Я СОШЛА С УМА, О МАЛЬЧИК СТРАННЫЙ...

Что-то в мире не так. Эта мысль не покидала Лилю Воропаеву весь день. А началось всё с того, что её бывший муж сегодня утром появился под дверью её квартиры и устроил безобразную и совершенно ничем не объяснимую сцену. И она всё никак не могла понять, чем вызвана эта странная метаморфоза. За полгода, прошедшие с их развода, он ей даже ни разу не позвонил и никак о себе не напомнил, а тут с утра раннего, да ещё в таком настроении и с какими-то претензиями. Просто что-то невероятное! А главный вопрос — зачем он приезжал? Может, у него что-то случилось? После его ухода вернулась в постель, но уснуть так больше и не смогла. Вертелась с боку на бок, издёргала всё одеяло и свои нервы. Таращилась в потолок и гадала. Не мог он просто так приехать! Не такой он человек, ему нужен очень серьёзный повод для такого поступка. И поневоле забеспокоилась. Отругала себя за ненужную тревогу. О ком она беспокоится? О Воропаеве? Смех да и только! Ему не нужно её беспокойство, да и вообще ничего не нужно, кроме свободы. И как она раньше этого не поняла? И тут же мысленно скривилась. Да всё она понимала и знала, просто думала, что их отношения для него значат больше, чем его привычная жизнь и свобода, которой он просто бредил. А всё оказалось намного проще и банальнее. Воропаев поиграл в семейную жизнь, ему не понравилось и быстро наскучило, вот и решил избавиться от неё, как от ненужной вещи. Ей же было обидно! До ужаса обидно, но спорить с ним и принятым им решением не стала. Не хочет быть с ней, что она может сделать? Упрашивать, убеждать, может умолять? Никогда! Александр Воропаев прошёлся по её жизни, как бульдозер. Сбил все её жизненные прицелы, заставил отступить от своих целей и забыть о своих желаниях. Она столько планов на будущее изменила, ради него, а Воропаев ничего менять не стал, даже не подумал. Продолжал жить, как хотел и, в конце концов, попытался и её под свою жизнь подмять. А она не далась. У неё были мечты, в которых он играл главную роль, а Саша не торопился эти мечты с ней разделить. Воропаев был самой странной личностью, когда-либо встречавшейся на её пути. С ним всё было не так, всё было необычно и неоднозначно. Наверное, этим он её и привлёк, захотелось разгадать эту загадку, приручить этот вольный ветер, а точнее, ураган своеволия. Думала, что получится. Считала себя мудрой женщиной, и даже хитрой в каком-то плане, решила, что сможет его привязать его к себе. Безумно хотела, чтобы он её любил, смотрел с обожанием, носил на руках… Как в кино показывали. Думала, что штамп в паспорте расставит всё по своим местам и сразу превратит его примерного семьянина. Который захочет возиться с детьми… Вот это и оказалось камнем преткновения в их отношениях. Проблема, о которой она даже и не думала. Их знакомство произвело на неё неизгладимое впечатление. Никогда этого не забудет, несмотря на последующее постигшее её разочарование. Лиля всегда считала, что мужчины существа предсказуемые и не обременённые житейской смекалкой и проницательностью. Они мыслят прямолинейно и в большинстве случаях узколобо. Это помогало практически никогда не ошибаться на их счёт и заранее продумывать свои поступки, быть готовой ко всему. В случае с Воропаевым эта истина тоже была верна, но была в нем какая-то загадка. Цеплял его цинизм и насмешливость, и было очень интересно наблюдать, как в некоторые моменты в его взгляде появлялось незнакомое выражение, когда он начинал улыбаться ей. Старалась сделать что-то, чтобы он опять улыбнулся, чтобы увидеть свет в его глазах. И почему она решила, что это что-то значит? Да, некоторое время он смотрел на неё, как зачарованный, терпеливо ждал её, когда она просила, дарил цветы и ходил с ней на концерты классической музыки, хоть и начинал зевать уже минут через двадцать. А уж то, как он вёл себя в обществе, Лилю просто поражало и приводило в восторг. Его никто не мог переспорить, да и просто смутить. Он всегда был прав. Только он и никто больше. А его встречи с её отцом превращались просто в битву двух титанов, которые не хотели уступать друг другу ни в чём, но при этом оставались довольны и полностью удовлетворены своими стычками. Может, поэтому Воропаев так и зацепил её? Что был уж слишком похож на её любимого папочку, который никогда и никому не давал спуска и привык всегда быть правым? Лиля с самого раннего детства научилась избегать острых углов в общении с отцом, никогда не спорила и не перечила, поэтому и была любимой папиной дочкой. У них вообще была довольно странная семья. Лиля была самой младшей дочкой, поздним ребёнком от далеко не последнего брака отца. Тот менял жён с завидной регулярностью и что всё-таки Лилю тревожило, так это тот факт, что чем старше становился ее отец, тем моложе были его новые жены, и задерживались они все на меньший срок в его жизни. Одно время Лиля пыталась бороться с этим, несколько раз заводила по её мнению серьёзный разговор с отцом, но каждый раз это заканчивалось только одним — обжигающим взглядом, после которого она нервно вскакивала со своего места и уносилась в свою комнату. Потом повзрослела и решила больше не вмешиваться в жизнь отца. Когда-нибудь это всё равно закончится, не мальчик уже, возраст скоро даст о себе знать и отец, наконец, успокоится. Так она думала уже несколько лет, вот только ничего не менялось, несмотря на то, что в прошлом году отец отметил своё семидесятилетие. А за пару месяцев до этого, ещё раз побывал в ЗАГСе, на этот раз с двадцатидевятилетней девушкой, которая мнила себя певицей. В Лиле до сих пор жило чувство облегчения, с которым она помогала ей собирать вещи на прошлой неделе. Да, ещё один папин брак позади. И слава Богу! Конечно, сейчас он превратится в большого ребёнка, которого безумно раздражает всё окружающее, но довольно скоро утихомирится и наступит полоса спокойствия. Это радует. Спокойной жизни очень хотелось. Папа был знаменитым в своих кругах историком, преподавал в нескольких известных колледжах Европы и томами писал какие-то умные книжки. Лиля все их честно читала. Узнала массу каких-то диковинных и ненужных подробностей из жизни давно умерших людей, но основную цель, о которой не уставал твердить отец, уловить никогда не могла. Но ей это прощалось, ей вообще всё прощалось именно потому, что она была любимой папиной дочкой. Остальных своих детей от разных браков, а было их не много ни мало аж шестеро, собирал каждый год на свой день рождения и весь вечер зачитывал вслух выдержки из собственного завещания, а потом в форме допроса, интересовался их личной жизнью. Время от времени ездил на выписку очередного внука, а потом долго рассказывал Лиле, почему из этого ребёнка ничего путного не вырастит — потому что его родители являются людьми безответственными и лишёнными в своё время крепкой родительской руки. О том, что обеспечить подобную поддержку своим детям он должен был сам, папа благополучно забывал. Лиля никогда ему не перечила, просто знала, что бесполезно, молча выслушивала и успокаивала. Но иногда и спорила, например, когда папа начинал ругать Вадима, её старшего и самого любимого братика, который появлялся в Москве раз в год, только чтобы пообщаться с ней. С отцом они общались только благодаря ей, потому что она поддерживала тлеющий огонь семейственности между ними. Мать Вадима жила в Екатеринбурге, а он сам выбрал себе странную профессию режиссёра-документалиста и месяцами пропадал в командировках. Отец был проходным моментом в его детстве, так как из семьи ушёл, когда Ваде было лишь три годика. С тех пор редкие звонки и шикарные подарки на день рождения. В этом плане папа был верен себе. Подарки он всегда делал шикарные и любил повторять, что для собственных детей не поскупится. Не скупился, но на этом всё и заканчивалось. Вот только она стала для него отдушиной и солнечным лучиком, как он любил её называть, её он с самого детства холил и лелеял. Ей ни в чём не было отказа, и мама даже в своё время беспокоилась, что это её определённо испортит. Может и испортило, Воропаев ей об этом сказал в открытую. Однажды, ещё будучи подростком, Лиля спросила у отца почему именно она. Почему её он любит больше всех? В ответ услышала кучу всяких комплиментов — что она и красавица, и умница, и его принцесса, а потом вдруг признался, что её мать он любил сильнее всех, и она единственная женщина, которая сама его бросила. Лиля подивилась такому откровению и даже попросила маму вернуться к папе, но та только рассмеялась и попросила больше не слушать всякие глупости, которые выдумывает отец. Выдумывал папа много, в основном себе проблемы, но Лиля его любила. Очень сильно и всё прощала и принимала, как истину. Отец был властным, твердолобым, упрямым, умным и чертовски обаятельным не смотря на возраст. Лиля его просто обожала. И поэтому, когда встретила Воропаева, просто сошла с ума. Он был точной копией её любимого папочки. И даже его цинизм и подчас неуместный сарказм делали их сходство только большим. Как она могла пройти мимо и не влюбиться? Влюбилась. Потеряла голову. Настолько, что захотела родить ему ребёнка. Эта мысль возникла ещё до того, как Сашка сделал ей предложение. Просто появилась и осталась в её голове, ожидая своего часа. Поначалу было беспокойство, как они встретятся с отцом, как сойдутся, а вернее, столкнутся характерами. Потому что, если бы папе он не понравился, Лиля вряд ли решилась принять предложение Воропаева. Но ничего ужасного не произошло, и хоть поначалу наметилась некая напряжённость и недоверие, то потом разговор зашёл на интересующую обоих тему и поднялся крик. Лиля даже испугалась поначалу, решила, что всё, сейчас папа выставит Воропаева вон, и ещё долго будет вспоминать наглость незнакомого мужика, которого она догадалась привести в дом. Но неожиданно всё закончилось распитием бутылки марочного коньяка и обоюдным довольным гоготанием. Лиля была потрясена, если не сказать больше. А потом была свадьба и она радовалась, что всё сложилось так удачно. И что у неё такой удивительный и неординарный муж… совсем, как её отец. Любовь кружила голову, и казалось, что её жизнь устроена. Не хватало только одного — ребёночка. Он будет похож на Сашку и появится ещё один человечек, которого она будет безумно любить. И возможно папа получит любимого внука и, наконец, успокоится, прекратится этот хоровод жён в их доме. Но всё получилось по-другому. Довольно скоро Сашка начал отдалятся от неё, и Лиля в начале даже не поняла, что происходит. Он постоянно где-то задерживался, потом приходил домой и отмалчивался. Отгородился от неё стеной, а она терялась в догадках и бегала советоваться к маме, которой было совершенно не до неё. Вот тогда мысль о ребёнке вылезла вперёд и показалась в тот момент спасительной. Ещё подумывала, как покрасочнее преподнести её Сашке, чтобы увидеть его радость. А вместо этого увидела откровенный ужас, заметавшийся в его взгляде. Последовало долгое внушение, смысл которого сводился к тому, что дети — это очень важный шаг и он к этому совершенно не готов. Ну вот совершенно! Что рано ещё, да и ни к чему. Дети — это сплошные проблемы и тревоги, разве это им нужно? Зачем портить фигуру и нервы? Тогда она промолчала, не стала спорить, как привыкла поступать при общении с отцом. А потом просто сделать по-своему. Господи, она ведь тогда всерьёз верила в его любовь к ней! Да, он никогда ей об этом не говорил, но она всё это списывала на его характер. Он просто не умел этого говорить. Вот и подумала, что когда забеременеет, он покричит немного, поругает её и успокоится. А уж когда ребёночка на руки возьмёт… Всё закончилось быстро и сразу. Обычное утро, Лиля готовила мужу завтрак так, как он любил, а потом Воропаев вылетел из ванной и со злостью швырнул на стол упаковку от теста на беременность. Что тогда началось! Даже она, привыкшая к несдержанным и взрывным мужчинам, испугалась. Но вскоре и сама вышла из себя и высказала ему все свои обиды и обвинения. Воропаев в бешенстве вытаращил на неё глаза, побледнел, следом покраснел, швырнул о стену не вовремя зазвонивший телефон и заявил, что у неё ничего не выйдет. Что именно не выйдет — не объяснил, развернулся, похватал какие-то свои вещи и лишь на минуту вернулся на кухню, чтобы у неё на глазах разорвать их свидетельство о браке, а после этого выбежал из квартиры. Больше она его не видела. Только через три дня, когда слёзы у неё всё-таки закончились, дождалась его звонка. Вот только услышала совсем не то, что хотела. Воропаев коротко сообщил ей, что подаёт на развод, и трубку бросил. Всё. Это был шок. Все надежды на будущее в момент рухнули, и не осталось ничего. Пришлось собственную душу по кусочкам собирать. Сердце болело и ныло, а Сашка уехал из страны, и добраться до него было просто невозможно. Он всё решил. Она долго страдала, мучилась, плакала на плече отца, который обещал похоронить мерзавца-зятя живьём. И успокаивал её. А через некоторое время, на очередные её жалобы, легко отмахнулся и заявил, что пора бы уже и успокоиться. Срок на страдания вышел. Вся жизнь впереди. Лиля замерла в удивлении, но сказать на это ей было нечего. Лимит отцовского сострадания был исчерпан. С Воропаевым встретилась только в суде, и хватило силы воли, чтобы не показать ему, насколько сильно переживала его уход. Да ещё выслушала очередную порцию оскорблений, после чего окончательно решила для себя, что всё кончено. Нет в её жизни места для такого бесчувственного кретина! Пришлось начинать всё сначала и вспоминать, чем она жила до встречи с ним. Ставить какие-то цели и придумывать себе желания. Поначалу именно придумывать, но со временем боль притупилась, новая жизнь и дела затянули, и она уже не думала о нём каждую минуту. Вздохнула свободнее и уже вполне осознанно послала Александра Воропаева куда подальше… от своей жизни. А вот сегодня утром он неожиданно появился и взбудоражил её мысли и чувства. В общем, поступил как обычно. В своём репертуаре. Пришёл, наскандалил, нервы всем потрепал и сбежал. А вы мучайтесь догадками… Но ведь она его больше не любит? ----------* * *--------- Андрей вошёл в свой кабинет, увидел Катю за своим столом и остановился, разглядывая её. Она была увлечена чтением какого отчёта, и даже не сразу обратила внимания на его появление. — Ух ты, мой самый дисциплинированный сотрудник! Катя подняла глаза от документов и улыбнулась. — Интересно. — Неужели? — Жданов подошёл и присел на краешек стола с её стороны. Протянул руку и легко погладил её по щеке. Катя откинулась на спинку стула и насмешливо посмотрела. — Роман Дмитрич мне не рад? Андрей деликатно кашлянул в кулак. — Не обращая внимания на него. Просто Ромка очень перемены не уважает. Катя помолчала немного, а потом махнула рукой. — А какое мне собственно дело до страхов Малиновского? — Вот именно, — обрадовался Андрей. Взял её за руку и потянул на себя.- Я же тебе говорил, что всё будет хорошо. Она ничего не ответила, просто обняла его, а потом поспешно отступила, когда дверь после короткого стука открылась и в кабинете появилась Виктория. Увидела их и на секунду замерла, поджав губы. — Вы теперь на дверь кабинета будете вешать табличку «Не беспокоить»? Или это в мои обязанности входить будет? Катя смутилась немного, а Жданов разозлился. — Вот что у тебя за язык, Клочкова? Всегда с самого утра настроение портишь! Чего тебе? — Урядов звонил, просил передать, что всё готово. Что готово? Андрей выразительно посмотрел на Катю. — Видишь, милая, кто на самом деле президент? Виктория Клочкова! Все должны перед ней отчитываться! Даже я! Катя снова промолчала, а Вика пренебрежительно фыркнула, развернулась и вышла из кабинета, не забыв погромче хлопнуть дверью. Андрей скрипнул зубами в раздражении, а Катя успокаивающе провела рукой по его груди. — Не нервничай. Он кивнул. — Пойдём кабинет смотреть. Катя заулыбалась и поглядела на дверь каморки, а Жданов засмеялся. — Нет! На этот раз у тебя будет всё самое лучшее! Пойдём! А уже через несколько минут шикарно распахнул перед ней дверь кабинета финансового директора. — Прошу! Она рассмеялась. — Прекрати! Вошла в кабинет, а Жданов и Урядов следом за ней. — Мы всё сделаем так, как захочет Катерина Валерьевна, — продолжал заливаться соловьём Георгий Юрьевич.- Даже ремонт можно, да, Андрей Палыч? Тот кивнул и обнял Катю. — Конечно, как Катерина Валерьевна захочет, так и будет! — Не надо никакого ремонта, — махнула она рукой. — Всё отлично! Неужели здесь так никто и не работал? — Ну почему? Зорькин, когда здесь бывал. Катя прошла к столу, села и начала выдвигать ящики письменного стола. Из одного из них извлекла журнал с обнажённой девушкой на обложке, задумчиво посмотрела и подала его Жданову. — Работал, говоришь? Тот от души расхохотался. — Это твой друг! Она улыбнулась. — Андрюш, я только хочу, чтобы стол перенесли ближе к окну, можно? — Конечно, можно… Георгий Юрьевич, вы слышали? — Немедленно этим займусь! — и галантно щёлкнул каблуками. — Ты довольна? — спросил Андрей, когда урядов вышел. — Довольна. Но только не разговаривай со мной так! — Как? — Как с Пашкой, когда ему новую игрушку покупаешь! Я пришла работать, и буду работать! — Конечно, будешь, — согласился Андрей.- Иди, посиди со мной, — и кивнул на диван. — А у тебя дел нет? — удивилась Катя, но пересела к нему. — Дела есть, просто пытаюсь привыкнуть, что ты теперь и на работе со мной будешь, — обнял её и довольно вздохнул. — Мне, наверное, надо заявление написать? Отдать Урядову? Жданов отрицательно покачал головой. — Не надо, потом. — Как это потом? — не поняла она. Андрей вздохнул. — Кать, давай эту формальность отложим ненадолго, — но, встретив её требовательный взгляд, сдался.- Я просто хочу, тебя приняли на работу в «Зималетто», как Екатерину Валерьевну Жданову, а не Борщёву! — О Господи, какие глупости, Андрей! — Может и глупости, но я так хочу! Тебе трудно уступить мне в такой малости? — Ладно, ладно! Будет так, как ты хочешь! — Вот и хорошо. Мне эта фамилия уже в кошмарных снах снится. Жду — не дождусь, когда всё это останется в прошлом. — А чего нервничаешь? — Занервничаешь тут! Катя посмотрела на его хмурое лицо, подтянулась, уцепившись за его плечи, и поцеловала в губы. Жданов первые секунды не шевелился, принимая её поцелуй, а потом Катя стукнула его по спине кулачком, у Андрея вырвался смешок и он, наконец, ответил на её поцелуй. — Люблю тебя, — еле слышно прошептала она. Он улыбнулся и уже сам её поцеловал. За этим их и застукала Кира. Без стука открыла дверь и вошла. Обвела кабинет разгневанным взглядом, увидела их на диване в обнимку и на мгновение застыла в растерянности. А уже в следующую секунду взгляд вспыхнул яростью. — Значит, это правда? Катя отшатнулась от Андрея, покраснела и стала лихорадочно поправлять одежду. Жданов глянул на Катю, а потом посмотрел на бывшую жену и сурово нахмурился. — В чём дело? Взяла пример с Клочковой? На все двери теперь звонки ставить или объявления вешать, чтобы стучать не забывали? — Конечно, — неприятно усмехнулась Кира, — теперь и войти никуда нельзя, если ты будешь завалить её на каждый первый встречный диван! — Кира! — Что? Я не права разве? — и посмотрела на Катю. — Бесстыжая! Как только совести хватило! А та подняла глаза и неожиданно спокойно встретила её взгляд. Правда, ничего не сказала в ответ. Кира опешила от этого, а Жданов вдруг схватил её за локоть, так, что стало больно, и буквально выволок её из кабинета в приёмную. — Что за истерика? — рявкнул он.- Забылась, что ли? — Не ори на меня! Что она здесь делает? — Работает! Я так решил! — Ах ты решил! А я против! — Твоё право, — уже спокойнее произнёс Андрей.- Собирай совет директоров и оспаривай моё решение. Посмотрим, что из этого выйдет. — И соберу, — пригрозила Кира.- Я один из главных акционеров… — Она тоже, — спокойно сказал Жданов, а Кира изумлённо посмотрела на него. — Что? — Что? — усмехнулся он.- Она моя жена… практически. Мать моего сына, так что… Мы с отцом уже говорили об этом. Наследник у нас один, а она его мать. Ты ведь понимаешь, о чём я, правда, Кира? Она смотрела на него в полном потрясении довольно долго, а потом нервно засмеялась. — Молодец! Тебе остаётся только поаплодировать, Жданов! Ты долго думал? — Если честно, то нет, — признался он.- Это само собой пришло. — Добилась всё-таки своего, дрянь! А мне никто не верил! А я всегда знала, что у неё есть цель! Андрей поморщился. — Прекрати, сейчас ты просто смешна. И я не понимаю, что тебе нужно. Чем ты недовольна? Мы с тобой больше не муж и жена, всё поделили и больше друг другу ничего не должны. Что ты мне нервы треплешь? У меня другая семья и я тебя очень прошу, пока по-хорошему — не дёргай Катьку! Я этого не потерплю и истерики твои мне теперь тоже ни к чему! Кира недоверчиво и возмущённо смотрела на него. — Ты мне угрожаешь? — Я тебя прошу, по-хорошему. Или ты успокоиться никак не можешь? Хочешь, чтобы я тебе помог? Не заставляй меня принимать серьёзные меры, я всё равно терпеть скандалы и истерики не буду! Хочешь работать — работай, а свою жизнь я буду устраивать так, как мне надо! Твоё мнение в этом вопросе не учитывается! — Какой же ты мерзавец, Жданов! — Какой есть. Тебя это вообще не касается, я уже не твой муж! И, Кира… не дай тебе Бог мне ребёнка напугать своими воплями, — и выразительно поглядел на неё.- Я тогда долго думать не буду! Мы с тобой теперь никто друг другу, уясни это для себя, наконец! — Эй, вы чего? — голос Малиновского заставил их вздрогнуть и отвести друг от друга свирепые взгляды. Оглянулись и заметили испуганных сотрудников в приёмной, которые тем не менее, с жадностью ловили каждое их слово. — Ничего, — проворчал Андрей, бросил на бывшую жену злой взгляд и вернулся в Катин кабинет, громко хлопнув дверью. Катя сидела за столом, сложив руки на животе, а когда он вошёл, подняла на него задумчивый взгляд. Андрей сунул руки в карманы брюк и вздохнул. — Да… заряд бодрости на весь день. Вот так не поцапаешься с утра с бывшей женой, и жизнь не так радует! Расстроилась? Катя пожала плечами. — Я знала, что будет нечто в таком роде. — Вот и не расстраивайся, — отмахнулся он.- Ты же знаешь Киру — она скандалистка. Успокоится… А если будет тебе надоедать, я с ней по-другому поговорю. Опыт у меня есть. — Как же вы жили столько лет? Андрей пожал плечами. — А вот так и жили. В последний год почти не разговаривали, только ругались иногда. — Кошмар какой-то…- прошептала Катя. — Только не надо вздохов и несчастных взглядов, всё уже в прошлом, — подошёл, повернул её кресло и наклонился к ней.- И запомни — ты моя жена, и никто не смеет тебе говорить слова поперёк. Даже Кира. Повтори. Катя удивлённо глянула на него, но его взгляд был настойчивым. Она вздохнула. — Вести себя соответственно и не давать в обиду. Я смогу. — Отлично. В дверь осторожно постучали. Андрей обернулся через плечо и невежливо выкрикнул: — Кто там ещё? Катя лишь предостерегающе дёрнула его за рукав. Дверь приоткрылась и в кабинет заглянула Шура Кривенцова. Чуть ли не со страхом посмотрела на Жданова. — Андрей Палыч… Роман Дмитрич просил вам передать, что звонят из Праги по поводу нового контракта и требуется ваше присутствие. Андрей кивнул. — Иду, — потом посмотрел на Катю.- Я у себя, а ты устраивайся, милая. Она улыбнулась, а когда дверь за ним закрылась, улыбка сразу исчезла с её лица и Катя тяжело вздохнула.