Я СОШЛА С УМА, О МАЛЬЧИК СТРАННЫЙ...

Странное это было утро. Андрей проснулся оттого, что кто-то взобрался ему на спину и принялся возить чем-то по позвоночнику. Слегка пошевелился, вырываясь из глубокого сна, а потом услышал Катин шёпот рядом. — Пашка, что ты делаешь? Дай папе поспать! Слезай… Андрей улыбнулся в подушку. Его сын с утра хулиганит. — Мамочка, а папа когда проснётся? — Если ты не будешь ему мешать, то ещё час хоть поспит. Иди на кухню и посмотри мультики. Иди! Сын скатился с его спины, и Андрей почувствовал, как странное движение пошло по его руке. Приоткрыл один глаз и осторожно посмотрел. Оказалось, что это всего-навсего игрушечная машинка. — Паша! Через несколько секунд дверь закрылась за ним, и Жданов услышал голос сына, который уже требовал у деда включить ему утренние мультики. Потом Катя зашевелилась, устраиваясь поудобнее, и погладила его по плечу. Андрей решил, что дальше делать вид, что спит ни к чему, и перевернулся на спину. Катя тут же печально вздохнула. — Всё-таки разбудил… Он посмотрел на неё и улыбнулся. — Привет. — Привет, — Катя обняла его, а потом быстро поцеловала.- Поспи ещё. — А который час? — Семь. Рано ещё, спи. Андрей закрыл глаза и потянулся. — Он всегда так рано просыпается? Катя засмеялась. — Да, почти всегда. — Ужас… Но мне уже спать некогда. У меня совещание утром. Кате почему-то стало немного грустно. Вздохнула и прижалась к нему. — Ты чего? — не понял Андрей. Она пожала плечами. — Да так…- а потом печально улыбнулась.- Совещание… Как давно всё это было. Жданов немного насторожился такому внезапному всплеску меланхолии, а потом спросил: — Скучаешь? Она кивнула. Что было скрывать-то? — Да, иногда. Когда Пашка родился, скучать было некогда, а вот теперь… — По работе скучаешь? Или по «Зималетто»? — По «Зималетто». По жизни там. Андрей наклонил голову и поцеловал её в лоб. — И я скучаю. Всегда скучаю, когда приходится уезжать. Знаешь, я тогда… ну, тогда, хотел уйти. Для этого был хороший повод, а так и не смог. Почувствовал, как она напряглась, и погладил её по плечу. — Кать, я это не в упрёк тебе сказал, а просто. Катя кивнула. — Я знаю, — а потом села и посмотрела на него.- А можно я как-нибудь приеду в «Зималетто»? Он удивлённо посмотрел на неё. — Конечно, можно. Хочешь, я тебе обзорную экскурсию устрою? Она засмеялась. — А хочешь я тебе? — Так уж и помнишь всё? — А ты сомневаешься? Хочешь, поспорим? Андрей расхохотался, а потом испуганно замолчал, когда в дверь требовательно постучали. Катя тоже дёрнулась и поглядела на дверь, а затем на Андрея. — Катерина, раз проснулись, вставайте! — раздался голос Валерия Сергеевича.- Поговорить надо! Жданов хмыкнул и подмигнул ей. — Ты готова? К разговору по душам? Она вздохнула, а потом отозвалась: — Мы встаём, папа! На беседу Пушкарёв настроился всерьёз, Андрей это понял, как только столкнулся с ним взглядом, войдя на кухню. Попытался сохранить спокойствие, хотя внезапно почувствовал себя как школьник в кабинете директора. Это было непривычное чувство. Пашка сидел за столом и с унылым видом размазывал кашу по тарелке, видимо надеясь, что от этого её станет меньше. Андрей потрепал его по волосам. — Ешь. Пашка ещё выразительнее надул губы и продолжил водить ложкой по краям тарелки. — Андрей, садись, — Елена Александровна улыбнулась ему и указала на тарелку, приготовленную для него. Он кивнул. — Спасибо. Валерий Сергеевич посверлил его пытливым взглядом несколько секунд, потом глянул на внука, и как бы, между прочим, спросил: — Как спалось? Елена Александровна замерла рядом с Андреем, быстро глянула на мужа, но потом вспомнила о том, что всё ещё держит в руке кофейник, и налила Жданову кофе. Но у Андрея аппетит пропал. Виновато глянул на Пушкарёва и вздохнул. — Валерий Сергеевич, я вам всё объясню. Тот согласно кивнул. — Слушаю. Андрей всерьёз растерялся. Вот так просто? — Валерий Сергеевич… мы с вашей дочерью… взрослые люди, — всё, что смог придумать за эти несколько секунд. — Давно? — в его голосе было много иронии. Жданов даже обиделся. — Что значит, давно? Взрослые. И мы сами… — Ты мне что говорил, Андрей Палыч? Ты мне говорил, что ты собираешься воспитывать сына! Теперь тебе понадобилась и моя дочь? — Валера, здесь же Паша! — Ну, так уведи его! Нам поговорить надо. Андрей посмотрел на сына, который без возражений слез со своего стульчика и ушёл с бабушкой. Вздохнул и отложил вилку. — Я тебя слушаю, — подтолкнул его Пушкарёв. — И что я должен сказать? — Жданов почувствовал просыпающееся раздражение. Знал, что в данной ситуации это недопустимо, но ничего поделать с собой не мог. Да и отвык от такого обращения. Даже отец уже давно не допускал такого обращения к нему и, не позволяя себе такого тона. А тут… приходится терпеть. И мало того, принимать к сведению и смиряться. Проявлять уважение.- Что собираюсь разрушить семью вашей дочери? Нет, не собираюсь. Просто потому, что никакой семьи не вижу. И брак её… Пушкарёв только головой покачал. — Даже не знаю, как твоё самомнение воспринимать. Даже мысли не допускаешь, что она может его любить? Андрей нахмурился. — Ну почему не допускаю? Допускаю. Что когда-то… Но сейчас… Я же вижу, что она тянется ко мне! И у нас ребёнок! А он ничего не смог ей дать! — А ты сможешь? Ты женат, она замужем, и вы что-то пытаетесь построить на пустом месте. — Почему на пустом? — оскорбился Андрей. — Потому-что ничего нет, кроме Пашки. Извини, но вы играете в семью. И заиграетесь. А что потом? Андрей задумался над этими, как ему показалось, несправедливыми словами, подбирал правильный ответ, но на кухню вошла Катя, и он обернулся. Посмотрел на неё и заметил, какими испуганными стали её глаза. Встревожено смотрела то на него, то на отца. Валерий Сергеевич кивнул ей. — Садись, у нас тут очень интересный разговор. Она прошла к столу и села напротив Андрея. И украдкой посмотрела на него. Увидела грозно-сдвинутые брови и перепугалась ещё больше. Что отец успел наговорить ему? — Теперь будете оба отмалчиваться? — рассвирепел Валерий Сергеевич. — Папа!.. — Опять «папа»! Я вас учить жизни не буду, я ни этого добиваюсь. Но и этого бардака тоже терпеть не буду! Вы оба женатые люди, и не надо, прикрываясь благими намерениями, превращать всё в бардак! — Какими благими намерениями, папа? — Пашкой! От законных супругов значит, будете налево бегать и оправдываться тем, что вашему сыну семья нужна! А это не семья! Это…- и покосился на хмурого Жданова.- Ты знаешь, что я имею в виду! И думаете, что ребёнок будет от этого счастлив? На что он будет смотреть? Как мама с папой живут с другими, но изредка спят друг с другом? Вот это вы хотите для своего ребёнка, как я понимаю? Катя опять украдкой посмотрела на Жданова, заметила, как он сжал челюсти, а по скулам заходили желваки. И даже испугалась, что он всё-таки взорвётся и тогда испортит всё окончательно. Ещё не дай Бог устроит разборки по своему любимому сценарию — с рукоприкладством. Этого отец ему точно не простит. Но Андрей, как оказалось, делать этого не собирался. Поднял глаза на Пушкарёва и к Катиному огромному изумлению, согласно кивнул. — Да, Валерий Сергеевич, вы правы. Мы решим эту проблему. Катя посмотрела на него в полной растерянности. Что он там решать собрался? — Мне это тоже всё не нравится, — тем временем продолжал Андрей.- И я уже говорил Кате, что я сделаю всё, чтобы у моего сына была нормальная семья и нормальное детство, и… — И ты даже готов ради этого пожертвовать собой! — неожиданно разозлилась Катя, и Жданов изумлённо посмотрел на неё, не понимая, что её так задело. — Что не так? — Да всё не так! Вы тут сидите оба и изображаете из себя главных, словно вы всё решаете! А меня кто спросил? Чего я хочу? — Катерина! — Ну что? Мне всё это не нравится! — Начинается, — фыркнул Андрей, откинулся на спинку стула и снисходительно посмотрел на неё. Катю это просто вывело из себя. — Начинается! — кивнула она.- Как хорошо всё решать! Сидеть на кухне и решать, как всем окружающим жить! Я так не хочу! У меня есть и собственное мнение, которым никто не соизволил поинтересоваться! Валерий Сергеевич недовольно посмотрел на неё, затем глянул на Жданова и поднялся. — Всё, мне больше вам сказать нечего, дальше разбирайтесь сами. Он вышел, оставив их в полной тишине. Катя продолжала пылать от праведного гнева, а под пристальным и не совсем добрым взглядом Жданова окончательно выходила из себя. Отошла к окну и замерла, обхватив себя руками за плечи. — И что происходит? — наконец проговорил Андрей, а голос даже показался Кате дрожащим от негодования.- С чего ты так завелась? Что тебе не понравилось? — Не понравилось? Мне не понравилось то, что меня, как обычно забыли спросить! Почему ты решаешь за меня? — Я решаю? — удивился он.- Мне казалось, что всё и так решено. Она обернулась и посмотрела на него. — Поясни. — Что? Ты же сама мне сказала, что вместе — это не только постель. Вот я и пытаюсь… — Ты пытаешься? Ты не пытаешься, ты делаешь! А вот как ты это делаешь — мне и не нравится! Я понимаю, ты принял для себя какое-то решение, но это не значит, что меня ни о чём спрашивать не надо! Андрей только головой помотал и развёл руками. — Спрашивать? Катя, сегодняшнюю ночь мы провели в доме твоих родителей, в одной постели! Тебе не кажется, что если и кричать о том, что за тебя всё решают и возмущаться по этому поводу, то делать это надо было раньше? И извини, но после такого, я сделал, как мне показалось, самые правильные выводы! А теперь оказывается, что для тебя это значит совсем мало! — Да дело не в этом! И значит это для меня очень много, возможно намного больше, чем ты можешь себе представить! Но… Андрюш, дело не в том, что я не хочу… быть с тобой. Хочу, да ты и сам это знаешь, но то, как всё происходит, мне не нравится! Андрей внимательно её выслушал, а потом едва заметно кивнул, принимая её слова. — Хорошо, давай поговорим о том, как хочешь ты. И я постараюсь… Катя вздохнула. — Давай поговорим… Но не здесь. Не хочу ещё больше волновать родителей. Андрей задумался. — Ну, хорошо. Давай поговорим позже. У меня утром совещание, но к обеду я освобожусь. Встретимся? Она кивнула. — Хорошо, — и внезапно поёжилась.- Так хорошо утро начиналось… Жданов поднялся и подошёл к ней. — Не расстраивайся. Я всё решу. Обнял её, а Катя закрыла глаза и мысленно опять вздохнула. Опять «я»… ---------* * *--------- На совещание он опоздал. И ведь назначил его заранее и знал, что его ждать будут, но как ни старался, появился в конференц-зале самым последним. Вошёл, кивнул всем, недовольно ёжась под любопытными взглядами, и сел, пытаясь отдышаться. — Извините, пробки. Всем доброе утро! Малиновский немного сполз со стула и усмехнулся уголками губ, но ничего не сказал. Зато Кира решила не молчать, такой привычки за ней вообще не водилось, а последние события окончательно вывели из себя, и молчать не было никаких сил. — Ну, что ты, милый! Как можно на тебя обижаться? Все мы понимаем, у молодого родителя времени очень мало! Жданов кинул на неё горящий взгляд. — Кира, помолчи немного! — А что? Чего ты стесняешься? — Кира, — попытался урезонить её Рома, но она лишь фыркнула и продолжила сверлить мужа неприятным взглядом. — Действительно, АндрЮша, — заинтересовался Милко, — скАжи мне, это правда? У тебя ребёнок от Пушкарёвой? Той самой? Андрей достал из портфеля папку с документами и бросил её на стол. Именно бросил. Она громко шлёпнулась о полированную поверхность стола, а он посмотрел на сотрудников. Обвёл их грозным взглядом и понял, что если он тут же ситуацию сам громогласно не прояснит, этот вопрос, а точнее любопытство человеческое, нормально работать никому не даст. — Я думал, все уже знают, женсовет должен был постараться, но видно всем нужно моё официальное признание. Хорошо. Да, у меня есть сын и да, от Екатерины Пушкарёвой. Есть, а вот всё остальное, а точнее подробности нашего прошлого, а тем более будущего, никого не касаются. Я удовлетворил всеобщее любопытство? Кира горько усмехнулась и насмешливо покачала головой. — Какой же ты… кобель. И главное, даже не стыдно! — Стыдно? — Андрей посмотрел на неё в упор.- А чего мне стыдиться? У меня замечательный ребёнок, а уж какие отношения у меня с его матерью, ещё раз повторяю, никого не касается. И тебя, моя любимая почти бывшая жена, в том числе. И давайте закончим на этом обсуждение моей личной жизни и начнём, наконец, работать! Всё! Ромка, что у нас с немцами? Кира бросала на него ненавидящие взгляды всё то время, что шло совещание. Андрей постарался отбросить все лишние мысли и сосредоточиться только на работе, но чужое любопытство его просто выводило из себя. Но надо было работать, чтобы освободить голову и время хотя бы от работы. Впереди был важный разговор, который сейчас его беспокоил намного больше всего остального. Закончить удалось только через полтора часа, за которые Андрей выпил четыре чашки кофе, успел дважды поругаться с «вЕликим и гЕниальным» и даже получить от того заявление об увольнении, по причине того, что его начальник «гадкий тИран и самодур», раскритиковать в пух и прах отчёт финансового отдела и под конец опять поцапаться с Кирой. В кабинете его перехватил Малиновский. — Ты где ночевал? Я утром тебе звонил, звонил! Жданов прошёл к своему столу, глянул на друга и неохотно ответил: — У Пушкарёвых. Мы с Катей вчера случайно заснули… — Что значит случайно? — Ромка, ну как случайно засыпают? Читали Пашке сказку и уснули. Вот. — И что? — насторожился Малиновский. — И ничего. На работу вот опоздал. Если честно, то у меня сегодня совершенно нет времени. Дело есть одно… важное. — Палыч, подожди! Поговори со мной. Андрей выразительно закатил глаза. — Это я сегодня уже слышал. С самого утра все мне в душу залезть пытаются! — Да я просто понять хочу! Что у тебя с Пушкарёвой происходит! К чему готовиться? — А тебе-то к чему готовиться? Я просто устраиваю свою жизнь. — С Пушкарёвой? — У неё имя есть, Ром. — Хорошо, — усмехнулся Малиновский, — с Катенькой! С ней устраивать собираешься? — А почему нет? — пожал Жданов плечами.- У нас ребёнок. — У вас — да, а у неё муж. Про твою жену и любовницу я благоразумно промолчу. — Ну, муж, — неохотно согласился Андрей.- Но ребёнок-то у неё от меня. — И ты решил, что она бросит мужа и вернётся к тебе. Вы уже сговорились, что ли? — Да дело не в этом! Просто я чувствую, что она… ну несчастлива она с ним, понимаешь? А я… — А ты прекрасный принц, о котором она когда-то по случайности позабыла! — Прекрати! — одёрнул его недовольный Андрей.- Принц или не принц, а отец её ребёнка. А это много значит, поверь мне! — Верю, — легко согласился Рома.- Но думаю, что не стоит тебе так нагнетать обстановку. Ты ещё с одной женой не развёлся, а уже две следующие на подходе. Сбавь темп! — Какие ещё две? — удивлённо посмотрел на него Жданов. — А Наденька? Или ты не знал, что у неё на тебя серьёзные планы? Андрей нахмурился и недовольно посмотрел на него. — А похоже, что это ты обстановку нагнетаешь. У нас с Надей такого разговора даже не было! — Так уж и не было? — не поверил Малиновский. — Только в шутку. — Это у тебя в шутку, а она на полном серьёзе. — Откуда ты знаешь? — Она мне сама сказала. Когда я её в аэропорт провожал. И про Катю твою расспрашивала. Жданов задумался. — Да? — Да! А ты опять зациклился на этой… женщине! Господи, как же ей удалось так тебя охмурить? — Малиновский, ты слова-то подбирай! Охмурить! Что за глупости? Просто мы…- и споткнулся на этих словах. И что он собирается сказать? Любим друг друга? Рома испытывающе посмотрел на него, видимо, догадался, о чём он подумал. А потом махнул рукой. — Ладно, делай, что хочешь. И чего я лезу? — Вот именно, — кивнул Андрей, а потом принялся складывать в портфель какие-то бумаги и вещи. — Ромка, я сейчас уеду, а ты, пожалуйста, займись контрактом с немцами. А я завтра всё посмотрю. У меня сегодня очень важное дело! — Купить Кате кольцо с бриллиантом, я полагаю? — Ты не правильно полагаешь. Просто дело. — Не моё дело, я понял. Андрей кинул на него насмешливый взгляд, застегнул портфель и пошёл к двери. Махнул рукой на прощание и ушёл. Малиновский вздохнул и сел на стул. Сложил руки замком на животе и задумался. — И что? — дверь со стороны конференц-зала открылась и вошла Кира. Прошлась по кабинету, сунув руки в карманы брюк, и остановилась перед Ромой.- Думаешь, он всерьёз надумал на ней жениться? — А ты думаешь, нет? Она пожала плечами. — Пушкарёва — это его хроническая болезнь. Я это давно поняла. Думала, пройдёт, но эта хворь неземная стала потаённой и непроходимой. Если бы не это, я бы никогда ему развод не дала. Рома с интересом посмотрел на неё. — Сама же говоришь, что потаённая. Чем же она тебе помешала? — Тем, что она потаённая и помешала. Лучше бы он об этом кричал! А то постоянно думает, вспоминает, мучается. Думаешь приятно жить с таким человеком? Который живёт прошлым, а в настоящем лишь исполняет супружеский долг? Мне это надоело. — Да, — задумчиво протянул Рома.- А здорово вас Пушкарёва сделала! И никаких признаний в любви не понадобилось. Ребёнок решил всё. Да, знала бы ты об этом раньше, Кирюш… Она только невесело усмехнулась. — А ты думаешь, что если бы ребёнок был от меня, он бы так же обрадовался этому? Малиновский пожал плечами. — Кто знает? — Вот именно. А вчера я с Маргаритой встречалась, плановый обед, как говорится, так весь обед я выслушивала, какой потрясающий у них внук. Как он похож на Андрюшу, что делает, как говорит, и вообще, какое он чудо расчудесное! Такого приятного обеда я в своей жизни не припомню! Он даже засмеялся. — Теперь ты официально получила отставку! — Да… и даже обидно, я тебе скажу! — Надо думать. Слушай, давай я тебя реабилитирую после вчерашнего обеда? Любой ресторан, выбирай. Кира слабо улыбнулась, а потом пожала плечами. — А почему нет? Хочу в «Лиссабон»! Рома поднялся. — Отлично, поехали. Даже развеселились и заметно успокоились, решив все проблемы оставить в «Зималетто» и просто пообедать. Рома привычно начал сыпать шутками и прибаутками, пытаясь её отвлечь, а когда Кира весело рассмеялась над очередной байкой, окончательно приободрился и настроился на отлично провести обеденный перерыв в обществе старого друга. Ждали лифт и продолжали весело переговариваться, обсуждая какую-то отвлечённую тему, а потом подъехал лифт, двери открылись и оба замерли, глядя на женщину, которая вышла им навстречу. Растерялись, пугая своим непонятным изумлением неожиданную гостью, а Кира вдруг захохотала. — Ну вот, теперь точно все в сборе! Спектакль начинается! — Кира, — шикнул на неё Малиновский и выдал приветливую улыбку.- Привет, Надюш. Надежда Ткачук сдержанно кивнула, продолжая подозрительно коситься в сторону смеющейся Киры, но затем всё-таки улыбнулась. — Здравствуй, Рома. Кира… А вы обедать? Малиновский кивнул, а сам уже придумывал, что он сейчас будет говорить ей. И стоит ли прикрывать Жданова? Но его опередила Кира. Излишне весёлым тоном, она заговорила, обращаясь к любовнице мужа: — Госпожа Ткачук собственной персоной! А по какому вопросу, осмелюсь спросить? Надя с трудом сдержала раздражённый вздох. — Кира, давай не будем начинать сначала. Я думала, мы всё давно выяснили.- И перевела взгляд на Малиновского.- Андрей здесь? И опять он не успел ответить. — Андрей? — хмыкнула Кира.- Ну что ты, Андрюша у нас человек занятой, семейный, минуты свободной нет! Всё в дом, всё в дом! Надя непонимающе посмотрела на неё. — Что случилось? Вы опять поругались? — Мы? Ну что ты! Его жизнь меня теперь вообще не касается. Я практически перестала быть Ждановой. Одно радует, что вам, госпожа Ткачук, это звание тоже не светит! — Кира! — Рома уже не знал, как заставить её замолчать, а сам чувствовал требовательный взгляд Надежды и почему-то ощущал себя так, словно это он был Андреем Ждановым и был перед всеми виноват и всем должен. — Ну что Кира! Девушка опоздала и наверняка приехала качать права, а мне просто очень хочется за этим понаблюдать. Не всё мне себя идиоткой чувствовать! — Что значит опоздала? Кира с Ромой переглянулись. — Так ты не знаешь? — Рома, он ей не сказал! — Кира чуть ли в ладоши не захлопала и тут же решила оплошность мужа исправить.- Всё, дорогая, ты опоздала! Андрюша у нас теперь серьёзный семьянин, думает только о семье и ребёнке! — Кира! А Надежда застыла, как изваяние, но всего на пару секунд, а затем нахмурилась и требовательно взглянула на Малиновского. — Рома, что всё это значит? Он маетно вздохнул и возвёл глаза к потолку, правда, потом себя за это отругал, потому-что Кира опять взяла на себя роль человека, несущего истину. — Вернулась любовь всей жизни, Екатерина Пушкарёва. Надо ещё что-то объяснять? Ах да, она не одна вернулась, а с ребёнком! С младшим Ждановым! Рома видел, как в момент побледнела Надежда и исподтишка показал Кире кулак. Но та и внимания не обратила, наслаждаясь тем, что соперница повержена. И не смотря на то, что Ткачук не являлась причиной их расставания с Андреем, но она всё равно считала её соперницей. Как ни крути, а любовница мужа. И сейчас она получала удовлетворение от этой ситуации, хоть и понимала, что это неправильно. Но всего на несколько минут… просто позлорадствовать. — Надя, — начал Малиновский, — думаю, тебе надо поговорить с Андреем. Только он может тебе всё объяснить. — Где он? — её голос звучал глухо и Рома даже перепугаться успел. — Его сейчас нет. И он вряд ли сегодня вернётся. Ты позвони ему. Хочешь, я тебя отвезу, куда надо? Хочешь? Она покачала головой. — Нет, спасибо… я сама. Вы идите… — Надя. — Рома, со мной всё хорошо. Кира спрятала насмешливую улыбку в уголках губ и взяла Малиновского под руку. — Ром, пошли. С девушкой всё в порядке, ты же слышал. Он с сомнением посмотрел на Надежду, но было понятно, что ей сейчас никто не нужен и Малиновский позволил увлечь себя обратно к лифтам. — Ну что ты наделала? — покачал он головой и осуждающе посмотрел на Киру, но та лишь бездумно отмахнулась. — Я всё сделала так, как надо. А она всего лишь его любовница. А я жена! Скоро и на это не буду права иметь, так что… Рома вздохнул и вошёл в лифт, обернулся на Надежду, но знал, что ничем помочь ей не может.