Горе Луковое

Нужно ли говорить, что не все, то, что с нами случается — заслуженно? Нет. Иногда дерьмо происходит с хорошими людьми просто потому что случается. 
 Третьякова Маша в свои 17 отлично это знала. Даже больше… она в этом жила. Не день, не неделю и даже не месяц. Всегда, сколько себя помнит, с ней происходило это самое дерьмо… Утро начинается у одиннадцатиклассницы раньше, чем она хотела бы, все из-за рвотно-блювотных звуков из глубины квартиры. Накрывая голову подушкой, она протяжно рычит, а затем тянется к старенькому телефону с трещиной через экран: 5:25. Рано. Слишком рано, чтобы вставать, но и сон уже прошел. Белокурая девушка спускает с кровати ноги, касаясь ногами холодного пола, она поежилась, но больше не от того, что пальцы ног замерзли, а скорее, что холод поднялся выше, куда-то к плечам, спине и рукам. Она встала и подошла к своему старенькому шкафу, чтобы посмотреться в зеркало. На нем, как и на телефоне, была трещина, но она не мешала обзору, Маша была ниже нее. Девушка увидела свое бледное лицо и протяжно вздохнула, уже хотела уйти, но поворачиваясь, заметила на плече большой синяк, очередной, не первый и конечно не последний… Рука тронула его непроизвольно и девушка зашипела от болезненного ощущения, одернув короткий рукав пижамы, она попыталась его спрятать, но было бесполезно, его длины не хватило бы в любом случае. Девушка подошла к окну, которое было задернуто серыми шторами, идеально выглаженная ткань отодвинулась и она едва не ослепила себя ярким светом сентябрьского солнца, которое так рано встало, забыло, что уже не лето, а вторая неделя осени, но от этого даже легче, не хотелось уныния хотя бы за окном. Двор спал, деревья медленно отбрасывали светло-желтые листья, был дождь ночью, но сейчас солнце сушило лужи и асфальт. Маша нехотя собрала свои волосы ниже плеч в пучок, заколола его шпильками, прилизала почти все от лица назад, так она выглядела официально, не любила свои волосы она так же, как и многое другое в себе. Взяв сумку светлого цвета, начала забрасывать в нее тетради и книги с ее светлого стола, где стоял монитор компьютера. Девушку ждало 5 уроков в ненавистной школе, но об этом позже… Она достала из шкафа свою одежду, которую приготовила заранее: юбка в клетку, белая рубашка и кардиган, тот отлично заменял верхнюю одежду, поскольку на улице было еще очень тепло. Маша подошла к двери комнаты и прислушалась, за дверью было уже тихо, но рука не тянулась к замку, покоилась на металлической ручке двери. Ее комната была такой теплой и уютной для нее самой, что не хотелось выходить. Милые картинки, которые она рисовала сама, украшали стенку у кровати, светло-серый стол сочетался с обоями, которые отдавали немного серебряным блеском, серый ламинат, все это, было ее работой, было ее вкладом, в свой уют и заработок за первые два месяца работы в лагере летом, а потом в парке на сахарной вате, а потом в кафе — она вообще очень любила работать. Но вот, за дверью сохранялась тишина и школьница пошла умываться в ванну. Девушка вышла из своего убежища и оказалась в темном коридоре, грязный пол, заляпанный следами от уличной обуви, опасно отваливающаяся и держащаяся на честном слове лампочка и патрон, оборванные в разных частях коридора обои… удручающе. По правую руку, буквально в паре метров находилась спальня и гостиная, если пойти влево, то в центре будет входная дверь, а дальше по прямой ванная, рядом туалет, а за углом влево кухня. Девушка сглотнула и прошмыгнула в ванну. Подтеки на раковине говорили о том, что опять кто-то плохо закрыл кран и вода капала оставляя ржавый след. Она села на край ванны и достала из кармана халата свою щетку, все это лежало у нее в комнате. Девушка смочила ее водой и выдавила пасту стоящую на подставке зеркала. Выплюнув пасту, она убедилась, что хорошо почистила зубы, затем она поднялась и склонилась над раковиной, умывая заспанное лицо: — Ты уже встала? — она вздрогнула и резко обернулась. — Угу, — девушка сглотнула, увидев на пороге, держащегося за косяк, мужчину. — Я тебя разбудил? — Нет, выспалась уже, — девушка закрыла воду и посмотрела на него в отражение зеркала. — Там на кухне друган мой, ты когда завтракать пойдешь — скажи, я его это… — Все нормально, я перекушу в школе, — девушка взяла с плеча полотенце и приложила к щекам. — Ты что ж, отца, зверем делаешь? Дома есть надо, — он нахмурился. — Не хочу вам мешать, — она сглотнула. — Может мы тебе мешаем? — Совсем нет, — Маша насторожилась. — Уверена? — он скрестил руки на груди. — Угу. — Смотри мне… — мужчина собрался пойти в сторону кухни, а Маша к себе, но он остановился и преградил ей выход рукой, держась за косяк, — Сколько уроков? — Пять, — она испытывала жуткий дискомфорт, видя отца так близко. — Потом куда? — Хотела зайти… — Домой сразу, вот, что ты должна сказать, — он стиснул зубы, — Слышала? Домой! И сразу! — Я поняла, — она почувствовала, как на ее плечах сжимаются его руки и так сильно, что кости сводит. — Я не шучу, Мария! — он выдернул ее из ванны и прижал к стене под выключателем, — Я проверю! И не дай бог ты… — Я приду сразу после пятого урока, обещаю, пап, — она дрожала и морщилась от боли. — Володька, ты где там? — из-за закрытой двери кухни послышался голос и вышел мужчина, распухшая форма лица уже говорила о необратимом воздействие постоянного употребления алкоголя, — Маха, привет. Давай, погнали, пусть малая поест, — он взял друга под руку, не обращая внимания на то, как тот сжимает руки дочери в агрессивном порыве, — Пошли-пошли, — он повел его в дальнюю комнату. — Позавтракала что бы дома! — Владимир шугнул дочь сжатым кулаком и пошел за другом. Маша задыхалась от обиды, злости, боли, страха, все в кашу и запихнули куда-то в грудь и под ребра, чтобы оно топило и сжимало. Девушка зашла в кухню. Ударил в нос запах алкоголя, сигарет, последняя все еще дымилась в пепельнице у окна. Маша взяла недокуренную палочку и сделав пару затяжек затушила о стеклянную мисочку, раздавливая уголек. Она открыла холодильник и поморщилась от вида 3-х бутылок водки, дешевого куска сыра, одиноко плавающего в банке с рассолом огурца и засохшего, лежащего в тарелке, куска хлеба, такая картина была уже третий день, но трогать этот «шедевр» гастрономии она не решалась, последствия могли быть опасны. Девушка закрыла дверцу холодильника и уперлась в нее лбом, хотелось заплакать. Она увидела, что сбоку у урны лежат две бутылки водки. Нет, это они не на двоих пили, просто именно друг отца выжил до 5 утра этой пьянки, а вот остальные 4 друзей покинули дом, но ненадолго, скорее всего, уже вечером, они придут обратно, и по кругу. Маша почувствовала на губах привкус никотиновой палочки, которую она до этого втянула в себя, от этого стало как-то гадко, она закурила недавно… просто, потому что это ее успокаивало. Сигареты покупала сама, обычно поздним вечером, тогда она выглядит максимально убого, а если не продают, она без стеснения забирала пачки у гостей отца, тем по пьяни было абсолютно фиолетово на пропажи, они валили все на дырявость головы и рук. Девушка посмотрела на грязный чайник, на летающую над раковиной муху, которая вилась вокруг грязных тарелок, хотя вчера Маша уже покорно мыла все, пока друзья отца смолили на балконе. Аппетита не было от слова: абсолютно совершенно совсем… Залив кипятком в кружке чайный пакетик, самого дешевого и не вкусно пахнувшего чая, она отлила пол кружки в раковину, поставила ее на стол и положив рядом ложку, она немного постояла, а потом спокойно пошла к себе в комнату, попутно заглядывая в комнату отца: — Я поела, спасибо. — Шустрая, — отец Маши поднялся и подошел к ней, — Молодцом, — он поцеловал ее в лоб и пошел шатаясь в кухню, в комнате уже дрых гость, выглядевший до этого бодрее. — Пап, — девушка пошла за ним. — Ау? — он остановился у полки с обувью и разными ящиками, напротив входной двери. — А ты сегодня спал? — Прикорнул пару часов, пока вон, нога не заболела. — Понятно, — она протянула, — Может в магазин зайти после школы? — Зайди, на, — он достал из кармана кошелек, — Купи пожрать, а то шаром покати. — Поняла, а ты… ложись спать, м? — Сто грамм и пойду, — он кивнул и ушел как зомби в кухню. Маша посмотрела на кошелек, открывая она печально вздохнула, видя, что нет там ни копейки… Почему? Половина пропита, а вторая… бездушно и безжалостно украдена теми самыми «друзьями» по бутылке. Она бросила бумажник на полку и зашла к себе запираясь на замок. Вот оно. Безопасное место. Она сняла халат и пижаму.Бросила на себя взгляд в зеркало: новые синяки на плечах от хвата отца. Ноги в синяках выше колена, впалые ключицы от плохого и скромного питания, живот был дряблый, ее это раздражало. Девушка быстро нырнула в свою одежду и посмотрела на время, было только 6:15, слишком много времени в запасе, урок был только в 8. Маша решила порисовать, но не успела достать свою тетрадь, как раздался грохот, такой сильный, что девушка подпрыгнула на месте: — Пап? — она выглянула, но ответа не было. Девушка зашла в кухню и увидела лежащего на полу отца, табуретка валялась, рюмка разбилась, а пустая бутылка укатилась. Маша знала, что он жив, знала, что даже не ударился, но любовь к жесткому отцу никуда не проходила, как и желание его огородить от проблем. Постучав ему по щеке, она присела у его головы: — Пап, давай, поднимайся, — она поправила кардиган. — Чо? — он резко поднял голову, — Отстань, Маха. — Идем, я уложу тебя спать, — девушка пыталась помочь ему встать. — Я сказал пошла вон! — он вдруг с силой двинул ей по лицу рукой, не кулаком, но толчок в щеку и подбородок отозвался звоном в голове от удара о кухонный гарнитур. — Ай, — она зажмурилась, хватаясь за голову, вот и желание помогать отпало. — Маш, прости, — он поднял голову, понимая, что сделал, — Маш… — Не спи на полу, — девушка отпрыгнула от его желания коснуться и до того, как отец успел встать с пола, она ловко схватила сумку, свою обувь, закрыла комнату и взяв ключи от квартиры, выбежала в подъезд. Спустившись на три этажа вниз, босая девушка надела свои темные ботинки и еще раз поморщившись от боли в голове, пошла на улицу. Школа была в 15 минутах от дома, но Маша решила сделать большой круг по району. На улице не было никого, слишком рано. Но звук метелки дал знать, что уже некоторые работают. Она зашла за ворота школы, на часах 7 утра. Рано. Все еще. Девушка подошла к окну школы на крыльце и постучала. На звук появилась пожилая женщина и улыбнувшись пошла открывать двери школы: — Машенька, доброе утро, — она улыбнулась ей. — Здравствуйте, Зоя Степановна, — девочка кивнула, — Ничего, что я так рано? — Заходи-заходи, я там чайник вскипятила, — она ее пропустила и закрыла школу на засов. — Да я не голодная, — Маша замялась. — Вот еще, возражения не принимаю, пошли, скоро придут эти дармоеды, надо подкрепиться перед этим сложным днем. — Ну хорошо, — девушка улыбнулась. Зоя Степановна вахтер школы, и единственный человек, которому может доверять Маша. Пожилая дама впервые пустила Машу, сидящую на крыльце школы в 6:30 утра, почти два года назад, и с тех пор, если Маше надо убежище до уроков, они всегда встречались вот так, в каморке и пили чай. Она так хотела чем-то помочь девочке, но та отважно и смело просила не жалеть ее, просто оставаться другом. Маша поправила кофту на себе и устало вздохнула, понимая, что впереди долгий день. Зоя Степановна ушла открывать двери школы, когда на вахту зашла женщина, такую Маша видела впервые, высокая, статная, в строгом костюме, красная помада, волосы с пробором, слишком идеально уложены, темная оправа очков тоже вписывалась в этот образ. Маша успела отметить ее красивое и выразительное лицо, линия подбородка казалась необычно выразительной, возраст граничил с 35-40 по ее меркам, а фигура не хуже любой 20-летки, что было видно даже в костюме: — Что вы так меня рассматриваете? — женщина вопросительно подняла брови, ее лицо казалось строгим, да и голос оказался таким же, что и внешность. — Я не… — Мне нужен ключ от кабинета, — она ее перебила. — Зоя Степановна отошла открывать школу. — Ну а ты здесь для чего? — А я… ну… — Понятно, не «бе», не «ме», — она фыркнула и сама сняла с крючка с номером «258» ключ и собралась уйти, когда вернулась вахтерша, — Где вы ходите?! — Дак я вон, открывала… — Я взяла ключ от кабинета, сами запишите, — женщина раздраженно пошла в сторону лестницы, даже не дослушав женщину. — Вот же… какой она там ключ взяла? — вахтер села к журналу. — 258, — Маша протянула, все еще смотря в сторону, куда ушла такая строгая дама, — А кто это? — Новенькая, первый день, не знаю даже ее имени, вот что мне тут в журнал ляпать? — она сделала пометку. — Грубиянка прям, — девушка усмехнулась. — Вообще, пришла в 6:45, неужели дома не сидится. — Обычно такие от одиночества злюки, видимо дома и вправду скучно. — Наверняка, — они обе посмеялись. — О, Третьякова, уже здесь, отлично, — в каморку завернула только что зашедшая учительница литературы, — Возьми пожалуйста ключ и тетрадки, я пока переоденусь в учительской. — Конечно, Клавдия Олеговна, — - девушка любила этого преподавателя, поэтому забрав ключи и стопку тетрадок из пакета, побрела на третий этаж школы. Она шла по длинному еще темному коридору, как вдруг перед ней распахнулась дверь и Маша с силой столкнулась с кем-то, от чего все тетради 11 класса упали на пол: — Ну что ж за… — перед ней снова стояла та самая «258», что только была на первом этаже. — Извините, — Маша посмотрела на нее теперь ближе и заметила, от тусклого света пары ламп коридора, что у дамы голубые глаза, которые были немного прищурены. — Мда, ходишь ты так же, как и сидишь внизу, — она съязвила, раздраженно потирая ударенную случайно руку. — А я не виновата, что вы летаете по школе, — Маша вдруг разозлилась, не любила она необоснованные цеплялки к людям. — Что делаю? — Вы едва сквозь меня не прошли, — она устало наклонилась к тетрадкам и начала собирать их в стопку. — А ты внимательнее будь, — женщина обошла ее и пошла на лестницу рядом. — Стерва… — буркнула негромко Маша. — Как ты меня назвала? — женщина обернулась на каблуке и посмотрела на светлую голову. — Я говорю, сперва чуть не убили, а я крайняя… — девушка выпрямилась и нахмурилась, прикладывая руку к виску. — Ты чего? — женщина хмуро спросила. — Ни-че-го, хорошего дня, вам, — Маша выдохнула и пошла в сторону кабинета литературы. Литература была стихией девушки. Так любить поэзию и книги она начала после 12 лет, ее увлекает любой текст, написанный в книгах, она легко их запоминает от чего и русский язык не страдал никогда. Гуманитарий — точно про нее. Девушка сидела за партой после первого урока, второй тоже должен быть здесь, но учителя сменит географ. Его Маша не любила, слишком нудно и неинтересно. Перемена вытащила одноклассников в коридор. Девочки во всю обсуждали свои «девичьи» проблемы, парни рубились в телефоны, связываясь через одну онлайн игру на всех. Маша сидела в центре на 4 парте, так ей было комфортно, видно и при этом не центр вселенной. На соседней колонке сидела девушка, которая жгла Машу взглядом. Как только та повернула голову, девочка подняла брови и скривила рот в улыбке: — Че тебе надо, Третьячка?! — Ничего, — Маша протянула озадаченно. — Тогда иди нахер, — смех подхватили три ее подружки сидящие рядом, двое за ней и одна рядом, — Тупая. — Детский сад, — Маша усмехнулась. — Да? — девушка вдруг резко поднялась и быстро подошла к ее парте, — Знаешь что, Третьячка? — она взяла ее с силой за подбородок, — Ты такая тупая и мерзкая, что с тобой ни один человек общаться не хочет, фу, — она с силой швырнула с ее парты все вещи и довольно толкнув в сторону ее лицо, пошла вальяжно на свое место. Маша собрала свои вещи под смешки сверстников и испытывая обжигающее чувство обиды, она все-таки ушла с урока. Найдя убежище на спортивной площадке за плотно застроенным полем, которое скоро к зиме зальют в каток, Маша села на свою сумку, ее вообще не было видно с внешней стороны коробки. Зажмурив глаза, она поддалась слезам, там гадко и паршиво в душе ей постоянно, плакать она начинает не сразу, не от всего, на колкости иногда есть иммунитет, но только если утром она не встречалась с отцом, а сегодня стакан перелился. Девушка закурила, спокойно выпуская дым, она получила удовольствие от процесса и смогла успокоить слезы. Третий урок алгебра. Его не было из-за болезни их пожилой преподавательницы с самого старта учебы, но вот в общем диалоге соц.сети пишут, что урок впервые будет. Маша прочитала это за 3 минуты до урока. Преодолев расстояние до школы бегом, она зашла в школу со звонком и побежала наверх, попутно вспоминая кабинет из сообщения. У двери она резко затормозила: — 258…- прошептала она, — Хоть бы не она… — Маша постучала и зашла, — Извините за… — Вот, — у доски перед классом стояла все-таки та «стерва», что за утро уже не понравилась Маше, — Вот пример того, что я не потерплю. Опаздываете на мой урок… будьте уверены, вам на него уже не надо, — женщина окинула взглядом Машу, — Фамилия? — Третьячка, — кто-то из класса сказал и смешки пронеслись по классу. — Кто сказал? — женщина обратила взгляд в класс, — Смело сказали, смело признавайтесь. — Я, — девушка подняла руку. — Поднимитесь, — женщина посмотрела на обидчицу Маши. — Хорошо, — она самодовольно поднялась. — Фамилия? — Полякова Татьяна, — девушка гордо сказала. — За сегодня у вас два, исправлять будете после уроков, — женщина сказала так холодно, что Таня впервые перестала довольно улыбаться, — Так… вы… фамилия? — она снова посмотрела на Машу. — Третьякова Мария, — девушка сказала тихо, опустив взгляд куда-то в пол. — В первый и последний раз, займите ваше место, — она указала на класс. — Спасибо, — негромко сказала она не поднимая глаз и пошла за свою парту, быстро вытаскивая учебник и тетрадь. — Меня зовут, — женщина взяла мел и подошла к доске, — Лукина Лаура Альбертовна. — Эй, — Таня шепотом позвала Машу, которая посмотрела на нее, — После уроков тебе конец, — девушка стиснула зубы и кулаки. — Я буду вести у вас алгебру и геометрию до конца года. Ваш преподаватель передала вас мне, поскольку вы выпускной класс. Я предупреждаю сразу, я не терплю опоздания, списывание, слезы и пропуски. Ваши проблемы, что вы получаете двойки, а вы их будете получать. Их исправлять можно здесь после уроков, новыми контрольными. Сдачей материала устно. На ваш выбор. А теперь, убирайте ваши тетради и учебники, на парте только ручка, карандаш и линейка, — она пошла по рядам раскладывая на столы чистые листы. — Контрольная? — парень сидящий в первой колонке удивился. — Проверка ваших знаний, я должна знать, на какой уровень уронило вас лето, — Лукина звучала громко, строго и очень холодно. Задания получили все и как только стало ясно, что варианты не пересекаются, а телефон она не даст достать из-за постоянной ходьбы по классу, ребята стали рассчитывать на свои знания. Маша не думала о контрольной, уже нет… ее ждало наказание… оно точно будет и как всегда несправедливо. Маша решила первые два задания, задумалась о том, как будет отбиваться от Тани, какую часть лучше подставить, чтобы ее тело меньше болело, как вдруг раздался звонок: — Сдавайте все на стол, никаких переговоров, оценки узнаете на пятом уроке, — Лукина говорила внимательно прожигая взглядом всех в классе. Маша поспешила добраться до класса химии, но не успела, ее выдернули в коридоре и затолкали в женский туалет девочки из свиты Тани: — Здорово, Третьячка, я предупреждала, да? — девочка стояла опираясь о стенку. — Что я тебе сделала, Тань? — блондинка уже почти плакала от того, что ее держали две подруги Тани за руки. — Из-за тебя у меня два! Из-за тебя! Ты дерьмо Третьячка! Я тебя научу вести себя! — она так вскипела внутри себя, что с силой ударила Машу в живот. — Хватит! — Маша зажмурилась, было так больно, девочки, державшие ее, бросили ту на пол. — Ты мерзкая, Третьячка, никто тебя не любит! — подруга Тани перешла в наступление. — Задай ей Мари Буше, — девчонки засмеялись. — Смотри на меня, я сказала! — Мари за волосы подняла Машину голову на себя. — Хватит, пожалуйста, — Маша плакала. — Смотрите-ка, умоляй, Третьячка! Давай! — она так мерзко смеялась, даже противнее Тани, которая уже отошла в сторону и смотрела на это молча. — Прошу тебя… — Маша всхлипнула. — — Неубедительно, — Буше подняла ее и толкнула к стенке туалета, — Такое ты дно, Третьячка, даже умолять не можешь, фу. Папаша не научил?! Он же умеет умолять за бутылку, — девочки загоготали, а Машу это ударило куда-то в сердце. — Пошла ты, — Маша стиснула зубы, сжала кулачки, но силы были вообще не равны. — Что?! — Буше ударила Маше пощечину, такой силы, что та следом ударилась головой о стенку, и упала на пол. — Все, кончай, пошли, — Полякова развернула подруг и увела из туалета, бросая ревевшую взахлеб Машу. Урок уже тянулся, а Маша все сидела в туалете, уже в кабинке, прижав к себе ноги и горько плача. Не в силах терпеть свою злость на себя, она пару раз сверху постучала себе по голове руками, рыдая. Но вот сигарета и она начинает отходить. Поднявшись, она вышла из укрытия и подошла к раковине и зеркалу. На щеке была ссадина, царапина от пощечины немного кровила. Маша умыла красное лицо и шмыгнув носом, перекрутила пучок, который был взъерошен. Звонок с урока и на пятый урок вынудил Машу ускорить шаг, она зашла ровно с ним и это не было опозданием. Лукина поднялась из-за стола, держа в руках стопки с листами:  — Знаний у вас не просто нет… они ниже младшего звена… печальная картина, — Лукина бросила листы на первую парту, — Берем ваши решения, сегодня каждый будет на доске прорешивать свой вариант, задание 7, по цепочке. Маша долго не могла и думать, она не видела, как решала первая колонка у доски, под колкие замечания и ругань Лукиной. Время шло, но под конец урока стало ясно, что всех не спросят, очередь закончится на Маше: — Третьякова, к доске, задание 7, — Лукина ходила по рядам и смотрела, что пишут другие. Маша вышла к доске и подняла мел над доской: — Ты тупая? Даже переписать пример не можешь? — кто-то из девочек с первого ряда засмеялся. — Тихо, — Лукина грозно сказала, вернувшись к доске, — В чем проблема, Третьякова? — Нет проблем… — тихо ответила школьница и начала переписывать уравнение, хотя проблема была… у нее до жути двоилось в глазах и руки были тяжело держать высоко на весу, из-за синяков, которые оставил отец и обновили «подруги». — Ускоряйся, — Лукина села на свое место и уставилась на Машу, которая держала мел прижатым к доске, но ничего не писала, снова и снова смотря на лист в руке, — Убери уже его! Смотри на уравнение! — Лукина выхватила раздраженно лист из руки Маши, — Как будешь решать? Только вон ряд прорешал тоже самое! — А она у нас тупая, Лаура Альбертовна, ей хоть сто раз покажи, ничего не поймет, — Буше засмеялась, что подхватил весь класс. Маша от смеха за спиной закрыла глаза, стоящая рядом Лаура заметила это: — Я говорила, что можно открывать рты? — она обратила холодный взгляд и веселье завершилось так же, как и началось, — Долго мне ждать? Где начало решения?! — Я правда тупая, Лаура Альбертовна, — Маша обратила на нее уставший взгляд, погасший как задутая свеча, — Я не знаю, как это решать. — Два, садись, — она сухо сказала. — Записывайте домашнее задание, — она дала домой 7 номеров, от чего у всех на лоб полезли глаза. Маша сидела подперев виски и глядя в дневник. Звонок подал сигнал, что урок окончен. Все суетливо начали собираться домой: — Исправить ваши двойки можно будет завтра после 6 урока, кому интересно, — Лукина бросила на стол сданные листы с контрольной. — Третьячка, урок кончился или ты и на это тупая? — Полякова смотрела на все так же сидящую и смотрящую на дневник Машу. — Свободны, — Лукина обернулась, и заметила, что Маша и вправду сидит хмуро и недвижно. — До свидания, — последний человек вышел из класса, а Маша все сидела. — Я ухожу через 5 минут, закрывать тебя здесь или как? — Лукина убирала в дорогую сумку свои вещи. — Без разницы… — вздохнула Маша, медленно моргая. — Даже так, — она усмехнулась и направилась к ней, — Ты не записала домашку, — она посмотрела на строчку в дневнике, — Не будет дз, устанешь исправлять, у тебя уже 2 двойки. — Почему две? — Маша хмуро подняла на нее голову. — За контрольную и за ответ у доски. Две. Считать у тебя тоже не получается? — Я же сказала, что тупая, — она кивнула и посмотрела в дневник, вдруг на нем появилась красная капля, — Блин… — она вздохнула и приложила к носу рукав кофты. — Ну куда ты? Господи, как маленькая, — Лукина отодвинула ее руку от лица и запрокинула не сильно голову, — Ого… что-то не помню, чтобы утром у тебя была такая ссадина на лице. — Не вы одна пытаетесь пройти сквозь меня, — шмыгнула носом Маша. — Держи, — Лукина наконец-то смогла отыскать в сумке салфетку и протянула Маше. — Спасибо, — девушка прижала ее к носу. — Часто у тебя кровь идет из носа? — Впервые, — Маша медленно кивнула. — Давление видимо… — Башкой меньше биться надо, — Маша вздохнула и спохватилась, — А который час? — 15 минут как закончился урок, — Лаура посмотрела на часы на руке. — Черт… — Маша держа одной рукой салфетку на носу, а второй начала пихать тетрадку и дневник в сумку. — Ничего так заторопилась… — женщина усмехнулась, — Что за рецепт? Не дай Бог ты еще раз останешься тут сверх нормы. — Строгий отец называется, — Маша поднялась и ее повело в сторону. — Э-э-э, ты чего? — Лукина придержала ее за плечо и Маша вдруг вздрогнула от этого действия, — Больно что ли? — она разжала пальцы на ее плече. — Эм… — Маша испугалась, ее внимания, того, что она сдала себя уже настолько, — Мне… пора… — Ты домашку не записала, — Лукина снова кивнула на доску. — Спрошу у… Блин…- Маша достала телефон и сделала фотографию доски, — Могу уйти? — Да на здоровье, — Лукина безразлично фыркнула, — Ты не помрешь по дороге домой? — Слишком близко живу, к сожалению нет… — она снова ловит свою фразу такой личной, — В смысле… до свидания, — девушка вышла из кабинета. — Странная…