Reborn of Heaven's Fire

Она должна была умереть в том святилище. Жизнь покинула её тело, её кровь пролилась на камень и снег. И всё же, когда то, что однажды умерло, на самом деле оставалось мёртвым? Это была её последняя искра, последняя секунда жизни ещё сохранившегося сознания, борьбы против угасания света, когда она услышала песню. Это была самая красивая песня, которую она когда-либо слышала. Песня, которая, должно быть, звучала в самом сердце мира. Это был праздник жизни, плач смерти и торжество любви надо всем на свете. Она слышала там своё имя. Люда. Она больше не была умирающей девушкой, девушкой, которая бросила вызов смерти и прожила сто лет, с обещанием ещё сотни на горизонте. Она больше не была просто Гришом. Огонь горел внутри неё, огонь, о котором она забыла, когда приняла эту форму. И он будет гореть вечно, как её крылья и перья. Она была мифом, легендой — её песня создавала мир, её слёзы были дороже золота, её крылья несли на себе грядущее и обещание завтрашнего дня. Люда знала, что никогда по-настоящему не умрёт — она пыталась сказать об этом своему любимому Александру всеми известными ей способами. Ведь он доверил ей все свои секреты. И всё же, как бы она не пыталась, нужные слова не приходили, их неправильно понимали. Но теперь она снова была жива, вернулась, переродилась. Люда будет жить и снова летать, поднимется в небо и опять будет бороздить родные леса. Она полнялась с крыши святилища — она вернётся, когда опасность минует, снова придёт к своему Александру. В конце концов, их любовь будет длиться вечно. Они жили тысячью мгновений — конечно, он знал бы, что они встретятся вновь? Но этот день наступил слишком поздно. Было легко отложить воссоединение, забыть то время, когда она была жар-птицей. Она видела, как приходили и уходили столетия, помнила, как намекнула Александру, что может прожить и сто лет, и больше. Она видела, во что превратилась её любимая тень. В конце концов, она была там в тот ужасный день, когда он вмешался в само сердце мира, когда превратил людей в монстров. Ей нужно было улететь, сорваться с ветки старого дерева. Она не могла вынести этого, видеть рождение Дарклинга. Она поступила также, как поступила, когда умер её первый возлюбленный — первый король Равки. Она убежала. Убежала далеко, как только сумела, укрывшись в облике птицы. Но она не могла прятаться от мира вечно. Не тогда, когда Заклинательница Солнца, с её связью с Александром, пришла искать её. В руинах древнего храма, в горах — вот где они искали и нашли. Она напала на них прежде, чем поняла, кто такая Алина Старкова, Заклинательница Солнца, спасительница. Девушка, которая была так глубоко связана с Дарклингом, с самой магией Равки и всего их мира. Прежде чем следопыт успел выстрелить в неё, она преобразилась. Перед ними снова стояла Люда. — Вы видели его, Александра, — сказала она. — Что он сделал теперь? Вы должны отвести меня к нему. — Люда? Она отвернулась от группы искателей приключений и снова увидела Его. Своего Дарклинга, своего Александра, стоящего сейчас перед ней. — Возможно, я немного не договорила, когда сказала, что могу прожить ещё очень и очень долго, — произнесла она с грустной улыбкой. — Я думал, что ты погибла, — его голос надломился, кварцевые глаза каким-то чудом возвращали её к жизни, делая снова человеком. — Да, это так, — призналась она, шагнув к нему. — Но умершая жар-птица никогда не останется мёртвой. Она взяла его руки в свои, её улыбка исчезла.  — И я никогда не желала оставлять тебя. — Но почему не вернулась ко мне? — его глаза были полны слёз. — Я думала, у нас будет достаточно времени. — И на её глазах выступили слёзы, чистые и сверкающие, как бриллианты. — Мне так жаль. Она видела, как гнев, отрицание печаль тенью промелькнули на его лице. И всё же он коснулся лбом её лба, поднеся её руку к своим губам. Потому что если и было что-то, чему эти двое научились у вечности, так это тому, что столько времени, сколько они думали у них было, никогда не будет достаточно. Так много времени они провели порознь, он в своём горе и ярости, она в своём страхе и печали. Больше ни минуты они не проведут в разлуке. Огонь и тьма окружили их, когда они слились в поцелуе, поднимаясь в воздух. Говорят, что поцелуй жар-птицы исцеляет все раны, даже те, что оставлены в самом сердце мира.