Сила притяжения

POV Барнс Кажется, что я попал в эпицентр настоящего урагана. Только вместо бушующей стихии здесь — процесс под названием «подготовка к Рождеству», а вокруг носятся не обломки домов или мусор с земли, а работники ПР-агентства. Нас сюда притащил Сэм, и говоря нас, я имею ввиду себя и малыша-Торреса, который сейчас помогает какой-то женщине развешивать гирлянду под самым потолком. Раз назвался пилотом, то там ему самое место. Повыше от земли. Уилсон уже как полчаса пропадает за закрытыми дверьми кабинета с табличкой «Г. Бутман». Наверное, составляют программу гастролей по Америке. Я уже почти привык к тому, что представляет из себя публичная составляющая жизни обладателя звезд-полосатого щита. И тот факт, что Сэм иногда от этого тоже не в восторге, немного меня успокаивает. Я пишу об этом своему психотерапевту, и она отправляет в ответ смайлик в виде поднятого в верх пальца. Мы практически перестали проводить настоящие сеансы, ограничившись ведением онлайн наблюдений. Каждый раз, когда я отправляюсь с Уилсоном в места скопления людей, не имеющих никакого отношения к силовым структурам, терапевт радуется вдвойне. Сэм обожает находиться компании, уровень доверия ко мне со стороны правительства растет. Все счастливы. Снова бросаю взгляд на Торреса. Беднягу окружили уже трое представительниц женского пола, которые наперебой диктуют ему как правильно нужно вешать. Я чувствую некий груз ответственности за него, поэтому, когда наши взгляды случайно пересекаются, делаю сочувственное лицо и тяжело вздыхаю. Моя совесть чиста. Мимо меня туда-сюда ходят положительно-заряженные работницы офиса, жаждущие притянуться к отрицательным, отлынивающим от дел мужчинам. Минут пять назад прямо на моих глазах завербовали молодого стажера и под руки уволокли украшать рождественское дерево. И нет, я не успел познакомиться с каждым из сотрудников, просто конкретно этот на весь этаж кричал о том, что он «стажер», «никогда этим не занимался» и вообще «шёл на обед». На дальнем плане машет свободной рукой Торрес, а в глазах — мольба о помощи. Я поднимаю вверх большой палец, парень немного приободряется. Это и правда работает? Из чьих-то колонок, звук в которых выкручен на полную, льются мотивы джингл белс, офис начинает пританцовывать. Опять набираю короткое сообщение доктору: музыка вызывает у меня положительные эмоции. Она присылает целых два смайлика. Прогресс. Я убираю телефон подальше и позволяю себе поудобнее устроиться на крохотном диванчике для посетителей. Но не проходит и пары минут, как и до меня добирается участь «помощника». Прямо передо мной материализуется женщина средних лет. У неё специфическая прическа, состоящая из крупных завитых кудрей, классический черно-белый костюм офисного работника и блестящая, размером с абрикос, брошка в виде наряженной ёлки. От неровного дыхания вздымается пышная грудь и брошь движется вместе с ней. Женщина стоит, уперев руки в бедра, и явно чего-то ждет. — Там девочки целую вечность разобраться с лентами для бантов не могут, — говорит она, а я к этому моменту уже поднимаюсь на ноги, словно на построение перед старшим по званию. — И если им кто-нибудь не поможет, то Милли хватит удар. Мне сложно даже предположить, кто такая Милли, и какова вероятность, что ей действительно станет плохо. Но что-то мне подсказывает, что ответственность за жизнь и здоровье этой женщины теперь возложена на меня. — Я в этом ничего не смыслю, — нервно усмехаюсь я. Глаза моей собеседницы опасно сужаются. Она немного выпячивает грудь. Угрожающе поблескивает металлическая ёлка, словно наточенное лезвие. — Я своего семнадцатилетнего сына петь в хоре уговорила. А вы представляете, что такое подросток в пубертатном периоде и роль главного хориста? Вы не представляете, по глазам вижу. Думаете, вас не заставлю? В хоре петь? Я в полнейшем замешательстве. — Я так не думаю, мэм, — быстро киваю я, а в голове никак не складываются слова «уговорила» и «заставила». Мои ноги упираются в обивку дивана: путь назад отрезан. Можно отступить вправо или влево, на крайний случай кинуться вперед. — Надеюсь, что это не является привычным для вас состоянием, — сменив гнев на милость, женщина растягивает губы в улыбку, демонстрируя труды дантиста на несколько сотен долларов, — не думать, молодой человек, — поясняет она, истрактовав мое молчание как крайнюю степень кретинизма, — надеюсь, что большую часть своей жизни вы всё-таки человек мыслящий и мыслящий здраво. — Само собой, — ситуация кажется мне странной и комичной одновременно. Это люди называют психологическим давлением? Наверное, стоит отправить доктору еще одно сообщение с пометкой «абьюз». — Идёмте, покажу вам, где взять лестницу, — командным тоном объявляет самоуверенная леди и, тряхнув кудрями, отправляется в известном ей одной направлении. Я растерянно оглядываюсь по сторонам. Откуда мне можно ждать помощи? Уилсона, похоже, след простыл и надолго. А Хоакин? Мальчишка, оказывается, был свидетелем моего непростого разговора с генералом в юбке, и теперь он с добродушной улыбкой салютовал двумя поднятыми большими пальцами. «Я сверну тебе шею», произношу одними губами, и выражение лица протеже Уилсона быстро меняется. Если я переживу этот день, то мы обязательно вернемся к данному инциденту. А судя по побагровевшему лицу женщины, которая все еще стоит и ждет меня, шансов на выживание становится меньше. Когда я уже фактически принимаю свою участь, из дверей одного из отделов появляется спасительный луч света. Диана быстро обнаруживает меня среди копошащегося офиса и уверенным шагом двигается навстречу, пока я расплываюсь в довольной глуповатой улыбке, контролировать которую рядом с этой девушкой просто не могу. Поравнявшись с защитницей рождественских бантов, Ди смеряет её взглядом, который мне не удается прочитать. Женщина указывает рукой в мою сторону. Говорит так громко, будто хочет, чтобы её услышали на двух соседних этажах. — Он нужен нам. Милли и Руд не справляются сами. — И я крайне им сочувствую, — пожимает плечами Диана. Не теряя твердости духа, она продолжает, — но вам определенно придется искать другую жертву для своих сомнительных занятий. И вообще, в прошлом году они прекрасно обошлись без чужой помощи, а в этом ноют по поводу и без. Пересмотреть бы вам, Лора, их профпригодность, а? Золотистые кудри на голове у «Лоры» едва ли не дымятся. Диана решает таким образом поставить в разговоре точку и снова поворачивается ко мне, только теперь она выглядит обеспокоенной. — Бежим, — схватив меня за руку, шепчет она, и утягивает прочь от раздосадованной и скорее всего мстительной коллеги. Путь нашего стратегического отступления проходит через зал ожидания и общий коридор. — Эй! Не лапать его! — возмущается Ди, когда мы оказываемся недалеко от Торреса, окруженного стайкой молодых девушек. Они начинают хихикать, а вот бедный лейтенант явно теряется от столь неоднозначного внимания к своей персоне. — Господи, — продолжает сетовать Диана, крепче сжимая мою ладонь, — все как с ума посходили. То есть мы и до этого не претендовали на статус самого адекватного агентства. В период Рождественских праздников так и подавно, но сегодня народ превзошел сам себя! Ты пагубно влияешь на женщин, ты в курсе? Она наконец останавливается перед дверью, за которой некогда пропал Сэм, и обращает на меня вопросительный взгляд. — Вовсе нет, — довольно ухмыляюсь я и уже тянусь к лицу Ди, но она резко пресекает попытку поцеловать её. — Врешь — это раз, и никаких открытых проявлений чувств посреди офиса — это два. — И это говорит мне человек, который… — Так! Ладно! Меня обрывают на полуслове, вызывая приступ искреннего смеха. Я замечаю, как на её щеках появляется румянец, а глаза начинают блестеть совсем по-другому. Привстав на носочки, Диана звучно целует меня, и так же быстро отстраняется. Смотрю, как она поправляет абсолютно идеально сидящий бант на своей блузке и приглаживает юбку. — Мой босс — немного чудаковат, — говорит она, кивая на дверь, — и у него есть пара совместных предложений для тебя и Сэма. Идеи неплохие, правда, просто Гэвину трудно держать себя в руках, и от этого впечатление может быть немного смазанным…

***

Через пятнадцать минут беседы с Гэвином Бутманом я начинаю понимать, о чем говорила Ди. Она, к слову, все это время стоит рядом и делает вид, что занята разбором важной почты на своем планшете, хотя на самом деле проверяет укомплектованность заказа в интернет-магазине. Краем глаза я вижу мелькнувшее изображение ярко-желтых брюк и такого же оттенка футболки, по длине больше похожей на топ. Пара обуви, еще что-то, она слишком быстро пролистывает страницу, но последнюю картинку с уменьшенным изображением комплекта нижнего белья я разглядываю четко. Сэм ведет полемику с директором агентства по поводу очередного публичного выступления Капитана, но детали спора от меня ускользают. Перед глазами уже рисуется картинка Ди в одном белье. Я мотаю головой, чтобы прогнать навязчивый образ, но он отпечатывается только сильнее. — Ну так что, Бак, — неожиданно обращается ко мне Сэм, — ты согласен? О чем он спрашивает? Помимо Уилсона, на меня устремляется еще одна пара вопросительных глаз. Времени на обдумывание не остается, и я решаюсь на отчаянный шаг. — Конечно, без проблем. — Правда? — в голосе Сэма явное удивление, — не думал, что ты так быстро согласишься. Я начинаю паниковать: на что мать вашу я только что ответил согласием? Лицо Гэвина Бутмана озаряется неподдельным ликованием. — Просто замечательно, — подытоживает он, — мы до конца недели подготовим все необходимые документы. Дети будут визжать от восторга, когда увидят вас! Он и сам едва не визжит. Так, дети. Это должно меня успокоить? Я подписался на что-то, где будут дети. Могло быть и хуже. — Джеймс, если хотите, мы назначим вам личного менеджера, — сообщает Бутман деловым тоном и поднимается из-за стола. Это хороший знак, разговор почти окончен. — Этого можно? — немного резко спрашиваю я, указывая на витающую в своих мыслях Диану. Её начальник усмехается. — Этот занят. Поняв, что речь идет о ней, Ди отрывается от планшета и поочередно смотрит на каждого из присутствующих в кабинете. — У меня вообще-то отпуск намечался, я в этом не участвую. Так вот в чем причина столь пофигистического поведения нашего трудоголика. Диана прижимает планшет к груди и с вызовом смотрит на своего босса. — Мы же договорились? — Конечно, конечно, — он вскидывает вверх обе ладони, — я обо всём помню. Что-нибудь придумаем. Так или иначе, до встречи на следующей неделе? — одухотворенный Гэвин тянет руку сперва Сэму, затем мне. — Это большая удача, — он активно трясет сцепленные в рукопожатии ладони, а я борюсь с желанием познакомить его с особенностями металла под названием вибраниум. Когда мы все трое выходим из кабинета, Сэм с силой хлопает меня по плечу и добавляет язвительным тоном: — Активист чертов. Я специально тебя позвал, думал, что вместе мы сможем отвертеться, а тут «конечно, без проблем», — передразнивает он, — о чем ты только думал? Я растерянно моргаю, переводя взгляд с Сэма на Диану, и в конце концов Уилсон уходит, махнув рукой. Вечером того же дня… Пока я вслушиваюсь в монотонную речь диктора с новостного канала, Ди с каким-то маниакальным удовольствием перебирает мои волосы, от чего по спине волнами расходятся мурашки. Через несколько минут такого массажа, я чувствую, как меня начинает тянуть в сон. Мигающие лампочки на гирлянде расплываются перед глазами. Всепоглощающее чувство спокойствия проникает в каждую клеточку тела. Я бы никогда не подумал, что впуская в свою жизнь столь импульсивного и эмоционального человека, по итогу получу ощущение полной нирваны. Запас энергии у Дианы всё-таки имел свойство заканчиваться, и тогда она становилась самым заботливым, внимательным и нетерпеливым до объятий человеком на свете. — О чем ты думаешь? — её голос осторожно прокрадывается в мои размышления, вызывая легкую улыбку. — О тебе, — честно отвечаю я, прекрасно зная, что Ди в любом случае докопается до правды. Девушка хмурится и несколько секунд сканирует мое лицо взглядом, отыскивая признаки недоговоренности. — А конкретнее? — как только она понимает, что я не планировал уходить от ответа, в Диане просыпается внутренний детектив. Он может быть крайне настойчивым в достижении своих целей. Я намеренно тяну время. Ди начинает нетерпеливо ерзать у меня на коленях. — Ты сегодня чудесно выглядишь. Она забавно фыркает. — Это я и так знаю. В плане комплементов тебя опередили как минимум трое ребят с моей работы. Но все равно спасибо. Эти слова должны были задеть меня, и они задели. — Надо же. — Ты удивлен? — Здесь бы подошло другое слово. — Какое? — в миг оживляется девушка, — я хочу его услышать! В полумраке комнаты она выглядит еще привлекательнее. И я все еще не могу привыкнуть к тому, что мы можем просто наслаждаться обществом друг друга, убивая время простыми разговорами. — Барнс, — чуть строже требует она, — не смей снова играть со мной в молчанку. Перекинув одну ногу, Ди садится на меня сверху и обхватывает лицо ладонями. — Мне совершенно не нравится, когда ты становишься таким. Тебе в голову приходят сомнительные идеи, и начинается самокопание. А потом ты расстраиваешься. Если бы она действительно знала, что представляет собой мое «самокопание», то тоже бы расстроилась. — Хотя ты нравишься мне в любом состоянии, — продолжает рассуждать она, — даже когда недовольный и ворчливый. — Я не такой, — добавляю в свою защиту. Диана победоносно улыбается. — Из всего сказанного, ты решил акцентировать свое внимание только на последней фразе? — Нет, первую я тоже возьму на заметку. — Та-а-ак. На заметку, хорошо. Даже отлично! А дальше что? Будет ли какая-то ответная реакция? — Всё, что захочешь, — я снова замолкаю, прекрасно зная, как это на неё действует. Диана издает протяжный стон, переместив ладони на мою шею. — Начнешь меня душить? Она отрицательно качает головой и поджимает губы. — Это пустая трата времени. Но мне определенно нравится до тебя дотрагиваться. Лови еще один комплимент в свой адрес. Я ловлю, жадно втягивая носом аромат её духов. — Знаешь, тот факт, что ты не пытаешься сбежать, уже многое для меня значит, но так мы далеко не уедем. — Мы повышаем ставки? — На максимум! Я хочу всё или ничего. Её воинственный настрой может проявиться в абсолютно любом занятии и иногда он граничит с легкой степенью одержимости. От осознания того, что я сам стал для кого-то объектом влечения, я ощущаю неожиданный прилив энтузиазма. — Какие планы на Рождество? — приходится сменить тему, потому что энтузиазм граничит с возбуждением. — Мы с Хло собирались навестить её родителей. Погощу у них недельку, разрешение у Гэвина я уже получила. С полминуты я обдумываю её слова, решая, имею ли я основания, чтобы произносить то, что пришло в голову. В конечном итоге всё-таки говорю: — А у меня? — Что у тебя? — Ди удивленно хлопает ресницами. За её спиной медленно гаснут и вновь зажигаются десятки светодиодных огоньков. — Спросить разрешения у меня. — Господи Боже, — усмехается она, но почему-то отводит глаза в сторону, — об этом я как-то и не подумала. Обязательно внесу в список дел на завтра. Прошение отправлю по почте в письменной форме. Шаблон заявления не покажешь? Маленькая язва. Я криво усмехаюсь, глядя на озорной блеск в её глазах. Она сама — как рождественская гирлянда. Яркая, притягивающая внимание. Олицетворение домашнего уюта. — Да и какая разница, где я буду, если у вас с Уилсоном почти каждый день по часам расписан. — Кто будет нас сопровождать? — Поскольку отпуск у меня официальный, вам назначат другого менеджера. Временно, разумеется. Думаю, что это будет Лора, она профессионал высшего уровня. При мысли о кудрявой надзирательнице в желудке у меня начинает неприятно тянуть. Заметив мое озадаченное выражение лица, Диана говорит: — Не надо расстраиваться раньше времени. Вы повеселитесь, я уверена, — я почти слышу коварную усмешку в её голосе, — берите с собой Хоакина. Чудесный мальчик, людям он нравится, будет перетягивать внимание на себя. — Сегодня он уже достаточно внимания привлек. — Ты про девчонок из соседнего отдела? Почему бы и нет. Насколько мне известно, он даже успел взять чей-то номер. Навыки обольщения Торреса интересуют меня мало. — Хочешь, чтобы из нас сделали героев телешоу? — Нет, но я бы на такое посмотрела. Просто ты не знаешь эту сферу деятельности так, как её знаю я. И люди хотят быть ближе к своим героям. — Как ты сейчас? — я многозначительно двигаю бедрами, наблюдая за сменой настроения девушки. — Если в мое отсутствие кто-то попытается оказаться к тебе настолько близко, то будь добр, позвони. Я не поленюсь приехать обратно в Нью-Йорк. — Какая самоотверженность. — Но я не для того столько месяцев билась над твоей раскрепощенностью, чтобы она досталась какой-то фанатке. Громкое заявление, я знаю. Я теряю последние надежды на сопротивление её магическому обаянию и просто мечтаю раствориться в этом моменте. — Тебя это смущает? — Ди немного склоняет голову на бок и прищуривается. — Твое громкое заявление? — Угу. — Смотря по какой шкале мы будем оценивать его громкость. — У тебя такая есть? Я вот ни одной не знаю. — Думаю, что придется составить новую, понятную нам обоим. — Я готова! Что от меня требуется? — Самая малость: громко заявлять. — А что будешь делать ты? — Я буду руководить процессом. — Процессом? — Нашим экспериментом. Диана в шутку хлопает себя ладонью по лбу и закрывает глаза. — Вот черт. Прости, просто я привыкла, что люди называют это «секс», а тут такие премудрости, что… Договорить я ей не даю, резко перевернув нас обоих в горизонтальное положение. — Неужели наши мысли в кои-то веки сошлись? — всё-таки успевает ввернуть еще одну фразу Ди. Вместо ответа оставляю на её губах жадный, настойчивый поцелуй. До цветных кругов перед глазами и недостатка кислорода в легких. — Наконец-то, — на выдохе произносит она. — Наконец-то, — подтверждаю, решив с этой самой минуты не ограничивать себя в простых жизненных радостях. Любить и быть любимым.