, разошлись в разные стороны. Прошли последние две недели августа. Пришла осень, а вместе с ней и сбор урожая. Теперь все силы деревни были брошены на это праведное дело. С шести часов весь народ от 10 и до 60 лет шли на поле. После был обеденный перерыв. Потом все возвращались на поле и оставались там до вечера. Приходя часов в восемь, мы еле шли до конюшни и плюхались на скамейки. Теперь можно было спокойно спать. За те недели, что я жила в деревне, я переделала множество дел. Первое - Пашка стал моим лучшим другом, и теперь мы только и делали, что болтали. Второе - я наконец разговорила Георгия, и когда Пашка отлучался, я болтала с художником. И последнее третье - ровно в полдень в воскресенье, я прихожу на центральную лавочку и вместе со стариком, наслаждаюсь солнцем. Ровно с 12 и до часу мы сидим и иногда перекидываемся редким фразами. После чего, расходимся в разные стороны. Я сидела на скамейке возле избушки, где была благодатная тень. Раздались равномерные шаги. Пашка. Я даже приоткрыла один глаз что бы удостовериться в своей правдивости. Да, я была права. Пашка плюхнулся на лавку и облокотившись о стену произнёс: - Новости с полей! Всё уже убрали, собрали, плоды с мусором распоковали по разным ящикам. Георгий опять в депрессии, а по большой дороге вдруг решил пройтись какой-то человек. Я заинтересованно посмотрела на него: - А что за, большая дорога? Пашка изумлённо повернулся, но тут вспомнив, стукнул себя по лбу, ладонью: - Точно, ты ж не знаешь. - Он подвинулся ближе ко мне и зашептал: - Большая дорога, одно из чудес света. Берет она своё начало у соседнего леса, а вот про конец никто не знает. Версий много. Например, что на конце есть что то такое, что человек остаётся там жить, или человек либо не доходит до конца и погибает, либо приходит на конец и тоже погибает. И третья версия - то, что конца у большой дороге, вообще нет! Много людей раньше туда отправлялись. Но ни одна из групп, не вернулась. Он посмотрел на вечернии сумерки, что успели спуститься за время нашего разговора, и вздохнул. Наверное ему жаль этих людей, а может он сам хочет туда отправится? Что бы переметнуть мысль я вдруг выдала: - Ты случайно не знаешь, можно разговаривать с соулмейтом во сне? Пашка снова обернулся ко мне. В этот раз в его глазах была лёгкая задумчивость. - Может, это значит, что вы скоро встретитись? Или наоборот, стали настолько далеки, что разговариваете, поддерживая хоть какую нибудь связь? - Не знаю. - Вздохнула я и услышала лёгкий переливчатый звук. Отбой. Отлепив себя от скамейки, я под уговорорами, что сейчас все равно приду к скамейке, зашагала в конюшню. Пашка отправился вслед за мной. Опять коридор. Ковёр, платье, заветная приоткрытая дверь в залу, пианист. Увидев меня он кивнул и спросил: - Что будем играть сейчас? Или вы хотите что бы я сам сыграл вам? Или... Я прервала его знаком. Терпеть не могу официальность. Я протянула руку и деловито проговорила: - Как зовут? Меня Варя. Собеседник усмехнулся, но не ответил. Вместо этого он стал наигрывать грустную мелодию. Я передёрнулась и заявила: - Вырубай свой похоронный марш. Теперь моя очередь играть, раз уж разговаривать у нас не получается. Я спихнула пианиста со стула и уселась сама. - Кстати, с тебя танец! Спохватилась я и принялась наигрывать лезгинку. Парень усмехнулся но покорно принялся танцевать. Я играла, он крутился. Мелодия пошла все быстрей и веселей. Пальцы устали тарабанить клавиши и ноги танцора были не железные, но ноты, которые взялись из ниоткуда, не заканчивались. В конце концов, я из последних сил перепрыгнула на конец пьессы и поставила финальный аккорд. Я потрясла пальцами. Слишком быстро получилось. Парень плюхнулся рядом со мной на соседний стул, и выдохнул: - Фух... Я уж думал ноги отвалятся. Хорошо хоть додумалась сократить пьессу. И он сочувственно посмотрел на пальцы, которые все ещё подрагивали после такой игры. Мы столкнулись взглядами и рассмеялись. Правда не долго. Тяжёлые напольные часы глухо ударили 12 раз. Собеседник встревожился и вдруг раскланявшись исчез в темноте. Я посмотрев ему в след, тоже решила вернуться к себе. Прошла ещё неделя. Теперь у меня было два важных дела. Болтать с соулмейтом и слушать Пашку о большой дороге. Последняя тема, меня очень заинтересовала, и судя по вдохновенному рассказу друга, ему она тоже нравилась. Постепенно, после рассказов Пашки, меня стало тянуть, пройтись по большой дороге и найти конец. Желание росло всё больше и больше, и наконец я решилась. Выловив Пашку из людского потока, я рассказала о своём решении. Тот внимательно выслушал и нахмурившись спросил: - Ты точно этого хочешь? Я утвердительно кивнула. Пашка ещё больше нахмурился и выдохнул: - Но, как же ты просто так уйдёшь? А как же Старик? Георгий? Последний наверняка опять будет тих как могила, после твоего ухода! Ты для них как родная! Что будет со мной в конце концов? Ты мне давно уже как сестра! Я обняла Пашку и прошептала: - Мне очень нужно туда. А на счёт Георгия и Старика, то я сама им все скажу. И я дружелюбно похлопала Пашку по плечу. Тот оттаял и прошептал: - Что ж, это твой выбор... Я тебя поддержу. Я благодарно кивнула. Когда я наконец освободилась, было без десяти минут полдень. Я заспешила к Георгию. Увидев меня, тот так радостно улыбнулся и помахал рукой, что мне стало не по себе. Вдохнув побольше воздуха я поприветствовала его и знаком попросила его сесть. Георгий недоумённо глянул на меня, но сел. Ещё раз сделав глубокий вдох я выпалила: - Георгий я должна уйти из деревни... Мне нужно идти по большой дороге... Мне очень нужно!... Только прошу, не надо после моего ухода опять молчать, пожалуйста! Я с мольбой взглянула на него. Георгий повернул голову в сторону своего дома и сжал руками колени. Знак огорчения. Я потупилась, и прошептала: - Ты же не сильно растроишься? Георгий мотнул головой в сторону калитки. - Не расстраивайся. Мне просто очень нужно! Георгий не отвечая снова мотнул головой в сторону калитки. Мне пришлось уйти. Кинув последний взгляд на лавку я заметила Георгия который ссутулившись сидел на ней и сжимал колени. - Прости. С сожалением проговорила я и поспешила на центральную скамейку. Там меня уже ждал Старик. Присев, я выдала свое решение. Собеседник промолчал, что то обдумывая, а потом вдруг сказал: - Каждый ищет свое предназначение, свой смысл жизни. - Он глянул на меня. - Нельзя отвлекать людей от их поисков. Ни в коем случае. Твое стремление, будет тебе помощником. Когда ты собираешься отправляться? - Сегодня... Сейчас. Старик усмехнулся, но ничего не сказав, знаком отпустил. К тому же в дали уже маячила фигура Пашки. Подбежав к нему, я увидела вороного коня с синими глазами. Пашка отпустил поводья и прорекламировал: - Знакомься, это Мрак. Конь резвый и сильный, правда, диковатый... но ты не бойся, он тебя не скинет. Ты ему понравилась. И правда. В знак признательности, конь засунул голову под мою подмышку. И заржал, как бы говоря, что мы подружимся. Пашка одобрительно кивнул и тут хлопнул себя по лбу. - Точно! Совсем забыл. И он пронзительно свистнул. Раздался хлопот крыльев, и на вытянутую руку Пашки приземлился... - Орёл? Настоящий? Выдохнул я, удивляясь. Орлы у нас не водились. - Да. Где бы ты не была, он тебя найдёт. Эрех, это его кличка, будет нашей связью. Бумага и перо у тебя есть? Я кивнула, смотря на величественную птицу. Не зря, орла, считают царем птиц. И тут я вспомнила: - А как я его найду? - Очень просто. Видишь белое перо, среди коричневых? Это будет знаком. Больше такого орла с белым пером на спине нету. Я пригляделась. Действительно, перо на спине отличалось от других. Только оно было не белое а... - Но перо жёлтое!? - Да? Растерянно переспросил Пашка. - Точно? - Да. Перо жёлтое. - А я наверное цвет перепутал, ну ничего с кем не бывает. Он развел руками. Я настороженно посмотрела на него, но ничего не сказав пошла за ножнами с мечом. Кинжал и так всегда был при мне. Собрав сумку, мы с Пашей вышли за ворота. Шагали до конца леса в полном молчании. И лишь когда мы вышли из леса, Пашка пожелал мне удачи. Поблагодарив его я уселась на Мрака, погладила того по гриве. Конь благодарно заржал. Я обернулась и с изумлением заметила действие Пашки. Тот тихо хлопнул ладонью по боку Мрака, и вдруг... Там где была ладонь росли золотые узоры. Они вились, завивались. Я с восторгом смотрела, как узоры окутывают лошадь. Но как только последнее ухо Мрака было в узоре, золотые ветви растворились. И тут только до меня дошло. Я со страхом посмотрела на Пашку: - Ты... Чернокнижник?! Пашка улыбнулся и покачал головой: - Нет. Я маг. И снова похлопал лошадь по боку. Та вдруг резво вскочила и понеслась, все дальше и дальше унося меня от деревни стрелец.