Сила притяжения

Некоторое время спустя Шёл второй час самого «увлекательного» в мире совещания. Мистер Бутман с воодушевлением вещал о планах на следующий год, его секретарь стучал по клавиатуре со скоростью света, а вся остальная команда считала минуты до обеденного перерыва. Пятница — не лучший день для презентации рабочей программы, потому что добрая половина коллектива мысленно уже танцует в пьяном угаре в каком-нибудь баре. У нас так всегда под конец осени. Как только на календаре появляется слово «декабрь», у всех будто крышу сносит. В коридорах то и дело слышатся разговоры по поводу тематических рождественских вечеринок или идей для подарков своим близким. А если погода порадует жителей Нью-Йорка первым снегом — всё, пиши «пропало». Деловой костюм нашего начальника сегодня украшает галстук со снежинками. Мистер Бутман, сам того не подозревая, уже давно проникся всеобщим ликованием по поводу приближения самого главного праздника в году. Он даже считал, что в какой-то степени сам задает тон настроения коллектива. Через пару недель он начнет заказывать имбирное печенье прямо в офис, наймет рабочих, чтобы притащили елку. Но все равно будет бурчать из-за того, что «никто здесь не хочет работать!». Мы хотим и как бы не хотим, вот такой парадокс. Я блуждаю скучающим взглядом по таким же скучающим лицам нашего отдела. Кто-то сидит, уткнувшись в ноутбук, кто-то выводит каракули в блокноте. Я нервно постукиваю кончиком карандаша по столу, пока не получаю ощутимый толчок по ноге. Напротив меня сидит Эден Миллер — наш главный специалист по IT. Он педант и зануда, но дело свое выполняет на высшем уровне. А еще сегодня на нем бархатно-черная рубашка, которую я раньше никогда не видела. Эд хмурит брови, кивая на карандаш, зажатый у меня между пальцев. Намек понят, я помешала нашему гению информационных технологий думать. Приходится убрать всё из рук. Мне не хочется работать от слова «совсем». С тех пор как Сэм отчалил в долговременную командировку к черту на кулички, график моей производительности сильно снизился. Отпала необходимость постоянно куда-то спешить, быть на связи, следить за подтверждением заявок и прочей ерундой. Чтобы окончательно не расслабляться, я взяла себе небольшую подработку в небольшой туристической фирме. На эту идею меня подтолкнула Хлоя, вернувшаяся из Мексики. Свое предложение она аргументировала тем, что хозяин этой фирмы её давний знакомый, а значит — человек проверенный и надежный, ему не хватает лишь навыков в плане внешних коммуникаций. Когда я пришла доложить об этом мистеру Бутману, тот буквально просиял от счастья. Количество контрактов с нашим агентством увеличивалось само по себе, какой бы начальник на его месте не обрадовался? Его даже не смутил тот факт, что пришлось увеличить мне зарплату. И это была самая приятная новость за последний месяц! Траты под рождество увеличивались в геометрической прогрессии, запросы — тоже. Я уже составила список всех, кому нужно купить подарок, и набросала примерный перечень того, что может им быть. В самом низу листа находилось мое собственное имя, обведенное в ровное облачко синей пастой. Для этого получателя подарок должен быть особенным, и я думаю так каждый год, но по иронии судьбы планам моим сбываться не суждено. Несколько дней назад, глядя на отдохнувшую и загоревшую Хлою, я всерьез задумалась, а не махнуть ли на курорт? На каменные высотки, покрытые снежными шапками, я уже насмотрелась. Еще был вариант на все праздники уехать в дом к родителям Хло, где я за последние годы бывала даже чаще, чем у своих мамы и папы. Короче говоря, атмосфера приближающегося праздника накрывала с головой. И мне хотелось строить планы, ходить по магазинам, собирать чемоданы и мечтать о чем-то большем, чем восемь часов, проведенные в офисе. Кроме того, меня просто подмывало желание провести время с кем-нибудь, кроме Хло или ребят с работы. Я прекрасно понимала, чем вызван этот порыв, но что именно это было? Акт мести? Попытка отвлечься или что-то другое? Если бы хоть один из тех мужчин, на которых я засматривалась, мог заменить сероглазого печального аристократа из Бруклина, всё было бы куда проще. Но они не могли. Никто не мог. Трудно сказать, в какой именно момент Барнс успел так прочно поселиться у меня в голове, но это случилось. Мы вернулись из Вашингтона домой и даже успели пару раз встретиться, а потом он уехал. И теперь на том месте, где обычно при встрече с Баки разливалось тепло, была тоскливая пустота, которую я и стремилась заполнить. И чем больше я хотела снова его увидеть, тем сильнее понимала, что с каждым днем тонкая связь между нами может постепенно сойти на нет. Поэтому сегодня я уже не тешила себя пустыми надеждами на чудо. Или, как говорится, не ждите чуда, чудите сами. После совещания я возвращаюсь в свой кабинет и тут же натыкаюсь на две мохнатые буханочки, кружащие по офису. Собаки мгновенно реагируют на мое появление, начав радостно вилять пятыми точками. — Хло, ты с ума сошла? — обращаюсь к подруге, которая по-хозяйски расселась на моем рабочем месте. — Нам только стаи собак тут не хватает. — Брось, — отмахивается она, — Чип и Лео поднимают всем настроение. Даже ваш охранник со взглядом серийного убийцы попытался улыбнуться. Я обреченно вздохнула: спорить с Хлоей не было абсолютно никакого смысла. К тому же её корги действительно подкупали своим очарованием, и я никак не могла долго на них злиться. — Давно меня ждешь? Стараясь не запнуться об юлящих под ногами псов, я добрела до свободного кресла и уселась в него, закинув ноги на стоящий рядом журнальный столик. Хло прошлась оценивающим взглядом по моей обуви, и на её губах появилась улыбка одобрения. — Минут сорок, но это ничего. Если нужно, я просижу и дольше. Шикарные сапоги, — сказала она и кивнула на мои ботфорты. Где-то в глубине души мне это очень польстило. Хло взяла в руки смартфон и принялась что-то усердно высматривать в ленте постов Инстаграм. Я слишком хорошо её знала и могла даже не спрашивать, чем она сейчас занята. У нее несколько сотен подписок, и за день она умудряется проверить обновления практически у всех. Иногда я замечаю, что Хло делает это механически, даже не глядя в экран, и думает о чем-то своем. Ох, в её голове роится слишком много мыслей, и им не хватает там места. — У вас новый стажер? — Да, третий день здесь. Где ты успела его встретить? — Не только встретить, но и номерок получила, — пожимает плечами подруга, говоря о совершенно естественных для неё вещах. У меня перед глазами появляется образ новенького паренька, который еще не отучился вздрагивать каждый раз, когда оказывается рядом с начальством. Такие желторотые птенчики попадали к нам нечасто и почему-то не задерживались. Фирма пока не испытывала потребности в обновлении персонала, так что Гэвин за всех уходящих и приходящих не хватался. — Хло, он же еще совсем ребенок! Пожалей, — прошу я, но подруга лишь довольно хмыкает, вздергивая вверх кончик носа, щедро намазанный хайлайтером. — Никогда не знаешь, кто именно тебе предназначен. — Поэтому ты проверяешь каждого? — Вот только не надо меня осуждать, Ди. У нас с тобой разный жизненный подход. Лет через сорок снова поднимем эту тему и узнаем, кто был прав. Я не стремлюсь к победе в этом импровизированном состязании. Поиск человека, который на сто процентов является «вашим», это конечно заманчиво, но рано или поздно вы снимаете с себя розовые очки и бросаете это гиблое дело. Раньше во мне позитивного настроя было не меньше, чем в Хло, а потом все куда-то ушло. Наверное, я преобразовала это в рабочую энергию. В карьере ПР-менеджера я немного, но преуспела, чего нельзя сказать о встрече с принцем на белом коне. Бог с ним, я согласилась бы и на пони, ну или вообще без лошади, кому она нужна в двадцать первом веке? — Может сходим куда-нибудь пообедать? — предлагаю я. Хлоя отрицательно качает головой и на короткое мгновение отрывается от мобильного. — А разве ты не собиралась сегодня дождаться Уилсона? — она смотрит на меня так, словно я только что сморозила какую-то чушь, напрочь забыв о таком важном деле. Хло настолько сильно хочется познакомиться с Капитаном, что она отменила сегодняшний сеанс массажа. Поверьте мне, для неё это огромная жертва. — Я дождусь его в любом случае. Встретимся в офисе или где-то еще — не важно. Точное время мы не обговаривали, да и признаться честно, повод для встречи был так себе, пустые формальности. Однако, Сэм с большим энтузиазмом отнесся к моему предложению, пообещав заскочить в офис, как только будет в городе. Еще я соскучилась по его порой бесконечным, но таким забавным историям. А иногда Сэм понимал меня без слов, что крайне упрощало некоторые моменты. Ему не сложно, а я как у психотерапевта на сеансе побывала. Мы даже временами обсуждали бытовые дела типа починки крана или повышения счетов на оплату электричества. Когда вам далеко за двадцать, эти темы занимают гораздо больше, чем новинки кино или анонс очередного айфона. — Важно! — восклицает Хло, — еще как важно. Кстати, а он один будет или…? — Даже не начинай, — с этой неудобной темы нужно срочно съезжать! Но Хлоя как машинист со стажем направляет состав строго по выбранному пути. — А как давно он уехал? Сейчас мы уже говорим не про Уилсона. Из груди вырывается тяжелый вздох. — Понятия не имею, я не считала. На самом деле считала. — В любом случае будет очень интересно увидеть героя твоих рассказов своими глазами. Рассказы про этого героя можно уже в нескольких томах публиковать, и я уверена, если дать Хлое свое разрешение, она уже этим вечером усядется за написание книги с собственными комментариями «Как я устраивала личную жизнь лучшей подруги. 1000 и 1 дельный совет». А в начале книги короткое посвящение «моей дорогой Диане Робинсон, которая состарилась и умерла в одиночестве, потому что так и не послушалась меня». — С чего ты взяла, что он здесь появится? У нас договоренность встретиться с Сэмом. — А разве они не таскаются вместе? Да и судя по твоему внешнему виду, ты тоже надеешься, что Капитан явится не один. По правде говоря, особенного в моем внешнем виде нет. Простое вязаное платье, длина которого едва доходит до середины бедра. В цветах я себя ограничила, отдав предпочтение пыльной розе, но половина мужского коллектива нашего офиса всё равно почему-то выворачивали шеи. Думаю, это просто совпадение. — Не понимаю, о чем ты говоришь. Подруга усмехается, а затем в кабинете на какое-то время воцаряется тишина, и раздается лишь цокот коготков по полу. Чип и Лео кружатся у моего кресла, напрашиваясь на похвалу и почесушки. Мять их рыжую шерстку — сплошное удовольствие. Они забавно фыркают, тыкаясь мордочками мне в ладонь, и как только получают необходимую дозу внимания, снова отправляются исследовать территорию кабинета. Пока собаки увлечены обнюхиванием стеллажей с документами, мы с Хлоей обсуждаем планы на ближайшие выходные. Из-за ей отъезда в Мексику мы пропустили очень много интересных мероприятий, и теперь хотели наверстать упущенное. — Мне кажется, что Чипу больше не нравится мой кабинет. Корги сидит в углу, примостившись на мягкую пятую точку, и до невозможности выразительным взглядом старается что-то выпросить. — Ок, схожу прогуляться с ними, — отвечает Хлоя и уже собирается взять сложенные на столе поводки. — Давай лучше я. Раз на обед не пошли, так хоть рядом с офисом немного свежим воздухом подышу. Не услышав ни одного аргумента против, я быстро накидываю пальто, надеваю шапку, хватаю пару перчаток и два поводка, при виде которых собаки начинают неистово вилять короткими хвостиками. Может начать разводить собак? Милые, красивые, бесконечно преданные, и ты всегда можешь задобрить их кусочком колбаски. На выходе из лифта передо мной неожиданно появляется Уилсон собственной персоной. Несколько секунд мы изумленно смотрим друг на друга, пока двери кабины не начинают закрываться. — Привет, — лучезарно улыбается мужчина, вовремя придержав движущийся механизм. — Видимо, мой сюрприз не удался. Сэм светится привычной теплотой и очаровывающим дружелюбием. Такому человеку хочется рассказать все свои секреты и показать, где хранятся запасные ключи от дома. — Да, где-то ты безусловно просчитался, но я всё равно рада тебя видеть. — Супер, — подытоживает Сэм и заключает меня в свои объятия, фактически вытаскивая из лифта и вводя Чипа и Лео в состояние легкого замешательства. Корги с недоверием сверлят незнакомца глазками-угольками и с осторожностью принюхиваются. — Я подожду тебя наверху? — предлагает он, кивнув на зажатые в моей руке поводки, — там и расскажешь. Я определенно испытываю потребность объяснить ему, что собаки эти не мои, хотя Уилсон не пытается уличить меня во лжи. Странная какая-то привычка. — А компанию мне не составишь? — с улыбкой спрашиваю я, на что Сэм лишь покачивает головой. — Там у выхода есть другой претендент. — У выхода? — сердце едва не уходит в пятки. Я сразу понимаю, о ком идет речь. — Да, — Уилсон задумчиво потирает ладонью подбородок, — это скопление плохого настроения отказывается подниматься со мной. Не знаю, может солнышко сегодня на него как-то не так посветило. Я даже не пытался разобраться, так что смотри сама. Больше Сэм мне ничего не говорит, да это и не требуется. Пути назад у меня нет, потому что выход из здания только один, не считая пожарных, но туда меня просто так никто не пустит. Значит, придется идти туда, где меня ожидает и одновременно НЕ ждет Джеймс мать его Барнс. Я двигаюсь к центральному входу, с каждым шагом теряя крупицы уверенности, пока наконец не замечаю его фигуру, и время вокруг останавливается. Удивительно, но один только вид Баки, вальяжно прислонившегося к перилам, успокаивает мои нервы. Просто какой-то ходячий антистресс. Мне нужно тайком сделать его фотографию и распечатать её для самых отчаянных жизненных ситуаций. Сделать копию на работу и парочку поменьше, в бумажник. Не поймите меня неправильно, но он слишком хорош собой, чтобы эта красота пропадала бесцельно. Конечно, он может использовать это для порабощения женской половины человечества, одновременно отыгрывая роль эдакой невинной полевой ромашки и мужчины, в чьих помыслах вы уже давно остались без одежды. Клянусь, что видела обе эти ипостаси! Баки тоже замечает меня и теперь неотрывно следит за тем, как я приближаюсь. Холл в нашем бизнес центре не подходит для проведения модных показов, и дефилировать по нему вечно я не могу, но шаг немного замедляю. Слишком долгая разлука пробуждает во мне неуемную жадность. Я хочу смотреть на него, касаться, слушать низкий тембр голоса. Заглянуть в те уголки души, которые недоступны другим людям. Да, мне совершенно точно хотелось бы иметь что-то, что не нужно делить ни с кем другим. Но это не отменяет факта, что я зла на него! Хотя на деле тихо млею от того, насколько отрасли его волосы и как умопомрачительно они теперь выглядят. — Значит так и собирался стоять здесь? — Привет, — он улыбается совершенно обезоруживающе. Я готова выйти на акцию протеста, чтобы ему запретили так делать. Не насовсем, а только когда виноват и пытается смягчить наказание, которое ему уготовлено. — Не надо со мной сейчас в любезности играть, — произношу нарочито строгим тоном, а у самой едва колени не начинают трястись, — ты о существовании телефона вообще знаешь? Звонок там или СМСка, сообщение на автоответчик в конце концов… — Извини, но было не до вечерних созвонов, — он больше не улыбается, подхватив от меня враждебно-настроенные порывы. — Ох, я ни за что не поверю, что ты не смог бы найти даже минуты чтобы…- я начинаю тараторить, когда нервничаю, и подходящие слова разом исчезают, — гораздо проще снова начать меня избегать? — Я не избегаю тебя. Он выглядит немного помрачневшим. Даже дураку уже понятно, что НЕ ругаться мы НЕ можем. А виной всему недосказанность, недоцелованность и еще кое-что недо, о чем думать должно быть стыдно. Чип начинает тихонько поскуливать и тянуть меня в сторону улицы. — Мне нужно собак выгулять, — у меня интонация, как у недовольного почтальона, который на протяжении тридцати лет разносил почту по одним и тем же адресам, и жильцы начали его бесить, но ничего кроме «вот ваша почта» сказать было нельзя. Вроде смиритесь, заткнитесь и берите чертову почту. — Они твои? — Нет, их Хлоя с собой привезла, а я вызвалась волонтером. — Это в твоем духе, — пытается пошутить Баки. Я пропускаю этот недокомплект мимо ушей. — Пойдешь со мной или нет? — на этот раз спрашиваю в лоб, потому что иначе с ним нельзя. Некоторые вещи доходят до Барнса слишком долго. «Вы почту брать б-у-д-е-т-е?!» — Пойду, — сразу же соглашается он и в награду получает в руки два поводка. Выражение лица Баки, с которым он смотрит на привалившее счастье, определенно достойно внимания. — И что мне с ними делать? — Господи, ты с кем-то кроме солдат в форме общаться умеешь? Просто иди, куда они поведут и всё! Если мне такой расклад вещей кажется до ужаса элементарным, то Барнс слегка в замешательстве. Однако, он не сопротивляется, взглянув своему страху в лицо, и смело выходит на улицу. Я немного подгоняю его в спину, но это не в счет. Нагло пользуюсь возможностью пошарить по нему. Чертовски приятная ткань на куртке. Если я потрусь об нее щекой, это будет странно выглядеть? Наверное, да. — А разве не должно быть наоборот? Человек выгуливает собаку, а не собака его? — Кто тебе такое сказал? Не-е-ет, Баки, считай, что ты уже попал в их собачий плен. Чип и Лео то и дело оборачиваются на второго сомнительного мужчину, встреченного ими за сегодняшний день. И стоит мне выйти вперед всего на пару шагов, как один из псов ускоряет движение своих коротких лап в несколько раз, чтобы догнать человека, к которому он испытывает доверие. Чип оббегает вокруг меня, а Лео, решивший последовать примеру сородича, заходит с другой стороны. Я оказываюсь в хитросплетении из поводков. Барнсу приходится перехватить верёвки из одну руки в другую так, что он практически обвивается вокруг меня, как эти самые поводки. Быстро справившись с задачей, он распрямляет спину и несколько секунд смотрит в мое лицо. — Диана? Из ступора выйти получается не сразу. — Все хорошо? — продолжает допрашивать он, пока я отчаянно борюсь с желанием сказать очередную глупость. И проигрываю. — Вообще-то нет. Просто я думаю о том, что будет неплохо, если ты обнимешь меня сам, по-настоящему, а не так, — я развожу руками, показывая на крутящихся под ногами псов. Им, к слову, нет никакой заботы до наших амурных заморочек. Лео уже заприметил ближайший дорожный знак, который нужно пометить. — Ты же сама мне их отдала, — начинает раздражаться Барнс. Вместо ответа я издаю звук, отдаленно похожий на фырканье какого-то степного зверька, пытающегося казаться больше и страшнее, чем он есть на самом деле. Меня бесит, что приходится просить. Еще больше бесит, что чувства, переполняющие изнутри, не оставляют иного выбора. Может это норма для влюбленной дурочки? Бежать на край света в полной готовности спрыгнуть оттуда? Я не спорю, с честью и достоинством отгуляв еще десять минут. При удобном случае украдкой наблюдаю за изменением эмоций на лице Баки. Хочу зарисовать каждую из них, потому что он до бесконечности очарователен. И за что только меня так угораздило?! По возвращению обратно в офис, когда мы оказываемся в замкнутом пространстве лифта, я замечаю, что Баки смотрит на меня практически неотрывно. Поворачиваюсь, вопросительно выгибая бровь, но натыкаюсь на выражение, которое переводится как «я ничего не хотел сказать, тебе привиделось» и с подавленным вздохом жму кнопку нашего этажа. Двери с мягким шелестом закрываются. — Диана, что я могу сделать? — вдруг раздается его чуть надломленный от долгого молчания голос. Неужели в нас проснулась совесть? Очень вовремя. Я могла бы перечислить целый список, да только какой в этом смысл, если он сделает это исключительно из «благих побуждений». Наше общение сильно усложняет то, что я знаю, кто прячется за благородным, в меру скромным джентльменом. Да, вытаскивать этого «кое-кого» каждый раз приходится арканом, но зато какой результат... Под ногами смиренно ожидают остановки лифта Чип и Лео. На электронной панели идет обратный отсчет в секундах. 87… 86… 85… 84… — Я тебе уже говорила, — отвечаю я и, не дожидаясь, пока Барнс воспроизведет в своей памяти весь наш сегодняшний разговор, притягиваю его к себе за края куртки. 78… 77… Целую его с таким отчаянием, будто сейчас кто-то может ворваться сюда и лишить меня удовольствия быть с этим мужчиной. 53… 52… 51… Он наконец-то обнимает меня так, как я просила. Крепко, по-настоящему, чтобы создалось впечатление, что в этой близости нуждаюсь не только я. Приходится отчаянно цепляться пальцами за его шею, чтобы держать равновесие. Дотрагиваюсь до мягких прядей волос, издав при этом глухой стон. Возможно, ему придется делать мне искусственное дыхание, если я когда-то увижу что-то кроме идеального лица, волос и отполированной до блеска бионики. 37… 36… — Господи, Барнс, я так больше не могу! — хнычу я прямо ему в губы. Он проводит кончиком языка по моей, медленно, как загипнотизированный, будто пробует на вкус. — Съешь меня, пожалуйста. Я разрешаю. 19… Наверное, лифт — это одно из самых банальных мест для воплощения в жизнь потаенных фантазий двух взрослых людей. И здесь, если мне не изменяет память, должна быть камера. Эта мысль отрезвляет, заставляя отстраниться. Моему взору предстает самое прекрасное зрелище: полный желания взгляд Баки, его рваный вздох и очередная попытка поймать мои губы своими. Вот они ответы на все мои вопросы. Все, до единого! 3… 2… 1. Когда из динамика раздается предупреждающий сигнал об остановке, я отшатываюсь от Баки как кошка, случайно попавшая под автоматический полив на траве. Мы оба тяжело дышим, и только два корги нетерпеливо сучат лапками, намереваясь поскорее вернуться обратно к хозяйке. Их тянет оказаться подальше от нашего дурдома, и я их даже пониманию. Барнс делает первый шаг из кабины лифта, но, заметив, что я остаюсь на месте, тоже тормозит. — Я не выйду отсюда, пока ты не пообещаешь мне, что это не конец. И ты не исчезнешь снова. И не будешь меня избегать, — на одном дыхании выпаливаю я, потому что так не успею передумать. — Диана, — начинает он предупредительным тоном, и я для пущего эффекта хватаюсь руками за поручни, как бы намекая, что готова кататься в этом лифте до скончания своих веков. Снизу на меня недоумевая поглядывают две пары глаз. Чип и Лео не согласны на эту авантюру и скорее они побегут за Баки, нежели останутся со мной. — Не глупи. Двери лифта начинают съезжаться и Барнс, ровно, как и час назад сделал Уилсон, останавливает их одной рукой. Пусти он в дело бионику, и от металлической обшивки кабины вообще может ничего не остаться. — Это не проявление глупости, Баки, а мои условия, — да, я выдвигаю ему условия, пытаясь шантажировать тем, что останусь жить в лифте. — Лифт — это собственность здания, ты не можешь его оккупировать. — Ты не представляешь, на что я способна, — хмыкаю я. — Ваша фирма занимает только один этаж, все остальное время будешь делить новую жилплощадь с незнакомыми людьми? — И что с того? Я вполне коммуникабельна, общий язык найду. На все десять этажей найдется хотя бы один мужчина, которого не придется упрашивать. — Каждого целовать собралась? — Каждого. Я не успеваю даже моргнуть, когда Баки хватает меня за руку и с силой вытаскивает прочь из злосчастной кабины. — У тебя явные проблемы с озвучиванием неразумных мыслей, Диана, а я не наделен ангельским терпением, и ты это знаешь. — Прими мои недостатки так же, как я принимаю твои. — Это неравноценный обмен. — Согласна, потому что ты слишком замороченный, а я прямолинейная. И если мы в конечном итоге не подеремся, то всё будет отлично. — Так можно сказать о ком угодно. — Значит мы не выходим за рамки чего-то нормального, Баки. Мы обыкновенные, ординарные, типичные… — Я — бывший наемник с криминальным прошлым, это по-твоему нормально? — А я два года назад на арендованной машине сбила соседского снеговика. Тоже, знаешь ли, побывала по ту сторону закона и лютой ненависти двух близнецов-семилеток. Видишь, у нас гораздо больше общего, чем ты мог подумать? Мы фактически подходим друг другу. — Сбила снеговика?.. — Вообще-то, он сам на дорогу выскочил, — отвечаю я, потупив взгляд в пол. Внезапный наплыв откровений понемногу гасит разбушевавшийся в груди огонь. Вдруг над моей головой раздается тихий смех. — Стоит мне пересмотреть свои взгляды относительно того, кто из нас больший псих. Я уже говорила? Не ждите чуда, чудите…