в тёмный омут с головой

      Лес смыкался густым куполом над головой, не пропуская ни света почти полной луны, не позволяя увидеть звёзды, чтобы дорогу по ним разобрать попытаться. Вместо них где-то среди переплетения трав под ногами блеклыми точками сверкали светлячки, указывая, как казалось, путь из чащи. Жучки подсвечивали тропу, или же Серёже, давно заплутавшему средь чёрных стволов деревьев, так лишь казалось. Всяко спокойнее идти пусть и по мнимому маршруту, нежели без ориентира блуждать между бурелома, коря себя за идею лесом дорогу срезать. А ведь местность родная, знакомая, сколько раз он тут, будучи мальчишкой, бегал и ягоды собирал, ни разу ведь не терялся. Местный люд же всякий раз стороной обходит лес в такой час: боязно, особенно в первую половину лета. Место, говорят, нехорошее, гиблое. В легенды деревенские Серёжа, может, и не верил, но то, что лес был живым, Муравьёв просто знал, как знал и то, что если к нему с уважением относиться, то и он в обиду не даст и секреты свои, если повезёт, раскроет.       Разум подсказывал, что дорогу продолжать глупо, так только сильнее уйдёшь в сторону и потом выберешься, только если Бог милостив окажется. Но холодно было на месте стоять, и надежда на собственное умение всегда безошибочно дорогу к цели находить уверенности придавала, вот и шёл Сергей, осторожно переступая через поваленные ветви, пробираясь почти наощупь в сторону, где солнце прощально алым сверкнуло, прежде чем скрыться за горизонтом.       Когда день прячет свои краски и уступает место серебристому лунному свету, остаётся только самое важное, и тем легче среди темноты разглядеть по-настоящему светлые души, не отражающие солнце, а сами ему подобные. Такие, что тепло и жизнь другим дарят, взамен ничего не требуя. Тем опаснее среди мрака таким оказываться — не знаешь, кто по твою душу явится, свечение издали заприметив.       Муравьёву казалось, что кругом светлеть стало, хотя чаща реже не становилась. В детстве крепостные всё приговаривали, что креститься надо, коли кажется, не иначе как духи околдовали. Не сильно-то Серёжа в них верил, в духов, но что только в голову не приходит, когда ты один и только ночь тебе спутница. Внезапно в ночной песне леса, скрипами наполненного, новый звук появился, больно на шаги похожий. Не иначе уже ум, тишиной утомленный, принялся додумывать то, чего быть тут не может.       Вопреки доводам разума, из-за дерева появилась фигура в белой длинной рубахе, крадущейся походкой приближаясь. Издали в темноте Сергею не разглядеть деталей было, только лишь силуэт стройный и плавные движения притягивали взгляд, что-то не от этого мира в них было, чарующее и принуждающее подпускать незнакомца ближе. Как завораживает пламя, по ветке все ближе от костра к руке подползающее, так и парень не давал от себя взгляд оторвать. Серёжа и не заметил, как тот совсем близко оказался, руку протяни — можешь серебрящихся волос коснуться.       — Здравствуй, — Серёжа шаг навстречу сделал, но незнакомец, улыбаясь отчего-то, отступил и растворился среди деревьев. Пусто стало на несколько мгновений, как смех серебряными колокольчиками прозвенел где-то за спиной, и юноша, неизвестно как там оказавшийся, поманил рукой за собой, уводя в сторону.       — Ты заблудился? — Муравьёв спешил следом за парнем, легкой поступью ступающим вперёд, и бросающего короткие взгляды на поспевающего за ним Сергея. Листва гладила по щекам, а ветки так и норовили задержать, не дать за незнакомцем следом пройти, но он словно и не замечал этого вовсе. Юноша резко остановился, отводя взгляд куда-то вдаль и дожидаясь Серёжу.       — Откуда ты? — Муравьёв наклонил голову, заглядывая в глаза незнакомца. Из-под густых ресниц тот сверкнул темным взглядом, и на мгновение показалось, что нет вокруг ничего, кроме этих бездонных зрачков, сливающихся с радужкой, утягивающих за собой в темноту.       Сергей с трудом отвернулся, резко мотнув головой и замечая деревню внизу. А когда обернулся, парня уже нигде не было, только трава немного примятой осталась, где он стоял.       Незаметно пронеслись дни, наполненные повседневной рутиной и тоскливыми взглядами в сторону леса. Змеями из пальцев выскальзывали воспоминания о том, что было день, час назад, но твёрдо помнилось произошедшее в лесу. Муравьёв и сам не понял, как в одну из лунных ночей вновь оказался на холме, где начинали расти деревья, и уверенно шагнул в лесную темноту, наполненную звуками, шорохами и надеждой встретить того незнакомца ещё раз.       Впереди мелькнуло белое одеяние, и Серёжа радостно ускорил шаг, приближаясь к как-то однобоко улыбающемуся парню, терпеливо дожидающемуся, сидя на бревне.       — Здравствуй, — Сергей остановился на расстоянии, рассматривая юношу, грациозно спрыгнувшего вниз. Ответа не последовало, но незнакомец приветливо кивнул головой и пошёл в чащу, уводя с собой и Серёжу всё глубже. Стоило ему отвернуться, как парень пропадал из виду и, хитро улыбаясь, появлялся из-за спины и коротко в глаза заглядывал, оставляя в лёгком недоумении, как это у него выходит так быстро и незаметно передвигаться и почему от взгляда по коже мурашки бегут.       Юноша, мягко пружиня по мху, вёл всё дальше, пока они не вышли на поляну, серебристым лунным светом залитую, и остановился, прямо в глаза или глубже, в самую душу заглядывая. Серёжа не мог отвести взгляда, скользя им по чётко очерченным скулам, растрепанным серебрящимся волосам, на ключицы, в широком разрезе ворота видные, невольно заглядывался. Ни звука они не произносили, так и стояли, друг друга издали изучая, и Муравьёв легонько вздрагивал, когда взглядом с чёрными омутами напротив пересекался. Уж очень сильно глаза незнакомца притягивали, хотелось узнать, что там, в этой темноте скрывается.       Тихонько напевая, юноша двинулся к противоположной стороне поляны, проводя руками по колосьям трав и под лунным светом, казалось, сверкая самостоятельно. Сережа так и не мог пошевелиться, завороженно глядя в спину плавно удаляющейся фигуре, запоминая каждый жест и случайный взмах кистей. Юноша ловко взобрался на поваленное дерево, покачивая ногой и смотря вверх, на бесконечные россыпи мерцающих звёзд над головой, словно и не замечая постепенно приближающегося Сергея, осматривающегося заинтересованно по сторонам. Поляна как поляна, лесом кругом от мира ограждённая. Разве что с одной стороны повалены большие деревья, да так, что легко можно найти, где сесть и спиной облокотиться. Серёжа устроился на ветке поодаль, тоже взгляд к небу устремляя и прислушиваясь к стрёкоту ночных насекомых, подпевающих тихо ведущему мелодию парню.       — Как звать-то тебя? — Апостол запрокинул голову, чтобы видеть незнакомца, нехотя оторвавшего от созерцания млечного пути взгляд. На несколько секунд повисла тишина.       — Мишель, — парень уголками губ улыбнулся, глядя на Серёжу так же внимательно, как до этого смотрел наверх.       — А я Сергей, — Муравьёв повёл плечами, отводя взгляд. Снова стало тихо, но тишина эта хотя бы обрела имена.       Где-то вдалеке раздавалось хлопанье крыльев птиц, трещали ветки от легких дуновений воздуха, и едва различимо шумел родник. Лес был живым, и он принимал Серёжу к себе, давая в темноте услышать всё, чем живут ночные его обитатели. Уютным спокойствием темнота обнимала со всех сторон, оставляя поблизости только серебрящиеся травы, шелестящие на ветру, и Мишеля, удобно устроившегося на дереве повыше. Так хорошо было, что Апостолу совсем не хотелось выныривать из очарования ночи и возвращаться вновь к себе домой, к привычным заботам и слепящему полуденному солнцу. И необъяснимое спокойствие, смешанное с чем-то слишком неуловимым, чтобы дать ему имя, разливалось под рёбрами.       — Пошли, — Мишель быстро, что Серёжа и уловить движение не успел, оказался на земле перед ним и приглашающе махнул рукой, удаляясь в сторону. И снова Сергей поспевал за ним следом, путаясь в переплетениях стволов и стараясь не упустить белое одеяние парня из виду. Неведомо, что помогало Мишелю так легко ориентироваться в одном лишь тусклом свете луны и заставляло Серёжу слепо следовать за ним, веря, что выйдут они в правильное место. Неведомо куда вновь пропал парень, едва сказав тихое «до встречи» у кромки леса близ серёжиной деревни.       Дни стремительно пролетали, пока Сергей сам не свой очередной подходящей ночи ждал, пропуская мимо ушей разговоры соседей, что не доведёт до добра подобная тяга к лесу, и уж больно на то, как в былые года бывало с другими, похоже его поведение. Зато к лесу, в очередной раз светом луны сопровождаемый, он прислушивался внимательно, силясь различить звук чужих шагов и медленно заходя вглубь. Что-то вело его сюда, была странная уверенность, что вновь среди бескрайней темноты получится того странного юношу с чудным именем найти. Уворачиваясь от веток, в лицо лезущих, он шёл всё вперёд и вперёд, не замечая, как деревья за спиной смыкаются темной стеной, не оставляя пути обратно.       Словно знал Серёжа, куда идти, чувствовал, в какой стороне Мишель из-за деревьев с улыбкой появится, сам делая небольшой шаг навстречу.       — Здравствуй, — у юноши голос приятный, глубокий, как темнота вокруг.       — Здравствуй, — Муравьёву необъяснимо радостно от того, что парень поздоровался первым и не спешит убегать, будто и не беспокоясь, что Серёжа может не успеть, потерять его из виду и отстать насовсем.       — Догоняй, — Мишель усмехнулся и, развернувшись, вновь куда-то повёл. — Здесь недалече.       Сергею ничего не осталось, кроме как спешить след в след, взглядом ловя развевающиеся полы рубахи и сверкавшие из-под них щиколотки. Кто он такой, интересно было узнать, лицо поближе рассмотреть, может разгадать, что там, за улыбкой спрятано.       Парень, порой оглядываясь, негромко завёл песню, в которой Апостол всё никак не мог разобрать слов, но зачарованно вслушивался в мелодию, в голос юноши, теряя голову окончательно.       — Ты где-то тут живёшь? — Серёжа вновь оказался на той же поляне, где они были несколько ночей назад. Мишель в ответ лишь рассмеялся, направляясь к поваленным деревьям.       — Или ты не местный? Я тебя тут раньше не видел.       — Смешной ты, Серёжа, — юноша озорно наклонил голову, дожидаясь, пока Муравьёв подойдёт ближе.       — Отчего же? — Апостол сел напротив, так, что удобно было Мишеля видеть.       — Смешной, — парень улыбнулся, сверкнув зубами, и оперся о ветку позади, запрокидывая голову к луне.       Серёжа залюбовался, скользя взглядом по расслабленному профилю, подмечая легкую улыбку и четкую линию скул. Глазами обвёл тонкий силуэт, задерживаясь на отбивающих по колену неведомый такт пальцах, и снова внимание на чужие глаза возвращая. Даже так, вполоборота, чернота чужой радужки неведомо почему притягивала, не позволяя даже пошевелиться в страхе разрушить момент. Мишель словно статуя из мрамора был, с такой же молочно-бледной кожей, такой же идеальный и вызывающий восторг, что невозможно было взгляд оторвать.       Парень, словно кошка, потянулся, прогибаясь в спине и лукаво, с полуулыбкой, посмотрел на Серёжу:       — Ну чего смотришь, как ребёнок на пряник расписной? Нравлюсь? Муравьёв пожал плечами немного растерянно, не намереваясь однако зрительный контакт разрывать:       — Чудной ты, на других людей не похож. Не встречал я никого похожего доселе.       — А многих встречал? — Мишель немного наклонился вперёд, в ответ вглядываясь в лицо гостя.       — Многих, — Серёжа улыбнулся.       Парень, уже было вернувшийся к созерцанию чего-то в вышине, заинтересованно склонил голову, обращаясь к Муравьёву:       — А сам-то ты откуда? Чего по лесу в ночи гуляешь, не страшно ли?       — Мне лес этот родной, — Серёжа плечами пожал, — сызмальства тут ходил, всё знакомое, чего бояться.       — Поэтому ты тут заблудился в прошлый раз? — парень усмехнулся, взгляд не отводя и пальцами неосознанно по коленке отстукивая.       — Так это впервой такое приключилось! Сам не знаю почему, дорогой ведь знакомой поначалу шёл, да только свернул где-то не туда, — Муравьёв призадумался, к звукам вокруг прислушиваясь. — А сам-то не боишься?       — С чего это вдруг? — Мишель подбородок рукой подпёр, продолжая в глаза собеседника вглядываться.       — Разное про этот лес говорят, — Апостол осмотрелся демонстративно. Под деревьями мгла стояла кромешная, да и вековые растения действительно могли стать темой для множества легенд и преданий.       — Сказки это всё, — юноша рассмеялся, — сколько тут живу, никого доселе не встречал. Да и не верить же всему, чем девки друг друга пугают.       Мишель, поймав рассеянную улыбку Серёжи, усмехнулся и откинулся обратно, устремляя взгляд над кромкой леса, и порой кидая короткие прищуренные взгляды на Муравьёва, улыбаясь чему-то своему. И как ни хотел бы Сергей узнать, что за черти в его голове водятся, тишину прерывать он отчего-то не смел, да и не так уж важно это было.       — Довольно, — парень выпрямился, заглядывая в глаза встрепенувшемуся Апостолу. — Идти уж время.       — Отчего же? — Серёжа нехотя спрыгнул на землю, подходя к ждущему его юноше.       — Пора пришла, — Мишель перевёл взгляд за спину Муравьёва, вглядываясь в клонящуюся к горизонту луну, и с усмешкой добавил. — Тебе домой пора.       Всё так же они возвращались обратно, разве что парень не бежал, как прежде, хоть и держался всё ещё на некотором удалении, не позволяя Серёже подойти ближе, и с хитрым прищуром порой оборачивался. Как и прежде, он из леса вывел и в сторону деревни кивнул.       — До встречи, Серёж, — юноша улыбнулся и едва уловимо коснулся руки, заставив Муравьёва вздрогнуть.       — До встречи, — растерянно провожал Сергей взглядом стремительно растворяющуюся в темноте ночи фигуру.