Я СОШЛА С УМА, О МАЛЬЧИК СТРАННЫЙ...

Саша всё-таки ощущал неловкость, сидя за столом и наблюдая за Ждановым и его «семьёй». Довольно странно было смеяться над беззаботными детскими глупостями, да и просто чувствовать семейную атмосферу, царившую за столом. Не привык он к этому. А то, что всё это сосредотачивалось на Кате Пушкарёвой, той самой нелепой и странной девушке, которая когда-то одним своим внешним видом вызывала в нём бурю пренебрежения, удивления и недоумения одновременно, просто не укладывалось в голове. Он давно уже о ней и думать забыл, а когда вспоминал, то есть, когда Кира ему о ней напоминала, в очередной раз жалуясь на отчуждённость мужа, только смеялся в ответ и искренне не понимал, из-за чего сестра так переживает. А точнее, из-за кого. Из-за Кати Пушкарёвой? Она хоть помнит, как та выглядит? Ах, Жданов помнит и никак забыть не может? Глупости какие! Или такое просто невозможно забыть? Саша всегда искренне недоумевал, как Андрей, с его огромной любовью к красивым женщинам, мог всерьёз увлечься своей страшненькой до жути секретаршей. И не верил в это, считал, что Жданов всё придумал, чтобы в очередной раз заставить всех себя пожалеть. А ведь он с ней спал! Это был любимый аргумент Киры в обвинениях против мужа, на который Саша всегда неизменно усмехался. Кто об этом знает? Что он с ней спал, в смысле? Кто это видел? Зато теперь, доказательство этого факта, сидел напротив него и пил компот из кружки-непроливайки. И радостно сверкал глазёнками, так похожими на глаза Андрея, и улыбался тоже так знакомо, навевая воспоминания о детстве. Да и друга своего детства, Саша тоже не узнавал. Таким спокойным и добродушным он его давно не видел. Или никогда? Что-то новое в нём появилось. И во взгляде, когда тот смотрел на сына и на женщину рядом с собой, была уверенность в себе и в будущем, и из движений ушла порывистость и несдержанность. Не стало в нём нетерпимости, которая била ключом последние несколько лет. Даже морщинки на лбу и вокруг рта, казалось, разгладились. И вместо привычной боевой стойки, в которой он всегда готов был отразить удар, весь превратился в трепетного папашу, который в любую секунду готов бросится к своему ребёнку, чтобы поддержать, помочь, направить, и при этом успеть, не опоздать. Все эти перемены удивляли. Было непонятно, как такое могло произойти за столь короткий срок. И Воропаев находил этому только одно объяснение. Значит, ждал? Подсознательно ждал, когда это с ним случится. В душе что-то копилось и росло, а когда наступил момент, просто вырвалось наружу, в одну секунду меняя его самого и мир вокруг. Саша никогда раньше не думал, что так бывает. Но ведь бывает? И для кого-то это благо. И разве не так всё должно быть в итоге? Вот только будет ли? А всё, что было до этого момента, становится лишь ступенькой, на которую надо было подняться, а потом переступить, оставляя за собой право выбора и стараясь при этом не разрушить судьбы людей, оставшихся в прошлом. И всё это ради таких тихих семейных вечеров, когда за столом не только ты и твоя правильная жизнь, а люди, которые по-настоящему тебе дороги. В которых смысл твоей жизни и ради них ты строишь своё будущее. Делаешь их смыслом своего будущего. Ради их счастливых глаз и улыбок. Но как же это страшно!.. Поставить свою жизнь в зависимость от другого человека, пусть и самого любимого. Или просто не нужно об этом задумываться? Тогда и бояться не придётся. Надо просто жить. Почему же он так не смог в своё время? Почему не затянуло, не затронуло какую-то особую чувствительную струнку в душе? Не зацепило. А она ведь старалась, и о ребёнке заговаривала, а он лишь разозлился и поторопился отгородиться от неё. И сказал, что ничего не хочет, что не готов и вообще уже устал. Устал пытаться стать семейным человеком. И на этом закончилась его семейная жизнь, а он всё храбрился и смеялся над всеми проблемами. И опять учился жить один и не уставал всем повторять, как ему это нравится, и насколько он истосковался по одиночеству. Самого себя убеждал, что всё так, как и должно быть. Ну не годится он в мужья! Привык к своей жизни, в которой нет места романтизму и юношеской влюблённости. Предпочитал фантазиям и мечтам реальную жизнь, которую сам старательно покрывал налётом цинизма. И готов был всех научить своей правде жизни и рассказать о том, насколько легче так живётся. А потом встретил её, такую солнечную и жизнерадостную, всегда улыбающуюся, и жизнь в одно мгновение закружилась вокруг него с огромной скоростью. Он потерялся в этом круговороте эмоций и незнакомых чувств, а потом вдруг решил прекратить всяческие попытки выплыть, и просто отдохнуть. Рядом с ней. У неё было удивительное имя, ему безумно нравилось его повторять. Лиля. И он всегда дарил ей лилии. А она смеялась и говорила, что это неправильно и даже глупо. А он всё равно дарил. Что тогда с ним случилось, до сих пор понять не может. У него за многие годы сложилось определённое отношение к женщинам. Всегда держал их на расстоянии, заботясь только о собственном удобстве и удовольствии. Брал, что хотел, и уходил, когда хотел. Пришёл, увидел, победил. И ушёл. Это было своеобразным девизом в течение многих лет. А потом он ему изменил и даже сам не заметил своего предательства. Лиля была, как цветок из оранжереи, который холили и лелеяли всю его жизнь. А она расцветала, радуя всех своей красотой, а иногда выпускала колючки. Дочка профессора истории, с прекрасными манерами и искоркой непослушания в глазах. Просто свела его с ума, и он сделал ей предложение всего через пару месяцев после знакомства, что было для него просто невероятным поступком. Просто сумасшедшим! А когда она, к его великому изумлению, без колебаний согласилась, он долго не мог придти в себя от шока. И тогда он окончательно сошёл с ума и потерял чувство реальности. И была свадьба, красивая и шикарная, и его Лиля, потрясающе красивая в белом платье, со счастливой улыбкой, и надоедливые гости, и раздражение на всё окружающее, и желание поскорее остаться с женой наедине. С женой! А потом, довольно скоро, начались проблемы, которые Саша с упорством списывал на быт, закрывая глаза на собственное нетерпимое поведение. И продолжал раздражаться из-за того, что приходилось так кардинально менять свою жизнь, подстраиваться под кого-то, угождать. И осознание того, что желаемое ты уже получил, и не просто получил, а привязал к себе, притупило остроту ощущений и забило смысл свершившегося. А когда Лиля напрямую заговорила о ребёнке, он перепугался окончательно. Ещё и ребёнок? Который будет постоянно плакать, что-то требовать, болеть, что-то ломать… И его привычная жизнь окончательно сгинет в небытии. За что тогда хвататься? Кто его будет держать? Через несколько дней после разговора о ребёнке, последовал грандиозный скандал, до этого они никогда так не ругались, наговорили друг другу гадостей, и Саша ушёл. Хлопнул дверью и ушёл из этой жизни. А на следующий день связался с адвокатом и потребовал оформить развод. Вот так и закончилась его семейная жизнь. Через пять месяцев и двенадцать дней после свадьбы. И он до сих пор не мог до конца понять, стало ли ему лучше без неё. Стало ли спокойнее и проще. Опять пришлось привыкать к жизни одному, даже потосковал немного, но о том, чтобы вернуться, не могло быть и речи. Он никогда не оглядывался. Схватился за первую возможность уехать из страны, чтобы даже случайно не встретиться с ней. Не видеть ничего и не знать. Просто вычеркнул из своей жизни и приказал себе забыть. Но до сих пор гадал иногда — а была ли это любовь? Или это как-то по-другому называется? Ведь он ни разу не сказал ей, что любит, а она всё равно согласилась выйти за него замуж И даже возвращаться из Европы не хотелось, но там он стал не нужен, интересной работы не было, и он решил вернуться. Будет жить привычной жизнью, а всё остальное как-нибудь наладится. Вот только сегодняшний вечер поднял в душе тревогу и сомнения. Жданов с такой уверенностью говорил ему о том, как это здорово — быть отцом, что Саша почувствовал неясное беспокойство по поводу того, что он что-то сделал не так в своей жизни. Но что теперь об этом гадать? Разве он собирается что-то исправлять? Он ведь не оглядывается. ----------* * *---------- — Родители в Москве? — Воропаев подул на горячий чай и сделал осторожный глоток. Андрей кивнул. — Да, с Пашкой возятся. — Довольны? — Ещё как! — усмехнулся Жданов.- Папа мне уже жаловался, что больше никто не торопится его дедом сделать. Он на тебя намекал! Саша досадливо поморщился, а потом посмотрел через открытое окно на улицу, где Катя катала сына на качелях. — Я это проехал уже. Андрей откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на него. — Ты ей так и не звонил? Воропаев с силой сжал в пальцах чайную ложку и недовольно покосился на бывшего шурина. — С какой стати я буду звонить бывшей жене? Ты Кире часто звонишь? — У нас с Кирой другая история. Столько лет друг друга терпеть, поневоле видеться не захочется! А вы вместе были всего ничего! — Слушай, прекрати, а? Что ты меня лечишь? Тебе хорошо живётся семейным человеком? Я за тебя рад! Но меня не надо агитировать, у меня не получается! — Да ладно, ладно, успокойся! Просто Лиля чудесный человечек. Не жалко другому-то отдавать? — Какому ещё другому? — насторожился Саша, а Андрей лишь плечами пожал. — Откуда я знаю? Кто-то у неё всё равно появится рано или поздно. Воропаев нервно передёрнул плечами. — А мне до этого какое дело? И не приставай ко мне! — Да ради Бога! Пошли на улицу? Они вышли на веранду и сели на диван. Катя с Пашкой на руках, сидела на качелях и неспеша раскачивалась, отталкиваясь ногой от земли, и при этом что-то рассказывала сыну. Тот зевал и практически лежал у неё на руках. Андрей смотрел на них и улыбался. — И когда свадьба? — спросил Саша, тоже наблюдая за Катей. Жданов вздохнул. — Да когда это будет? Знаешь, сколько проблем? Хотя, что такое штамп в паспорте? Чернила на бумаге. А вот с именем Пашки надо вопрос решать поскорее. Хочу, чтобы он был Ждановым, аж до дрожи хочу. Воропаев помялся немного, а потом спросил: — И ты простил? После всего, что было? Андрей задумчиво хмыкнул. — Да не за что мне её прощать. Не виновата она передо мной. А если и виновата, то я виноват не меньше, а то и больше. Оба ошибок наделали, что теперь делить-то? Надо ребёнка воспитывать, а ему наши претензии друг к другу и уязвлённое самолюбие не нужны, ему нужны мама и папа. Саша слегка покачал головой. — И когда ты таким умным стал? — А вот как потерял всё, так и стал. Знаешь, как это чудовищно, видеть свою женщину и своего ребёнка с другим? Я думал, что с ума сойду, честно. А я без неё не могу…- и вдруг засмеялся.- Знаешь, я вчера ночью проснулся, смотрю в темноту и не понимаю, что со мной и где я. И почему-то вдруг подумалось, что всё это мне приснилось. И нет ничего, всё неправда. И так страшно стало, что сам себе удивился. А потом понял, что Катька под боком спит и Пашкина кроватка рядом, только руку протяни. Разве я смогу теперь от этого когда-нибудь отказаться? — Безоблачное счастье, значит? — Ну почему безоблачное? Всё, как у всех. И ругаемся иногда, и отношения выясняем, спорим, а потом миримся. Всё по плану. И что самое смешное, меня совершенно не тяготит, что мы с её родителями живём. Как-то так получилось! — Ты ещё своих позови! И будет дом — полная чаша родни! — съязвил Воропаев. Андрей засмеялся. — Да нет, это временно, конечно. Просто уж как-то остались. Проблем много, не до переездов. Но всё это такие мелочи, Сашка. Я ведь, наконец, успокоился. Я четыре года ждал, когда она вернётся, каждый день ждал. — А зачем же на Кире женился? — в голосе прозвучало небольшое обвинение. — Потому что она очень этого хотела, — пожал плечами Андрей.- Знаю, меня это не оправдывает, но она этого не хотела, и я решил, что может хоть ей станет от этого хорошо. Ведь я-то ей давно уже не нужен. У неё была мечта — стать Ждановой, я её осуществил. — И осчастливил. — Как я мог кого-то осчастливить, если самому от тоски застрелиться хотелось? Воропаев глянул на него, а потом по-собачьи затряс головой. — Так, хватит! Что это ты мне душу изливаешь? Знать ничего не хочу! Жданов рассмеялся. — Так сам же спрашиваешь! — Не буду больше, а то у тебя это дело ещё в привычку войдёт, что я делать-то тогда буду? — Да ладно, — отмахнулся Андрей и поднялся. Легко спустился по ступенькам и пошёл к качелям. Катя улыбнулась ему и одними губами прошептала: — Спит. Он кивнул, наклонился и осторожно взял у неё сына. Катя встала, уцепившись за локоть Андрея, и сняла с головы Пашки кепку, которая угрожала свалиться в любой момент. — Проснётся ещё? — тихо спросил Андрей. — Не должен. Неси его в спальню. Саша проводил их задумчивым взглядом и тяжело вздохнул, а потом поднялся и отправился в гостиную, в поисках бутылки коньяка. ---------* * *--------- Андрей обнял её, сдвинул с плеча бретельку ночной рубашки и поцеловал. Погладил по животу и удовлетворённо вздохнул. — Любимая моя, хорошая… Катя прикрыла глаза, наслаждаясь его объятиями, а потом засмеялась. — Подлизываешься? — Я? — притворно ахнул Жданов.- С чего бы это? — Думаешь, что я забыла о разговоре? Что не буду тебя ругать? Зря. — А ты будешь ругать? — Буду. — И что я сделал? — возмущённо округлил глаза и фыркнул. Катя расцепила его руки на своём животе и отошла на пару шагов. — Дверь прикрой, не хочу, чтобы слышали. Андрей заметно приуныл, недовольно насупился, но дверь закрыл. Сел в кресло и глянул на неё исподлобья. — Ну? — Андрей, не веди себя, как ребёнок! Это очень серьёзно! — Да я и не сомневаюсь! Катя вздохнула и решила больше не оттягивать. — Что ты наговорил Мише? И зачем? Он замер на секунду, заметно напрягся, а потом криво усмехнулся. — И откуда же у тебя такая информация, позволь узнать? — Не надо сразу переходить в оборону! — А ты уходишь от ответа! — начал злиться Жданов.- Встречалась с ним, да? И мне ничего не сказала! А я, между прочим, тебя просил!.. — Я должна была с ним поговорить, пойми! Нельзя так всё оставлять! — И что он тебе про меня наговорил? — О Боже! Вы произносите одни и те же фразы! Вас этому в детстве учат, что ли?.. Но это ты кое-что сказал ему, что говорить не должен был! — Вот даже как! — Андрей закинул ногу на ногу и всплеснул руками.- И что же? — Ты сам знаешь, — твёрдо сказала Катя и посмотрела на него в упор.- Например, о том, что я якобы рассказала тебе о нашей с ним жизни. Ты понимаешь, о чём я! Он помотал головой. — Не было такого! — в гневе воскликнул Андрей.- Я не говорил, что это ты мне сказала! — Неужели? А что он должен был подумать? — Да какая разница, что он подумал? — Да ты не представляешь, что мне пришлось выслушать сегодня! И по всему выходило, что это я виновата во всём! Что я ему изменяла и из-за этого!.. — Прекрати! — прервал её Андрей.- Мало ли что у него выходит! Всё это не так и мы с тобой это прекрасно знаем! — Всё равно это очень неприятно, выслушивать такое! — А нечего было к нему ходить! — огрызнулся Жданов вполголоса и принялся нервно барабанить пальцами по подлокотнику кресла. Катя лишь вздохнула, наблюдая за ним. — Хорошо… А зачем ты сказал ему, что я беременна? После этих слов он заметно смутился и занервничал. — И этого я ему не говорил! Я сказал, что возможно… скоро… — А разве мы с тобой об этом говорили? — удивилась она.- Хоть раз? Он насмешливо фыркнул. — В прошлый раз мы тоже не говорили, а получился Пашка! — Господи, Андрей! — Ну что? — обиделся он.- Ты что, не хочешь? Катюш!.. Она в один момент растерялась под его почти умоляющим взглядом. — Дело не в том, что я не хочу… просто…. Так, прекрати переводить разговор на другую тему и путать меня! Мы не о моей беременности сейчас говорим! — А я бы лучше о беременности поговорил, чем о твоём бывшем муже! И вообще, ты уверена, что… нет? Ведь ты вполне могла!.. Помнишь, в первый раз здесь? — Прекрати! — Может, ты ещё не поняла? — Андрей, я не беременна! Он сник и печально вздохнул. — Жалко… Катя немного удивлённо наблюдала за ним, как он расстроился, и ей почему-то стало неловко. — Андрюш, ну что ты? Да ты никогда мне не говорил, что хочешь второго ребёнка! — Я просто не успел! Но я очень хочу! Он вздохнула. — Это просто невыносимо! Я собиралась серьёзно с тобой поговорить, а что вышло? Ты не должен так себя вести! И не должен был всего этого придумывать! Жданов хитро посмотрел на неё и попытался спрятать улыбку, чтобы продолжать выглядеть несчастным и виноватым. — А я и не придумывал, это во-первых. А во-вторых, это не повторится, клянусь. Да и не может повториться. У тебя же больше не будет никакого мужа, кроме меня! Она соблазнительно прикусила нижнюю губку и задумчиво посмотрела на него. — Кто знает, кто знает… — Что-о? — угрожающе рыкнул он, вскочил с кресла и подался к ней. Схватил в охапку и повалил на кровать.- Немедленно возьми свои слова обратно! Катя засмеялась, когда он её защекотал. — Андрей, не надо! Я щекотки боюсь! Андрей! Хорошо, хорошо, беру обратно! Жданов прекратил, навалился сверху и поцеловал. — Я тебя люблю. Катя улыбнулась. — Вот только поэтому я и терплю все твои выходки! — Гадкая девчонка! Он скатился с неё, лёг рядом, одной рукой прижимая её к себе, а другую заложил за голову. — О чём вы с ним говорили? Катя теснее прижалась к нему, а потом и вовсе закинула на него ногу. И улыбнулась, радуясь собственным ощущениям рядом с ним. — Обо всём. Только мы друг друга не слышим. Жаль… Жданов хмыкнул. — Знаешь, милая, расстаться по-хорошему — это из области фантастики! — А как же Ткачук? — удивилась Катя. — Ну ты сказала! Мы же с ней женаты не были! И делить нам нечего! — Фу, как пошло! Не всё же упирается в деньги? — Почти всё. Ты о ресторанах с ним говорила? — Говорила, — вздохнула она.- Но Миша слышать ничего не хочет о том, чтобы делить. Хочет всё себе. Просто не понимает, что он один пропадёт. — Значит, будешь с ним судиться? Катя покачала головой. — Нет, не буду. Я приняла решение — я свою долю поделю поровну между ним и Колькой. А они пусть решают, как хотят. Я не собираюсь тратить свою жизнь на судебные разбирательства. Андрей удивлённо посмотрел на неё. — Отличная идея, — похвалил он.- Значит, просто развод? — Если он не будет мешать, то да. Без дележа имущества. — Но это быстро? — с надеждой выдохнул он. Катя засмеялась. — Андрюш, ну откуда я знаю, быстро или нет? Надо с адвокатом поговорить. — Но всё равно, это быстрее, чем мы думали? — Да, наверное. Андрей улыбнулся и даже глаза на мгновение прикрыл, а потом спросил: — А куда мы поедем на медовый месяц? Она засмеялась. — Пашка хочет в Диснейленд. — Во Францию, значит? Отлично. Потом закинем его к родителям в Лондон, а сами недельку поживём для себя. Как тебе мой план? — Хорош, — кивнула Катя.- Только давай торопиться не будем. И загадывать тоже. Пусть всё идёт своим чередом. — Трусишка! — крепче сжал её и поцеловал в лоб.- Всё у нас будет хорошо. Потому что плохо уже было, куда уж хуже?