Ghost Town

***

Сокджин узнал недавнюю новость в третьем часу дня. Ким, ещё не полностью оправился после покушения, но нашел в себе силы взять такси и доехать до агентства за считанные минуты. Ему необходимо услышать, то о чем увидел в утренних новостях, лично от начальника. Услышанное его не утешает. «В час ночи по местному времени, на автотрассе Сент-Клауд, разбился крупный бизнесмен, владелец клубов и развлекательных центров — Чон ХоСок. Синий Ламборгини сошел с дороги и врезался в фонарный столб. Очевидцы — охрана самого олигарха. Машина взорвалась и сгорела.» Ким в который раз обходит кабинет, наворачивая круги и рисую только ему понятные узоры. Он хромает на правую ногу, но всё равно продолжает, бессмысленно очерчивать комнату, комкая в руках новостную газету.  — Джин, сядь. — подаёт голос мужчина в чей кабинет несся Сокджин. Начальник дописал свой кофе, когда Ким только вошёл. У него нагло отобрали чашку и всучили руки газетёнку, со словами «это правда?!».  — Прими это. Он умер, его нет и не надо за кем то гоняться, расслабься, возьми в конце концов отпуск, отдохни.  — Вы не понимаете! — взрывается на крик Сокджин. Он подходит ко столу начальника, обеими руками хватается за края, лицом приближаясь к чужой. Затем продолжает свою тираду. — Он, только вчера совершил на меня нападение, а сегодня не нашли его труп. Он не умер. Он точно всё подстроил, поверьте мне. Я знаю таких уклонщиков от уголовной ответственности! Если не поверите то я… я… — Ким пару раз вдарил по столу ладонями. Начальник громко выдохнул пытаясь расслабиться. Спокойствие и терпение, всё что он просит.  — Да там и трупа то не осталось, там вообще не чему остаться. — раслобленно произнес он протирая переносицу. Детектив трепет нервы хуже любого адвоката. Да и лапша на вкус та же.  — Нет! На шум в кабинет заглядывает секретарша, предлагая чашку кофе. Фирменный трюк, успокоить клиента третьим лицом в кабинете. Начальник отозвал её, махнув рукой, и попросил заглянуть попозже.  — Послушай, Джин. В машине найдены остатки скелета, двоих, один из которых принадлежит Чону. Это подтвердили.  — За пару часов?!  — Да! На крики вновь заглянул человек, в этот раз один из подчинённых. На его «можно», начальник встал и рявкнул убираться вон из его кабинета. Приказал никого не впускать.  — Даже если там и было тело, точно не его, этого нельзя определить. Машина сгорела. Там и скелета не должно было остаться Вы пытаетесь меня переубедить! Я это знаю! — продолжает Джин. Его натиску никто не противостоит. Уж слишком Джин упрямый. Если бы не его упорство, он бы сейчас так с капитаном не разговаривал. Правда, у всего должна быть мера.  — Джин, как же ты меня достал — мужчина опустил голову, пропуская пальцы через проредевшие волосы с заметной сединой. — Если ты так хочешь, давай! Сам расследуй, только отстань от меня! Капитан кивнул в сторону двери, после выпустил пар и расслабился в кресле.  — Я так и собирался сделать! Это и так мое дело! Слышно было, как последние ниточки, до предела натянутых нервов, лопнули. Мужчина, пинком под зад, выпроводил нежеланного гостя из своего кабинета. По пути обратно заказал успокоительного чая, а лучше чего-нибудь по крепче. Напоследок громко хлопнул дверью, всеми своими действиями, показывая, что не в духе и к нему никого не стоит впускать. Сокджин сам не понимал, каким может быть надоедливым. Такой же разъярённый и натянутый, как начальник, он ушел прочь, подальше от проблем, может быть и прямиком к ним. Ему формально доверили дело Хосока, не отобрали, и то хорошо. Осталось заверить официально. И наконец разобраться с ненавистником. Этим он займётся позже, а сейчас не помешало бы переодеться. Из-за спешки, он не успел поменять больничную пижаму, сбежал то он через окно. Там его наверное обыскались, но Джин не собирался возвращаться и не думал. Про больную ногу и речи не шло. Так и прохромал до своего кабинета. Благо на том же этаже и далеко ходить не придется. Намджун, от помощника узнал о побеге детектива. Сейчас, он сидит в кресле последнего и смотрит на, волочащееся на хромой ноге тело, которое шатаясь из стороны в сторону, таскает, известные ему одному, бумаги. Ноги бы этому неугомонному отрезать и заставить усесться. Но нет. Он понимает, Сокджина ничто не остановит, даже если к стулу приковать, всё равно выберется, ведь кто, если не он разберётся с самым опасным преступником штата Огайо. Пока его в тюрьме на пожизненное не посадит, не успокоится.  — Да сядь ты уже, заебал перед глазами шастать, нервируешь! — грубо и несдержанно выругался тот, терпеть выходки этого детектива он не собирается. Смотреть на то, как он носится с больной ногой, словно пытка для Намджуна. Для этого он его спасал? Чтобы детектив своё здоровье губил? — Продолжишь в том же духе, не сможешь за ним гонятся. Не догонишь, с больной то ногой. А если на след попадешь, всё, капут. — Хосок разбился и Намджун это знает, бесит то что детектив этого принимать не хочет. Сокджина, от его тона охватывает дрожью. Он нагло уставился на чиновника, прожигая того, ненавистным взглядом и в недовольстве хмуря брови. Намджун заявился к нему полчаса назад, развалился в его кресле, как ни в чем не бывало. Из-за внезапного гостя, он не успел до конца переодеться. Ходит теперь, перед ним, в офисных брюках и пижамной рубашке, сверху накинут пиджак, а на ногах розовые, меховые тапочки. Гостью Джин был не рад и ни как не скрывал своего недовольства. Моментами поглядывал на него, но в целом было пофиг. Ну да, сидит он в его кабинете, и что? Откровенно смотрит, поглядывает на больную ногу, на забинтованные руки, и что? Беспокоиться. И что с того? Какое до него дело, для Сокджина? Он просто пытался не замечать его, до тех пор пока не ощутил опустившуюся на плечо ладонь и вот он уже сидит в кожаном кресле, ошеломленно глядя на нарушителя покоя. Намджун выхватил из рук документы, положив обратно в шкаф. И держась за края ручек, повернулся лицом к детективу.  — Стараешься игнорировать моё присутствие. И что, получается? А, детектив? — Намджун от чего то сильно злился, Сокджин видел это в его глазах, да и сжатая челюсть выдавала его. — Сдался тебе этот Хосок. А если он и вправду умер? Что тогда? А знаешь что? Ты просто зря потратишь свое время и усугубишь здоровье, гоняясь за призраком. Ты –больной. Помешанный на работе, идиот. — Казалось Ким не дышал пока все это говорил. Вырвалось. Ким никогда не был сторонником «держать всё в себе». В этот раз ему стоило бы помолчать. Но, понял бы его намерения Джин. Сокджин наоборот держит все в себе. Он не знал что ответить, потому молчал. Обидно, конечно, когда тебя обзывают. Хочется треснуть обидчика.  — У тебя нога вывехнкта, Сокджин — более мягко, начал Ким. Да и по имени назвал, чего не делал раньше — посмотри на свои руки, ты весь в бинтах и пдастырях. А голова, у тебя сотрясение, а ты ерундой маешься. Тебе нужен покой. — закончил тот, не двигаясь и не делая ничего чтобы прикоснуться, а ведь хочется. В особенности потрепать эту глупую головку и пощупать хомячьи щёчки. Хочется ощутить мягкость кожи и тепло старшего, на ладонях.  — Ты прав. — сдался Джин и пораженно опустил голову, не смея смотреть на него. Почему-то в этот момент его охватил озноб. — Отдых мне не помешает, но… я так не могу. Такой урод, как он, не может уйти безнаказанным. Намджун обеими руками схватил желанные щёчки, поднял его голову, заставляя смотреть на него.  — Он у-мер. Погиб. Мертв. Твоя уверенность в противоположном, полная брехня. И твоя ярая злость на него и твое рвение наказать его, конченный бред вшивой собаки. Сейчас ты успокоишься, перестанешь глазеть на меня, как злой мопс на цепи, которую три дня не кормили, и сядешь в гребаную машину, мою, где я сам, лично отвезу тебя обратно. Надеюсь ты понял. А если нет, я с силой выволоку тебя из этого кабинета, и даже то что я сейчас в детективном агентстве, да хоть ЦРУ, меня это всё равно не остановит! Ещё раз повторю, надеюсь ты понял, потому что я не хочу этого делать. Намджун закончил, а Джин убрал его руки с лица и оттолкнулся. Джун остался на месте, детектив же отъехал на пару метров к двери.  — Да пошел ты. — Сокджин встал со своего кресла. Его рвало на части от злости. Хотелось врезать нахалу, он так бы и сделал, если бы рука не ныла. — Знаешь. На Чона у меня может и нет ничего, но на тебя управа найдется всегда. Оставь меня в покое и выйди из моего кабинета, сейчас же. В больницу я не вернусь. — сказал он напоследок и указал на дверь. Ким вскипел, пуще прежнего. Детектив не хочет принимать его помощь, а нахуй тогда все это надо ю. Пусть давиться своей болью, и спасать его не стоило вовсе. Отныне это его главная и единственная ошибка в жизни. Задобрить его нельзя. Он как язва в желудке, только и делает что достает, да губит организм. Но есть в этой язве, что то такое, Ким и сам понять не может, что именно, пока непонятно. Намджуну и понимать не надо, не нужно ему об этом знать, он оставит его одного со своими бреднями, выйдет прочь из кабинета, громко хлопнув дверцей, не выдержит мучений и вновь зайдёт, выполнит данное слово и на руках понесет к машине. Джин будет вырываться, а Джун крепче прижмёт к себе. У этого детектива проблемы с головой, а значит оставлять одного опасно. Нельзя. Джин успел проклясть его тысячу раз, за доставленные стыд, его как девушку несли на руках до самой парковки. Ещё и чиновник его обнимал, не давая освободиться. Это продолжалось до самой машины. Намджун с силой усадил, барахтающегося, как подросток, мужчину и пристегнул ок ни безопасности. Сам сел за руль. Сокджин все не успокаивался. Крал матом и проклинал все его существования. Как из такого милого ротика могли вылезать столь противные словечки, Ким и предполагать не хотел, откуда он их нахватался. Мать шаманом была наверное, а отец колдун. Далее пошли угрозы, которых наслышался вдоволь. «Жди повестку в суд.» «Сядешь на всю оставшуюся.» «Тебе самое место за решеткой, где ты и окажешься.» У Намджуна в конце концов лопнуло терпение. Он остановил машину на обочине, перед каким то бильярдным клубом, и закрыл рот ладонью, парню напротив.  — Я тебе твой погонный язык оторву и скормлю ворону брата, если ты сейчас же не заткнешся. — пригрозил он и опустил руку, смотря на ошарашенного парня. — Всё? Успокоился? Сокджин молча кивнул. Какой «успокоился»? Разве можно быть спокойным рядом с таким чудовищем. Он все его идеи, мысли и поступки называет бредом. Он конченный мудак.  — Хорошо. — сказал он вновь заводя машину — Теперь рассказывай, что ты там напридумал?  — О чем ты? —спросил детектив, недоуменно оглядывая мужчину.  — О себе, представляю, какой я мудила, мразь и монстр в твоей недоразвитой башке, а я ведь просто хочу помочь. Что б ты не перетруждался. Я, конечно, не знаю насколько твоё желание поймать Хоупа для тебя важна, но лично для меня важно твое самочувствие, и не спрашивай почему.  — С чего бы тебе беспокоиться обо мне?  — Я же сказал. Не знаю я. С чего бы мне помогать такой истеричке?  — Ты только и умеешь оскорблять.  — Тебе напомнить как ты меня называл, вот, совсем недавно. Откуда только нахватался. У тебя мать случаем не шаманка?  — Нет, она ведьма. Сокджин устало выдохнул и отвернулся к окну. Перед глазами проносились разные здания магазинов, кафешек и чего то ещё, на что Джину было глубоко плевать, лишь бы не смотреть на чиновника. На одном из вывесок Ким прочитал надпись — установка камер видеонаблюдения по скидке. Надо бы глянуть камеры.  — А если честно, — начал Намджун, сбивая его с мыслей — Почему ты так на нем зациклен, на Чон Хосока? Сокджин думал, рассказать правду или придумать отмазку. Он остановился на первом варианте. Что ему сделает мелкий чиновник, да и это не тайна чтоб скрывать. Почти все в агентстве с чем связано это жажда, ещё один человек помехой не может быть. А если он и вправду связан с Чон Хосоком, а с ним возится чтобы помешать если что? У Кима это мысль зародилась ещё в день покушения, но затем, почему-то, отошла на второй план. И все же Ким рассказал.  — Я на нем не зациклен — первое что он говорит, с чего-то же нужно начинать — Пару лет назад, примерно где-то два с половиной года, в Миннесоте в Кливленде, случился крупный пожар в ресторане, самый дорогой и популярный ресторан на тот момент. Это был настоящий кошмар. Когда проводили обыск нашли трупы 24 человек, ни одного выжившего. Я тогда только стал детективом, и уехал из Миннесота за день до происшествия, а когда вернулся что в той перестрелке и пожаре умер мой близкий товарищ.  — Насколько близкий? — перебил его Намджун.  — Учились вместе, да ещё и работали в одном департаменте. Задания вместе брали. Мне рассказали что он в тот день, приезжал в округ по делу, а когда услышал звук автоматной очереди, как умалишенный ворвался внутрь. Он же полицейский, не мог остаться в стороне. Только вот он оттуда больше не вышел. Умер под пулями и сгорел в пожаре. Я помню как никто не хотел брал это дело, всё отказывались, тогда я сам решил совсем разобраться. Где-то полгода потратил и узнал многое, и виновника нашел.  — Хоуп? И что, ты мстишь ему за убитого друга?  — Хм, ты это сейчас серьезно. Хотя пофиг, ты все равно бесчувственное хамло. Намджун замолк. А Сокджин продолжил, когда заметил что подъезжают к знакомой улице.  — Я много нового о нем узнал. Рассказал об этом капитану, а знаешь что он сделал?  — Что?  — Уволил меня и настоял не вмешиваться.  — И что ты сделал? — казалось Намджуна это история и вовсе не удивила, он даже не нашел в нем за что зацепиться.  — Я встретился с Хосоком.  — Чего? Когда это было? — Намджуну и притворяться не пришлось, он не знал о встрече детектива с Хоупом. Он ненадолго завис.  — В Калифорнии, Лос-Анджелес. Год назад. — С Намджуном они знакомы всего полгода. — Я долго следил за ним, пока не нашел очень сильное доказательство против него. Помнишь скандал на границах с Канадой из-за наркоты, так вот это было его рук дело. Тогда ещё по ошибке засудили многих невиновных. Но среди виновных нашелся один, который лично знал Чона и хотел его подставить. Он мне все рассказал, я взял свидетеля по охрану, и отправил повестку в суд. Отказ. Отказ и ещё отказ. Он не являлся в суд, а все кого к нему отправляли не возвращались. И я тогда собрав всю волю в кулак, пошел к нему. Мне повезло, он меня не выгнал и я его выслушал.  — Так просто. Как ты это сделал?  — Ничего особенного, представился журналистом, показал фальшивое удостоверение и попросил побольше рассказать о бизнесе. Он тогда был под чем-то я это сразу понял, вот и вся вытянутая информация. А после я пришел к нему во второй раз, но с подкреплением, лично кинул ему на стол повестку в суд. У меня было на него все. Он точно бы тогда не отвертелся. Но в этой истории есть большое но… Гребаное но, которое и по сей день мне жизнь портит. Перед самым судом, на меня совершили покушения, хотя это скорее было предупреждение. Его охрана избила меня до полусмерти, я два месяца пролежал в больнице, а без меня суда не было. Если бы и было он бы всё равно выиграл. Я тогда сильно плакал, и всё из-за гребаной несправедливости, почему то такие убогие преступники имеют право ходить по улицам среди мирных граждан и жить припеваючи, они этого не заслужили, они зарабатывают уничтожая других. Ни это ли преступление. Посягательство на жизни обычных, ни в чем не повинных граждан. Я тогда почувствовал сильную обиду и желание кинуть его в самую охраняемую тюрягу на пожизненное, а лучше смертную казнь, чтобы не портил жизнь мне и обычным людям. Его бояться, а такому муденью, законом запрещено разгуливать на свободе. Я сам его засужу и накажу. Если не сделаю этого, моя честь как офицера и старожителя правопорядка будет растоптана. — Скоджин завершил на последней ноте. Он высказался и на душе как то спокойно. Словно огромный груз прошлого свалился с его плеч и можно свободно выдохнуть.  — Вот это чувство справедливости. Завидно даже как то. Тебе многое пришлось пережить.  — Да, только это прошлое сделало меня тем кем являюсь сейчас. Без толики той испытанной мною боли, я бы не стал таким. И я даже понять не могу, хорошо это или же нет?  — Знаешь, я тебе даже верить начал. Я про твою теорию подстроенной смерти. Могу предположить, он тебя боится. О чем это я? Тебя бояться все нарушители закона.  — Даже ты? — прерывает его Сокджин. Из-за неловкого молчания, в салоне зависает гробовая тишина, прерываемая тихим шепотом Кима.  — Даже я — он смотрит на Сокджина улыбаясь. Джин смотрит в ответ, без улыбки, просто смотрит глаза в глаза.  — Не думаешь, что после «типо» смерти он заляжет на дно. — Ким убирает глупую улыбку и осматривает дорогу в поисках место где припарковаться.  — Если я докажу что он жив и это все игра, то ему ничего не остаётся кроме как вылезти на свет.  — Есть ли в этом смысл? — удручённо спрашивает Джун, про себя — И? Как ты собираешься это сделать?  — Сперва, проверю камеры, а дальше посмотрим. Намджун, наконец, нашел место и припарковаться ближе ко входу, около больницы, вышел сам и открыл дверь для Джина. Джин надеялся Ким отвезёт его домой, куда угодно, но только не сюда. Он не хотел возвращаться, по самой простой причине. Больничные стены давили на него и запах лекарств ему особо нравились. Джин с детства не любил госпитали, а с того случая ненавидел в двойной мере. Надежда лишь на то, что это ненадолго. Возьму отпуск и никого не придется беспокоить.

***

Намджун заходит в пентхаус только в час ночи. Всё то время он провел с детективом, которому трудно усидеть на жопе ровно. Такой ненавистный и любимый. Находиться с ним больше часа невыносимо, зато о враге многое узнал, хоть и полезного — ноль целых ноль девять десятых. Мизерно. Разговор в машине развязал ему язык и он не умолкал, пока Джун сам не ушел. Ещё с утра Джун ходил, как в воду опущенный, не желая начинать разговор с Тансо, его племянник умер, не от его рук, значит и гонорар и все что хотел получить от главы, прошло мимо. Когда Намджун уехал от детектива, ему позвонил Тансо, сообщая о расторге договора. Намджун, точно не мог сказать, знал ли Тансо о подстроенной смерти. Хоуп, и вправду мог вчера ночью разбиться, что насчёт аргументов Сокджина, ничем не подкрепленный бред. Джун хотел забыть все произошедшее за день и лечь спать, а утром проснуться и не вставать с кровати, продолжать лежать. Было бы неплохо, будь рядом неугомонный детектив. От не очень приличных мыслей он отвлекаться сразу же, когда видит на столешнице кухни, жёлтое письмо. Намджун неосознанно задерживает дыхание. Он достал из шкафчика глант и с направленным воздух оружием, прошёлся по всем комнатам дома, ничего подозрительного не нашел, но каким то образом письмо попало в его квартиру. Первая мысль, кто то взломал замок и вошёл, но кто и зачем? Намджун перебирал в голове своих врагов. Из оказалось не мало, он как никак охотник за головами, убийца и народный чиновник. Он одной рукой пытался открыть письмо, а второй, всё ещё держал пистолет. Письмо поддалось не сразу, открылось со второй попытки, он вытряхнул конверт. Из конверта выпали пара фотографий и черная флешка. Не менее напрягшийся Ким, отложил глант, и взял в руки одну из фоток. На фото четко видно Хоупа, который заходит, суде по работникам в форме и стойке — ресепшен, в отель. На следующем фото он выпивает в другом месте, мрачном и освещаемом светодиодами, на другом с какими-то девушками, а на последнем с парнем в кровати, по видимому все того же отеля или же клуба, судя по количеству распитых бутылок алкоголя на полу. На фото видны лишь спина и черные волосы, но все равно понятно, что это Хосок. Лицо парня наоборот хорошо видно. Он улыбается, лёжа спиной на простынях и цепляясь за плечи Хоупа. Признаться честно, он никогда не видел улыбки ярче, но в то же время и горькое. Ким отрывается от фото, переворачивая ту обратной стороной, на котором указана геолокация. Штат, город, район, улица. Так получается он и вправду живой? Автокатастрофы не было и он совершенно здоровый, без единой царапинки, развлекается в Детройте. Засел на дно, так сказать, а главное в какое! Если показать фото Сокджину, его радости границ не отыщешь. Вот оно доказательство. В добавок и флешка. А что на ней? Ким второпях вставлял ее в ноут и спокойно ждал загрузки. Пока шла бесконечная загрузка, одного единственного видео, Ким сходил и приготовил себе чай и не успел вернуть с чашкой в гостиную как, по его пентхаусу пронесся протяжный стон. От тембра голоса, Джун чуть чашку в руках не обронил. На экране ноута светились виновники пошлых звуков. Видео на котором Хоуп, с русым пареньком закидываются наркотой. Ким замирает на минуту, смотря как два парня трахаются, затем выдал недосмешок, больше смахивающий на отчаянный вздох. Кроме фотографий, вдобавок ко всему и гейское порно. Намджун нажал на пробел. Он посмотрел на время в углу экрана. Вспомнилось как в новостях передавали время. Часы на видео отличаются. Если авария случилась в час ночи, Хосок на в три часа ночи того же дня, живой, целехонький и двигается, для человека недавно попавшего в аварию, уж слишком хорошо. Намджун вынимает флешку, вместе с фотографиями отправляет её в мусорную корзину. Больше она ему не нужна, и Сокджину он ничего показывать не собирается. Слишком легко для него, пусть вновь проходит через трудности, а Ким как и всегда будет наблюдать со стороны, заранее предвидя исход.

***

Утро в призрачном городе. Детройт, в своём роде, живой призрак. Звание полностью описывает структура, почти что, заброшенного города. С шестого этажа четырёхзвёздочного отеля, открывается вид на близпротекающую реку, с тем же наименованием, что и сам город — Детройт. Река чистая, голубая гладь отражает блики утреннего солнца. По другую сторону реки, в отличие от центрального района, в котором расположен отель, всё было не столь красочно или минимум хорошо. На той стороне почти не было высоток. Они были, только их немного и почти все разрушены. Колоссальное отличие не оставалось незамеченным. Река разделяет два, совершенно разных мира. Представьте себе картину, где художник исписал две разные стороны, одна белая, другая черная. На одной стороне яркие расцветающие бутоны, на другой засохшие розы. Так же и Детройт. Где-то живут белые и богатые, а именно в шикарно отстроенных домах по центру, в то время как другие нищие и черные, проживают остатки дней, в заброшках, от которых и кирпич об кирпич не оставили. Все разваливается и скрипит. Детройт — мертвый город. Где жизнь в районе центра, отделены от тех же Северной или Юго-Восточной район. Процветала преступность, большая часть населения — черные, нередки случаи суицида, на которые, власти нет дела. Техён, помнил Детройт другим, когда город занимал 4-е место по численности населения США. Когда экономика штата возросла за считанные годы. Но… все изменилось так же быстро. Много всего произошло, и существовало много причин, по которой город потерял пол населения и был объявлен городом-преступников. Но факт, остаётся фактом — Детройт объявлен банкротом. Самое масштабное, муниципальное банкротство в истории США. Ким любит этот город. Здесь он родился и жил несколько лет. У него нет особо важных причин для этого, но ненавидеть, тоже нет. Шесть лет прошло с тех пор, как он покинул Детройт и не собирался возвращаться, но обстоятельства решили за него. Сейчас он перебрался на кровать. Вставать нет никакого желания. Его телефон с утра трезвонит, выбешивая все больше с каждым новым сообщением. Наверное опять новость о смерти Чон Хосока, думает он. Об этом Ким узнал в утро вчерашнего дня. Помощник заказчика отменил задание, в связи с его гибелью. Удачливый. Сегодня вечером обратный самолёт, а всё это время он просто хотел полежать в кровати. К тому же в Детройте конец осени и совсем близко хэллоуин. В Огайо и осенью жарко. Только вот, его отдыху мешает гудок телефона. Техён не глядя в дисплей подносит устройство к уху и бормочет сонное.  — Да, алло… Связь неожиданно прерывается. И в голове что-то пипикает. Техён чувствует как земля начинает трястись. Что бы это значило? На территории отеля, раздаются мощные взрывы бомб. Техён прячет голову. Штукатурка с потолка отвалилась и посыпалась на покрывало. От неожиданности он отбросил телефон куда-то в дальний угол. Техён не выражая никаких эмоций и с пустошью в голове уставился на обломки. Его всего затрясло от повторного взрыва, более мощного чем прежде. Казалось, он так и провалится вниз вместе с кроватью. Ким соскочил вниз. Он только, что отчётливо слышал взрывы, скорее всего с нижних этажей. Он умрет? Больше не медля и секунды, Техён достает небольшой рюкзак, второпях натягивает майку и шорты. Техён не удержался на ногах после третьей волны. Здание задребезжало, в ушах крики и бесячий писк, вдобавок звук разбивающихся стекол и трещащих стен. Он упал прямо перед дверью и теперь почему-то не мог встать. То ли страх, то ли безнадежность. Среди всего хаоса непрекращающегося шума, Ким уловил скрежет открывающейся двери. Техён поднял голову и замер в ступоре. На пороге в его номер стоял Чон Чонгук, растрёпанный и немного напуганный? как и сам Техён. Чонгук — последний кого он ожидал увидеть перед смертью. Так сложились звёзды. И то теплое чувство в груди, появившееся с появлением Чонгука, всё ещё теплилась в нем, даря некое успокоение.  — Техён! — только и успел позвать его Чонгук, перед тем как здание вновь затрясло, от, непонятного какого по счету, волны взрыва. Чонгук упал на колени.