destino 2

Ну, а кто мы друг другу? Друзья или пара? А ты как хочешь? Неважно В друг друге мы находим отражения Того, чего боимся или ищем В себе. И в конечном итоге мы друг другу никто И мы друг другу абсолютно всё. Мы не имеем ничего общего, и мы — единое целое, Ведь, в конечном итоге, мы просто вселенная, Которая бесконечно познаёт саму себя В разных её проявлениях. Знаешь, я тут подумал, и Давай останемся просто знакомыми. Мне надо бежать, у меня Соседка, Ну Это, Беременна. Воды там. Пока, в общем-то.

От лица Лили — Спасибо, Беатрис, — я знала заранее, что никогда не наберу номер, оставленный девушкой, но всё же поблагодарила. — Я не знаю, что чувствую прямо сейчас, — Беатрис не была в настроении, но сказала это так, будто это что-то личное. — Я тоже, — уже отстранённо ответила я, не придавая её словам особого значения. Я вышла из типичной холостятской квартиры — просторный двухъярусный лофт, сдержанный и благородный, с минимальным количеством мебели и с огромным обилием света и воздуха. Больше всего мне приглянулась библиотека. На самом деле, книги были везде: вдоль окна, на самом окне, даже возле кровати Беатрис. Сейчас я работаю в тату-салоне, иногда, хотя нет, постоянно, меня узнают и просят сфотографироваться. Я соглашаюсь, даже ради уважения к отношениям с Вик. Я работаю с 15 лет, чтобы доказать родителям что-то, или самой себе. рисовала эскизы, таким образом потихоньку набирая клиентскую базу. Ближе к выпускному забила, ибо чисто физически не успевала. Мама была рада, видите ли, ей стыдно за мою деятельность. Сейчас я свободно могу сделать любую покупку. Но как бы я не спорила, невозможно купить эйфорию. Даже если ты не признаешь эти чувства, ты всё равно балдеешь от них, скучаешь по тем самым бабочкам в животе, по мимолетным поцелуям в губы. Заказать проститутку? Да, круто! Но невозможно получить настоящие чувства за деньги. Деньги — лишь инструмент, который может сделать жизнь комфортнее, но счастье и любовь за них не купишь. — Боже, Лили, это прекрасно! — рыжеволосая девушка внимательно рассматривала новую татуировку, проводя пальцами по ней. Тату в виде лягушки, наряженной в образ феи. Это было так красиво и забавно, но главное — чтобы нравилось клиенту. — Кстати, хотела давно спросить, — садясь снова на кушетку, Фредерика начала качать ногами. — Почему ты перестала с нами общаться? — Мне очень неловко снова начинать общение, хоть мы с Вик и расстались мирно, я до сих пор боюсь, что вы обижены на меня. Лили быстро сняла чёрные виниловые перчатки и сразу же начала убирать краски для тату. это место, уже ставшее для неё очень родным, она держала всегда прибранным. — Завтра у Дами и Джо новоселье, и ты должна быть там! Пожалуйста, раз ты не хочешь приходить из-за ребят, приди из-за уважения к Вик. Лады? — Лады, — я рассмеялась и обняла рыжеволосую. Уже выходя из машины, я вспомнила, что скоро пойдут дни рождения Томаса и Дамиано. Томас для меня, как младший брат, с которым я могу обсуждать что угодно. С виду он молчаливый и стеснительный, а на самом деле, когда у этого чудака перестаёт кликать мозг после выпитого алкоголя, он спокойно может набить себе рандомное тату, прыгнуть с парашютом или изрисовать аэрозольной краской стену мэрии, прикрывая свои дурные поступки фразой: «да ладно вам, живём один раз». Раньше нашим с Вик личным семейным психологом был именно Дамиано. Если бы не он, то ничего бы не было. Многие решения в отношениях не были бы приняты из-за страха. В его отношения с Джо мы не лезли, потому что не хотели нарушить идиллию и нежность их союза. Да, в паре царило спокойствие, но внезапные приступы вульводинии играли в плохую игру не только с самой Джорджией, но и с Дами. Он ночами мог не спать и делать всё ради комфорта любимой, а наутро винить себя в том, что не написал ни строчки для песни. Все ребята понимали это, а вот сроки, которые давно горели — нет. Так, за ночь до выпуска альбома они не могли написать обязательный последний трек, и Джо сама, втихомолку, собрала вечером вещи и поехала в частную клинику. Давид пытался её всеми силами уговорить этого не делать, заверял, что они всё успеют, в ответ на все его реплики она лишь только смогла поцеловать его и с мучительными болями направилась в клинику. Он видел, как ей больно, и как она пытается это скрыть, но под упрёками ребят всё же отпустил. Было принято решение, что песня будет грустной. Я быстро напечатала контакту «Джо, моё солнышко» сообщение и сразу стёрла. Нет, такие важные разговоры лучше вести с человеком при встрече, либо же по телефону. Я набрала её. Гудок. Второй. И вот, наконец, из динамика раздаётся её звонкий голос! — Лили! Наконец-то ты позвонила мне! Я так скучала по тебе, так хотела тебя обнять! Боже, что случилось? Всё хорошо? Как ты сама? Наблюдаю за твоей личной страницей и творческим аккаунтом, ты огромная молодец! — Джо, Джо, успокойся, — я засмеялась и тут же начала отвечать на её вопросы. — Всё отлично, звоню просто так, хотела напроситься на ваше с Дамиано новоселье. Я как-то спонтанно решила тебе позвонить, но учитывая мой ужасный поступок — не контактировать с тобой и ребятами долгое время, думаю, мне стоит извиниться. Прости меня. — Дорогой мой человечек, я тебя люблю и буду любить. Все мы совершаем ошибки. Лучше ты мне сейчас позвонишь, чем никогда этого не сделаешь. Если наша тусовка, — от этих слов моё сердце пропустило удар, — не примет тебя, то поверь, я от тебя никогда не отвернусь. Приходи обязательно! — Спасибо, я правда счастлива, что ты присутствуешь в моей жизни. Давай, я тебе сейчас не буду ничего такого сопливого и сентиментального говорить, ибо не хочу портить макияж рыданиями, — одинокая слезинка пробежала по моей щеке и, скатившись по подбородку, разбилась. — Дурашка, не стоит плакать, лучше прибереги эту водичку для похода в туалет, — Джо так искренне и по-настоящему рассмеялась. А я словила себя на мысли, что до безумия обожаю её смех. — Я тебя люблю, — сбросив звонок не дожидаясь её дальнейших слов, я кинула телефон на полку. Мне правда не хотелось плакать. Ведь я знаю, что она начнёт зачитывать красивые и грустные речи о взаимности. Пока мы болтали я успела разобрать продукты.

***

От лица Вик Сегодня 28 декабря и новогодней суеты с беготнёй за подарками не было от слова «совсем». Всё проходило как и обычно, и мне это нравилось. Третий Новый Год без моей любви. Хотя нет, это уже что-то большее, чем просто любовь. Люди ещё не придумали такого слова, которое могло бы описать эти чувства. Мы много с ребятами тусили, отрывались, но алкоголь хорошенько контролировали. По двум причинам: постоянные мероприятия, на которых обязательно нужно быть трезвыми и сильные головные боли наутро у Итана. Ит и Лилс в этом плане очень похожи. По Лили я очень скучала, но не часто позволяла себе ворошить прошлое. Я отпустила её, и это было самое правильное и рациональное решение из всех возможных. Нет, любовь не прошла и желание, чтобы она была счастлива — тоже. Я взяла от этой девчонки умение принимать взрослые решения, быть более снисходительной. Сегодня самый обычный рутинный день, но под вечер мне дико захотелось созвониться со Стэк. Всё-таки мы остались подругами, а за два года так ни разу и не связались. Кстати, на следующую неделю после расставания я сняла квартиру рядом с Лили, вышло это случайно (ну, почти). Буквально за два квартала от неё находился мой дом. Я всё время надеялась на то, что мы хоть как-то сможем встретиться, но этого не происходило. Моя прошлая квартира находилась на самой окраине Рима. Она была очень крошечной, но уютной. От неё было безумно удобно добираться до ребят и студии, даже винтажные магазины были расположены в двух шагах. Сейчас же, всё наоборот, но из плюсов я, пожалуй, выделю то, что на новом месте обитания замечательная звукоизоляция и приветливые соседи. Вся наша команда жутко устала, поэтому было решено, что до 3 января мы все отдыхаем. Никаких репетиций, текстов и песен. Номер Лили был набран моментально. Сердце билось ровно, а вот ладони вмиг превратились в ледышки. Страха, что она не ответит, не было, зато присутствовало волнение, а вдруг, за время, что мы с ней не общались, она поменяла своё отношение ко мне. — Да? — Добрый вечер, моя личная сучка! Как твои дела? — Кто же мне звонит? Неужели сама Виттория де Анджелис, — точно сучка, знает же, что я ненавижу, когда меня называют Витторией. — Спустя два года кое-кто всё же решился мне позвонить? — Стэк не была зла или груба, она, наоборот, с каким-то трепетом и теплом всё это говорила. — Шучу, все мы были заняты. У меня всё отлично, сегодня отрабатывала последний день в этом году. Фредди сделала лягушку на груди, она, как ребёнок, была в восторге. Завтра я хотела сходить к Дами и Джо на новоселье, — тут она как-то затихла. Уж очень резкий переход с радостного и не стеснительного тона на смущённый. — Вик, ты будешь там? Тут даже я застеснялась, как маленькая девочка. — Конечно, а что? — я расстегнула белую рубашку с рюшками и села на пол перед зеркалом в гостиной. В комнате было не холодно и не жарко. На мне были надеты белые трусики с кружавчиками, нежный бюстгальтер и рубаха. — Можно я тебя обниму, а то при встрече, боюсь, что не смогу этого спросить? — Нет, нельзя, Лили. Я считаю, что мы вообще не должны даже прикасаться к друг другу, — я смотрела в отражение и пыталась сдержать улыбку. Люблю, когда брюнетка боится чего-то не опасного. — Да-да, хорошо, прости. Я не должна была этого говорить, и вообще, ты, наверное, в отношениях, я была не права, извини. Я представила, как Стэк сейчас бьёт себя по лбу и ходит по комнате туда-сюда, сгорая от стыда и смущения. Хихикнув, я продолжила диалог: — Тупица, ну конечно, можно меня обнять! Мы с тобой подруги, поэтому даже можем поцеловаться в щёчку, — последние слова я произнесла как ребёнок, предлагающий другому своровать конфету со стола. — Ненавижу тебя! Я так испугалась! —Всё! Люблю тебя, моя личная сучка! Пока, — я улыбнулась и завершила разговор.

***

Лилс лежала в комнате, освещённой только звёздами и рассеянным светом, который исходил из окон дома напротив. Она размышляла над последней фразой, сказанной Вик. Действительно ли Виктория всё ещё любит её, или эти слова были сказаны в шутку? Несмотря на ворох навязчивых мыслей, девушка чётко осознала, что после этого неожиданного звонка Де Анджелис, чувства, убитые ранее, вновь начали возрождаться.