Вся боль уходит от твоих объятий

Наши сомнения заставляют нас терять то, что мы могли бы приобрести, если бы не испытывали страха.

(Уильям Шекспир)

***

Как бы Тобио не хотел, но те самые слова из уст рыжика, всё время твердили о своём существовании. Это раздражало, злило и почему-то огорчало. Кагеяма не мог понять самого себя. В обычном случае он бы наплевал на всё это, но сейчас когда Хината сказал, что ненавидит брюнета, его "холодное" сердце потрескалось и Кагеяма почувствовал боль. Очень жгучую боль. Эта боль не сравнится с его рукой, которая была разбита до крови. Тобио уже успел подраться с дверью и накастылять ублюдкам, которые избили Шоё. Как он их нашёл? Он и сам не понял. Просто в один момент его слух был настолько резким, что он услышал голоса ребят, те говорили, какой Шоё жалкий. И Тобио в тот момент и не понял, очнулся он только поняв, что избил парней. Руки были разбиты и саднили, но его сердце болело сильнее. Возможно завтра ему предстоит встреча с директором, но его уже это не волновало. Кагеяму волновал Шоё. Кагеяма запомнил Шоё, тот был полностью побит, верхней одежды не было, а это значит, что он пролежал в кладовке несколько минут на холоде. — Так и заболеть недолго. Но он настолько упрямый засранец, что даже в школу с температурой припрётся. Вот же придурок. – бурчал Кагеяма, но в душе он сильно переживал. Хината итак был хрупким, на его теле множество синяков, гемотон, следы от веревок и даже открытые раны есть, которые он так скрывает, если ещё и с температурой ляжет, то пиши пропало. Смерть гарантированна. Но в тот момент, когда Тобио увидел плачущего паренька, его сердце действительно сжалось. Захотелось обнять, успокоить, крепко сжать и шептать на ухо слова. Гладить по спине, а потом зарыться рукой в мягкие рыжие волосы, после этого убрать слезу с красной щеки и смотреть в немного ожившие глаза. Приблизиться ближе и ещё крепче прижать к себе, а затем почувствовать на своих губах вкус других, пусть и потрескавших, но таких мягких губ. Обсасывать пухлую, нижнюю губу и играться с маленьким языком, а уши будут слышать прекрасные и нежные стоны маленького рыжего паренька, который также крепко обнимит брюнета за шею и притянет ближе к себе, усаживаясь на нём, ещё сильнее прижимаясь. "Какого хрена я думаю о таких вещах?! Я, что свихнулся уже? Мне настолько раздражительно понимать, что этот мелкий мандарин ненавидит меня, что я воображаю его в таком ключе? Какого хрена я вообще думаю о нём?! Мне же лучше, что он ненавидит меня, меньше гемора будет. Мне абсолютно будет насрать, если этот идиот будет избит или решит убиться. Насрать! Меня он не волнует, я за него ни капельки не переживаю, я даже такого чувства не знаю! Не знаю и знать не хочу! Мне будет плевать, что с ним сейчас происходит и совершенно плевать, что он пошёл домой в мороз без куртки, плевать, что он ушёл домой в слезах и винил себя за свои слова. Плевал я на это всё! " Кагеяма швырнул стул на пол и развернувшись, ударил перебинтованной рукой в стену. Он рванно дышал, наплевав на боль в руке. Кагеяма просто развернулся и прошёл к кровати, падая на неё и закрывая глаза рукой, которая смачно тряслась, а белые бинты стали окрашиваться в красный цвет. Из-за рукава не было видно тёмных, ярко-синих глаз, которые могли в душу пройти, но с белых щёк явно прокатились хрустальные слёзы. — Блять... Кагеяма просто хотел вырубиться и заснуть, забывая все проблемы, но его идею не поддержал его мобильник, который начал трезвонить. Мелодия с какого-то древнего боевика начала вгрызаться в уши. Тобио хотел только одного–разбить этот мобильник или придушить наглеца, который не дал ему поспать. Поборов самого себя он встал с кровати и подошёл к рабочему столу, где был его мобильник. На экране высвечивался неизвестный номер. Тобио цыкнул. — Если это снова Котаро или же опять организация по производству банковского счета, я просто разъебашу этот чёртов телефон, а потом убью Котаро и эту организацию. Кагеяма нажал на вызов и поднёс к уху. — Алло? Из телефона были слышны какие-то странные звуки, а ещё прерывистое дыхание. Кагеяма стоял и понять не хрена не мог, звонят-то ему, тогда какого хрена человек из мобильника молчит, так ещё и стучит почему-то, а его семья явно любит поругаться, раз слышны какие-то громкие голоса. Тобио уже начал раздражатья, его кажется надули. – Кто это? Если это шутка, то я кладу трубку! Тут Кагеяма услышал тихий всхлип, человек по ту сторону видимо плакал. Его всхлипы были такие тихие, но немного странные что-ли. — Пожалуйста помоги, Кагеяма... Этот голос Кагеяма узнает везде. Это был Хината. Тобио явно не ожидал его звонка, но всё же он был рад, что Хината позвонил ему, но его тревожило, что он плачет. И все эти звуки мешаюшие что-либо расслышать ещё больше заставляли нервничать. — Хината? В чём дело? Снова послышался всхлип. А сейчас Кагеяма явно услышал громкий стук. К нему явно ломились. И это ещё больше пугало. — Хината! Хината, прошу скажи что-нибудь! Ты слышишь меня?! — Д-да... Я т-тебя хорошо слышу. Прошу, помоги... — Так, для начала успокойся, слышишь? Где ты сейчас? Снова всхлип, но теперь уже громче, чем предыдущие. — Я... Я дома. Я-я закрылся в комнате, но ко мне ломятся друзья отца! Они... Они х-хотят м-меня... Снова всхлип. Кагеяма сглотнул, он почувствовал, как потоп скатился по спине, он действительно переживал. — Хината, послушай меня. Ты сможешь выйти? — Я дверь подпёр тумбочкой. Только если через окно, но я на втором этаже... — Хорошо. А теперь слушай меня внимательно. Тобио начал одеваться, разговаривая по телефону он прихватил с собой ещё одну его куртку, но потеплее своей. Выходя из дома, он чётко твердил Хинате. — Возьми только необходимое. Свой паспорт, одежду если есть. Ещё раз убедись, что дверь подпёрта и закрыта. Открой окно и на всякий случай найди что-нибудь, чем можно отбиться. Когда я буду прямо над твоим окном, ты спрыгнешь, понял? — Д-да... Да! Я понял. — Хорошо. Жди, я скоро приду. "Только дождись" Подумал Тобио срываясь на бег. Ему плевать было на мороз и на снег, который отчаенно падал на его голову. Всё чего он хотел, так это прийти вовремя.

***

Снова удар по двери. Хината снова вскрикнул от ужаса. Он так был рад, снова услышать голос своего любимого. Его голос так успокаивал, не то, что голос отца, который кричал на него. Говоря по телефону, Шоё мог поклястья, что слышал, как Кагеяма одевается и его дыхание было нервным и прерывистым, явно торопился. Но не смотря на это, его голос оставался нежным. Вспомнив все слова Тобио, Шоё взял в себя в руки. — Н-нужно собрать всё необходимое... Ели встав на ноги, которые от холода и страха тряслись. Хината стал думать, что взять. Его каждый раз пугал стук в дверь и крики, ему казалось, что дверь не выдержит и с треском разобьётся, а с разбитой дверью выйдет все потойные ужасы и кошмары. Хината не смотря на страх, всё же взял все необходимые ему вещи на его взгляд. Паспорт, пиджак и фотографию, которую он скрывал. На фотографии была изображена женщина средних лет, а по сторонам находились дети с рыжими волосами и яркими широкими улыбками. — Мама... Хината всхлипнул, на стекло попадали капли. Тут Шоё снова вскрикнул, так как он услышал стук в дверь, но теперь это совсем не тот стук. Он увидел в двери дырку из которой на него смотрели глаза отца. Те самые сумасшедшие. — Шоё, маленькая ты шлюха... Решил сбежать от своего отца? Ты совсем стал непослушным, тебя нужно наказать. Может вернуться в ту милую комнату? Я и Стива с Бобом позову, они помогут воспитать тебя. — Нет! Пошёл прочь! Только посмей меня трогать! Монстр! — Смеешь называть любимого отца монстром? Маленькая шлюшка! Скрывал деньги, хотел взять ту чертовку из дедского дома?! А как же поделится с любимым папочкой?! Помнишь ты меня так любил называть. А что же сейчас? Удар. Хината зажмурился. Из глаз стали течь слёзы. Он так устал от всего этого. Он устал быть сильным, но если он не будет сильным, то в нём разочаруются. Снова удар. Шоё страшно, очень страшно. Всё, что он хочет это увидеть Тобио. Прижаться к нему, вдохнуть его запах и целовать, целовать так, чтобы всё плохое ушло, целовать так, чтобы забыться, целовать так, чтобы болели губы. Снова удар, но его заглушил родной голос. — Хината! Хината, это я! Шоё просто подбежал к окну и увидел его. Родного, а главное любимого. Слёзы снова начали течь. — Кагеяма... — Прыгай! Я поймаю тебя, тебе просто нужно прыгнуть! Хината забыл обо всём, он забыл про все кошмары и тревоги, всё, что ему оставалось, это прыгнуть и он окажется в тёплых и таких родных объятиях. Он уже хотел прыгать, как его схватили и прижали к кровати. Хината тут же почувствовал мерзкий запах алкоголя. — Нет! Нет! Пусти меня! Не хочу! Не надо! Хината почувствовал мерзость на своей шее, боль на голове, его волосы очень сильно накрутили на кулак и тянули с большой силой. Он почувствовал, как его тело ощупывают, как пиджак, который он пытался защитить, порвался на клочки ткани. Чувствовал, как его трогают там и целуют, кусают. Его руки с силой прижимают к кровати, кусают в шею, с силой разводят его ноги, чтобы снять трусы. Но Шоё сопративлялся, он отбивался, не хотел снова почувствовать ту боль. Тут его со всей силы ударили по лицу. В глазах стало темнеть, его сейчас вырвет. И вырвало на собственную кровать. Хината кашлял, нечем было дышать, тут его снова схватили за волосы и потянул вверх. Хината сам не понял, как схватился за чужие руки, чтобы уменьшить боль. — Мелкая шлюха, привёл домой своего хахаля? Он тебе не поможет. Боб и Стив профиссональные бойцы, от твоего хахаля уже поди ничего не осталось. Хината замер. Кагеяма умер? Нет! Этого не может быть! Кагеяма бы никогда не... — Это ты виноват, Шоё... — Что?... – хриплым голосом спросил рыжик. Он виноват? — Из-за того, что ты попросил о помощи, твой дружок уже не встанет. Боб и Стив могут закопать его, чтобы его тело никто не нашёл, но нашли разные жуки с червями. Хочешь? Только попроси. Из-за этого ублюдка ты стал таким непослушным? — Пожалуйста не надо... Не трогай его! Мужчина замер. Он не мог поверить, нет. Его любимый сын не мог променять его на какого-то хахаля в школе. — Шоё, неужели ты любишь этого ублюдка? Хината замер, его глаза расширились от испуга. Этого нельзя допустить. — Н-нет! Это не так! Я его не люблю! Отец, не трогай его! — Может мне убить его собственными руками?... — Нет! Прошу, не надо! Его отшвырнули. Хината поднялся и взял отца за локоть. Ему было наплевать на себя, но Кагеяма не должен страдать. — Прошу не трогай его! Я всё сделаю, только не трогай его! — Всё говоришь? – мужчина повернулся и нагнулся над рыжиком, его глаза блестели сумасшествием – Тогда займись этим. Сделай своему папочке хорошо. Говоря такие слова мужчина приблизил лицо Шоё к тому самому месту. Хината всхлипнул. Если он это сделает, то Тобио больше не тронут. Он поднял дрожашие руки и стал растёгивать штаны. Слезы с новой силой катились с глаз. Его глаза уже были опухшими от слез, отпечаток от пощечины сильно болел, синяки на руках тоже. Осталось последнее действие. Хината прикоснулся к резинке трусов, как услышал звук разбивающей вазы, которую любила Нацу, ведь та покупала её с мамой. Мужчина упал на пол, а Хината увидел брюнета, который тяжело дышал. Вид его был не очень. Разбитая губа, куртка порвана и съехала с плеча, руки были перебинтованны, но теперь бинт был красным. Шоё сглотнул. — Тебе не нужно это делать. – Кагеяма бросил последний осколок на пол и подошёл ближе к Шоё, садясь на корточки, чтобы сравнятся с ростом. Они смотрели друг на друга. Хината не мог прекратить плакать, он был рад увидеть, что с Тобио всё хорошо, он живой, он не умер. Снова слёзы, как же они надоели, но тут Хината почувствовал нежное прикосновение к своей щеки и лёгкое движение, которое убрало слёзы. Он вновь встретился со взглядом брюнета. — Прости, что задержался. С этими амбалами пришлось повозиться. Хината снова всхлипнул. Он не мог понять почему и как. Почему Тобио так добр к нему, почему пришёл не смотря на то, что Хината очень сильно обидел его и как он смог победить, а главное спасти его. Как своим присутствием он смог успокоить Шоё. Хината не знал, но он был рад. Сейчас всё, что ему хотелось это прижаться к Тобио, что он и сделал и сказать только одно слово. — Прости! Прости меня, Тобио... Кагеяма был удивлён. Но сейчас он был рад, рад, что успел. Он тоже крепко обнял Хинату и улыбнулся. — Давай выбираться из этого страшного места.

***

В одиноком доме, только ветер завывает песню. Везде полный беспорядок. В гостиной мусор, бутылки и пропавшая еда, коробки от пиц и банки от пива. Неподалёку белая побитая дверь, которая намертво закрыта. На втором этаже всё перевернуто, дверь выбита и только щепки оставались. В комнате сидел мужчина, который разглядывал медальон. На медальоне была женщина с младенцом. Мужчина провёл пальцем и остановился на лице женщины. Он так был похож на свою мать. Мужчина вернулся к лицу младенцу, его глаза расширились. Улыбка стала широкой. Мужчина зашёлся в нечеловеческом смехе. — Карэн, ты воспитала непослушного сына, ну ничего. Твой муж возьмётся за его воспитание. Вот увидишь. Шоё снова вернётся ко мне, только меня он должен любить и называть папочкой. Ты смог сбежать от меня Шоё, но не надолго. Вот увидешь, твоя жизнь обратится в кошмар. В пустой комнате больше ничего не осталось, кроме одиноко лежащего медальона на полу.

***

— Вот мы и пришли. Хината оглядел коридор. Он был просто шикарен. Столько картин, а главное, что даже в коридоре очень тепло. Он взглянул на Тобио, тот же легко улыбнулся. — В общем, проходи и не стесняйся. Кагеяма прошёл вперёд. Хината снял с себя тёплую куртку и тут же покрылся мурашками. На нём была только его длинная футболка, штанов то не было. Он почувствовал себя виноватым перед Тобио. Мало того, что ходит в его доме так, так ещё из-за него Кагеяма поранился и порвал куртку. — Я точно тебя не потревожу? Родители против не будут? — Я один живу. Родители только по праздникам приезжают, ну или когда у них есть свободное время. Поэтому не переживай. — Но я всё же думаю... — Забудь про это. Дом большой, поэтому не потеснишь. Да и я не против соседа. А сейчас тебе стоит принять душ. — Что? — Тебе нужно смыть всю грязь, чтобы обработать раны. — Но я могу и сам... — А спину тоже сам? К тому же я не уверен, что ты знаком с медициной. Так, что не задавай глупых вопросов, вот полотенце. Ванна прямо по коридору и налево. Одежду принесу свою, она будет немного велика, но потом купим тебе твой размер. — Спасибо, Кагеяма. Я обязательно оплачу тебе. — Не нужно. Денег мне хватает, к тому же родители сами присылают мне деньги каждый месяц. — Но я ведь итак у тебя в долгу. Неправильно всё как-то. Ты и спас меня, и из-за меня пострадал, так ещё и домой привёл. Кагеяма вздохнул. Он и не думал, что Хината такой. Не любит оставаться в долгу? Но разве плохо побыть немного слабым, расслабиться и дать возможность помочь тебе другому человеку? — Если ты думаешь, что ты в долгу передо мной, то вместо денег, будешь по дому помогать. — Ась? — Убираться там, готовить, что-там ещё делают. Готовить умеешь? — Да, но я не думаю, что готовкой могу тебе оплатить за помощь. — Не неси ерунды. Я например готовить не умею, у меня либо всё подгорает, либо недоварил. Пересолил, переперчил. Так, что дома я не готовлю, заказываю себе на дом или обедаю в школе. Ты мне жизнь упростишь готовкой, я не буду голодать до вечера и даже смогу сэкономить деньги. Домом можешь распоряжаться, как хочешь. — Вот так сразу? — Да, а что? — Не боишься, что драгоценности сворую? — Не боюсь, потому, что доверяю тебе. Да и ты не жлоп, чтобы воровать, нетакой ты человек. А теперь бегом в ванну, а я пока чайник поставлю. Кагеяма скрылся в кухне, а Шоё пошёл в ванну. В его голове всё время танцевали слова брюнета. " Я доверяю тебе" — Доверие... Хината принял душ, давно он не чувствовал себя таким чистым. От него теперь не пахло пылью и грязью, его рыжие волосы стали намного мягче из-за шампуня, лицо полностью чистое, это конечно радовало, но самое страшное и ужасное всё ещё осталось на теле Шоё. Хината смотрел на самого себя в зеркале и честно сказать, что он ненавидел себя. Глаза красные от слёз, они до сих пор не пришли в норму. Столько плакать. На шее красовался мерзкий засос и укус. На ключице открытая рана, которая каждый раз щипала от попадания мыла, но теперь она не была такой страшной, как несколько дней назад. Много синяков, а отпечатки от пальцев до сих пор оставались на запястьях Шоё. От самого себя противно. По мимо всех этих ран и синяков, Шоё очень исхудал, да так, что ребра выпирали, его руки очень исхудали, как и с ногами. Одно неверное движение и можно что-то сломать. Хината понял, какой он отвратительный. Он помнит прошлого себя. Он был худым, но не настолько, как сейчас, он широко улыбался, а его глаза горели жизнью. Сейчас всё по-другому. Он боится показываться перед Тобио. Он слишком омерзителен. Тут он услышал стук в дверь. — Хината, я принёс одежду, но сначала нужно обработать раны и синяки. — А можно я сам? Хината действительно боялся. Он боялся взгляда Кагеямы. Тобио лишь вздохнул. — Хината, я не буду тебя трогать, если ты так боишься. К тому же с перевязкой ты вряд-ли справишься сам. Можешь открыть мне дверь? Кагеяма ждал. Он мог понять, что Хината просто боится из-за двери Тобио услышил тихий голос. — Она открыта, можешь входить... Кагеяма удивился. Неужели Шоё ему доверяет, что даже дверь не закрыл, но возможно просто забыл запереть дверь. Тобио аккуратно, чтобы не спугнуть, открыл дверь ванны. Около зеркала стоял рыжик и закрывал своими руками своё тело. Кагеяма поставил аптечку на стиральную машинку и подошёл немного к Шоё. — Покажешь раны? Хината пока не говорил. Он сильнее сжал свои плечи и всё же взглянул на Тобио. — Обещай, что не будешь пугаться. Кагеяма не совсем понял, но всё же кивнул, придвигая аптечку к себе. Хината неуверенно опустил руки и зажмурил глаза. В ванне была тишина. Кагеяма был просто в ужасе. Он сам много раз получал синяки и даже попадал в такие ситуации, где на голодный желудок нужно сражаться, но то, что он увидел повергло его в ужасающий шок. Хината был очень худым, синяки были ярко фиолетовыми и очень большими. Рана на ключице очень глубокая, скорее от ножа, на руках отпечатки от верёвки, которые очень сильно посинели, да и на самих руках немало синяков и ран. — Хината, ты... — Пожалуйста не говори ничего... Мне итак противно от самого себя... — Сколько же он мучал тебя, а внутри? Хината вздрогнул. То место затянулось, но всё равно страшно. — Неужели и там, он тебя... Хината просто кивнул. Он просто не знал, как сказать, да и есть ли смысл что-то говорить и отрицать? Он слишком устал. Устал быть сильным. С глаз снова потекли слёзы, да сколько можно. Шоё уже было наплевать на всё. Он просто хотел рассказать обо всём. Довериться единственному человеку. Его щеки коснулась нежная и большая рука. Шоё снова взглянул в синие глаза. Те смотрели с нежностью и беспокойством. На Хинату никто так не смотрел, кроме матери и сестры. Он коснулся своей рукой руки Тобио и прижал сильнее к своей щеке, прижимаясь к нежным касания. — Расскажешь? – тихо спросил брюнет. Хината лишь кивнул, он больше не может скрывать. — Пойдём в гостинную. Там теплее. Парни прошли в гостинную, где Кагеяма посадил Шоё на диван, а сам отлучился на кухню. Шоё нравился дом Кагеямы. Он тихий, тёплый и так ассоциируется с настоящим домом, в доме Кагеямы пахнет теплом и едой, никакого запаха алкоголя и табака, только приятные запахи. Диван очень мягкий, что на нём легко заснуть и Шоё бы уже заснул, но он не мог так поступить. Всё же он гость, а гости себя так не ведут. Вот он увидел Кагеяму, который нёс две крушки из которых исходил пар. — Держи. Хината принял крушку и его руки почувствовали настоящее тепло. Это оказался горячий чай с лимоном. В мороз такой напиток очень кстати. Но он слишком горяч, чтобы сразу его пить. Поэтому Шоё отложил чай, чтобы тот остыл и когда Кагеяма уселся рядом с ним и принялся обрабатывать раны, Шоё начал рассказывать всё сначала. — Раньше всё было не так. У меня была прекрасная семья. Отец работал в полиции, а мама ветеринаром. Она очень сильно любила животных и мечтала завести кошку или собаку, но отец был против и из-за этого они ссорились, но всегда мирились так, как любили друг друга. А когда родился я, маме было не до ссор. Она очень любила меня и отец тоже. Тогда было всё хорошо. Я радовался каждому моменту проведённому в семье. Мама научила меня готовить и всегда поддерживала меня, отец всё время играл со мной. Позже родилась Нацу, это моя сестра. Она была такой же жизнерадостной, очень сильно походила на маму. Всё было хорошо до одного момента. В какой-то момент наша жизнь стала рушиться и всё началось с мамы. Она заболела и умерла, оставив нас с отцом. Похороны были очень печальные. Я тогда впервые видел, как отец плакал. Но после смерти мамы, он будто изменился. Он стал чаще засиживаться на работе, он больше не обращал на нас внимания. Позже он начал пить, Нацу тогда ещё малышкой была. В общем отец сдал её в детский дом, но я не мог понять почему меня не сдал. Возможно потому, что я был взрослее и мог зарабатывать деньги. После всего этого он стал ещё более ужасающим. Он всё время пил, его рассудок полностью опустел, он начал срываться на мне, бил и кричал. Я всё чаще запирался в своей комнате и прятал там Нацу. Да, в один день отец забрал Нацу с приюта, но я понял, что это было ошибкой. Когда её вернули обратно, отец походил на самого настоящего монстра. Я помню тот день. Тогда я пришёл с подработки слишком поздно. Отец тогда был на самого себя не похож. Я до сих пор будто ощущаю эти глаза и прикосновения, поэтому мне жутко и неприятно, когда меня касаются. Тобио замер. Он же сейчас нагло касается Шоё, хоть и обещал не трогать его. — Не волнуйся. Твои прикосновения мне не страшны. Я уже понял, что ты не сделаешь мне больно. В тот день, отец лешил меня девственности, причём самым худшим способом. Мой дом стал для меня ловушкой, снаружи он выглядит, как обычный дом, но внутри просто настоящий ад. Я хотел приходить позже, но после одного случая, когда отец запер меня в подвале на сутки без еды и воды, а после избив, я старался приходить домой раньше, но это было трудно сделать с учётом со школой и работы. Никто не знает, что творится у меня дома. Для всех я выгляжу бедняком потому, что ходил в одном и том же, по сути так оно и выглядело. Но мне становилось ещё труднее, когда меня начали гнобить в школе. Я не знаю, что произошло. Раньше со мной общались, но в какой-то момент все начали называть меня отбросом и мерзким. Я не знаю, что я сделал, возможно мне действительно удосужена такая участь? Кагеяма закончил наклеивать пластыри и теперь протягивал одежду Шоё. Он и не думал, что Хинате было так сложно. Он поистину сильный человек и очень добрый. — Это не так. Ты очень яркий человек Хината. И это говорит не только твой образ, но и сам ты. Я впервые увидел, как ты смеёшься и сказать честно, ты выглядел в тот момент очень красиво. Хината удивился. Он и не думал, что Кагеяма так о нём думает. — И не только красивый. Ты очень сильный человек. Я встречался с твоей сестрой и мне кажется, что ты заслужил уважения, потому, что воспитал прекрасную сестру. Но ты очень сильно полагаешься на себя, я это заметил ещё в школе. Можно ведь иногда расслабиться. Хината смотрел с расширенным глазами на Тобио. Он действительно может? Он снова всхлипнул, а Тобио испугался, что довёл до слёз. Но он тут же успокоился, увидев улыбку. — Я правда могу побыть слабым, Кагеяма? — Конечно можешь. — Спасибо... Хината с улыбкой на лице заснул. Кагеяма смотрел на этого паренька и радовался, что с ним сейчас всё хорошо. Хината наконец мог спать спокойно. Но его всё ещё тревожил отец Хинаты. По рассказам Шоё, его отец явно сошёл с ума. И если это так, то Шоё грозит опасность, а Нацу тем более. Но Нацу сейчас под защитой охраны детского дома, а Шоё хоть и сбежал из дома, но ему всё ещё грозит опасность. А ещё Тобио хотелось узнать, почему такого человека, как Шоё призерают в школе, с этим тоже нужно разобраться. Кагеяма уложил Хинату и накрыл его пледом, немного подумав он коснулся губами лба рыжика. Отодвинувшись, брюнет взял свой телефон и набрал номер его старого друга. Поднёс телефон к уху, Кагеяма наконец услышал голос старого друга. — Алло? – донёсся сонный голос — Дайчи-сан, привет. Слушай, ты ведь ещё работаешь в полицейском отделе? — Ну да, а что? — Дело к тебе важное есть. Кагеяма снова посмотрел на Хинату. Тот свернулся в клубок и немного улыбался, принюхиваясь к тёплому пледу. Это было очень мило. — Очень важное дело.