Я СОШЛА С УМА, О МАЛЬЧИК СТРАННЫЙ...

— Значит, Жданов буйствует? — Катя услышала, как Юлиана хмыкнула, а сама вздохнула. — Это просто ужасно! Он не просто буйствует, он доводит меня до сумасшествия своими упрёками! Господи, ты бы слышала, что он мне сегодня говорил! — А ты как хотела? Я тебя, между прочим, предупреждала, но ты только отмахивалась! Или ты всерьёз надеялась, что он не захочет общаться с сыном? — Я надеялась, что он не узнает! Но видишь, как получилось? Маргарита на Пашку только посмотрела, и на следующий день Андрей уже всё знал. — А Миша? — Что Миша? Миша в Лондоне. — То есть он ничего не знает? Катя даже застонала вполголоса. — Юлиана, я знаю! Знаю, что надо ему рассказать, но что я ему скажу? Что Пашка теперь называет папой Андрея? Как я ему объясню? — Ты опять затягиваешь петлю на своей шее, Катя! Или Мишу ты не боишься? — Не в этом дело. Просто я не могу сейчас ещё и об этом думать! С меня Андрея хватает! А теперь он хочет, чтобы я привезла Пашку в «Зималетто»! Ты представляешь себе это? Я нет! — Это логично. Когда Пашка появится в «Зималетто» — для Андрея это будет официальное признание его родительских прав. — Я с ума сойду! Я это не переживу. — Переживёшь. Теперь у тебя нет выбора. Жданов не отступится, сам, говоришь, сказал. А попытаешься воспротивиться, он найдёт способ тебя успокоить. — Юлиана, он так изменился… Я его просто не узнаю. — Он повзрослел, Кать. — Повзрослел? Я бы сказала по-другому. Я его даже боюсь. Он иногда так на меня смотрит… — А ты как хотела? Он «Зималетто» на себе из такой ямы вытащил!.. А для этого пришлось стать жёстким и не оборачиваться ни на кого. Катя села на диван и закрыла глаза. — Знаешь, что он мне сегодня сказал? Что это я его таким сделала… Неужели правда? Юлиана помолчала немного, обдумывая её слова. — Может и правда. Тогда много чего случилось, и ты исчезла. Ему пришлось учиться жить заново, практически. А Пашка как с ним? — Как? Да он только о нём и говорит, а уж как узнал… Только и слышно — папа то, папа это! — А я знала, что так будет. У него характер Андрея и ему нужен именно такой отец. Миша с ним не справляется, а вот Жданов сможет. — Он его слушается. Меня иногда не слушает, а Андрея… Меня это ещё больше пугает. Просто не представляю, что дальше делать. Пашка сейчас к нему привыкнет и что? Что дальше делать? Андрей ведь не сможет ездить к нему часто, у него дел много. — Ты сейчас об этом не думай. Мне кажется, что эта проблема решится сама собой. Катя насторожилась. — Что ты имеешь в виду? Юлиана вздохнула. — Да ничего. Просто мне так кажется. — Я боюсь идти в «Зималетто», Юль. Очень боюсь. Там я буду на его территории. — Вы уже и территорию делить начали? Плохо дело. Ну, хочешь, я приеду? — Хочу! Очень хочу! Правда, приедешь? — Приеду. Надеюсь, что мне не особо достанется от Жданова. — Что ты говоришь? Он не посмеет тебе и слова сказать! Он тебя боится, а вот я… — А ты боишься его. Слушай, Кать, а как он… ну, к тебе? Ты ведь теперь у нас красавица! — А вот до этого мне сейчас? — а потом загрустила.- Ему всё равно. Я ему не нужна и не смотрит он на меня. Думаю, что у него сейчас одно желание — чтобы я оказалась где-нибудь подальше! Ему сын нужен, а не я. Он либо орёт на меня, либо разговаривает сквозь зубы и то, только тогда, когда нужно что-нибудь спросить о Пашке! Я ему нужна только в качестве няни для его сына. Вот именно няни! Чтобы заботилась о ребёнке, а когда не нужна, без разговоров уходила прочь! — О-о! — задумчиво протянула Виноградова.- Я смотрю, подруга, у тебя опять обострение, да? Прошлая любовь накрыла с головой? Совсем плохо? Катя закрыла глаза. — Я ничего не могу с этим поделать… Он злится на меня, ненавидит, а я, как последняя дура!.. — Прихорашиваешься и лучшие платья выбираешь? — подсказала Юлиана и многозначительно хмыкнула. — Не буду я больше этого делать! У него эта… Ткачук есть. Вот и… Знаешь, я ему выболтала, что знаю о ней. А он надо мной посмеялся. — Сказала? — ахнула Юлиана.- С ума сошла? Катя горестно вздохнула. — Само получилось… — А он? — Говорю же, посмеялся. Так стыдно! Ну, вот скажи мне, разве это нормально? После всего, после стольких лет я продолжаю его ревновать! Это болезнь! — А то, — согласилась Виноградова и засмеялась.- Все мы такие… больные! И дуры, когда влюбляемся! Вот было бы это не так, послала бы твоего Жданова, ещё в момент первого поцелуя и жила бы себе спокойно! А ты сейчас ахнешь и с ужасом подумаешь о том, что тогда никогда бы так и не узнала, что такое любовь! Правильно я говорю? Катя только всхлипнула и не ответила. — Вот и я о том, — вздохнула Юлиана.- И дальше жалеть себя, тебе смысла нет. Но и прогибаться под Жданова… Ты же себя уважаешь? Вот и покажи ему, что ты тоже чего-то стоишь. — Что ты имеешь в виду? Я не собираюсь с ним воевать! — А зачем воевать? Ты же женщина, Кать! — Ой, Юлиана! На что ты меня подбиваешь? — Да ни на что, Катюш! Просто себя надо уважать и ценить в любом случае! — Ценить… Я ценю. — Как-то неуверенно у тебя получается это говорить! Лучше сделай что-нибудь! — Что? — Пошли его к чёрту! — Уже послала, — вроде похвалилась Катя. — Да? Это хорошо. Пусть знает, что к чему. Вот и завтра пойдёшь в «Зималетто», не веди себя, как во всём виноватая. Ты молодая, красивая, сексуальная… — Юлиана, я мать его ребёнка! — И что? От этого ты перестала быть женщиной? Что ты заранее ставишь себя ниже Киры и Ткачук? Вспомни о самоуважении! Катя задумалась. — Думаешь? — Конечно. По-крайней мере, хуже от этого не будет. Заодно проверишь, настолько ли он на тебя злится, как говорит! — и хохотнула. — Юлиана! — Что? Всё, Катюш, у меня встреча, давай до завтра. Я буду в «Зималетто», обещаю. — Пока, — грустно отозвалась Катя и выключила телефон. Молодая, красивая, сексуальная говорите? А разве это не так? -----------* * *----------- Вот никогда не думала, что это платье ей когда-нибудь пригодится. Катя купила его только под давлением Юлианы несколько месяцев назад. Та расхваливала её, оглядывая в этом наряде, и Катя ей поверила и купила. А потом пришла домой, глянула на себя в зеркало и покраснела. Более глубокого декольте у неё не было ни на одном платье, а тут всё напоказ. И даже не думала и не сомневалась, когда убирала его на антресоли. Оставила у родителей и забыла про него. А после вчерашнего разговора с Юлианой вспомнила. Достала и с сомнением принялась рассматривать. Да только подумать о том, чтобы надеть это платье, нужно очень много смелости. И зачем она вообще собирается это сделать? Чтобы поразить Жданова? А зачем ей это нужно? На этот вопрос лучше не отвечать. Для собственного спокойствия. — Ты собираешься в этом выйти на люди? — вскричал поражённый Валерий Сергеевич, когда она вышла из комнаты, уже собираясь в «Зималетто». Катя попыталась принять невозмутимый вид. — Папа, ты преувеличиваешь. Сейчас мода такая! — Это какая такая мода? Чтобы все на тебя глаза таращили бесстыжие? — Папа! — Катя подошла к зеркалу и стала поправлять причёску. Сама бросила быстрый взгляд на своё декольте и подавила вздох. Вот всегда её Виноградова подбивает на разные безрассудные поступки! Да Андрей ей в лицо рассмеётся! У него любовница модель бывшая, а она собирается его поразить своими прелестями? Какой бред! — Лена, а ты что молчишь? Твоя дочь собирается в таком виде на улицу выйти! А потом ещё удивляются, откуда у нас маньяки берутся! — Мама, а мы к папе идём? — Пашка подпрыгивал рядом, пытаясь вместе с ней заглянуть в зеркало. Катя кивнула. Елена Александровна вышла в прихожую, внимательно посмотрела на дочь, и, воспользовавшись минутным отсутствием мужа, который нервно расхаживал между кухней и прихожей, проговорила: — Катя, ты что задумала? — Мама, ты о чём? — Я об Андрее. Катя повернулась и посмотрела на мать осуждающе. — Что вы себе придумываете? Это просто новое платье. И не больше. А Жданов тут не при чём! То же мне… буду я для него стараться! Сын настойчиво потянул её за руку. — Мама, я уже оделся! Пойдём! Катя в последний раз глянула на себя в зеркало, мысленно перекрестилась, а потом вздохнула и взяла сумку. — Пойдём. Отец опять показался в прихожей и погрозил ей пальцем. Кате на это ответить было нечего, она лишь коротко улыбнулась родителям, взяла сына за руку и вышла за дверь. Таксист постоянно косился на неё в зеркало заднего вида. Она ёрзала от неудобства и недовольства, да и от смущения, и ругала себя за то, что сделала такую глупость и поддалась на уговоры Юлианы. Подумывала даже вернуться обратно и переодеться. Как она покажется в таком виде Андрею на глаза? Да и не только ему! А если он догадается, что это специально на него рассчитано? Плохо. Когда машина остановилась у здания «Зималетто», Катя выглянула из окна и почувствовала, как внутри всё затряслось мелкой дрожью. «Зималетто». Она все эти годы, когда бывала в Москве, старалась даже случайно не оказываться рядом, даже мимо не проезжать. Чтобы не бередить старые раны и не вызывать новые приступы тоски. И вот теперь она вернулась. И вернулась не просто так, а привезла своего сына. А Пашка, как ни крути, Жданов и наследник. И когда-нибудь… Как же она скучала! Сразу вспомнились те времена, когда она приходила сюда каждый день, на работу. И тогда она полюбила эту компанию, на самом деле полюбила. И готова была на многое, чтобы спасти, вытащить компанию из ямы, избавить от проблем. Готова была на многое, а потом разозлилась… Ладно, не надо сейчас об этом думать. Всё это уже в прошлом, а сейчас она возвращается. И надо отбросить всё в сторону и думать о будущем. О будущем своего сына. Катя помогла ему выбраться из машины и нервно одёрнула платье, а потом опомнилась и поддёрнула вырез декольте вверх. Это просто невозможно! Кто шил это платье? Наверняка, какой-нибудь озабоченный… модельер! Охраны на входе не было, и никто её не остановил и пропуск не потребовал. Это немного удивило, но думать сейчас об этом ей было не досуг. Сердце колотилось, как сумасшедшее, она просто не представляла, как сейчас выйдет из лифта на офисном этаже, что будет дальше и как ей себя вести. А Пашка с любопытством крутил головой в разные стороны и постоянно задавал ей какие-то вопросы. Она даже не пыталась вслушиваться в его лепет, отвечала односложно, а зачастую отделывалась просто кивком. Ребёнок её состояния не замечал, любопытство всё затмевало. Лифт поднимался слишком быстро, так ей показалось. А ещё она продолжала поправлять чрезмерно обтягивающее и узкое платье и даже паниковать начала, проклиная свою смелость и одновременно глупость. Она же не привыкла носить такую одежду! Чёрт дёрнул вырядиться! Всё Жданов виноват! Двери лифта открылись, и она сделала судорожный вздох, как перед прыжком в пропасть. Даже отчётливо показалось, что стоит на краю, а внизу острые и безжалостные камни. А она стоит у обрыва и собирает всю волю в кулак, чтобы сделать решающий шаг и полететь навстречу этим камням и своим воспоминаниям. На ресепшене сидела незнакомая девушка, и Катя почему-то растерялась. Ей почему-то и в голову не приходило, что в «Зималетто» может что-то измениться. Где Маша? Как странно… Девушка подняла на неё глаза и посмотрела выжидающе. — Здравствуйте. Я Елена. Я могу вам помочь? Катя смотрела на неё несколько секунд, как зачарованная и даже не сразу поняла, что эти слова обращены к ней. Помочь ей? Вряд ли. А в голове крутились воспоминания. Как она пришла сюда в первый раз, и как её приняли. А теперь всё изменилось, это чувствовалось даже в атмосфере. Катя перевела дыхание и вежливо улыбнулась. — Здравствуйте, — а потом не удержалась и спросила.- А Маша где? — Маша? — на лице секретарши отразилось явное непонимание. — Тропинкина. Маша. Она раньше здесь работала. — Ах, Тропинкина! Она, наверное, у себя, в приёмной президента. А вам она нужна? — В приёмной президента? — удивлённо повторила Катя. — Она секретарь Андрея Павловича. Так вам она нужна? Катя хмыкнула. Значит, Жданов не оставил своей привычки пользоваться услугами двух секретарей…. Потом опомнилась и опять улыбнулась. — Нет. Я вообще-то к Андрею Палычу. — А он вас ждёт? Катя посмотрела на сына, которой с любопытством оглядывался. — О да… — Я сейчас предупрежу. Как вас представить? — Катерина Пу… Борщёва. Девушка потянулась за телефонной трубкой, а потом глянула куда-то за её спину и кивнула Кате. — Вы спрашивали Машу Тропинкину. Вон она. Катя резко обернулась и посмотрела в ту сторону, куда ей указывала девушка. И замерла, одолеваемая непонятными волнительными чувствами. У бара стояла кучка шептавшихся женсоветчиц. Маша Тропинкина, Амура и Шура Кривенцова. Шептались и видимо ждали кофе. Потом кто-то из них что-то сказал, и они громко засмеялись. Катя смотрела на них с улыбкой, а потом покачала головой. Как же здорово, что что-то в жизни остаётся неизменным. — Мама, где папа? — Подожди, милый. Сейчас мы к папе пойдём. А хочешь, я тебя сначала познакомлю с очень хорошими тётями? — А потом к папе? Катя кивнула. А потом пошла к бару, хотя походка была не совсем уверенной. Подошла, гадая, узнают её или нет, и приостановилась рядом с хихикающими подругами. Так странно было их видеть и слышать их смех. Она так от этого всего отвыкла за эти годы. А они почти не изменились. У Кати создалось такое впечатление, что её отсутствие в течение такого длительного времени, это лишь недоразумение. Её не было всего пару дней… Её не было целую жизнь. Амура оглянулась и недоумённо посмотрела на неё, потом глянула на Пашку и улыбнулась. — Привет, красавчик! — и толкнула Шуру в бок.- Девочки, подвиньтесь! Дайте пройти! — Здрасти! — воскликнул Пашка и посмотрел на Катю, а та продолжала смотреть на подруг, которые уже потеряли к ней интерес, вернувшись к своей интересной беседе. — Какой ты милый, — засюсюкала Маша и посмотрела на Катю.- У вас просто замечательный сынишка! Катя только головой покачала. — Девочки, здравствуйте! Это я! Все непонимающе уставились на неё, потом переглянулись. Катя вздохнула. — Господи, ну неужели я так изменилась? — воскликнула она.- Девочки, это я! Катя Пушкарёва! Повисла пауза, в течение которой её потрясённо оглядывали с головы до ног, а потом Амура выдохнула: — Катька?.. Это ты? Правда? Она кивнула. — Девочки, как же я по вам скучала! — Катька! — Маша громко взвизгнула и кинулась ей на шею.- Ты вернулась! Ты приехала! Это ты! — потом опять окинула её взглядом.- Нет, это не ты! — Да я, я, — засмеялась Катя и обняла Шуру.- Как же я рада вас видеть! Пашка, поддавшись всеобщему ажиотажу, прыгал рядом, а потом начал хватать Катю за руку. — Мама! А меня, я тоже хочу! Она засмеялась, наклонилась, подняла его и посадила на высокий табурет. И поцеловала. — И тебя поцелую. Женсоветчицы замерли на несколько секунд, а потом удивлённо посмотрели на неё. — Кать, это твой, что ли? — Мой, — кивнула она.- Это мой сын, девочки. Как тебя зовут? Скажи тётям. — Паша, — радостно воскликнул ребёнок. — Катька, — протянула Амура и погладила Пашу по голове.- Какая ты молодец! Ты значит, замуж вышла, да? Поэтому уехала? Она немного напряглась, но кивнула. — Вышла. А это моё сокровище, — и опять поцеловала сына. — Кать, а ты какая стала…- покачала головой Шура.- Вот никогда бы тебя не узнала! Такая красивая! — Шура, что ты говоришь? — смущённо отмахнулась Катя.- Глупости всё это! — А ты к нам пришла? Ой, Кать, тут столько всего случилось, ты даже не представляешь! Такое творится! Андрей Палыч!.. — Мама, пойдём к папе! — опомнился Пашка, услышав его имя. Катя замерла в преддверии близкого раскрытия, а Шура расстроено вздохнула. — Тебя муж ждёт, да? Ты бы приехала, когда время свободное есть! Мы бы сходили куда-нибудь, поболтали! Ведь так здорово тебя увидеть! Мы тебя постоянно вспоминаем! — А ты даже не звонила! — обиженно закончила Маша, потом посмотрела на Пашку.- Хотя, понятно. Дом, ребёнок… — Дело не в этом, девочки… — Мама! — Сейчас пойдём, Паш. — Ой, Клочкова! — охнула Амура и Катя обернулась. И увидела Викторию, которая как бы, между прочим, уселась недалеко от них и, не торопясь, потягивала сок из высокого стакана. Клочкова покосилась на нее, и Катя отвела глаза. Маша подбоченилась и глянула на конкурентку. — Вика, а ты чего это здесь расселась? Вдруг звонить кто будет? Мало тебе сегодня от Жданова влетело? — Прямо испугалась я его! Иди, давай, работай! Это тебе есть, что терять! — и с любопытством уставилась на Катю. Оценивающим взглядом окинула её платье и поджала губы. Шура заметила её взгляд и злорадно хмыкнула. — Что, Клочкова? Не по карману тебе теперь такие наряды? Зависть душит? — Шура, — попыталась её одёрнуть Катя, но Кривенцова лишь хитро прищурилась. — Кать, я тебе серьёзно говорю — завидует! Её как Коля твой бросил, так всё! Простой в личной жизни! Катя только вздохнула, а Вика нахмурилась и присмотрелась к ней более пристально. Потом покачала головой. — Нет… быть такого не может… Пушкарёва? Катя бросила на неё быстрый взгляд и кивнула. — Здравствуй, Вика. — Это серьёзно ты? — Мама! — Пашка уже перешёл на требовательный стон.- Я хочу к папе! — Мы уже идём. Ты пить не хочешь? Он покачал головой и потянул её за руку. — Уходите уже? — пригорюнились женсоветчицы. Катя совершенно растерялась. Не знала, что дальше делать. — Мы к папе пришли, — сказал Паша.- Он здесь работает. На неё устремились удивлённые взгляды. — Здесь? Твой муж работает здесь? Она молчала, пытаясь быстренько придумать, что сказать им. А в следующий момент Пашка отпустил её руку и радостно закричал: — Папа! Катя дёрнулась и обернулась. И увидела, как сын со всех ног мчится к Жданову, который только что показался в холле в компании с Малиновским. И наступила тишина. И только изумлённые лица сотрудников со всех сторон. Только Андрей этого вроде и не заметил. Увидел сына, и на лице появилась счастливая улыбка. Подхватил его и подбросил под потолок. Пашка взвизгнул и засмеялся. А Жданов прижал его к себе и поцеловал. — Привет, мой хороший. Вы уже приехали? Катя не знала, куда деться от неловкости. Нет, никакого стыда не было, но неловкости было в избытке. Прямо чувствовала, как её ощупывали любопытными, даже голодными взглядами. Жадными до сенсации. Малиновский тоже выглядел странно. Переводил удивлённый взгляд с друга, который не замечал ничего, кроме ребёнка, которого держал на руках, на неё. И осматривал странно, и Катя не сразу не догадалась, что это из-за платья. А когда поняла, опять себя отругала за этот эксперимент. Действительно чёрт дёрнул!.. А потом Андрей вспомнил об окружающих и отыскал её взглядом и тоже на пару секунд застыл, оглядывая её. И Катя заметила, как странно блеснули его глаза, а потом взгляд стал очень недобрым. Даже лицом потемнел немного, ей так показалось. Подошёл к ней, ещё раз окинул быстрым взглядом и посмотрел на замеревших с открытыми ртами сотрудниц у неё за спиной. — В чём дело? Мне теперь всем выходной дать, чтобы вы благополучно отошли от шока? Работать всем! — и, наконец, обратил своё внимание на неё.- Я тебя раньше ждал. Всё нормально? Она кивнула. Конечно. У неё всё нормально. Разве может быть иначе? У неё всегда всё очень хорошо! Просто замечательно! Всё для вас, Андрей Палыч! Что за кошмарный день? — Да. Андрей, наверное, зря мы приехали. Тебе работать надо, а от Пашки очень много шума. — Ну и хорошо, что шума много, — и с улыбкой посмотрел на сына.- Пойдем, папа тебе покажет свой кабинет. — Большой? — Большой! Я тебя сейчас и с дядей Ромой познакомлю! Ромка, ты где там? Малиновский осторожно приблизился к ним и с опаской глянул на Катю. — Какие у нас гости… Здравствуйте, Катя. Она сдержанно кивнула, но взглядом его не удостоила. — Здравствуйте, Роман Дмитрич. — Ромка, ты посмотри какой у меня сын! Скажи похож? Рома глянул на ребёнка с каким-то недоверием и нахмурился. — Правда… похож. И тут Катя наградила его таким взглядом, что Малиновский невольно отступил. Жданов уловил надвигающуюся грозу и его взгляд уже заставил разлететься в разные стороны всех. — Я сказал работать всем! — рыкнул он, а когда Пашка поднял на него удивлённый взгляд, опять поцеловал его в лоб.- Вот так надо всех строить, сына. Вырастишь, станешь большим начальником и я тебя научу. Пошли в кабинет, посмотрим, где папа работает.- И глянул на Катю.- Ты идёшь? Она покачала головой. — Я потом приду. Если дорогу вспомню… Андрей нехорошо усмехнулся, перехватил сына поудобнее одной рукой и твёрдым шагом пошёл к дверям. А Пашка посмотрел через его плечо и помахал ей рукой. Катя улыбнулась ему, а потом вздохнула и обернулась к подругам, которые жаждали объяснений.